Читать онлайн В сетях обмана и любви, автора - Воган Вивьен, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сетях обмана и любви - Воган Вивьен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сетях обмана и любви - Воган Вивьен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сетях обмана и любви - Воган Вивьен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Воган Вивьен

В сетях обмана и любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Молли бросилась в экипаж Клитуса, сжав зубы, чтобы не высказать постояльцу все здесь же, перед церковью.
Женат! Джубел Джаррет женат! Она размышляла, знает ли его жена, как он прохлаждается тут, напевая сладкие слова ничего не подозревающей хозяйке таверны.
Она возненавидела с самого начала все его несуразные предложения, особенно насчет приглашения преподобного отца и его жены на воскресный обед. Но он говорил так убедительно, так трогательно рассказывал о своей семье, о Вениамине, воспитавшем своих братьев и сестер подобно тому, как она сама пытается воспитывать своих!
И она клюнула на эту приманку-обманку! Все потому, что весь последний год сожалела – и тосковала! – по одному-единственному, совсем коротенькому слову, неосторожно сказанному ею его брату Рубелу – «да!» Она ненавидела себя за каждое мгновение мечты. К чему это привело ее?
Женат! Джубел Джаррет женат!
В церкви Молли прислушивалась, как он фальшивит баритоном во время пения псалмов. Рядом с ней сидел ее жених, а у нее чуть глаза не выросли на затылке, так хотелось ей видеть мужчину, сидевшего на скамье позади. Он сидел с ее братьями и сестрою и следил, чтобы они вовремя пели, молились, вставали и садились. Один раз во время молитвы преподобного отца, казавшейся бесконечной, Молли услышала позади себя шум и обернулась: Джубел пересаживал Малыща-Сэма к себе на колени. Он положил руку на спинку ее скамьи, и Молли почувствовала, как что-то сжалось у нее глубоко внутри. Она взглянула ему в лицо. Он подмигнул ей, словно сказал теплым взглядом: «Не будь курицей-наседкой, Молли! Они были сегодня хорошими детьми, и ничего плохого, если кто-то немного вздремнет в церкви». И ее доверие к нему – к этому мужчине, так сильно напоминавшему ей о печальном прошлом – возросло.
Со звоном колокола покидая церковь, Молли улыбнулась небу. Снизу оно выглядело, как окруженный высокими зелеными соснами голубой купол над Эппл-Спринз. Первый раз за год у нее на душе было хорошо. По-настоящему хорошо. Даже жена преподобного отца Келликота смягчилась, глядя на нее:
– Чудесный день, не так ли, Молли?
– Да!
– Отец Келликот говорит, он с удовольствием придет в Блек-Хауз на обед. В котором часу вы хотите, чтобы мы пришли?
– Прямо сейчас. Шугар все приготовит к нашему возвращению.
– Шугар? Эта старая негритянка все еще в состоянии готовить?
Молли шумно вздохнула. Еще день назад замечание Марты Келликот вызвало бы у нее раздражение, и она не преминула бы ответить какой-нибудь колкостью, но сегодня она пропустит это мимо ушей.
– Мистер Джаррет говорит, Шугар – самая лучшая повариха Техаса, – сказала Молли.
– Уверен, мэм, так оно и есть, – Джубел уже пожал руку преподобному отцу и подошел к Молли как раз вовремя, чтобы оказаться представленным его жене.
То, что у Молли не было друзей, было на нее совсем не похоже, тем более что она всю жизнь прожила в Эппл-Спринз и была общительной и дружелюбной. Но в последнее время она избегала всех, кроме Клитуса. Шесть месяцев до смерти матери стали для нее кошмаром. Униженная легкомыслием собственного поступка и бегством Рубела Джаррета, она сторонилась людей, опасаясь, что ее могут заподозрить в распущенности.
Когда мать умерла, Молли избегала друзей – по той же причине, хотя на похороны пришло множество знакомых, а некоторые навестили ее в последующие месяцы. Но из-за детей и героических попыток содержать Блек-Хауз, отражая атаки «Общества Милосердия», у нее не было времени для участия в общественной жизни города.
После службы, однако, несколько прежних подруг подошли к ней. Монументальных объемов блондинка Цинтия Нейман – первой.
– Молли! Ты выглядишь превосходно!
«Ложь», – подумала Молли, светло-карие глаза Цинтии были устремлены не на нее, а на Джубела Джаррета, самого красивого мужчину, когда-либо появлявшегося в Эппл-Спринз.
– Познакомь нас, Молли! – прошептала Джимми Сью Бейкер.
Молли так и сделала.
Рубел был весьма сердечен и по отношению к Бетти Спаркс, обладательнице привлекательно-округлых форм. А Бетти никогда не испытывала недостатка ни в словах, чтобы выражать свои чувства, ни в уверенности, чтобы произносить эти слова. Когда она откровенно намекнула, что хотела бы увидеть его еще раз, Джубел пригласил ее:
– Приходите в Блек-Хауз на ужин как-нибудь вечером, мисс Спаркс. Я могу поручиться за превосходную кухню таверны и уверен, цены мисс Дюрант соответствуют тому, что люди могут себе позволить.
Молли съежилась, удивляясь, отчего он думает, будто она сможет накормить всех людей, которых он приглашает в Блек-Хауз. Посетители не оценят простую пищу из жареного бекона и пшеничного хлеба да случайно убитой Тревисом белки. Но улыбка Рубела была такой искренней, а его энтузиазм таким заразительным!
А потом он сообщил, что женат. Все внутренности Молли болезненно переплелись тугим клубком, как перепутанные лозы жимолости, когда Джубел весело ответил вечно сующей нос не в свое дело миссис Петерсон:
– Миссис Джаррет не приехала со мной в Эппл-Спринз.
Миссис Джаррет! Теперь-то злые языки действительно вовсю начнут открыто сплетничать. Он не был холостым мужчиною, он был женат.
Молли видела, как Итта Петерсон подошла к дамам из «Общества Милосердия». Слушая ее, они даже не притворялись, что обсуждают нечто другое, нежели аморальный образ жизни Молли Дюрант. Они откровенно устремили на нее взгляды, а также на Клитуса и Джубела. Йола Юнг поджала губы, миссис Рей подняла брови, Анни Тейлор, жена мистера Тейлора, ахнув, прижала руки к груди. Ее имя трепалось у них на языках.
И хуже всего, что Молли почувствовала: ей все безразлично. Оперевшись на руку Клитуса, она села в экипаж в мрачной решимости встретить преподобного отца и его жену со всем радушием, с которым приучила ее встречать гостей мать, а когда они уйдут, выгнать мистера Джаррета из Блек-Хауз – пускай отправляется к своей жене, где бы, черт возьми, она ни была.
– Что побудило тебя пригласить отца Келликота на обед? – выразил недовольство Клитус, взбираясь в экипаж, чтобы сесть с ней рядом.
Молли непроизвольно взглянула на Джубела. Он был занят тем, что с самым серьезным видом выслушивал, как Вилли Джо представляет ему своего лучшего друга Тома. Стоявший возле них Малыш-Сэм держался за указательный палец Джубела, в то же время с большой охотой посасывая свой собственный. «Он любит детей», – подумала Молли. Но почему он так привязался к ее братьям? Ответ немедленно пришел ей на ум: он скучает по своим детям.
Клитус угрюмо покудахтал еще пару минут насчет обеда, и экипаж тронулся вверх по холму. Краем глаза Молли видела, как Джубел с ее семьей шествует позади экипажа.
– Кажется, идея не так уж и плоха, – ответила она, наконец, Клитусу. – Необходимо улучшить мою репутацию, или я потеряю детей.
