Читать онлайн Жестокий роман Книга 1, автора - Винченци Пенни, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жестокий роман Книга 1 - Винченци Пенни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жестокий роман Книга 1 - Винченци Пенни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жестокий роман Книга 1 - Винченци Пенни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Винченци Пенни

Жестокий роман Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

1945
Каролина и Уильям обвенчались на Пасху в церкви Святой Марии в Вудбриджс. Они надеялись, что венчание пройдет в тесном кругу самых близких друзей, но церковь оказалась переполнена.
У Уильяма была очень большая семья: на торжество прибыли три его сестры с мужьями и детьми, брат и две пожилые тетки. Явилась и большая семья его дружки, Джонатана Данстена, с которым он учился еще в Итоне.
Со стороны Каролины были повариха, Дженни и Джек Бэмфорт с женой и детьми.
Каролина надела очень красивое платье с голубоватыми кружевами, длинное, с небольшим декольте и облегающее ее полную грудь. В фате Каролина почувствовала себя настоящей невестой.
Величественные фуги Баха придавали обряду венчания необыкновенную торжественность. Каролина вошла в церковь в радостном настроении, и впоследствии все говорили, что она выглядела на редкость счастливой. После того как все спели несколько религиозных гимнов, викарий напутствовал молодоженов, выразив надежду, что с окончанием войны подобных церемоний станет намного больше.
Каролина и Уильям подошли к алтарю под торжественные звуки свадебного марша. Каролина держала Уильяма под руку и смотрела на мужа с восхищением и благодарностью. Это растрогало всех присутствующих, и даже сестры Уильяма, не одобрявшие его брака, заметно смягчились.
Прием устроили в доме Каролины. Миссис Бэмфорт и Джек принесли из подвала Стэнли, великолепное шампанское, а повариха превзошла самое себя.
Когда был разрезан большой свадебный пирог, поднялся Джонатан Данстен и произнес краткую, но содержательную речь, упомянув о том, что Уильям долго ждал своего часа, но наконец нашел себе достойную невесту.
Затем, к удивлению всех присутствующих, слово попросил Джек Бэмфорт.
— Как странно, — шепнула Бетти Барбаре Данстен. — Он только что обслуживал нас и наливал всем вино.
В комнате стоял невообразимый шум, но Джек, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. Он терпеливо ждал, пока шум стихнет, и пристально смотрел на Каролину.
— Мне просто захотелось сказать несколько добрых слов о Каролине, — начал он. — Тем более что с ее стороны нет родственников. Каролина пережила очень трудное время, и думаю, мы все должны выразить восхищение тем, что она все-таки преодолела эти трудности. После внезапной смерти родителей она была угнетена и подавлена.
Две женщины многозначительно переглянулись, но все остальные внимательно слушали Джека. Он всегда производил благоприятное впечатление на людей, подумала Каролина, которая всегда любила этого простого человека.
— Должен добавить, — продолжал Джек, — для всех, кто знает Каролину много лет, не секрет, что она необычный человек. Это своеобразная личность, и ее нужно понять и принять такой, какая она есть. По-моему, сэру Уильяму крупно повезло. Он взял в жены прекрасную женщину и надежного друга. Каролина — смелая и добрая, а к тому же прекрасная наездница, что еще более важно. — Джек весело улыбнулся и оглядел гостей. — Все те, кто давно работает в этом доме, видели от нее заботу и понимание. Надеюсь, Каролина не рассердится, если я скажу, что мы все очень обрадовались, что молодожены останутся в этом доме. Надеюсь, что моя хозяйка и сэр Уильям будут счастливы, и предлагаю всем поднять за них бокалы.
— Верно! Верно! — закричал Роберт, и в комнате раздались звон бокалов и радостные возгласы.
Каролина покраснела, подошла к Джеку и поцеловала его в щеку.
— Кажется, — взволнованно сказала она, — в моей жизни не было более счастливого дня. Спасибо тебе, Джек. Ты всегда был настоящим другом.
— Ладно, — смутился он. — Вы вполне заслужили это. С вами все в порядке?
— О да, — без колебаний сказала Каролина и вздохнула, ибо хорошо знала, что он имеет в виду. — Похоже, ты всегда будешь задавать мне этот вопрос, Джек.
Да, сейчас со мной все в порядке, спасибо, Но она покривила душой, так как далеко не все было в порядке.
Свой медовый месяц они решили провести в Эдинбурге, чтобы переменить обстановку и забыть обо всем, кроме своего счастья. Война продолжалась, но все чувствовали, что ее окончание не за горами. Супруги отправились в Эдинбург на поезде и остановились в прекрасной гостинице «Роял Датч» в самом центре города. Вскоре они взяли напрокат машину, чтобы ознакомиться с окрестностями, Они жили в большой комнате на первом этаже.
