Читать онлайн Ночной поезд, автора - Вуд Барбара, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночной поезд - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночной поезд - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночной поезд - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Ночной поезд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Все трудились молча и без устали, пряча оружие, захваченное с поезда. Складом служили небольшие проемы и ниши в гигантской пещере. Любое пространство из известняка загружали оружием, боеприпасами и обкладывали стеной из камней и обломков. Кладка была сделана так тщательно, что только при внимательном осмотре можно было обнаружить потайные пространства позади стен. Затем партизаны отдыхали в теплой центральной пещере. Старики, остававшиеся в пещере, приготовили отличное тушеное мясо, которое проголодавшиеся люди теперь жадно поглощали.
– Я не могу поверить в это! – сказал Мойше, тяжело вздохнув. – Нам это удалось. И мы остались целыми и невредимыми!
Эстер энергично закивала и указала своей ложкой поверх костра.
– За это мы должны сказать спасибо Брунеку. Без него мы даже не попытались бы взяться за столь трудное дело.
– У нас больше тысячи единиц оружия всех типов, – подвел итог Антек, коркой хлеба подбирая остатки еды в своей миске. – Хватит на целую армию.
– На армию из двадцати человек, – прозвучал мрачный голос. – Все посмотрели на Давида. Он не прикоснулся к еде. Мойше Бромберг хотел было что-то сказать, но Давид продолжил: – Теперь пора умножить наши силы! Если у немцев за спиной будет сражаться армия, а впереди русские, то мы разобьем их! Мы сможем выдворить их из Польши! А наша армия будет расти. Мы начнем добывать все больше оружия и привлечем на свою сторону еще больше людей.
Мойше покачал головой.
– Давид, из этого ничего не выйдет. Нацисты убедили евреев, которых везут в поездах, что им предоставят новую работу и новые жилища. Думаешь, они с радостью покинут поезда и последуют за тобой?
– Но если мы откроем им глаза? – Голос Давида становился громче. Вены на его шее набухли. – Они поверят нам, они поверят евреям. Мы расскажем, что их ждет в Аушвице, и все покинут поезда, чтобы вместе с нами взяться за оружие!
– Вы правы, – согласился Брунек Матушек спокойным голосом. – Нам нужна армия. Но не такая, о которой вы говорите. Нам надо собрать остатки польской армии и организовать бойцов. Они разбросаны по всей стране, они скрываются и оказывают сопротивление. Вот что нам нужно. А затем нам следует заняться систематическим уничтожением опорных пунктов нацистов, как тот склад оружия за пределами Зофии.
– Значит, нам нужно нанести еще один сильный удар и поскорее, – опережая Давида, сказал Антек. – Так мы заставим нацистов думать, что против них действует многочисленная и сильная группа. Вы видели минометы в этих ящиках? Это отличное оружие для обстрела склада. Еще один мощный удар, после чего мы покинем эту пещеру, и, прежде чем они доберутся до нас, мы найдем убежище в горах.
Брунек задумчиво кивнул.
– Вместо большой армии, друзья мои, лучше располагать несколькими небольшими, укомплектованными из профессионалов подрывными группами, которые будут наносить быстрые и мощные удары, затем исчезать, прежде чем немцы смогут выйти на их след. Так сражаются на севере, вокруг Варшавы. Только так можно эффективно бороться с нацистами.
Заговорил Давид:
– В таком случае все в порядке, вы можете использовать людей с тех поездов. Они с удовольствием будут выполнять ваши приказы. Раздайте им оружие и скажите, что надо делать. Сформируйте из них небольшие группы с командиром во главе каждой. Они будут сражаться, если узнают, куда их везут нацисты.
Мойше печально покачал головой.
– Они не поверят тебе, Давид. Немцы умеют так красиво врать. Эти люди спокойно и мирно поднимаются в эти поезда. Не думаю, что тебе удастся убедить их взяться за оружие.
