Читать онлайн В сетях обмана и любви, автора - Воган Вивьен, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сетях обмана и любви - Воган Вивьен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сетях обмана и любви - Воган Вивьен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сетях обмана и любви - Воган Вивьен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Воган Вивьен

В сетях обмана и любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Шаги Джубела по лестнице вызвали у Молли настоящую панику. Он пришел! Шаги остановились около ее двери. Он пришел, а она, закрывшись в своей комнате, плачет, как ребенок.
Он пришел! Зачем? Как долго он намерен играть с ее чувствами на этот раз? Какую еще дань взыщет, прежде чем оставит ее снова? Он разбил ей сердце. Что еще она могла ему дать? Тело затрепетало, словно отвечая на вопрос.
Молли села и вытерла слезы краем юбки. Сколько еще пыток суждено ей вынести? Недельное отчуждение Джубела, порицания, высказанные братом и сестрой, унизительный отказ Оскара Петерсона обсуждать с ней продажу леса… Все наносили ей тяжелые удары. Теперь Джубел стоял у ее двери…
– Открой, Молли! – голос был низким, умоляющим, он сжигал ей рассудок, напоминая, как страстно она желала слышать этот голос, произносящим ее имя.
Отчаяние сдавливало грудь, но врожденная гордость сдерживала слезы. Сердце учащенно билось с мгновения встречи с Джубелом на улице перед зданием компании «Л и М». Молли прижала дрожащие руки к груди. Ее плечи все еще горели от прикосновения его рук, а губы…
– Открой, Молли! Пожалуйста!
От сильного волнения, нахлынувшего на нее, у Молли словно остановилось сердце, а когда забилось снова, то наполнило страхом грудь.
– Уходи!
– Не уйду, пока не откроешь.
– Не открою.
– Черт побери, Молли, открой! Я подумал, теперь я знаю, почему сделал тебе предложение.
Ее сердце снова перестало биться. Молли стиснула зубы. Прошло несколько напряженных минут, медленно его слова доходили до ее сознания. Он знает – почему! Он знает почему?
Вдруг она точно поняла, что он скажет, – она услышала эти слова, слетающие с его губ. Она не хотела их слышать! Или нет… хотела… да, да, хотела…
Молли призвала на помощь все свои силы, но уверенность, что ей удалось взять себя в руки и совладать с волнением, так и не пришла. Молли старалась унять затрепетавшую в душе надежду и взглянуть правде в лицо.
Но она не сможет убедиться в правоте предчувствия, если не позволит ему высказаться. А если, разговаривая через дверь, она не сможет смотреть ему в глаза, как она поймет, не пытается ли он накормить ее сладкой ложью, которой, может быть, и было бы радо поверить ее сердце, но против которой восставал разум?
Правда же… он ей сделал предложение из похоти, не из-за любви!
Ослабевшая от страха, Молли пересекла комнату и открыла дверь. Он стоял, как и тогда, после танцев – ночью, все перечеркнувшей. Нет, это другая ночь все перечеркнула. Она уже не могла поверить обману какого бы то ни было мужчины, тем более Джаррету!
Он стоял, опираясь рукой о дверной косяк, и смотрел так… Слова упреков застряли у нее в горле. Молли смогла лишь невнятно пробормотать:
– Почему же?
Его карие глаза, влажные и серьезные, заворожили ее.
– Потому что я люблю тебя, Молли.
Это были слова, которых она ждала… и не ждала. Они прошли по ее сердцу, как лезвие пилы, и выражение лица Джубела было таким, что Молли и не подумала не поверить. Ее сомнения исчезли, как и боль, страх любить двух мужчин одинаково страстно прошел…
Одинаково страстно? Нет! Она никогда и не любила двух мужчин одинаково страстно, никогда она не чувствовала ничего подобного тому, что чувствовала к этому мужчине. Все остальное было лишь детской игрой.
Молли стояла, испытывая непреодолимое притяжение пылкого взгляда Джубела. Он, казалось, вытягивал через глаза ее душу. Молли стояла тихо, едва дыша, исполненная ожидания.