Уильям сразу признался Каролине, что не решился забронировать дорогой номер для молодоженов. Но при этом он заверил се, что их номер ничуть не хуже того.
Каролина нежно поцеловала мужа и сказала, что готова жить с ним даже в привокзальной гостинице, если бы он этого пожелал. Уильям обрадовался.
— Я очень счастлив, — тихо сказал он, — не сомневаюсь, что мне действительно крупно повезло. Надеюсь, что и тебя не постигнет разочарование.
— Дорогой Уильям, — засмеялась Каролина, — это просто исключено. Ты не можешь разочаровать меня, ибо я слишком хорошо тебя знаю.
— Это не совсем так, — осторожно заметил Уильям, — но полагаю, нам удастся преодолеть все трудности, которые встретятся на нашем пути.
Боже мой, подумала Каролина, увидев, как он покраснел от смущения. Скорее всего он имеет в виду сексуальные отношения. Об этом она старалась не думать. Во время ее беременности эта проблема сама отошла на второй план, да и после родов не возникала, вытесненная другими, более важными. Но, оправившись от пережитого, Каролина стала все чаще вспоминать о том, что она женщина. Да, об этом следовало бы подумать раньше.
Каролина прекрасно понимала, что Уильям хочет иметь от нее детей. Сначала она под разными предлогами воздерживалась от физической близости с ним, но сейчас отказывать ему было уже невозможно.
— Уильям, — мягко сказала она, — я понимаю, о чем ты, и хочу заверить тебя, что все будет прекрасно.
— Надеюсь, — так же мягко ответил он. — Но вполне возможно, что ситуация окажется несколько нестабильной.
Они прибыли в гостиницу на следующий день после свадьбы, проведя первую брачную ночь в купе. Распаковав вещи, они тут же отправились в город, осмотрели несколько старых замков и к ужину вернулись в гостиницу.
— Мы пришли слишком рано, — сказала Каролина, — но мы ведь так устали.
Поужинав, они тут же легли спать, чтобы наутро осмотреть историческую часть города.
— О, Уильям, какая прелесть! — воскликнула Каролина, увидев в комнате бутылку шампанского. — Как это мило! Где ты его достал?
— Мне очень стыдно, — Уильям густо покраснел, — но я украл эту бутылку из подвала твоего отца. Я знал, что в военное время достать шампанское в гостинице будет невозможно. Надеюсь, ты не осудишь меня за это? Кстати, в ресторане подтвердили, что шампанского у них нет. Хорошо, что они нашли хоть немного льда.
Каролина нежно поцеловала его.
— Ты прекрасный муж, — сказала она. — Мне очень повезло.
Войдя в ванную, она начала раздеваться и размышлять о том, что ее ждет. Возможно, это не так, но ей показалось, что Уильям совершенно неопытен в сексе.
А это означало, что придется проявить крайнюю осторожность и взять инициативу в свои руки. Но это весьма сложная задача. Каролина уважала Уильяма и по-своему любила, но при этом отнюдь не восхищалась его внешностью и не сгорала от страсти при мысли о физической близости с ним. Правда, она не испытывала к нему отвращения. Нет, просто он не вызывал у нее страстного желания, как некоторые другие мужчины.
Но с этим придется смириться. Этой ценой предстоит заплатить за в общем-то удачный брак. Каролина тяжело вздохнула и пошла в спальню.
Уильям между тем налил шампанское в бокалы, и они сидели молча, потягивая его и отдыхая после утомительного дня. Осушив третий бокал, Уильям осторожно заметил:
— Мне следует быть более осмотрительным, так как чрезмерное количество вина может самым неприятным образом сказаться на моем поведении в постели.
— Дорогой Уильям, — прошептала Каролина, — ты не производишь впечатления неискушенного в подобных делах человека. — Она нежно поцеловала его, а затем быстро выключила свет. — Ты просто вводишь меня в заблуждение.
— Боюсь, что нет, — грустно ответил он, крепко обнимая ее. — Я только.., ну.., короче говоря, я спал с женщиной лишь три раза в жизни И каждый раз я испытывал очень неприятные ощущения.
— Почему? — удивилась Каролина.
— Я точно не знаю, — тихо ответил он. — но, кажется, я просто не мог удовлетворить этих женщин.
— А сколько им было лет?
— Полагаю, между тридцатью и сорока годами.
— А что это были за женщины, Уильям? — продолжала расспрашивать Каролина.
— Две из них скорее всего обычные проститутки. — Уильям помрачнел. — Я был тогда с друзьями во Франции. Мы думали, что это очень любопытно и приятно, но оказалось, что нет.
— А третья?