Восемнадцатилетний юноша оглядел присутствующих. Сначала он взглянул на Авраама и увидел, что на его лице отражаются те же страсти, и, наконец, на красивую Леокадию. Ее глаза, напоминавшие шлифованный малахит, напряженно вглядывались в костер. И Давид подумал: «Она понимает, что я чувствую, и согласна со мной».
Брунек, раздосадованный отчаянием в голосе юноши, тихо сказал:
– Мы знаем, что евреи не боятся сражаться. Но нам нужна сильная группа хорошо подготовленных людей. Вы предлагаете разношерстную, неорганизованную…
Давид вскочил на ноги.
– Вы ошибаетесь, – напряженным голосом ответил он. – Вы все ошибаетесь.
Давид повернулся и направился к выходу, подхватив свою куртку из овечьей кожи.
– Давид! – позвал Мойше, вставая.
Но Брунек положил руку на плечо мясника и покачал головой.
– Мой друг, вы тоже когда-то были молоды. Вы забыли об огне, который пылал в вашем сердце? Он хороший боец. А храбрости у него хватит на сто человек. Пусть Давид подумает. Он вернется. Мойше, не спорьте с ним. Нам следует держаться вместе.
Когда юноша прошел через небольшую щель в скале, Леокадия импульсивно встала и последовала за ним. Сидевшие у костра посмотрели ей вслед и ничего не сказали. Они все понимали, что это необычное время.
Давид натянул свою куртку, надел перчатки и пошел по узкой заснеженной тропинке. Два невидимых часовых, следивших за пещерой из тайного наблюдательного пункта, заметили, что Леокадия догнала Давида и пошла рядом с ним. Когда оба достигли вершины, Давид остановился и оглядел чистый снежный ландшафт. Царившая кругом безмятежность казалась нереальной. Леокадия тихо спросила:
– Куда ты идешь?
– Когда я работал на ферме отца, – ответил он, – и мне хотелось подумать, я брал кобылу и уезжал на природу.
– Ты хочешь побыть один?
Давид заглянул в ее зеленые глаза цвета весеннего мха, подумал немного и ответил:
– Нет.
Не говоря ни слова, они пошли в лес, подошли к кобыле, щипавшей клочок выбившейся травы, забрались на нее точно так же, как у моста, и направились в глубь леса.


Леман Брюкнер торопливо шел по слякотной улице, опустив плечи. Он поднял воротник пальто до самых ушей, а руки в перчатках засунул глубоко в карманы. Брюкнер не любил холода. Он останавливался каждые несколько метров, чтобы потопать ногами и ускорить обращение крови. Подойдя к двухэтажному кирпичному дому, в котором у него была двухкомнатная квартира над магазином тканей, узколицый лаборант заметил по следам на снегу, что его сосед уже прибыл домой. Войдя через дверь в маленький холл, он также с раздражением заметил, что Сергей снова оставил следы снега до самого верхнего этажа. Леман сердито топал ногами по маленькому коврику у двери и тихо ругал своего безмозглого и ленивого сожителя. Поднимаясь по лестнице, Брюкнер разозлился еще сильнее, когда заметил, что дверь в квартиру широко распахнута.
– Все промерзло! – пробормотал он, входя в крохотную жилую комнату, и громко захлопнул дверь.
– Моя задница целый день мерзнет в этой лаборатории, еще не хватало, чтобы то же самое ждало меня дома! – стиснув зубы, произнес он.
Не снимая пальто, Леман Брюкнер опустил свое тощее тело на диван, затем сердито и капризно посмотрел на горевший камин.
– Леман, ты дома? – раздался голос из соседней комнаты, служившей кухней и столовой.
Брюкнер не откликнулся. Вскоре в дверях появился крепкий молодой человек, обнаженный до пояса. Это был здоровый парень с широкими плечами, хорошо развитой мускулатурой и тяжелой квадратной челюстью. Он говорил на польском с каким-то непонятным акцентом.
– Леман?