Он отстранился от двери… она думала, он скажет ей «идти сюда» тем же хрипловатым голосом, как тогда, в холле, в ночь танцев. Но он ничего не сказал. Он перешагнул порог ее спальни и закрыл дверь ударом сапога.
Они бросились в объятия друг друга, их губы жадно встретились, тела прижались к друг другу так сильно, что стало трудно дышать. Молли будто опьянела. Его руки придавали ей чувство уверенности, сладкие влажные губы ласкали, жаркие ладони усиливали и без того уже невыносимое томление. Она прижималась к Джубелу, вдыхая его запах – не вишневой туалетной воды и не модного одеколона. Джубел Джаррет был пропитан натуральными запахами – ароматом соснового бора, травы и таким мужским, мускусным, запахом пота.
Его руки гладили ее спину, спускались к талии и вновь поднимались к груди. Он сжимал ее груди в ладонях, и его глаза искали ее взгляда, когда он ласкал ей груди. Он видел в ее глазах истому, слышал ее стесненное дыхание на своих губах. Их глаза безмолвно подтверждали желание и его одобряли, и губы встречались снова и снова. Они целовались с таким рвением, словно пытались вернуть впустую потраченные дни и ночи.
Молли прижималась к его упругому телу, ее движения возбуждали, дразнили, соблазняли… Руки Рубела легли ей на голову. Он вытащил одну шпильку из заплетенных в косы волос, затем вторую… Вдруг он остановился и оторвал свои губы от ее губ.
– Нам лучше уйти отсюда, Молли!
Не понимая, она снова потянулась к его губам. Он поцеловал ее долгим и страстным поцелуем.
– Нам лучше уйти отсюда! – повторил он.
Она видела: он крайне напряжен, она чувствовала дрожь его тела. Через ее плечо он смотрел на кровать.
– Если мы останемся еще на минуту в десяти шагах от твоей постели, то окажемся в ней оба, – звук собственного измученного голоса вызвал слабую усмешку на губах Рубела, он еще раз быстро поцеловал Молли. – Мы не можем… дети…
Он взял ее за руку и потащил за собой. Спустившись по парадной лестнице, чтобы избежать с кем-нибудь встречи на кухне, они прошли на цыпочках через столовую, пересекли холл и оказались, наконец, на улице.
На крыльце он поцеловал ее торопливо, настойчиво и сказал:
– Жди здесь! Я быстро!
Ошеломленная, Молли стояла на крыльце, обхватив двумя руками столб в поисках опоры, потому что земля уходила у нее из-под ног. Рубел вернулся, ведя оседланными своего жеребца и ее лошадь. Не раньше, чем они проехали добрых сто ярдов вниз по улице, Молли смогла спросить:
– Куда мы едем?
– Просто нужно было уйти из дома, Молли.
Губы Молли растянулись в улыбке, глупое чувство радости затопило грудь.
– Дети порой доставляют столько беспокойства!
Рубел улыбнулся в ответ:
– Мы могли бы закрыться на ключ от малышей, и они никогда не узнали бы, в чем дело, но Линди… Мы не смогли бы спрятаться от Линди!
Молли поняла: до сих пор, оказывается, она не знала, как сильно любит этого мужчину. Она никогда не позволяла самой себе признаться: «Я люблю Джубела Джаррета». Она всегда сдерживала себя, боясь вновь испытать боль разочарования. Так было… Теперь она убедилась в его самоотверженности и в своей любви. Рубел пришпорил коня, Молли последовала его примеру. Они ехали по узкой глинистой дороге, деревья, росшие по краям, сплетаясь ветвями, образовывали навес. «Свадебный шатер», – подумала Молли, и первый раз подобная мысль была ей приятна.
Наконец, ветер охладил пылавшие тела, Рубел попридержал коня, и они продолжили ехать уже не спеша.
– Петерсон рассказал мне о твоем визите.
– Этот человек! Я никогда не была ни на кого так зла, как на него сегодня!
– Я тоже. Ну, мы еще ему покажем! Раз уж мы верхом, то могли бы заняться и делами.
Объяснив все по пути, Рубел привел Молли к участку леса, на котором работали лесорубы.