— Ах да. — В голосе его прозвучало отчаяние. — Это была подруга моей матери. Она соблазнила меня как-то вечером, когда я остался дома один. Тогда мне было всего шестнадцать лет, и это потрясло меня, так как все закончилось.., ну как бы тебе сказать.., полным фиаско. Она сама сказала мне об этом.
— А потом?
— Потом я просто.., ну, в общем, я часто думал об этом, но.., понимаешь… — Его голос слегка дрогнул.
— Понимаю, — тихо сказала она. — И с тех пор больше никто не пытался соблазнить тебя?
— Нет, разумеется, я понимал, что мне нужно жениться, но меня всегда что-то удерживало. Видимо, я чересчур старомоден и не могу вступать в интимные отношения, пока не почувствую уважения к женщине и не женюсь на ней.
— Бедный Уильям! — Каролина нежно погладила его по щеке. — Какая у тебя была одинокая жизнь.
— В известном смысле да.
— Но ты не должен стыдиться того,: что не удовлетворил тех проституток. Как я слышала, они не способны получить удовлетворение от полового акта. А что касается старухи, которая опустилась до того, что соблазнила шестнадцатилетнего подростка, то она могла бы отбить всякую охоту заниматься этим у любого мужчину. Может, она была красивой и сексуальной?
— Нет, совсем нет. — У него появилось брезгливое выражение. — Если память мне не изменяет, она была ужасно толстой.
— Ну так что же ты расстраиваешься?
Наступила долгая пауза. Они лежали на кровати, крепко обнимая друг друга. Каролина надеялась, что в ней проснется желание, но этого не произошло. Уильям лежал неподвижно, даже не пытаясь, возбудить ее.
Вскоре Каролина поняла, что вот-вот уснет. Глаза ее слипались, она с трудом преодолевала сонливость. Все равно от этого не уйти, подумала она.
— Послушай, дорогой. — наконец сказала она. — Первое, что нам следует сделать, так это раздеться.
Если ты останешься в этой дурацкой пижаме, а я в ночной рубашке, у нас с тобой ровным счетом ничего не получится.
— О да, конечно же, ты права, — засуетился он и, быстро сняв пижаму, тут же шмыгнул в постель.
Каролина не спеша разделась, легла и обняла мужа.
Он застыл, словно боясь пошевелиться от страха. Каролина прекрасно понимала, что муж очень смущен, но решила довести до конца начатое дело. Обхватив голову мужа руками, она начала целовать его, надеясь, что это вызовет у Уильяма ответную реакцию. Сначала он не реагировал на се поцелуи, но потом стал отвечать ей.
Они долго ласкали друг друга, и наконец она почувствовала, что его пенис становится все более упругим. Да и она сама уже поняла, что готова принять его. Ничего, подумала Каролина, возможно, со временем все наладится и они начнут доставлять друг другу удовольствие.


Ее ожидания вполне оправдались; Вскоре Уильям доказал ей, что он нежный, внимательный и весьма умелый любовник. Правда, он не испытывал потребности в частой близости, что было бы естественно во время медового месяца, но все же их сексуальные отношения понемногу налаживались. Иногда проходило около двух недель, прежде чем он вспоминал о своих супружеских обязанностях, но тогда это мало волновало Каролину.
Она вполне удовлетворялась редким сексом с ним и получала от этого огромное наслаждение. Его изощренные ласки порой заставляли ее испытать оргазм еще до полового контакта. Каролина охотно отдавалась мужу, всячески поощряя его.
В такие минуты она забывала о том, что когда-то ее обнимали более сильные руки и целовали более страстные губы, доставляя ей неописуемое наслаждение. Она забывала о том, что мужчина порой кричит от восторга, когда не в силах сдержать порыв истомленной любовью плоти.
Но об одном она никак не могла забыть. Ей часто снились маленькое нежное тело дочурки, крошечная головка, пальчики и большие голубые глаза, которые так доверчиво смотрели на нее. Это было невыносимо. После этого она просыпалась в холодном поту и долго плакала, так что ее подушка была мокрой от слез. Уильям, понимая, что с ней происходит, нежно утешал жену. Но это ему не удавалось. Он часто спрашивал, что ее так печалит, но Каролина не осмелилась сказать ему правду.
Все это продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала, что снова забеременела.
— Да, леди Хантертон, — сказал ей врач, — я вполне уверен в том, что вы беременны. — Он улыбнулся. — К тому же более восьми недель. Анализы показывают, что беременность протекает нормально. Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно, доктор, — ответила Каролина, с облегчением вздохнула. — Просто прекрасно. — Но на душе у нес оставалась тяжесть. Беременна! Ребенок! Еще один!
Еще одно маленькое и нежное тельце, взывающее к ее жалости! Еще один крошечный человечек, который может стать мощным источником любви и страдания.