– Ты свинья, – проворчал его друг, не поднимая головы. – Такой глупой свиньи, как ты, я еще не встречал. Psiakrew! Я сдираю кожу с пальцев, чтобы содержать эту квартиру в чистоте, а ты заходишь сюда с мокрыми ногами и даже не закрываешь за собой дверь, чтобы в этой открытой для сквозняков дыре сохранилось тепло. Ты же знаешь, что я плохо переношу холод.
– Леман, Леман. – Сергей подошел к дивану, оставаясь совершенно невозмутимым. – Когда я пришел, в комнате было так тепло, что пришлось открыть дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Будет тебе, все ведь не так плохо, правда? – Он опустил большую хорошо развитую руку на плечо Брюкнера и нежно погладил его. – А теперь расскажи, как прошел твой день?
Брюкнер облокотился на подушку.
– Так же дерьмово, как всегда, вот как он прошел. Какая это вонючая, забытая богом, неблагодарная работа! Сергей, меня тошнит от этой лаборатории. Я отдал бы все, чтобы выбраться из нее.
– Но бывают же дни, когда ты любишь эту лабораторию.
– Да, это сумасшедшие дни. Но эти врачи действуют мне на нервы. Кто знает, что они задумали! Кто может раскусить их?
– Что случилось?
– Вроде ничего особенного. Пару дней назад я застал их обоих в тот момент, когда те что-то делали в лаборатории, а после их ухода я решил все проверить. Черт, из того, как они вели себя, можно было подумать, что они занимаются чем-то секретным.
– Что же это было?
– Ничего. Они занимаются бесполезным выращиванием бактерии протеуса. Кто знает, для чего она им понадобилась! Черт с ними. Плевать на них.
– Давай я приготовлю тебе выпить. Леман Брюкнер продолжал дуться.
– Для меня должно найтись кое-что получше. Я должен как-то выйти из этого положения.
– Такие разговоры пугают меня, и ты это знаешь. Вот, – Сергей передал другу стакан с водкой и сел на диван рядом с ним.
Брюкнер проворчал и отпил глоток.
– Сегодня я достал свиные отбивные, – сказал Сергей, ища волшебные слова, которые привели бы друга в чувство. – Свежие отбивные. Мне удалось легко стащить их. Никто меня не заметил. И у нас остались еще три картофелины. Леман, помоги мне приготовить ужин, и ты получишь удовольствие. А после этого я сделаю тебе массаж, ведь тебе так нравится массаж.
Брюкнер ничего не сказал, только отпил еще глоток. Его беспокоило совсем другое, помимо раздражающего поведения врачей. Но он не смел открыться своему товарищу. Леман Брюкнер хранил секрет. В действительности он являлся членом СД, разведслужбы СС, и настоящей целью его пребывание в Зофии была не работа в лаборатории, а разведка. Его направили сюда через несколько месяцев после начала блицкрига, когда движение Сопротивления в Польше начало поднимать голову. Перед Брюкнером стояла задача выйти на след партизан и сообщить о них местному командиру нацистов Дитеру Шмидту.
К несчастью, Брюкнер как разведчик за истекшие полтора года мало чем мог похвастаться по одной простой причине: он не умел заводить друзей. Он знал, что хороший разведчик должен располагать к себе тех, за кем ему надлежит следить. Он должен был завоевать у них доверие и со временем выведать их секреты. Однако выбор Брюкнера для осуществления этой цели оказался неудачным. Хотя он отличался образованием и острым умом, дававшим ему возможность работать в качестве тайного агента разведки, ему для успеха не хватало нужных человеческих качеств. В душе он кипел от сознания этого и не слушал воркование Сергея, а думал о своих недостатках, которые уже никак нельзя было исправить.
Подрывная деятельность в этом крае явно была делом рук тайной группы Сопротивления. Они должны быть где-то поблизости, не исключено, что их штаб располагается в самой Зофии. Но как проникнуть в их ряды? Как завоевать их доверие и выведать их секреты? Начальники Лемана давили на него, требуя найти партизан и передать их в руки Шмидта.
Леман сердито уставился на свой напиток. Все дело в том, что ему до сих пор не удалось раздобыть никакой информации относительно подрывной деятельности Сопротивления в Зофии. И если он в ближайшее время ничего не добьется, то может оказаться в немилости у высшего командования.