– Клиф Перкер, лесоруб, – Рубел издали указал на мужчину с песочного цвета волосами, на вид ему было лет тридцать пять – сорок, он был занят тем, что помечал ряд деревьев голубым мелом. – Я не сомневаюсь, он честный человек, один из немногих, кому можно доверять. – Рубел повернулся к Молли. – Как насчет того, чтобы узнать, когда он сможет заняться твоим участком?
– Я за.
Рубел представил Молли лесорубу, и за следующие полчаса дело было улажено. Во время их разговора рабочие рубили вокруг них и валили деревья, срубали ненужные сучья, после чего, работая в парах, ручными пилами распиливали стволы. Сквозь шум топоров и пил Перкер просто ревел, отдавая приказания рабочим.
– Теперь вы догадываетесь, почему меня называют лесным буйволом? – заметил Перкер, когда Молли подпрыгнула от рева его зычного голоса.
– Так вы согласны? – переспросил Рубел.
– Мне нравятся условия, но приступить к делу я смогу лишь через пару недель. Пару недель сухой погоды, – уточнил он.
– Вы же срубите не больше деревьев, чем надо? – спросила Молли.
– Я срублю только то, что вы мне скажете срубить.
– За день или два до того, как вы будете готовы приступить, – попросил Рубел, – загляните в Блек-Хауз. Мы хотели бы посоветоваться с вами, какие деревья лучше срубить и сколько.
Уходя, они пожали Перкеру руку. Молли удивилась, как легко оказалось иметь дело с Клифом Перкером, особенно в сравнении с тем, как трудно было ей общаться с Оскаром Петерсоном. Она сказала об этом Джубелу и вдруг поняла, что они направляются вовсе не в Эппл-Спринз.
– Куда мы теперь едем?
– Я думал, ты сама хотела бы взглянуть на эти деревья, прежде чем Перкер их срубит.
К тому времени, когда они добрались до участка, с которого Молли хотела продать лес, ее мысли опутались паутиной фантазий, абсолютно ничего не имевших общего с лесом или же со школой святого Августина. Ее мысли были заняты только одним человеком, и этим человеком был Джубел Джаррет. Он сказал, что любит ее. Теперь, видимо, он собирался показать ей, как сильно он ее любит и как намерен любить.
Рубел первым слез с лошади. Взяв вожжи у Молли, он помог ей спуститься. На этот раз ни один из них не притворялся, что ни о чем не догадывается. Их обоих сжигало такое пылающее желание, что было просто настоящим чудом, как это вокруг них не загорается лес.
Рубел привязал лошадей к нижнему суку молодого дуба. Глаза Молли расширились от удивления, когда он снял со своего седла…
– Это же одно из маминых одеял! Где ты его взял?
– На веревке для сушки белья, – он пожал плечами, – причем в самую последнюю минуту.
Она попыталась улыбнуться, но страсть уже так сильно охватила ее, что оказалась скованной даже мимика лица. Рука об руку шли они по лесу, слушая щебет птиц над головой и шуршанье сосновых иголок под ногами, чувствуя легкое дуновение ветерка.
Когда они углубились в лес довольно далеко от дороги, Рубел остановился и расстелил одеяло на опавшей хвое. Все слова казались ненужными, лишними.
Молли подошла к нему. Так много чувств переполняло ее, что она ощущала тяжесть в душе и удушье. Но когда его губы прикоснулись к ее губам, только одна вещь имела значение. Только одна. Страсть! Очень долго сдерживаемая страсть. Остановившись, чтобы набрать воздуха, они посмотрели друг другу в глаза, испытывая несметное многообразие ощущений, которые вились, как нити паутины, вокруг них, запутывая, связывая их вместе.
– Джубел, я…
Имя кинжалом вины вонзилось в душу Рубела, вина сменилась страхом – страхом потерять Молли.
– Молли!..
Он нежно поцеловал ее, стараясь рассеять образ лжеца в своей собственной голове.
– Я знаю, иногда я делаю все не так, но… – Рубел говорил и вытаскивал стальные шпильки из ее волос, он расплел ее длинные черные косы и пробежал пальцами по волнам локонов.