Каролина почему-то полагала, что очень обрадуется этому, но, к своему удивлению, не испытала ничего, кроме грусти. Она так надеялась забыть своего первого ребенка, но не смогла. Девочка преследовала Каролину во сне и наяву, и с каждым днем тоска по ней становилась вес сильнее и невыносимее. Она понимала, что совершила страшное предательство, которому нет и не может быть прощения.
Уильям почти всегда находился рядом с ней. Он был необычайно горд и доволен, что скоро станет отцом ребенка, и никак не мог взять в толк, почему так часто грустит его жена, почему обливается слезами. Он усердно ухаживал за Каролиной, но это мало утешало ее. Она теперь знала, что никогда не будет вполне счастлива без своей первой дочери.
Ее настроение ухудшалось с каждым днем. Временами она не могла избавиться от навязчивых кошмаров — не только ночью, но и днем. Дошло до того, что у нее началась бессонница, и она все реже разговаривала с мужем. Что бы она ни делала, где бы она ни была, ей постоянно мерещилось маленькое личико дочери. Совершенно выбившись из сил, она решила посоветоваться со своим самым верным другом. Только Джек Бэмфорт мог помочь ей мудрым советом.
Он внимательно выслушал Каролину, вглядываясь в ее бледное, измученное бессонными ночами лицо, а затем сказал:
— — Может, тебе стоит забрать ее к себе? ;
— Я не могу, Джек! — в отчаянии воскликнула Каролина. — Уильям не допустит этого, я знаю. Это единственное, о чем я не могу просить его.
— А ты уже пыталась?
— Нет.
— Почему же ты так уверена в том, что ОН не согласится?
— Джек, ты не понимаешь, — возразила она. — В ту ночь, когда я рожала, он провел в больнице целые сутки. Он был так внимателен, выполнял все мои желания.
Я не выдержала и пообещала ему отдать ребенка на воспитание в чужую семью. Я не могу нарушить слово. Это будет для него тяжелым ударом.
— Ну, не знаю, — ответил Джек, — чужая душа потемки, но все же думаю, что он не способен отвергнуть твоего ребенка, Каролина.
— А если он это сделает?
— Но ты же вскоре родишь от него ребенка. Это, несомненно, подействует на Уильяма.
— Нет, едва ли, — сказала она, — едва ли подействует.
— Тогда не знаю, что тебе посоветовать. — Джек пристально посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь, где сейчас девочка?
— Нет.
— Значит, ты простилась с ней навсегда?
— Да. Нет. О, Джек, я не знаю. Она у приемных родителей.
— Так у тебя все же есть пространство для маневра?
— Да. То есть нет, Джек. И вообще не сбивай меня с толку.
— Я просто хочу помочь тебе. ; .
— Нет, ты не помогаешь мне! — гневно закричала она и направилась к двери. — Ты только причиняешь мне боль! Ты не хочешь понять меня… Не можешь…
Оставь меня в покое, пожалуйста.
— Ладно, — согласился он.
— Миссис Джексон, к вам пришла леди Хантертон.
— Леди Хантертон? Боюсь, я не знаю…
— Вы знаете ее, миссис Джексон. Это Каролина Миллер.
— Ах да, припоминаю, — холодно ответила миссис Джексон. — Чем могу служить, леди Хантертон?
— Я хочу видеть своего ребенка.
— Но это невозможно, миссис Хантертон.
— Почему?
— Вы же обещали никогда не пытаться отыскать свою дочь. Я вам все прекрасно объяснила.
— Да, это так, — сказала Каролина. — Но я недавно посоветовалась со своим адвокатом, и он утверждает, что я могу изменить решение и забрать ребенка. Он заверил меня, что я имею на это право.
— Не думаю, — решительно возразила миссис Джексон. — Не думаю, что ваш адвокат хорошо осведомлен в подобных вопросах. Здесь есть свои юридические тонкости.
— Смею вас заверить, миссис Джексон, что мой адвокат весьма компетентен и хорошо знает, о чем говорит.
— Ну что ж, — согласилась та. — Не стану вам повторять, что подобный шаг вызовет глубокую травму у вашего ребенка, да и у вас тоже. Вы создадите себе массу проблем, леди Хантертон. Новые родители решили удочерить девочку, и все необходимые бумаги уже подготовлены.
— Но я еще не подписала документы об удочерении.
— Леди Хантертон, — резко заметила миссис Джексон, — вы можете очень повредить ребенку.
— Возможно, — ответила Каролина. — Но имейте в виду, что я не подпишу никаких бумаг и не исключено. что скоро приду за своим ребенком.
— Уильям!
— Да, дорогая.
— Уильям, ты действительно счастлив, что у нас есть ребенок?