Клитус выдохнул возле самого ее уха:
– Это Джаррет придумал, не так ли?
– Что?
– Он это все затеял?
– Вместе с Шугар, – уточнила Молли.
– Какое ему дело?
Тишина.
– Я начинаю думать, он за тобой…
– Он здесь по делам компании «Латчер и Мур».
– Да, но он живет в Блек-Хауз, нянчится с детьми, моет посуду, отправляется с тобой в церковь. Мне кажется, это непохоже на дела компании «Латчер и Мур». Что он на самом деле от тебя хочет, Молли?
– Клитус! – она подняла на него полные негодования глаза, больше всего задетая правдивостью его слов.
– Мне это не нравится, Молли. Джаррет холост, и он… он должен съехать из Блек-Хауз.
«Он не холост!» – кричало ее сердце.
– Но мне нужны деньги, Клитус!
Через минуту она добавила:
– Ты говоришь, почти как дамы из «Общества Милосердия!» Ты не доверяешь мне?
– Это не имеет никакого отношения к доверию. Ты просто не знаешь всех уловок мужчин, а дамы из «Общества Милосердия», видимо, имеют на этот счет свою точку зрения. Ты можешь однажды ступить на скользкий путь.
– Я могу сама позаботиться о себе, – возразила Молли, но темная тайна из прошлого больно кольнула ее.
Клитус был бы не просто поражен – шокирован, если ему вдруг стало бы известно, как близко одной ночью она узнала мужчину, очень похожего на Джубела Джаррета. Замени первые две буквы имени Джубела на «Р» – и братья станут неотличимы. Почему она позволила ему остаться?
Повернувшись на сиденье экипажа, Молли глянула назад, будучи не силах успокоить ноющую боль в сердце. Рубел поднял руку – и поднялась зажатая в ней рука Вилли Джо – и помахал Молли. Она хотела ответить, но раздумала и резко отвернулась.
– Ты должен поддержать меня, Клитус. Мне не нужны твои нравоучения, мне нужна твоя поддержка.
Со вздохом Клитус переложил вожжи в левую руку, а правой сжал ей колено.
– Я стараюсь поддерживать тебя, Молли. Ты должна видеть это. Я люблю тебя, но ты, похоже, не очень-то нуждаешься теперь в моей любви.
– Нуждаюсь, Клитус, просто… понимаешь, столько разных ударов посыпалось на меня в последнее время со всех сторон. Я дорожу тобой. Не покидай меня!
– Не покину, милая. Черт возьми, если ты позволишь, я выгоню этого ублюдка, как только мы приедем в Блек-Хауз.
Молли улыбнулась его порыву, ей доставила удовольствие озабоченность Клитуса.
– Я могу и сама выгнать. Тебя я просила бы сегодня помочь мне хорошо принять преподобного отца и его жену.
В то время как Молли с детьми слушала воскресную проповедь, Шугар зарезала трех кур, ощипала, опалила их и бросила в кипяток. Затем она поставила два противня с булочками допекаться около огня и привела в порядок столовую. Напевая без устали псалмы, она выгладила льняную скатерть, отделанную кружевами по краям, и достала пару дюжин таких же кружевных салфеток. Шугар выставила на стол расписанный розочками китайский фарфоровый сервиз, приобретенный некогда Сюзанной, матерью Молли, и отполировала немецкое столовое серебро, которое еще бабушка Сюзанны подарила внучке по случаю ее второго замужества с мистером Джеймсом Блеком, ставшим отчимом Молли и, в будущем, отцом других детей Сюзанны.
«Хвала Всевышнему, этот мистер Джаррет может все переменить в Блек-Хауз. Вот будет кстати, – думала Шугар. – Мисс Молли ожила с его приездом».
По прибытию в Блек-Хауз Молли оставила Клитуса в холле встречать преподобного отца и миссис Келликот, велев ему принять у них пальто и шляпы и немного побеседовать, пока она поможет Шугар накрыть к обеду стол.
Она побежала по ступенькам наверх к себе в комнату, сняла шляпу, распустила волосы, взглянула в зеркало и обнаружила, что ее щеки горят густым румянцем. Набрав побольше воздуха в легкие, Молли побежала в кухню по лестнице черного хода.
Как раз когда она достигла порога кухни, входная дверь пронзительно скрипнула. Улыбка сверкнула полумесяцем на темном, как ночное небо, лице старой негритянки.
– Преподобный отец и его жена согласились придти?
– Они уже здесь, – Молли обвела кухню взглядом.
Когда она потянулась за фартуком, Шугар остановила ее.
– Бегите встречать гостей, мисс, я сама накрою стол.
– Не могу, – призналась Молли.
Дверь снова пронзительно заскрипела, послышался громкий голос Вилли Джо, и мелькнуло лицо Джубела.
– Они не мои гости, – уточнила Молли, постаравшись рассердиться. – Они твои, Шугар… и Джубела!
Не обратив внимания на ее замечание, Шугар подняла тяжелую крышку котла. Вкусный запах вызвал непроизвольную улыбку на губах Молли, заполнив ее душу несметным числом противоречивых чувств. Она смотрела, как Шугар наливает из котла куриный бульон и кладет клецки в большую супницу.
– Сколько цыплят ты зарезала для бульона?
– Трех. Я думаю, по ночам еще достаточно холодно, и если мы оставим на ночь бульон на летней кухне, он сохранится и до завтра.
– Прекрасно, это просто необходимо. Наш постоялец приглашал сегодня каждого встречного заглянуть к нам на ужин на неделе.
Шугар весело глянула на Молли.
– Он так делал, да? Я превращусь в лебедя, если только он не изменит все здесь, вот увидите!
– Вряд ли, – Молли вытащила противень с булочками из печи.
«Последняя пшеничная мука», – подумала она.
– Как только закончится обед, я попрошу его убраться из Блек-Хауз! – сказала Молли.
Если не считать стук половника о супницу, наступила абсолютная тишина. Молли оставила противень с булочками, чтобы взять в руки дымящуюся супницу. Глаза Шугар сузились.
– Да, да, – сказала старая служанка, – отнесите это в столовую, мисс. Я позвоню к обеду. Развлекайте гостей.
Молли послушалась, обретя слабое утешение в безмолвной стычке с Шугар. Но когда она вошла в столовую, голоса, доносившиеся из холла, привлекли ее внимание. Она взглянула мельком в холл и состроила гримасу. «Миссис Джаррет не приехала со мной в Эппл-Спринз!»
Рубел внимательно следил за дверью в кухню, ожидая ее появления. Молли сильнее сжала свою ношу, почувствовав жар даже через прихватки, которыми были обернуты ручки супницы. Она была не в состоянии пошевелиться.
Со словами извинения, обращенными к преподобному отцу, Рубел вошел в столовую и подошел к Молли:
– Позвольте мне помочь.
Она сжала супницу еще сильнее. Рубел потянул супницу на себя. Она отказывалась ее отдать, держась за супницу, как будто защищая свою жизнь.
– Я не женат, Молли, – его голос прозвучал тихо, предназначаясь только для ее ушей, что было неприлично.
Молли упрямо сжала зубы и притянула супницу к себе:
– Что мне за дело?
– Я сказал о миссис Джаррет, чтобы… Я знал, леди из «Общества» против того, что вы берете на постой холостяков. Я думал…
Неожиданно она ослабила хватку и отдала супницу.
– Рассказывайте свои сказки кому-нибудь другому, мистер Джаррет. Мне неинтересно.