Он чувствовал, что тонет от страстного желания в ее глазах.
– … Я так долго… так… – пробормотав какие-то слова ей в губы, он нащупал пуговицы ее платья.
Рубел расстегнул их, и стянул платье через голову, едва не разорвав от нетерпения ткань. Он целовал ее шею, грудь, в то время как она пальцами перебирала ему волосы и сжимала его голову в своих ладонях.
Когда Молли осталась только в нижнем белье, Рубел поднял ее на руки и опустил на вздымающееся волнами облако белого хлопкового одеяла.
– … Так… да… да… – ее глаза притягивали, умоляли.
Все внутри него кричало, заставляя поторопиться, но вдруг он замер, став перед ней на колени. Однажды он уже не смог противостоять своим желаниям, столь неудержимы они были. Такими же, как и желания Молли.
Ее глаза притягивали. Кремовая кожа и тугая грудь звали. Его собственное тело подстрекало его. Но он колебался. Он никогда не задумывался, хорош ли он как любовник, однако справедливо полагал, что не был изощренным знатоком. Когда желания после насыщения остывали, он чувствовал себя хорошо, все было просто.
Но сейчас, думал он, все должно быть как-то по-другому, потому что на этот раз все и было другим: женщина, лежавшая перед ним на лесной земле, была необыкновенной. Молли Дюрант отличалась от других женщин, даже от той Молли Дюрант, которую он год назад увлек за собой в сторожку. Отличалась, прежде всего, тем, что теперь он любил ее, он это понял. И если не случится чуда, он может потерять ее.
Как озарение, Рубел увидел свое будущее, и у него был один только шанс, что чудо произойдет, один шанс рассеять ее воспоминания о той, другой, ночи, один шанс доказать ей, что она его любит и не имеет значения, какое у него имя, один шанс поднять ее так высоко, чтобы она никогда, оглянувшись вниз, не увидела снова в нем подлеца, один шанс стереть прошлый ужасный год из ее памяти и вселить в нее любовь так глубоко, чтобы она никогда уже не чувствовала себя счастливой, если его не было бы рядом…
Время остановилось, Молли наблюдала, как он изучает ее с мечтательным выражением в глазах. Она испугалась, что он вспоминает, как они уже лежали здесь, в лесу, когда она вдруг вскочила, признавшись, что была близка с его братом. Он сказал, что это не имеет для него значения. Но не имеет ли?
Подняв руки, она принялась ласкать его. Он передумал? Она впустую поверила сладкому обману? Ее пальцы задрожали, сердце заныло.
– Скажи мне еще раз, – попросила она, – почему…
Его глаза сверкнули. Она знала ответ, прежде чем он его произнес. Ответ отчетливо читался в отчаянном блеске его глаз.
– Потому что я люблю тебя, Молли.
Он произнес это как самую прекрасную, самую изумительную вещь в мире. И это было так!
Одну за другой она расстегнула пуговицы на его рубашке, выдернула ее края из брюк и скользнула руками под рубашку, чувствуя, как он дрожит от каждого ее прикосновения.
– Докажи мне, – манила она, – что меня любишь.
– Черт побери, Молли, я так сильно люблю тебя, что никогда не думал, что возможно так любить, – он отбросил свою рубашку и развязал ленту на ее сорочке. – Я постараюсь доказать тебе это.
Он постарается! Она была уверена, и ничего не могло быть лучше. Молли выпуталась из нижнего белья. На сосновую хвою упал корсет Молли и бриджи Рубела, потом ее панталоны.
Они лежали тихо, не двигаясь, только вздымались ее груди. Их глаза скользили по телам друг друга, упиваясь наслаждением, погружаясь в образы такие чувственные, что все мысли о других ночах и других любовницах сгорали в яростном пламени.
Его пальцы дотронулись до красноватых линий, оставленных корсетом.
– Почему только вы, женщины, носите все эти хитроумности?
Она перебирала пальцами каштановые волосы на его груди и отыскала его соски, когда он коснулся ее сосков. Прикосновение сожгло ее дотла. Она подумала: а что делает с ним ее прикосновение? Она спросит. Вскоре. Великолепное слово – «вскоре»! Он любит ее, и теперь она может думать о будущем.