— Каролина, милая моя, ты же прекрасно знаешь, что это так. Я безмерно счастлив. Скажу больше, такого я даже и не представлял себе. Я чувствую себя на седьмом небе.
— Хорошо, потому что…
— Да?
— Понимаешь, я.., как бы это сказать.., кажется, я не испытываю такой полноты счастья, как ты.
— О дорогая, это все потому, что тебе выпало так много трудностей. — Бледно-голубые глаза Уильяма выражали жалость и сочувствие. — Мне очень жаль, что тебе пришлось все это вынести. Я даже чувствую себя виноватым из-за того, что ничем не мог помочь тебе.
Но когда все это забудется, тебе станет гораздо лучше, уверяю тебя. Ты непременно будешь счастлива. А я сделаю все возможное, чтобы это действительно было так.
— Уильям, дело не только в моей болезни и смерти родителей. Есть и другая причина.
— Какая же? Может, причина во мне? Может, я чем-то огорчаю тебя?
Удрученное выражение его лица заставило Каролину улыбнуться. Она похлопала мужа по руке:
— Нет, Уильям, это не имеет к тебе никакого отношения. Ты очень добр ко мне и ведешь себя благородно. Нет, дело не в тебе. Понимаешь, наш ребенок всегда напоминает мне о моей дочке. У меня просто душа разрывается оттого, что она находится у чужих людей.
— Конечно, это ужасно, — мягко сказал Уильям.
Каролина удивленно посмотрела на мужа, ибо полагала, что он отнесется к ее словам с неприязнью.
— Ты понимаешь меня?
— Да, понимаю. Я был бы чудовищем, если бы не понимая тебя. Я очень сочувствую тебе, дорогая.
— О Уильям! — воскликнула Каролина и обняла мужа. — Какой ты замечательный человек!
— Ну что ты!
— Уильям, я подумала; что стоит поговорить с тобой откровенно об этом.
— Мы уже говорим об этом, дорогая, и можем вернуться к этому в любое время, когда только тебе вздумается. Раз уж мы живем вместе, нам следует быть откровенными друг с другом.
— Но, Уильям, речь идет не только о моих чувствах.
Я хотела сказать тебе, что.., я очень хочу видеть свою дочь, чтобы узнать, где и как она живет. И еще…
— Нет, Каролина, — решительно отрезал Уильям каким-то странным, почти чужим голосом.
— Но, Уильям, я только хотела…
— Нет, Каролина, — повторил он. — Очень сожалею, но это — единственное, о чем тебе не следует говорить со мной. Я люблю тебя и уже давно забыл все, что произошло с тобой до нашей свадьбы. Но ты не должна просить вернуть твоего ребенка. Я не вынесу этого.
— Но почему? Почему ты не хочешь сделать это, если утверждаешь, что по-прежнему любишь меня?
Уильям, я постоянно думаю о ней и не могу ее забыть.
Она мне снится почти каждую ночь. Что же мне делать?
Сначала все было вполне терпимо, но во время моей последней беременности я просто потеряла рассудок.
Это ужасно, Уильям. Это хуже любой болезни. Пожалуйста, помоги мне, Уильям. Пожалуйста!
— Каролина, я уже сказал, что готов оказать тебе любую помощь, но я не допущу, чтобы здесь жил чужой ребенок. Ты же согласилась тогда со мной.
— Это мой дом, Уильям, — решительно возразила Каролина, сама удивляясь своей храбрости. — А посему я считаю себя вправе делать то, что считаю нужным.
— Да, ты можешь делать здесь все что угодно, — тихо ответил он, — но тогда я здесь не останусь.
Он резко повернулся и вышел из комнаты.
Немного посидев одна, Каролина поднялась. Проходя мимо кабинета Уильяма, она услышала, что ее муж плачет. Она пришла в отчаяние из-за своей жестокости к нему.
— Уильям, я очень сожалею, — повторяла она вновь и вновь, когда поздно вечером они лежали в постели. — Я совершила ужасную глупость, проявила неблагодарность. Ты всегда был таким добрым и щедрым по отношению ко мне, а я проявила бессердечность. Мне не следовало этого говорить. Пожалуйста, прости меня.
— Я прощаю тебя, — сухо ответил он, — но отнесись к моим словам со всей серьезностью. Давай покончим с этим раз и навсегда. Я не могу позволить тебе взять в дом этого ребенка, во всяком случае, пока нахожусь здесь. Очень жаль, но это выше моих сил.
— Понимаю, — сказала Каролина. — Я все прекрасно понимаю. Обними меня покрепче, Уильям, пожалуйста. Я хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю.