Подойдя к столу, Молли опустила подставку для супницы перед своим столовым прибором, чтобы ей было удобнее разливать бульон и раскладывать по тарелкам клецки. Рубел водрузил супницу на подставку.
– Это не сказки, Молли. Я тогда не лгал, как и сейчас не лгу.
Молли лишь глубоко вздохнула.
– На свете наверняка найдется хотя бы несколько миссис Джаррет.
Молли стояла неподвижно, устремив взгляд на стопку тарелок, ее пальцы задержались на столовом серебре.
– Но ни одна из них, к счастью, не жена мне, это правда.
Никакого ответа.
– Кстати, жены моих братьев – миссис Джаррет, и ни одна из них не приехала со мной в Эппл-Спринз.
Молли стремительно вскинула голову. Взгляд, которым она посмотрела на него, был полон боли. Рубел догадался, что она к нему чувствует, и испытал невероятную радость. Но так много слоев лжи покрывало эту радость, что радости, возможно, никогда не суждено будет выбраться из-под них на свет дня.
Молли попыталась уйти, Рубел схватил ее за запястье.
– На самом деле существует две миссис Джаррет, два моих брата женаты, Кейл и Керсон, все остальные из нас… хо-лос-ты!
Молли не смотрела на него и не отвечала, но Рубел почувствовал, как она расслабилась. Молли дернула свою руку, и он отпустил ее. Когда она возвращалась на кухню, он смотрел ей вслед.
Шугар позвонила к обеду. Молли собрала все свое мужество, во всяком случае, попыталась сделать это, и возвратилась в столовую. Тревиса не было. «Наверняка он у Тейлоров», – предположила Молли. Но Линди была за столом – в переднике, с бантом и хмурым выражением на лице.
– Не будете ли вы так добры произнести молитву перед тем, как мы сядем за стол, отец Келликот? – попросила Молли.
Преподобный отец, видимо, предполагал, что его попросят об этом, его молитва была предназначена специально для собравшихся за столом:
– О Господи, мы просим Твоего благословения этому дому. Руководи мисс Дюрант во всех ее поступках, сохрани ее целомудрие и чистоту, как надлежит сохранить их женщинам. Мы просим особого Твоего благословения для сирот этого дома, о Господи! В твоей мудрости и власти помочь каждому из них, прежде чем закончится этот год, найти прибежища в уважаемых домах христиан, о Господи!
К тому времени, как молитва завершилась, Молли была предельно раздражена, и Рубел почувствовал вину. Она предупреждала его о «добросердечности» жителей этого города. А он пошел напролом и устроил ей эту пытку – развлекать преподобного отца и его жену-сплетницу. Оторвав глаза от стола, Рубел увидел, как Молли, усердно орудуя ложкой, щедро накладывает цыплят и клецки на тарелку, передает ее, берет следующую, еще одну, и еще… Ее лицо было бледным, губы плотно сжаты.
Рубел взглянул на преподобного отца, который, не дожидаясь, пока последняя тарелка будет заполнена, углубился в поглощение вкусного кушанья. Рубелу захотелось схватить этого набожного ублюдка, оторвать от стула и вышвырнуть за дверь.
Он повернулся к Молли. Она только что поставила тарелку перед Вилли Джо и теперь накладывала клецки себе на тарелку. Малыш-Сэм зажал ложку в кулаке и затолкал в рот кусочек.
– Сэм, – окликнул его Рубел, – подожди, пока твоя сестра закончит раскладывать еду. Это невежливо – начинать есть, когда хозяйка еще не положила кушанье себе на тарелку.
Сэм застыл с ложкою в руке и куском цыпленка во рту, не зная, что ему делать. Его глаза отыскали глаза Рубела, и взгляд, в котором ясно читалось осуждение взрослого друга за предательство, заставил Рубела еще более, чем раньше, почувствовать себя глупцом, вмешивающимся не в свое дело. Когда-то Вениамин учил их хорошим манерам за столом, и Рубел запомнил золотое правило: начинают есть всегда вместе. Уроки брата не забылись.
Преподобный отец быстро положил ложку и вытер рот салфеткой. Молли посмотрела на Рубела, сказав взглядом, что больше не потерпит его вмешательства. Клитус попытался спасти положение и начал обычный монолог со своего места во главе стола.
Рубел страдал. Он прекрасно знал, что у него нет причины для ревности, но все равно ревновал. В любое другое время он легко одернул бы этого парня, но сейчас он чувствовал себя неудачником, который что бы ни сделал – все оказывалось не так, как надо.
Марта Келликот то ли не замечала напряженности за столом, то ли была слишком рассеянна, чтобы заметить. В середине обеда она прервала беседу с Клитусом, чтобы обратиться с вопросом к Молли:
– Когда, вы сказали, свадьба?
Молли проглотила пищу, слегка прикоснулась к губам салфеткой и улыбнулась гостье:
– Я ничего не говорила о свадьбе.
– Скоро, – послышалось с места во главе стола. – Сегодня у меня заготовлен для Молли маленький сюрприз. Пока Джаррет будет с мальчиками ловить рыбу, – Клитус взглянул на Рубела с усмешкой, – я хочу предложить мисс Дюрант отправиться в экипаже выбрать среди ее обширных владений участок для строительства нашего будущего дома. Я хочу до наступления лета приступить к возведению дома.
«Маленький сюрприз для Молли» пронзил Рубела, как молниеносный удар в живот. Он уставился на стол, в то время как Молли, вспыхнув, бросила на Клитуса сердитый взгляд.
– Ну что ж, мои поздравления, хотя ваш брак – не лучшая для меня новость, – сказала Марта Келликот.
Молли не стала уточнять, почему, спросив преподобного отца:
– Подложить вам еще цыплят и клецок?
Он передал ей тарелку.
Малыш-Сэм оправился от замечания Рубела и завертелся. Вместе с Вилли Джо они хихикали, глядя друг на друга через стол.
Наполнив тарелку преподобного отца, Молли передала ее обратно.
– Я должна попросить вас об одном одолжении, миссис Келликот. Так как мы с Клитусом еще не готовы объявить о дне нашей свадьбы, то мы просили бы вас не упоминать обо всем, что вы слышали сегодня.
– Молли, дорогая, конечно же, я не стану. Но вы не должны долго мешкать, – миссис Келликот подняла на Рубела свои набожные глаза, потом улыбнулась Клитусу и снова обратилась к Молли с напускной заботливостью в голосе: – Вы знаете, что говорят в городе? Чем скорее вы с Клитусом поженитесь, тем лучше. Вот, что мы говорим.
Рубел посмотрел на женщину. «Кто это – «мы»? – подумал он. – «Мы – это «я и преподобный отец»? Или «мы» – сплетники Эппл-Спринз?» Но он прикусил язык. Он и без того причинил Молли достаточно горя. Кроме того, он знал ответ.
Преподобный отец и его жена извинились, как только обед закончился, сказав, что у них еще дела в городе и надо бы вернуться домой до наступления темноты. Рубел задержался на пороге между столовой и холлом, когда Клитус и Молли прощались с Келликотами.
– Прекрасный обед, Молли, – отметил преподобный отец.
– Действительно, – согласилась его жена. – Не могли бы вы мне дать рецепт этого слоеного пирога, мисс Дюрант?
– Ну, я…
– Мисс Дюрант собирает все рецепты Блек-Хауз в поваренную книгу, – вставил Рубел. – Вы успеете собрать к каникулам?