Его пальцы спустились ниже и задержались на пупке, погладили живот и остановились на треугольнике черных волос между ее ногами. Предвкушение наслаждения было настолько сильным, что Молли казалось: гигантское дерево упало и лежит на ее груди. Глаза Рубела, полные обожания, удерживали ее взгляд.
С легкой застенчивостью она провела пальцами по его ребрам, будто считая их, скользнула по его пупку и остановилась, почувствовав, как краснеет. Он продолжал смотреть ей прямо в глаза. Его пальцы перебирали кудрявые волоски внизу ее живота. Она опустила свою руку ниже, и в следующее мгновение ее пальцы натолкнулись на горячую и твердую мужскую плоть. Ее глаза расширились, его – умоляли продолжать.
Молли позволила своим пальцам скользить по поверхности его плоти. Стук собственного сердца отдавался у нее в ушах. Увлажненные пальцы Рубела углубились внутрь Молли. Она закрыла глаза, пальцами обхватив член. Рубел застонал. Молли чувствовала, как его плоть пульсирует в ее руке. Она открыла глаза и увидела нетерпение во взгляде Рубела. Смущение охватило ее. Смущение и желание.
– Ты боишься? – спросил он.
Она кивнула.
– Тебе не будет больно, Молли, любимая.
«Не так, как в прошлый раз», – хотел добавить он, но не отважился.
– Я знаю.
– Тогда почему ты испугалась?
– Потому что, мне кажется, ты вспоминаешь о моей близости с Рубелом.
Он нашел ее губы, заставив замолчать. Рубел поцеловал ее глубоким и сильным, влажным и страстным поцелуем. Его язык повторял движения руки, проникшей внутрь тела Молли. Погружаясь, исследуя, его рука продолжала отвечать на страсть страстью.
Молли обвила руками его шею и прижалась грудью к его груди. Ей казалось, что она не сможет выдержать ни секунды больше, но он оторвал губы от ее губ и вместо того, чтобы войти в нее, припал губами к ее груди, продолжая ласкать и возбуждать еще сильнее. Она чувствовала: они падают в какую-то глубокую пропасть, настолько сильно было их обоюдное желание.
Молли так была погружена в свои ощущения, что, когда он вошел в нее, она даже не сразу поняла это.
– Открой глаза, Молли, любимая.
Он входил в нее медленно, постепенно, со всей осторожностью и любовью, не забывая о той боли, которую он причинил ей год назад. Рубел смотрел в ее глаза, он видел, как они наполняются изумлением. Красные пятна выступили на ее щеках, но глаза сияли такой огромной страстью, которую она была не в состоянии удержать. Он двигался медленно, с большим трудом сдерживая свое тело, требовавшее двигаться сильнее и смелее, в постоянном повторении вхождений, пока желание не иссякнет окончательно.
Рубел сдерживался. Молли качалась на волнах страсти и видела его пристальный взгляд. Она знала, что вся пылает не от смущения – от сильных, непередаваемых ощущений, наполняющих ее каждый раз, когда он глубже входит в ее тело. Она чувствовала: он словно бы пронзает ее стрелой золотого солнечного света, воспламеняя все внутри нее, распространяя жар по всей плоти, и, наконец, извергся сверкающий взрыв, который опустошил ее. Молли снова закрыла глаза, исполненная ощущением чуда.
Только тогда, удовлетворив Молли, Рубел позволил себе расслабиться. Это произошло быстро, его тело содрогнулось в сладкой истоме и в блаженстве полнейшего облегчения.
– О да, я люблю тебя, Молли, да, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю…
Молли обнимала его ослабевшими руками, она могла удержать их вокруг его тела, только сцепив пальцы. Он чмокнул ее в нос и усмехнулся при виде ее довольного и счастливого лица.
– Теперь ты ответишь на мой вопрос? Ты выйдешь за меня замуж?
В ответ она улыбнулась:
– Да, о да! Я выйду за тебя замуж.