— Леди Хантертон, конечно, вы вправе забрать своего ребенка, но я бы не советовал вам этого делать. Ей всего лишь десять месяцев. Она в хорошей семье, ее никто не обижает. Зачем же травмировать девочку и ее новых родителей?
— Они не ее родители.
— Да, но они сделали все, чтобы стать ее родителями.
— Вы адвокат, поэтому нам лучше обсудить юридические, а не моральные аспекты этой проблемы.
— Хорошо, леди Хантертон.
— Так вот, я не требую, чтобы мне немедленно вернули мою дочь, но вместе с тем я не желаю подписывать никаких бумаг и брать на себя никаких обязательств.
Я должна подумать.
— Да, леди Хантертон. Разумеется, никто не заставит вас подписать эти бумаги. Юридически это невозможно.
— Хорошо.


— Джек, я же говорила тебе, что из этого ничего хорошего не выйдет, — сказала Каролина, придя к своему другу в погожий осенний день. — Стоило мне заикнуться об этом, как он пришел в ярость. Я уже отказалась подписать бумаги, связанные с удочерением моего ребенка, но, признаюсь, не понимаю, зачем это сделала. Я только усложнила всем жизнь. И прежде всего себе. Наверное, я должна смириться с утратой и отдать все силы ребенку Уильяма, хотя это нелегко для меня. Как ты считаешь?
— Каролина, ты пришла ко мне за советом, и я уже сказал, что тебе следует сделать. Ты не должна сдаваться и бросать ребенка на произвол судьбы. Может, это звучит не слишком приятно, но я так думаю и не изменю своего мнения.
— Знаю. — ответила Каролина. — Извини, но, по-моему, я должна смириться. Мне кажется, это единственный выход из положения. Каждый из нас прав по-своему. Мне нужно подумать о своем ребенке и не терзать его.
— Возможно.
— Никаких «возможно». Я просто не вижу другого выхода. Судя по всему, мне все-таки придется подписать эти проклятые бумаги. Я сделаю это на следующей же неделе. С этим надо покончить раз и навсегда. Ты согласен со мной или считаешь, что это не лучший выход из положения?
— Возможно.
Не добившись от Джека более вразумительного ответа, Каролина пошла домой и позвонила в Общество приемных детей.
— Миссис Джексон, это леди Хантертон. Я все обдумала и решила, что этот вопрос надо решить окончательно. Я приеду к вам на следующей неделе и подпишу все необходимые бумаги.
— Очень хорошо, леди Хантертон, — обрадовалась миссис Джексон. — Уверена, вы приняли мудрое решение.


— Очень жаль, сэр, но леди Хантертон нет дома, — сказал Джон Морган, открыв дверь молодому человеку.
Джон Морган с недавних пор выполнял обязанности дворецкого, камердинера и садовника одновременно. — Леди Хантертон отправилась в Ипсвич показаться доктору, — пояснил он незнакомцу.
— Доктору? — удивленно переспросил тот. — Она что, больна?
— Нет, сэр, она чувствует себя превосходно.
— Зачем же она поехала к доктору? — полюбопытствовал гость. — И с каких это пор она стала леди Хантертон?
— С тех пор, сэр, как она вышла замуж.
— Когда же состоялась эта чертова свадьба?
— Извините, сэр, но я сомневаюсь, что должен отвечать на ваши вопросы. Если вы действительно друг леди Хантертон, вас будут рады видеть здесь несколько позже, когда вернется домой хозяйка или сэр Уильям.
— Друг мой, — настаивал молодой человек, — я должен обязательно найти леди Хантертон и как можно скорее. Где живет доктор, к которому она поехала?
— Очень прошу вас покинуть этот дом, сэр, — мрачно ответил Джон Морган, ощущая неловкость ситуации. Джон совсем недавно демобилизовался, и ему нравилось работать в этом доме, но он никак не мог приспособиться к новой должности и боялся совершить непростительную ошибку. Увидев приближающегося Джека Бэмфорта, он вздохнул с облегчением. — Мистер Бэмфорт, — обрадовался Джон, — вы пришли сюда весьма кстати. Не убедите ли этого джентльмена уйти отсюда? Мне это не удалось, он говорит, что ему нужно срочно разыскать леди Хантертон.
— Серьезно? — Джек окинул взглядом высокого крепкого незнакомца и увидел в его темно-голубых глазах отчаяние. — Кто ты такой?
— Моя фамилия Фитцпатрик. Брендон Фитцпатрик. Я хочу во что бы то ни стало увидеть Каролину и своего ребенка.
— Весьма своевременный визит, — с легкой иронией ответил Джек. — Где же вы были почти два года?
— В германском военном госпитале.
— Понятно, — мягко отозвался Джек. Только хорошо знавшие его люди могли бы утверждать, что он в замешательстве. — У вас есть машина? Если это действительно ваш ребенок, нам необходимо поскорее добраться до Ипсвича, иначе будет поздно.