Взгляд Молли сказал, что она была бы не против дать ему за все хорошее пощечину, если уж нельзя его удушить. Она повернулась к Марте Келликот в доблестной попытке быть снисходительной. Я обязательно…
– Прекрасная идея, – прервала ее жена преподобного отца. – Если в книгу будут включены и сегодняшние рецепты, начинание обещает стать успешным. Возможно, мы сможем упросить вас пожертвовать несколько экземпляров, чтобы продать их на благотворительном базаре.
– Я… э…
– Вероятно, вы справитесь и с большим числом гостей в своей таверне, чем сегодня, – сказал преподобный отец.
– Но все это ненадолго, – поклялся Клитус. – Этот вздор закончится, как только мы с Молли поженимся, – и быстро добавил: – Что вовсе не значит, будто мы не хотели бы видеть вас и миссис Келликот к воскресному обеду в нашем доме, преподобный отец!
Рубел ждал, когда Келликоты уйдут и он сможет попросить у Молли прощения за то, что втянул ее в это тяжкое испытание. Клитус, однако, не дал ему такой возможности. Едва у Молли появился шанс разделаться с постояльцем, Клитус взял ее под локоток.
– Надень шляпку, Молли. Солнце изнурительно сегодня.
Мальчишки уже тащили Рубела на рыбалку.
– Подожди, пока я помогу Шугар вымыть посуду, – услышал он возражение Молли.
Клитус позвал:
Мистер Джаррет! Не будете ли вы так любезны помочь Шугар и сегодня? Как сказал преподобный отец, лучше возвращаться домой до наступления темноты: волки, медведи… Нам с Молли нужно ехать.
Стремительно пройдя мимо них, Молли скрылась на кухне, Линди последовала за ней. Малыши звали Рубела ловить рыбу. Прежде чем он успел отойти, Клитус снова заговорил:
– А кстати, как долго вы думаете задержаться в Эппл-Спринз, Джаррет?
Предвидя ряд вопросов, Рубел изучающе посмотрел на соперника, прежде чем ответил:
– Это зависит от того, как скоро владельцы лесопилок и лесорубы подпишут контракты.
– Мое предложение все еще остается в силе.
– Предложение?
– Помочь, чем я могу. Придя в банк завтра утром, я подготовлю список лесопилок и договоры. Можете считать, они уже у вас.
Рубел рассматривал предложение Клитуса как откровенную попытку поскорее убрать неожиданное осложнение со своего пути. Что ж, на его месте Рубел тоже постарался бы избавиться от соперника.
Когда Молли вышла из кухни, Клитус взял ее руку собственническим жестом, и как будто кость застряла в горле Рубела.
– Здорово, – ответил он на предложение Клитуса. – Я буду у вас в банке завтра утром.
Клитус провел Молли в холл. Когда он открыл входную дверь, Рубел услышал уже хорошо знакомый пронзительный скрип. Ему хотелось остановить Молли, упросить, чтобы она не ездила выбирать участок, и оторвать от ее руки мужчины, который, очевидно, намного больше подходил ей, чем он сам.
Она, казалось, не была рада этой поездке и выбору места для строительства ее нового дома. А Рубел так уж точно, черт возьми, был не в восторге! Прежде чем они вышли из дома, он окликнул Молли:
– Эй, Молли!
Она обернулась, замерев на пороге. Клитус придерживал дверь, вытянув руку над ее головой. Стоял он в покровительственной позе, как бы защищая Молли от Рубела своим телом, что вызвало новый укол ревности в сердце несчастного постояльца. Молли, сжав плотно губы, ждала.
– Простите меня!
Ее лицо стало злым:
– Катитесь вы к черту!
Линди, и в церкви, и за обедом прилежно не замечавшую никого, включая и Рубела, нигде не было видно. Вместе с ребятишками Рубел прошел через кухню к заднему крыльцу дома.
– Мисс Линди ушла к себе в комнату в крайнем раздражении, – сообщила Шугар.
Это вполне устраивало Рубела. Он сожалел, что вызвал ее раздражение, но не хотел, чтобы она отправлялась с ними на рыбалку. Однако все обернулось таким образом, что он не пошел на рыбалку и с ребятишками. Помогая Шугар мыть посуду, он разговорился с ней и выяснил, что лучше будет отправиться на охоту.
– Сколько мяса надо на неделю? – спросил он.
– Это зависит от того, сколько народа вы пригласили в таверну.
– Немного, – уверил Рубел. – Плохо, если мисс Дюрант не сможет выручить хоть немного денег, чтобы поправить свои дела.
– И сохранить дом, и послать Тревиса и младших детей в школу…
– Слушай, кажется, сегодняшний обед не принес ей пользы.
Шугар не согласилась:
– Пусть каждый день хоть один из этих людей приходит из города на вершину нашего холма, чтобы взглянуть, как на самом деле мы живем. Это уже будет неплохо. Мало-помалу все наладится.
– А почему бы Молли не переехать туда, где ее семью оставили бы в покое?
– Переехать? Из Эппл-Спринз? Да семья мисс Молли была первой, поселившейся здесь! Ее предки заложили селение и выбрали ему название! Нигде больше мисс Молли не захочет жить.
– Нет нужды ей жить там, где люди втаптывают ее в грязь.
– Это не их вина. Однажды мисс Молли дала им для этого повод.
– Не хочешь ли ты сказать, что она дала им повод сомневаться, что всегда найдется человек, готовый защитить ее? – возмутился Рубел.
Шугар усмехнулась:
– Не стоит кипятиться, мистер! Не стоит. Но с тех пор, как умерла ее мать, у мисс осталось много долгов. Но еще раньше она потеряла весь свой задор. За полгода… да, что-то около того… до смерти миссис Сюзанны Молли превратилась в испуганного зверька. Уж не знаю, что с ней случилось, но, казалось, она обиделась на весь свет.
Жар разлился по позвоночнику Рубела, острое чувство вины заполнило сердце. Он поставил на стол тарелку, которую вытирал, надеясь, что Шугар не заметит, как задрожали его руки.
– Это не дает им права презирать ее. Даже я, только что приехавший в ваш город, могу сказать, что она порядочная и честная девушка, и, возможно, более добродетельная христианка, чем все остальные жители вместе взятые, включая и преподобного отца.
Он встал у открытой двери, наблюдая, как два мальчугана носятся по двору. Вилли Джо гонялся за собачонкой с лохматым хвостом, а Малыш-Сэм гонялся за Вилли Джо, как обычно держа во рту палец.
– Так, значит, пара оленей? – спросил Рубел.
– Что Бог пошлет, – ответила Шугар. – Ведь припасов совсем не осталось.
Ему посчастливилось подстрелить двух диких индюков и одного белохвостого оленя. Второго оленя он упустил, потому что Малыш-Сэм неожиданно выскочил из зарослей ежевики и спугнул оленя своим визгом. Сегодня вряд ли можно было назвать Рубела хорошим охотником. Бродя по лесу, он все время думал о Молли. Он представлял, как она идет в воскресном платье, обнимая Клитуса и целуя его, выбирая место для своего нового дома.
Вечером Рубел с мальчиками вернулись домой. Рубел тащил на плечах оленя, ребятишки несли индюков, которых он связал вместе. Время от времени малыши просто волокли добычу по земле.
Когда они ощипали птиц и сняли шкуру с оленя, Молли и Клитус все еще не вернулись. После ужина Шугар отослала мальчиков в кровать и велела Линди тоже идти спать.
Рубел вышел на крыльцо, зная, что ему следовало бы подняться к себе в комнату, забраться в постель и перестать думать о Молли Дюрант и ее женихе. Но он также знал теперь, что именно явилось причиной многих ее бед, и Рубел сказал себе, что непременно должен помочь ей, и это не только необходимость искупить вину, но и настоятельная потребность его души.