Леман думал о врачах и о священнике, об их странных передвижениях и решил внимательнее присмотреться к ним.


Они преодолели довольно большое расстояние, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться, нет ли поблизости немецких разведчиков, достигли опушки леса и увидели перед собой огромное пространство заснеженных полей.
– Где мы? – шепотом спросила Леокадия.
Давид взглянул на чуть неровную поверхность заснеженных полей и пастбищ, которые в сумерках приобретали лавандовый оттенок.
– Мы недалеко от фермы моего отца, – тихо ответил он. – Его голос прозвучал мрачно и угрюмо. – Я возвращался сюда несколько раз с тех пор, как ферму сожгли дотла. Здесь ничего не осталось, кроме обветшалого старого амбара, который нацисты не стали трогать. Дом, конечно, не уцелел.
Давид внимательно смотрел на снежное одеяло, которое тянулось до самого горизонта, внимательно разглядывая разбросанные точки фермерских зданий. Из труб некоторых взвивались спирали дыма – на этих фермах все еще жили, потому что немцам нужен был урожай.
– Немцы утверждают, что нет никаких еврейских фермеров, что мы все портные и ювелиры. Но мой отец был фермером. Он любил землю. Он любил животных. Он экономил каждую копейку и посылал мне деньги в Краковский университет. Я собирался заняться математикой.
Чуть надавив на бока лошади пятками, Давид заставил кобылу двинуться вперед. Они быстро проехали заснеженные поля, шум копыт лошади заглушал выпавший снег. Леокадия крепко держалась за юношу и внимательно искала глазами, нет ли поблизости немецких патрулей. Через несколько минут оба незаметно добрались до развалин фермы Риша. Давид соскочил с лошади и помог Леокадии спрыгнуть на землю, обняв ее руками за узкую талию.
– Я хочу взглянуть.
Она понимающе кивнула. Сумерки быстро переходили в фиолетовую ночь, и оба молча брели по снегу. Они некоторое время постояли, не говоря ни слова, у почерневшего фундамента дома. Давид опустил голову и сжал кулаки. Леокадия внимательно следила за ним и всем сердцем сочувствовала ему. Их окутала ночь, превратив зимний пейзаж в фантастическое зрелище с заснеженными деревьями и хрустальными звездами. Оба подошли к кобыле, взглянули друг на друга и почувствовали, как на них надвигается тишина. Лошадь фыркнула и начала бить копытом, животному стало холодно и неспокойно. Подняв руку, Давид ласково погладил широкие бока лошади и что-то пробормотал на идиш.
– Что ты сказал? – спросила Леокадия.
– Я сказал, что не заставлю ее ехать назад. Нам придется остаться здесь. Хотя бы на некоторое время.
– Хорошо.
Взяв вожжи, Давид повел лошадь к ветхому амбару, в котором со свистом гулял жестокий ветер, врывавшийся через сломанные доски. Внутри он нашел немного заплесневелого сена и несколько джутовых мешков в одном углу.
– Мы можем укрыться здесь, а лошадь пока поест. Здесь даже найдется кое-что для разведения костра…
Какое-то белое существо мигом вынырнуло из-под сена и проскочило у мимо них.
– Что это? – прошептала напуганная Леокадия. Давид смотрел вслед этому существу, затем расплылся в улыбке.
– Утка! Нет, не утка. Целый ужин!
Спустя мгновение он сорвался с места и побежал за птицей, рисуя сумасшедший зигзагообразный узор на снегу. Леокадия смеялась, видя, как Давид высоко подпрыгивает и ныряет, поднимая снежную пыль. Когда Давид перевернулся и сел, на его лице светилась улыбка – он схватил утку за шею.
– У нас будет ужин! – воскликнул он.
– Дай ее мне! – Леокадия взяла у него придушенную утку и вытащила нож из чехла, висевшего у нее на поясе. – Разведи огонь. А я займусь остальным.