— Вы говорите как настоящий ирландец, но я прощаю вас. — усмехнулся Брендон. — Моя машина рядом.
— Поехали.


— Нет, — сказала девушка в приемной гинеколога, — леди Хантертон уже ушла. Она собиралась зайти еще куда-то, но я не знаю, куда именно.
— Ради всего святого, постарайтесь узнать, — взмолился Брендон. — Пожалуйста, сделайте одолжение.
Девушка с недоумением посмотрела на него и решительно отказалась что-либо выяснять. Вес это ее не касалось, да и вообще служащие клиники мистера Беркли не имели права интересоваться частными делами его пациентов.
— Я должен срочно найти ее, — продолжал уговаривать девушку Брендон. — Как можно быстрее. Это вопрос жизни и смерти.
— Очень жаль, сэр, но я не знаю, как вам помочь. — Она погрузилась в свои бумаги.
В этот момент к ней подошел Джек.
— Нам необходима ваша помощь, — проговорил он.
— Я же сказала вам обоим, что не могу… — Она запнулась, увидев грустные серые глаза Джека. — Ну хорошо, если вы расскажете мне, в чем дело…
— У нас нет на это времени, — заметил Джек. — Этот человек — старый друг леди Хантертон. У него очень важные новости для нес. Чрезвычайно важные. И их нужно сообщить ей как можно скорее, ибо он снова уезжает на долгие годы. Сегодня вечером он покинет нашу страну. Я очень хорошо знаю леди Хантертон, поскольку много лет работаю в ее доме. Клянусь, она очень обрадуется этой новости. Пожалуйста, спросите мистера Беркли, не знает ли он, куда она поехала? Мы непременно должны найти ее, пока не случилась беда.
Девушка подняла телефонную трубку, не отрывая взгляда от лица Джека.


— Вот так-то, — сказала Каролина, откусывая кусок булочки, — я вынуждена отказаться от своего ребенка. Когда я окончательно решилась на это, мне даже стало как-то легче, хотя я по-прежнему чувствую себя отвратительно. Меня убивала неопределенность. Муж так любит меня, что я не могу видеть его страданий.
Уильям необыкновенно добр и помогал мне в самые трудные минуты жизни. Надеюсь, теперь я немного успокоюсь. Постараюсь смириться, отнестись к этому как к смерти родного человека, например. Вообще-то я…
О! Боже мой! Боже мой!
Подруга Каролины Джессика Кейпл молча наблюдала за ней. Они обедали в небольшом ресторанчике, почти пустом в это время дня. Вдруг Каролина побледнела и стала медленно сползать со стула. Казалось, она увидела призрак. Джессика обернулась и увидела, что к их столику направляется Джек Бэмфорт с высоким молодым человеком, голубоглазым, темноволосым, одетым в выгоревшую рубашку и брюки цвета хаки — форму военно-воздушных сил США.


Каролина сидела молча, держа руки Брендона, и не отрываясь смотрела в его глаза. Ее взгляд выражал безнадежность и беспомощность.
— Это ужасно, — тихо повторяла она, — это так ужасно. Сначала я потеряла тебя, потом ребенка, а теперь теряю вас обоих. Это ужасно!
Брендон поцеловал ей руку и радостно, улыбнулся:
— Зачем тебе терять меня и нашего ребенка? Я заберу вас, мы отправимся в Нью-Йорк и будем жить счастливо и беззаботно.
— Кого ты имеешь в виду?
— Тебя и нашего ребенка, конечно.
— А этого? — Она указала на свой округлившийся живот.
— Ну что ж, этого мы тоже заберем, — без колебаний ответил он. — Там хватит места для всех. А потом мы заведем еще одного, если захочешь. Чем больше детей, тем крепче семья. Кажется, это очень крупная девочка. — Он нежно погладил Каролину по животу. — Ей будет очень хорошо с нами. — От его прикосновения Каролина слегка вздрогнула.
— О Брендон! — простонала она. — Я так люблю тебя. Почему все так плохо?
— Не вижу ничего плохого, — возразил он. — По-моему, все складывается превосходно. Гораздо лучше, чем могло бы быть. Я тоже очень тебя люблю, — добавил он и прижал ее к себе.
Каролина закрыла глаза, почувствовав дурноту.
— Не надо, — прошептала она.
— Почему не надо? — удивился Брендон. — Когда-то тебе это очень нравилось.
— Мне и сейчас это нравится. Я по-прежнему люблю тебя и хочу близости с тобой. Но сейчас не время.
Не надо.
— Ладно. — Брендон был явно озабочен. — Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, я не буду пить.
— А апельсиновый сок?