Владения Молли площадью в тысячу акров начинались от того холма, где Блек-Хауз возвышался над городом, и тянулись ровным прямоугольником три мили на запад к Восточно-Техасскому лесу. Клитус остановил кабриолет на небольшом, свободном от деревьев участке в дальнем конце владений. Невдалеке протекал ручей, а в низине виднелась бревенчатая хижина. Высокие сосны окружали участок со всех сторон.
Когда Клитус помог ей спуститься с экипажа, Молли осмотрелась. Немного можно было найти в Пайнейском лесу подобных площадок, самой природой расчищенных от деревьев. Прадедушка Молли выбрал эти земли из-за непохожести их темно-серой почвы на красную глину земель, окружавших Эппл-Спринз. Он считал, что серая земля более плодородна.
Молли пошла к хижине, придерживая юбки. Ей всегда нравилось это место. Оно напоминало о далеком прошлом ее семьи и сегодня с еще большей остротой, чем обычно, успокаивало ее: раз предки в тяжелых условиях пережили гораздо худшие времена, чем она переживает сейчас, то и она сможет как-нибудь пережить.
Поездка позволила ей расслабиться – три мили кирпично-красной дороги, пение птиц, воздух, пропитанный запахом жимолости и весны. С западной стороны дороги земля принадлежала ей, и три мили на восток от дороги – младшим детям. Некоторая часть этих владений изначально принадлежала ее прадедушке, другая часть покупалась семьей постепенно. Дом в городе был построен дедушкой перед войной и позднее назван Блек-Хауз в честь второго мужа ее матери Джеймса Блека.
После войны дела пошли на убыль – не было больше рабов, обрабатывавших хлопковые плантации. Дедушка умер рано. Родной отец Молли был убит диким кабаном в лесу, и бабушка Мейбрей с помощью своей дочери Сюзанны, матери Молли, превратила городской дом в таверну.
Джеймс Блек по делам оказался в Эппл-Спринз, женился на матери Молли и остался. Блек был убит в драке лесорубов, и после мать Молли никогда не сдавала комнаты лесорубам. Но Джубел, возможно, прав – нет смысла держаться за традицию, когда так отчаянно нужны деньги.
Молли потрогала ногой прогнивший порожек и отступила. Клитус стоял возле нее, повернувшись спиной к хижине.
– Мы снесем эту старую, хибарку, и у нас появится прекрасное место для дома, – сказал он, поглядывая вокруг, будто он был королем всего, что перед собой видел. – Каждый проезжий будет завидовать мне: самая красивая жена и самое красивое поместье во всем Техасе!
Молли не была уверена, что правильно расслышала:
– Я не могу сломать дом своего прадеда!
Клитус бросил презрительный взгляд на хижину:
– Здесь уже почти нечего ломать, милая!
Он притянул ее к своей груди и удержал в объятиях. Молли уставилась на пуговицу его воротничка, думая, будет ли она хоть когда-либо собой довольна. Клитус приподнял ей подбородок, наклонился и, прежде чем она смогла возразить, поцеловал.
Это не был обычный сдержанный поцелуй, а вполне раскрепощенное страстное наступление, его губы сразу же после первого мягкого касания впились в ее губы, требуя ответа.
Ее вздох Клитус принял за поощрение и сильнее сжал в объятиях. Его язык раздвинул плотно сжатые губы и упорно углублялся, пока, наконец, Молли не разомкнула губы. Клитус завладел ее ртом, его руки опустились по ее спине и сжали ягодицы, смяв юбки и нижнее белье. Он тесно прижал ее тело к своему.
Клитус никогда раньше не целовал Молли с такой страстью. Она засуетилась, стараясь подыскать вежливый способ высвободиться, но он только усилил натиск. Его локти слегка давили ей на грудь. Молли извивалась, как червяк, но руки Клитуса преследовали ее. Он накрыл ее грудь горячей ладонью.
Клитус любил ее, Молли знала это, и он был одним из лучших женихов Эппл-Спринз. Он мог выбрать в невесты Бетти Спаркс, или Цинтию Нейман, или Джимми Сью Бейкер. Но он выбрал ее. За все три года, что прошли с тех пор, как он вернулся в Эппл-Спринз, окончив колледж, Молли никогда не видела, чтобы он ухаживал за другой женщиной.
Первые два года она избегала его, но он не отчаивался. Шесть месяцев назад, после смерти ее матери, он стал более настойчив, и она уступила, позволив ему приходить к ней. «Сдалась!» – думала о себе Молли.
Последние месяцы подтвердили, что у нее есть только один выход: если она хочет спокойно жить в Эппл-Спринз, ей нужно выйти замуж, иначе дамы из «Общества Милосердия», любящие с благими намерениями вмешиваться в чужие дела, не дадут ей прохода. Свадьба с Клитусом Феррингтоном, приемным сыном и законным наследником местного банкира, остановит поток сплетен. Но все это не нравилось ей.
Молли толкнула Клитуса в грудь ладонями:
– Что нашло на тебя?
Его руки напряглись, встретив сопротивление. Он прижал ее сильнее. Молли почувствовала напряжение его плоти внизу живота. Отвращение заставило ее покачнуться. Никто никогда не обнимал ее так по-хозяйски, как личную собственность, и никогда она не испытывала такого отвращения. Слава небесам, она достаточно взрослая, чтобы не оказаться растоптанной этой мужской похотью.
– Клитус, пожалуйста! – она ударила его кулаками в грудь, отвоевав некоторое расстояние между ними, которое он захотел сократить вновь. – Клитус, ты обращаешься со мной так, будто я на самом деле ничуть не лучше, чем говорят обо мне сплетники в нашем городе!
Он ослабил объятия.
– Извини, Молли. Я только… ну… я хотел быть уверенным, что ты знаешь, как сильно я тебя люблю.
– Любишь? Это называется похотью!
– И похотью тоже. Я не стесняюсь признаться в этом. Я сделаю тебя счастливой, Молли. Нам будут завидовать все в Эппл-Спринз!
Она сомневалась в этом, и ей не нужна была зависть жителей города. Отстранившись, Молли пошла к экипажу.
– Чудесное место! – воскликнул Клитус позади нее. – Что ты скажешь, если я начну строительство на этой неделе?
Молли резко остановилась. Ею пытался управлять слишком строгий надсмотрщик! Клитус слишком сильно давил на нее, а ей нужно было время. Но как она скажет ему об этом? Он часто неверно понимал ее, думая, что когда она отвергает его предложения, она отвергает его самого.
– Клитус, я не хочу сносить дом моего прадеда.
– Молли, милая, эта старая хибарка сама рассыпается от ветхости. А это самое лучшее место во всем Пайнейском лесу!
Молли отчаянно старалась сдержаться и подумать о чем-нибудь хорошем. Клитус любит ее. Он заботится о ней. Он печется о ее интересах. Сейчас он не желает воспитывать ее братьев, но это вовсе не значит, что она не сможет переубедить его. Когда она поставит его перед выбором – или так, или никак – он согласится, она была уверена.
– Знаешь, что я представляю себе? – спросил он. – Двухэтажный, из светлой древесины, огромный дом, окруженный колоннадой.
– Ты представляешь себе Блек-Хауз.
– Блек-Хауз очень обветшал за последнее время. Мой Бог, он был построен еще перед войной! У нас будет новый дом!
– Если честно, я не хочу новый дом. Мой дедушка построил Блек-Хауз, ты прав, до войны. Сегодня трудно разыскать такие прекрасные бревна и отделочный материал.