В лесу рано наступила темнота, подкравшаяся неслышными шагами с шепотом благословения влюбленных и поцелуями легкого ветерка. Опьянев от удивительного ощущения, ощущения чуда, Рубел убаюкивал Молли в своих объятиях, глядя на шатер из сосновых ветвей над головой.
– Если бы кто-нибудь сказал мне, что любить – это так прекрасно, – размышлял он вслух, уткнувшись губами в густые пряди ее волнистых волос, – я бы давно это сделал.
Молли насторожилась. Рубел немедленно пожалел, что сказал это. Для Молли Дюрант слово «давно» означало Рубела Джаррета, обманувшего и покинувшего ее. Было самое время признаться! Он сейчас же расскажет ей правду и покончит с ложью. Ну!
Она уютно устроилась сбоку от него, пальцами перебирая завитки волос на его груди. Он иногда вздрагивал от ее прикосновений, тело еще не расслабилось совершенно.
– Ты любишь меня, не так ли, Молли?
Она втянула носом воздух, как самка, вдыхающая запах самца.
– О да!
– Есть что-нибудь такое в мире, что могло бы убить твою любовь ко мне?
– Ничто на свете!
– Но я так далек от совершенства!
Она нежно поцеловала его в губы.
– Дело в том, что мы с Рубелом почти одно и то же…
Она прикрыла, ему рот ладонью, провела пальцами по его шее и вокруг линии губ, пронзив новой вспышкой томления – томления и вины.
– Я знаю, как сильно ты хочешь, чтобы я забыла твоего брата, Джубел. Теперь, когда я полюбила тебя, может быть, однажды я смогу его позабыть. Но давай не будем говорить о нем сейчас.
Рубел съежился от мысли, что вынужден окончить разговор, с таким трудом начатый.
– Ты не понимаешь, – продолжала Молли, – Рубел обманул меня. Может быть, не словами, но поступком, это точно. Убежав, даже не попрощавшись, он обманул меня. Я думаю, ложь – это самое худшее из того, что порочит человека.
Он теперь не мог сказать ей правду. Только не после этих слов! Рубел боялся. Он решил подождать другого удобного момента и придумать, как лучше признаться во лжи и при этом не потерять Молли навсегда. Но он должен как можно скорее открыть ей правду, он был уверен! Как можно скорее! Он не мог жениться, пока она не узнает, кто он на самом деле.
Молли прижалась к нему, вытянувшись так возбуждающе, что его грудь наполнилась страстным желанием. Молли – его часть, его половина, он просто не может потерять ее.
– Брак! Значит, свадьба? – прошептала Молли. – Поговорим о свадьбе?
– Гм.
Обхватив ее за талию, Рубел приподнял Молли. Она легла на него, ее груди, дразня, касались его груди, низ живота оказался как раз над его возбужденным членом.
Молли поцеловала Рубела, без стыда предложив ему свои приоткрытые губы и язык. Она почувствовала его возбуждение и прижалась к нему, вызвав немедленно усиление напряжения его мужской плоти.
– … О, Молли… давай… о Боже… – бормотал он, целуя в губы, в то время как его руки скользили по ее бедрам, он сжал ладонями тугие ягодицы.
Рубел почувствовал ее вздох возле своих губ, она провела языком по контуру его рта, возбуждая еще сильнее.
– Я сомневаюсь, что мы сможем сегодня получить разрешение на брак, – в то время как она говорила, его пальцы…
Его пальцы вошли в ее увлажненное влагалище. Он видел, она замерла, и позволил ей полностью сосредоточиться на ласках.
– Черт побери, – дразнил он, продолжая пальцами творить волшебство с ее телом, – я, конечно, хотел бы поскорее уютно устроиться в той большой старой постели, что стоит в твоей спальне.
Она запрокинула голову, глядя на плотный шатер из сосновых ветвей и подставив его поцелуям свою красивую шею.
– Могу поспорить, на ней пуховый матрац, – прошептал он, его голос был хриплым от страсти.
Опустив голову, она посмотрела в его глаза, горевшие желанием.
– Да, очень мягкий матрац.
Он сжал ее грудь, приблизив сосок ко рту.
– Мягкий, говоришь?