Давид без труда вырыл ямку в полу амбара, обложил ее камнями, которые достал из-под снега. Затем он сорвал несколько досок с одной стены амбара, расщепил их и поднес спичку к самым сухим щепкам. Выложив дно ямки небольшими камешками и подбрасывая на них сено и палки, Давид развел вполне приличный костер.
Поражаясь тому, как прекрасно Леокадия управилась с уткой, Давид пронзил птицу длинной прямой палкой и закрепил ее над огнем.
– Скоро будем есть, – проговорил он. Затем повернулся к ней и улыбнулся. – Ты так здорово все сделала.
– Когда началась война, я была городской барышней, – сказала она, садясь рядом с ним на джутовый мешок. – Но за последние два года я научилась делать такие вещи, о каких раньше и не думала.
Давид уставился на нее. Он был готов задать ей тысячу вопросов, но промолчал.
Леокадия улыбалась почти робко.
– Но это дается нелегко. Женщине всегда трудно.
– Что придает тебе силы? – тихо спросил он.
– Надежда, что я когда-нибудь найду своего мужа. Я уверена, что его отправили на Восточный фронт. Туда отправляют всех призывников. А там… – она тяжело вздохнула. – Да, кто знает, что там с ним может случиться.
– Это произошло два года назад?
– Да.
Давид возился с палкой, поворачивая утку и мешая угли, чтобы прибавить огня. Затем он снова посмотрел на Леокадию.
– Ты ведь знаешь, что придает мне силы, правда?
– Да, – прошептала она.
– Знаешь, Леокадия, – сказал он, безрадостно рассмеявшись, – война – странная штука. В самом деле, я не был сионистом до того, как она началась. Но затем я увидел, что немцы делают с моим народом, и это изменило меня. Авраам и я, понимаешь, мы не всегда были такими, как сейчас.
– Я это понимаю.
– На самом деле я борюсь не с неевреями, хотя именно так считают Брунек и остальные. Если честно, то я только защищаю свой народ. Это понятно?
Она пожала плечами.
– В конце концов, это то же самое. Неважно, что движет нами, мы все просто сражаемся. Мною движут другие соображения, но средства у нас одни и те же. А сейчас это самое главное.
– Наверно, это так.
– Знаешь, это случилось первый раз.
Он хмуро посмотрел на нее.
– Что случилось первый раз?
– Ты первый раз назвал меня по имени.
Давид долго и удивленно смотрел ей в глаза.
Затем почти нехотя сказал:
– Это было нетрудно. У тебя такое красивое имя.
– Давид, мы должны сочувствовать друг другу.
Он уставился на свои руки, его лицо исказилось от сомнений. Когда он заговорил, слова ему давались почти через силу.
– Леокадия, в моем сердце не осталось места сочувствию. И я знаю, что в твоем тоже. В некотором смысле мы похожи. Мы живем лишь для одного – чтобы сражаться.
– Да, я знаю.
Он посмотрел на нее, в его глазах читалось полное смятение.
– Ты ведь знаешь, почему я должен остановить эти страшные поезда, правда?
– Да.
– На одном из таких поездов увезли моих родителей. Я не смог спасти их, но я могу спасти других.
– Я знаю.
Глядя на юношу, молодая женщина вдруг почувствовала, что она на семь лет старше его, и еще она подумала: «Мы из столь разных миров…»
Когда молчание стало невыносимым, Давид поднялся и оглядел амбар.
– Нам придется соорудить пару коек. Ты можешь взять джутовые мешки и спать у огня. Я устроюсь в углу, там осталось достаточно сена…
Леокадия вдруг вскочила на ноги, встала рядом с ним и покачала головой.
– Что случилось?
– Я хочу спать с тобой.
На его лице снова появилось выражение крайнего замешательства, когда она обняла его за шею и прильнула губами к его устам. Он нежно отозвался, обняв ее, и стал неистово целовать. И вдруг борьба обрела иной смысл.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночной поезд - Вуд Барбара


Комментарии к роману "Ночной поезд - Вуд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100