– Я смогу. Мы построим самый лучший дом, какой только можно построить.
– На какие деньги? Ты собираешься ограбить банк своего отца?
Он не понял ее сарказма и ответил не задумываясь, вполне серьезно:
– Нет, не собираюсь, – Клитус бросил взгляд на девственный лес. – Я продам землю с лесом, чтобы заполучить деньги для постройки дома.
И снова Молли показалось, что она неверно поняла его, по крайней мере, ей хотелось надеяться на это.
– Продашь мою землю с лесом?.. Но это все, что у нас есть! Это наше будущее, наших детей и…
– Молли, будь рассудительна. Это удаленная территория, и, по моим расчетам, для одного такого дома, какой мы хотим построить, потребуется продать…
Молли посмотрела на многолетние ели, величавые дубы, золотистые сосны. Предложение Клитуса поразило ее.
– Только не мои деревья!
– Молли, милая, не забивай свою красивую головку ничего не стоящим лесоматериалом. Я обо всем позабочусь сам…
– Ничего не стоящим? Лес – это то, чем живет Эппл-Спринз.
– Не в этом дело. Или… может быть, ты права, в этом, – передумал Клитус. – Для деревьев нужны годы, чтобы вырасти, и не все оказываются пригодными…
– Но почему «Латчер и Мур» планирует построить здесь железную дорогу?
– Они северные лесопромышленники, Молли. Янки! Мистер Латчер и мистер Мур пришли с Севера, где дела ведутся совсем по-другому. Дело в том… – Клитус широко раскинул руки, словно стараясь охватить огромное пространство —… как только истощится лес, Эппл-Спринз заглохнет.
– Заглохнет?
– Если, конечно, мы не сможем заняться новыми делами или возродить старое, хлопковые плантации, например.
– Хлопковые плантации – и ты?
Он засмеялся, схватив ее за талию в избытке чувств.
– Хлопковые плантации – и я! Нет, лучше сказать – мы! Мы возведем здесь дом и расчистим от леса огромное количество земли для большой фермы. Деревья однажды исчезнут…
– Расчистим от леса огромное количество земли? Расчистим – от чего? Что ты говоришь?!
Его глаза танцевали, как у Вилли Джо, когда тот вбежал в дом с грязными ногами, чтобы рассказать о большой желтой рыбе, чуть не затянувшей его в реку.
– Я позволил себе уже поговорить с покупателем, заинтересованным в приобретении твоей собственности в городе, Молли. Я говорю о Блек-Хауз.
– Что?
– Я…
– Ты устроил продажу Блек-Хауз и моей земли?!
– Ничего еще не решено окончательно.
– Не посоветовавшись со мной? Клитус, как ты мог?
Быстро повернувшись, она побежала к экипажу. Он рванулся за ней, чтобы остановить, и схватил за руку.
– Я сделал это ради нас, Молли! Ради нас.
– Ты нашел покупателя на Блек-Хауз? А я не хочу продавать!
– Я все делаю ради тебя, милая. Я думал…
Она остановила его взглядом, полным бешенства:
– Две вещи ты должен понять, Клитус Феррингтон. Я никогда не продам мою землю и никогда никому не позволю усыновить моих братьев, пока я жива. Если ты хочешь жениться на мне, учти, пожалуйста, эти два обстоятельства.
Он в замешательстве смотрел на нее, смущенный, присмиревший.
– Но, Молли! Я думаю только о том, что для тебя будет лучше…
– Я сама решу, что для меня будет лучше.
Вырвавшись, Молли забралась в экипаж без его помощи. Солнце уже садилось. Совсем стемнеет, когда они вернутся в Блек-Хауз. Она подумала о детях. Наловили мальчики ли рыбы? Как вела себя Линди? Возвратился ли Тревис от Тейлоров? Она подумала об этом и вдруг поняла, что не беспокоилась о них весь день. Там был Джубел! Джубел Джаррет – тот самый, что своим именем привел ее в ярость в момент появления в Блек-Хауз, тот самый, что теперь старался загладить вину своего брата. Он вошел в ее жизнь меньше, чем двадцать четыре часа назад, а уже доставил ей кучу неприятностей, переживаний и сильной сердечной боли, но он и привнес в ее жизнь больше спокойствия и надежды, чем она когда-либо испытывала за все время с тех пор, как умерла ее мать, и с тех пор, как его подлый брат сбежал от нее, лишив невинности.
Клитус ударил лошадь вожжами и повернул кабриолет. Молча они ехали в сгущающихся сумерках.


Рубел чувствовал себя полным дураком. Он не желал видеть, как Клитус станет лапать Молли, желая ей спокойной ночи. Но, однако, он ждал, черт возьми, в тени крыльца. Он задолжал Молли пару извинений, и, разрази гром, она должна остановиться и позволить ему попросить у нее прощения.
Крыльцо под окнами гостиной было окружено глубокой темнотой. Он позаботился об этом, погасив лампы в гостиной и холле. Когда, наконец, Рубел услышал цоканье копыт и скрип колес экипажа, он постарался стать таким образом, чтобы доски не скрипели под ногами, выдавая его присутствие.
Он пообещал себе, что отвернется, когда Клитус станет целовать Молли на прощание, иначе он, скорее всего, выкинет какую-нибудь глупость, и Молли бросится за дверь, как прошлой ночью.
Экипаж остановился. Кто-то спрыгнул на землю. Было похоже, что Молли, Клитус спрыгнул бы не так легко. Рубел вслушивался, напрасно стараясь что-либо разглядеть через спутанные ветви жимолости, обвивавшие с двух сторон крыльцо.
Лошадь фыркнула. Скрипнуло сиденье экипажа. Голос Молли прозвучал громко и отчетливо:
– Еще одно условие, Клитус.
Рубел отметил резкость тона и, сам не ожидая того, усмехнулся.
– Я никогда не буду жить где-нибудь в другом месте, кроме как здесь, в Блек-Хауз, в этом ветхом особняке, с моими братьями и сестрой.
Рубел представил себе Молли, как она протягивает руку в сторону дома, как корсаж плотно облегает ее груди, точно так же, как когда она вытянулась, чтобы сесть в экипаж после службы.
– Не спускайся, Клитус! Я отказываюсь продолжать разговор сегодня!
– А завтра?
– Завтра и посмотрим, утро вечера мудренее.
Рубел услышал ее шаги по тропинке и прислушался к квохтанью Клитуса в повозке. Будучи такой взбудораженной, как сейчас, Молли промчится прямо в эту дверь мимо него, если он ее не остановит. Рубел хорошо это изучил за двадцать четыре часа.
Она шла к крыльцу. Рубел подумал, что Клитус сделает, если заметит, как он выпрыгивает сейчас из темноты. Рубел точно знал, что он сам сделал бы, окажись на его месте.
Молли взошла на крыльцо, каблуки застучали по доскам. Она подошла к двери. Рубел взмолился: «Уезжай, Клитус! Скорее!».
Дверь заскрипела. Осторожно ступив, Рубел шагнул к Молли. Когда он накрыл ее руку своей, экипаж катил уже прочь.
– Что…?
– Не кричите, Молли! Это я… э… Джубел.
Она вздохнула с облегчением, но попыталась высвободить руку. Он не отпускал.
– Я хочу поговорить с вами.
– Не сейчас!
– Позвольте мне извиниться.
– Вы уже сделали это.
Боже! Как она устала! Как устала! Снова Молли попыталась уйти, но Рубел был, конечно же, сильнее, он повернул ее лицом к себе, схватив за плечи.
– Но вы не сказали, что простили меня.