Он видел, она сглотнула слюну. Улыбаясь в душе, он наблюдал, как она закрывает глаза, предаваясь своим ощущениям. Проведя языком вокруг, он слегка укусил ее за сосок, почувствовав, как ее грудь напряглась под его пальцами. Последний раз сжав ей грудь, он перевернул Молли на спину.
– Я считаю, мы должны быть благодарны постели из сосновых иголок.
Прежде чем он вошел в нее, Рубел вгляделся ей в лицо, удерживая ее взгляд и смакуя страстность ее отклика. На этот раз Молли двигалась вместе с ним, поднимая бедра, чтобы встретить его движения. Она поглаживала ладонями его спину и сжимала ему ягодицы, притягивая к себе, в то время как они оба, с упоением наслаждаясь свободою своей любви, с трудом дышали от избытка нежности.
Когда ночная тьма сгустилась совершенно, Рубел лег набок возле Молли и убаюкивал ее на своей груди, зная, что он сейчас самый счастливый и вместе с тем самый несчастный мужчина на всей земле. Мысль о том, что он может потерять Молли, отравляла его радость – радость держать ее в своих объятиях, заниматься с ней любовью и дарить ей наслаждение.
Молли привстала.
– Ах, Джубел, я так тебя люблю! Ты самый лучший мужчина, которого я когда-либо знала.
Домой они ехали молча. Рубел думал, что его преждевременный отъезд из Эппл-Спринз не только вновь разбил бы сердце Молли, но и лишил бы его удовольствия, которое они сегодня разделили. Впрочем, возможно, скоро Молли будет ненавидеть его с той же страстью, с какой сегодня принадлежала ему.
Платье Молли было измято, волосы спадали на плечи, обрамляя лицо темной кружевной мантильей.
– Ужин, должно быть, закончился, – отважился заметить Рубел.
Молли согласилась.
– Линди и Шугар будут на кухне кормить лесорубов, когда мы приедем.
– Может, нам удастся проскользнуть в дом так же незаметно, как мы и ускользнули?
Но не удалось. Клитус Феррингтон стоял на крыльце, олицетворяя собой беспокойство. Теребя в руках края шляпы, он всматривался в дорогу.
– Разговора не избежать, – тихо сказал Рубел. – Я поговорю с ним и отведу затем лошадей в конюшню.
– Я с тобой.
Клитус подошел, когда Рубел помогал Молли слезть с лошади.
– Где ты была?
– Мы ездили к Клифу Перкеру, – ответил ему Рубел.
Клитус перевел взгляд с одного на другого и заметил распущенные волосы Молли.
– Не ждите, что я поверю.
– Верь, чему хочешь, – ответила Молли. – Мы не просили тебя ждать нас.
– Ты никому не сказала, куда отправилась. Разве ты не знаешь, что уже поздно?! Ты не знаешь, что дикие звери нападают на людей с наступлением темноты?
Рубел позволил Молли самой ответить Клитусу, и она ответила гораздо более сдержанно, чем сделал бы это он.
– Как видишь, Клитус, никто на меня не напал.
Клитус посмотрел на Рубела, потом снова на Молли.
– Судя по всему, однако, случилось нечто худшее, чем нападение дикого зверя.
Последующий поступок Рубела удивил Клитуса, Молли и даже самого Рубела. Он ударил Клитуса кулаком в челюсть, опрокинув сына банкира наземь. Клитус упал на задницу и, сидя на земле, сплюнул.
– Ты… ты… слушай…
– Нет, – перебил Рубел, – это ты слушай, – он взял Молли за руку. – Я не потерплю больше клеветы на женщину, на которой я намерен жениться. А сейчас уходи, пока у тебя еще осталось несколько зубов и целы оба глаза!
Клитус отер кровь. Он недоверчиво посмотрел на Молли.
– Она не выйдет замуж за… за какого-то там ненадежного мужчину… вроде тебя.
Рубел пожал плечами, будто Клитус сказал глупость.
– Увидим.
Он повернулся к Молли.
– Оставайся и поговори с ним, если хочешь. Я отведу лошадей в стойло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В сетях обмана и любви - Воган Вивьен


Комментарии к роману "В сетях обмана и любви - Воган Вивьен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100