Лунный свет играл на ее волосах и зажигал в глазах искорки. Рубел старался удержать ее взгляд. Он видел, как мерцают ее глаза. Молли попыталась отвести их, но не смогла. Рубел перевел взгляд на ее губы в поисках малейших припухлостей от поцелуев другого мужчины. И этот взгляд погубил его. Эти губы, слегка приоткрытые, мягкие, зовущие…
– Я простила, – сказала она.
– Эти люди обращались с вами незаслуженно плохо. Даже молитва преподобного отца была для вас унижением! А вопросы его любопытной жены! Все это моя вина! Я должен был послушаться вас и не вмешиваться.
Он не мог больше сопротивляться искушению. Нарушив все обещания, которые он давал себе, пока ждал ее возвращения, Рубел притянул Молли, прижал спиной к стене дома и поцеловал. Когда его губы коснулись ее губ, он почувствовал, что мир вокруг закружился.
Она попыталась остановить его. Он услышал – или, скорее, почувствовал? – ее «нет», как раз когда его губы раскрылись над ее губами и его язык заглушил все звуки. Он поцеловал ее более сильно, глубоко и страстно, чем намеревался.
Но Рубел ничего не мог с собой поделать – разве что обвить ее руки вокруг своей шеи и еще сильнее прижать к себе ее тело. Поцелуй укачал его самым неожиданным образом.
Когда Рубел оторвал, наконец, свои губы от ее губ, он испугался, что Молли сейчас убежит, но она не убежала. Она стояла, остолбенев, в то время как он целовал ей лицо. Пульс бился у ее виска в том же ритме, что и у него – ободряющий знак! Рубелу хотелось бы в лунном свете прочесть выражение ее лица, но Молли уткнулась лицом ему в шею, склонив голову. Он почувствовал влагу. Слезы?
– Молли, прости меня! Я вторгся в твою жизнь, принеся новые хлопоты. Я не думал, что наделаю больше вреда, чем добра.
Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание. Молли задержала воздух в груди и резко выдохнула носом; теплый поток, дразня, коснулся кожи его шеи. Неуверенно Рубел поднял ее лицо за подбородок и приблизил к своему лицу, обнаружив скользящие по ее щекам слезы. Он поцеловал их, ощутив на губах солоноватый привкус, и подумал, не желая этого: а целовал ли Клитус когда-либо ее слезы?
Прежде чем Рубел смог остановить себя, он вновь приник к губам Молли и стал целовать ее настойчиво, отчаянно, словно старался стереть следы поцелуев другого мужчины с ее губ и стереть все мысли о другом мужчине из ее памяти, оставшись полновластным хозяином грез.
Руки Молли скользнули вверх по его груди, невзначай задержавшись на плечах, словно она не могла поднять их выше. Рубел не выдержал, он взял руки Молли и положил их себе на шею, и ее руки обвили его шею именно так, как ему хотелось. Он прижал ее сильнее к себе, обнимая все увереннее и смелее. Очень смело. Очень.
Молли вдруг резко отстранилась.
– Что… Молли?
Она дышала прерывисто, так же, как и он. Рубел потянулся к ней, но Молли уперлась локтями ему в грудь.
– Что случилось, Молли? Я сделал что-то не так?
В ответ она только отрицательно покачала головой, опять отказываясь смотреть ему в глаза. Рубел нежно обнял ее за плечи и повел к ступеньке, на которую усадил силой, и сам сел рядом. Она не смотрела на него и вырывалась из объятий. Рубел взял ее руки в свои и удерживал их, пока Молли не перестала вырываться.
– Скажи мне, что не так, Молли? Я испугал тебя? Поверь, я не хотел.
Он отвел выбившиеся локоны с ее лица. Он вспомнил: ее волосы были такими же в ту ночь, год назад: длинные, густые, мягкие под его пальцами. Ему показалось, она тоже вспомнила это. Молли оттолкнула его руку и пригладила свои волосы, заведя непослушные локоны за ухо. Рубел положил ее ладонь себе на сердце.
– Посмотри, что сделал этот поцелуй со мной, Молли.
Она отпрянула, ощутив быстрое биение. Тогда Рубел положил свою руку на сердце ей.
– У тебя сердце так же часто бьется, да?
Молли сидела отчужденно, не отвечая. Она пристально смотрела в темноту. Сбитый с толку, Рубел начал терять терпение.
– Нет ничего плохого в наших чувствах, Молли, и если ты не испытывала ничего подобного к жениху, ты должна подумать серьезно, стоит ли тебе выходить за Клитуса замуж.
Ее сердце резко подскочило в груди. В темноте, окружавшей крыльцо, Рубел не мог видеть лица Молли, но он почувствовал, как напряглось ее тело.
– Я испытывала подобное раньше, но не к жениху, – она отвела его руку от своей груди и сжала пальцы на коленях.
Рубелу показалось, что она раздосадована. Он попытался привлечь ее к себе, но она вскочила.
– Сплетники Эппл-Спринз правы, – прошептала она, – я такая, как они считают.
– Не говори так!
– Ты не знаешь, Джубел! Ты ничего не знаешь обо мне. Да, я чувствовала легкость в теле и головокружение, когда ты целовал и обнимал меня, как будто птицы щебетали у меня внутри, и мое сердце стучало так же сильно, как и твое. Но ты ведь знал, чего ты добиваешься, распаляя меня поцелуем, да? Ты знал, что сделаешь потом, не так ли?..
– Молли, черт меня побери, если я намеревался…
– … сделать меня распутницей! Так говорят обо мне сплетники. Ну, не беспокойся! Ты не сделаешь меня распутницей! Потому что распутницей я стала год назад.
– Молли, не болтай чепухи!
Он потянулся к ней, но она спрыгнула с крыльца.
– Да! Теперь я поняла, кто я такая, я уже однажды чувствовала то же самое, но с другим мужчиной.
В наступившей тишине Рубел слышал ее неровное дыхание.
– Вы, Джарреты, хорошо умеете превращать порядочных девушек в распутниц!
Рубел не мог видеть слез в ее глазах, но он слышал их в голосе. Когда она продолжила, больше всего на свете Рубел хотел, чтобы она замолчала. Он знал, что она сейчас скажет, как наверняка знал, что жимолость пахнет сладостью.
– Это было… с твоим братом.
Она повернулась и потянулась к ручке двери, но Рубел схватил Молли и снова прижал к стене. Однако на этот раз он не стал целовать ее, а просто смотрел на сердитое, искаженное сильной душевной болью лицо.
– Дай мне уйти!
– Не раньше, чем я растолкую тебе кое-что о жизни.
– Ты мне не отец, – ответила Молли, словно подражая Линди.
– Я и не хочу быть твоим отцом, Молли, но ты не понимаешь…
– Я все понимаю, и очень хорошо.
– Ты не все понимаешь, – возразил он с большей злостью, чем намеревался. – Ты должна думать обо всем, что случилось с тобой раньше, как о чем-то хорошем и чудесном. Ты позволила листающим Библию старым сплетницам убедить себя, что это было дурно. Но это ведь не так!
– Я должна поверить тебе, не так ли? И позволить совершить со мной то, что ты хочешь, а затем ты уйдешь своей веселой дорожкой к другим женщинам, оставив меня здесь одну, с пустотой и безнадежностью в душе!
С огромной силой Рубел притянул Молли к своей груди. Он словно старался убаюкать ее в объятиях, лишь иногда вынужденно отстраняясь, чтобы хоть немного охладить пыл своего страждущего от желания тела.
– Ты хочешь рассказать мне о… э… Рубеле?
Молли сжала губы. Его голос стал вкрадчивым:
– Я слушаю. Может быть, мне не понравится то, что я услышу, но я выслушаю. Впрочем, я и сам могу в общих чертах набросать зарисовку событий, исходя из того приема, который ты оказала мне вчера.
Тишина.
– Он приезжал в Эппл-Спринз по своим делам год назад. Рубел очень точно описал мне тебя, и я никогда не сомневался, ты прекрасная женщина, Молли. Даже если бы Рубел увлекся тобой в десять раз меньше, чем я, все равно, должен сказать, он был поражен тобою, я знаю. Но потом он бросил тебя. Наверняка мне, конечно, неизвестно, что было тому причиной, но могу поспорить, что сильно не ошибусь, если скажу, что ты разворошила в его душе рай и ад. Мужчине в таком случае кажется, что его ждет катастрофа, свобода под угрозой, и он мчится прочь со всех ног.
Молли стояла так тихо, словно мертвая, нет, тише. Она даже позволила ему отвести себя назад на крыльцо. Он мог поклясться: Молли думает сейчас о том, что он сказал ей. Наступило время, решил Рубел, время сказать ей правду.
– Молли, я должен признаться тебе кое в чем…
– Не трать попусту слов, Джубел. Ничто не заставит меня простить Рубела. Я буду ненавидеть его до самой смерти. Так что не говори понапрасну!
Рубел оперся спиной о крыльцо, и оно закачалось. Молли встала на другую половину, уравновесив и погасив движение старых досок. Рубел подумал, что сейчас Молли уйдет, но она осталась. Слава Богу, она вовремя его остановила! Теперь он должен запастись терпением и ждать следующего удобного момента, чтобы признаться во лжи.
– Молли?
Она не отвечала.
– Сядь, Молли. Я хочу поговорить.
Тишина.
– Сядь. Обещаю, я не дотронусь до тебя!
Он взглядом изучал изгиб ее спины. Как ему хотелось нарушить только что данное обещание! Его пальцы просто зудели от желания пробежаться по ее позвоночнику, плечам, шее… Плохо будет, когда она откроет, что все ее несчастья начались именно с него.
Она села. Крыльцо опять зашаталось.
– Молли, твои чувства к… к Рубелу не были чем-то ужасным.
Она молчала.
– Чувствовала ли ты подобное к Клитусу?
Ответа не было.
– Целовал ли тебя Клитус так, как я?
Он услышал вздох.
– Посмотри на меня, Молли. Это важно. Ты не понимаешь, как важно.
– Я все очень хорошо понимаю.
– Нет, ты не понимаешь, что это значит.
Рубел услышал в ответ презрительное фырканье. Отчаявшись, он подыскивал слова, как бы лучше объяснить ей. Он дотронулся до ее волос. Молли отстранилась.
– Я дотронусь только до волос, Молли. Только до волос…
Она сидела неподвижно, а он освобождал ее локоны, отводя из-за уха и проводя пальцами по всей их длине и снова, и снова чувствуя, что хочет обладать Молли вопреки ее сдержанности, вопреки здравому смыслу.
Локоны были длинными, и Рубел поднес один к своему лицу, провел им по губам, ощущая безумный отклик своего тела.
– Клитус целовал твои волосы, Молли?
Она еле заметно покачала головой. Рубел не смог хорошенько рассмотреть в темноте ее глаза, но ему показалось, они наполнились слезами. Он хотел бы собрать губами ее слезы, но вместо этого положил ей руку на плечо.
– Ты обещал!
– Да-да…
Медленно и нежно он пробежал пальцами по ее шее, прослеживая край довольно высокого воротника. Наконец, пальцы отыскали вену, и Рубел смог почувствовать, как участился ее пульс. Он легко скользнул рукой вниз по ее груди, готовый в любой момент остановиться, если она потребует.
Но Молли молчала. Когда пальцы коснулись ее груди, у него возникло непреодолимое желание сжать ладонь… он еле устоял. Рубел лишь едва дотронулся, намереваясь снова ощутить биение сердца, не более…
Дыхание Молли участилось, и хотя она оставалась неподвижна, Рубел понял, как она взволнованна.
– Клитус заставлял так биться твое сердце, Молли?
Она вздохнула и прошептала:
– Нет.
Он услышал отчаянье в ее голосе. Но Рубел понимал: все, что сейчас происходит, столь же приятно, сколь и безнадежно. Однако то, что Клитус не возбуждал Молли, давало ему шанс, точнее, слабое мерцание надежды.
– А Рубел? – спросил он тихо и, скорее, почувствовал, чем увидел, как она едва заметно кивнула головой. – А я?
Молли чуть дышала, ощущая его ладонь на своей груди.
– Ты сам видишь, – ответила она мрачно, – и это доказывает… что я распутница. Я не считала себя падшей женщиной… после Рубела… но сегодня… Я чувствовала одно и то же с двумя разными мужчинами!..
Она расплакалась. Рубел притянул ее, сломив сопротивление, к своей груди. Он мог бы рассказать ей правду прямо сейчас и облегчить ее переживания, но… он мог, рассказав правду, потерять Молли навсегда. Эгоизм победил под тем предлогом, что так будет лучше для них обоих.
– Молли, это не так уж страшно. Подумай о своей матери. Ее сердце отвечало двум мужчинам.
Молли уткнулась головой ему в грудь. Она никогда не думала об отношении своей матери к плотской любви.
– И ей не хватало бы очень много в жизни, если бы это было не так. Твой отец умер, когда она была молодой женщиной, и она вышла замуж за твоего отчима. Ты полагаешь, его поцелуи не возбуждали ее, как, должно быть, возбуждали поцелуи твоего отца?
Он почувствовал, Молли удивилась его вопросу. Она никогда не задумывалась над этим. Рубел, повернув ее к себе, покрыл поцелуями ей лицо.
– Я верю, что твоя мать испытывала страсть, иначе она не смогла бы родить дочь такой страстной!
Молли насторожилась.
– Не пугайся своих чувств, вспоминая этих старых сплетниц из «Общества Милосердия». Ты хорошая девушка, Молли. Очень хорошая. И я прошу прощения… я просто не могу это выразить словами… за ту боль, которую тебе причинил Рубел.
Молли не ответила, и он снова поцеловал ее.
– Но я счастлив быть с тобой сегодня здесь, в Блек-Хауз. Очень… очень счастлив.
Она сидела, не шевелясь, в его объятиях. Он старался понять, о чем она думает, но боялся спросить.
– Все хорошо, – прошептал он, но Молли так ничего и не могла ему сказать. – Не спеши, прими решение, но до тех пор, пока ты не разубедишь меня, я буду думать, ты тоже счастлива оттого, что я рядом.
Она постаралась освободиться от его рук. Рубел отпустил. Молли встала. Луна освещала ее. Она подошла к двери. Он услышал, как скрипнула дверь. Молли исчезла, войдя в дом.
Его сердце стучало, как молот. Как же он обошелся с ней тогда, год назад! Гораздо хуже, чем мог себе представить. Он причинил ей неизмеримую боль, и кажется… она действительно любит Рубела Джаррета! Хотя, бесспорно, и ненавидит тоже. И это очень серьезное препятствие. Сможет ли он хоть когда-нибудь откровенно признаться ей, кто он на самом деле?
Одно Рубел знал наверняка: он не сможет уехать из Эппл-Спринз, пока не искупит свою вину перед Молли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В сетях обмана и любви - Воган Вивьен


Комментарии к роману "В сетях обмана и любви - Воган Вивьен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100