— Нет, спасибо, мне пора домой.
— Чушь собачья! — воскликнул он. — Ты уже дома.
Твой дом там, где я.
— Нет, Брендон, боюсь, что это не так.
Они сидели в баре «Гранд-отеля». Джек уже давно оставил их и отправился домой на машине Каролины, пообещав поставить ее в свой гараж. Кроме того, он решил сказать Уильяму, что Каролина встретила давнюю подругу и осталась поболтать с ней до вечера. Разумеется, Джессика подтвердила бы это, если бы Уильям вздумал проверить жену.
— Он не будет этого делать, — грустно сказала Каролина. — Он настоящий джентльмен и никогда не станет так унижаться.
— Так где же все-таки твой дом? — продолжал допытываться Брендон. — По-моему, твой дом там, где и твое сердце. Во всяком случае, так всегда говорила моя мама. Твой дом там, где все кажется тебе простым и ясным, сказал бы я.
— Нет, Брендон, обстоятельства изменились.
— Не понимаю, малышка. — Его лицо выразило удивление. — Мы с тобой безумно любим друг друга и встретились после долгой разлуки. Такое бывает только в кино. К тому же у нас есть замечательная дочка, и она с нетерпением ждет, когда мы заберем се. Ну ладно, ты вышла замуж за старого парня, которого, как я уже убедился, совсем не любишь. Ну и что из того? Не понимаю, почему мы не можем исправить свои ошибки? Ведь все в наших руках.
— Нет, Брендон, я люблю его. Очень люблю. Я люблю его по-своему, не так, как тебя, конечно, но все же люблю. Он так много сделал для меня, поддерживал в самые трудные моменты, заботился обо мне, был очень терпелив и прощал все мои недостатки. Я не выдержала бы одна, без него. Ведь ты исчез на целых два года. Он любит меня, и я не могу предать его…
— Ну ладно, дорогая, забудь об этом, — сказал Брендон. — Я же не виноват в том, что меня сбили. Я был так плох, что удивляюсь, как мне удалось выкарабкаться.
— Я знаю, Брендон, ты не виноват. Но ведь и он не виноват. Он все это время был рядом со мной. Даже когда я рожала, он сутки не покидал роддом и постоянно подбадривал меня. К тому же…
— А каков он в постели? — не выдержал Брендон. — Тебе нравится спать с ним?
Каролина, собрав все свое мужество, выдержала его взгляд.
— Да, нравится.
— Врешь!
— Нет.
— Ладно, оставим это. Господи, даже не верится! Я с таким трудом нашел тебя, а ты хочешь оставить меня и поехать домой.
— Мне очень жаль, Брендон, — тихо сказала Каролина, — но уже слишком поздно. Слишком поздно!
Когда ты исчез, я, беременная, мечтала о том, что ты вернешься ко мне и мы будем счастливы с тобой и нашим ребенком. Но сейчас все изменилось, Брендон, трагически и непоправимо. Изменилась я, да и ты тоже, насколько я могу судить.
— Нет, я остался прежним.
— Ну предположим, что ты остался прежним.
— Каролина, можешь ли ты честно посмотреть мне в глаза и сказать, что не любишь и не хочешь меня?
Она посмотрела в его темно-голубые глаза.
— Нет, я не могу этого сказать.
— О'кей. Мы сейчас же идем ко мне. Я остановился в небольшой гостинице неподалеку отсюда.
— О, Брендон, нет. — Она отчаянно сопротивлялась, хотя и чувствовала, что уже сдаст свои позиции.
Ее глаза потемнели, дыхание стало прерывистым. — Нет, нет и еще раз нет!
— Да, да и еще раз да!
— Брендон, я не шучу.
— Вижу, что не шутишь, но мы не можем так расстаться. Я хочу как следует попрощаться с тобой, дорогая. А заодно постараюсь уговорить тебя уехать со мной.
— Брендон, — Каролина поднялась и сделала последнюю попытку отказаться от его предложения, — я беременна. Уже пять месяцев. Мы не должны этого делать.
— Ты ошибаешься. Это ужасное заблуждение.
— Нет, не ошибаюсь.
— Брось, Каролина. Я мечтал об этом все это время. Даже если у тебя двойняшки, это не помешает нам.
Я хочу тебя, а ты хочешь меня, разве не так?
— Нет, Брендон, я не пойду с тобой.
Он раздевал Каролину медленно, нежно, словно опасаясь повредить ей. Покончив с этим, Брендон стал страстно целовать ее набухшие от беременности груди, а затем спустился вниз, к животу.
— Это прекрасно, — шептал он. — Ты прекрасна, как весенний цветок.
— Ты тоже, — ответила она, жадно глядя на его стройное молодое тело, истосковавшееся по женской ласке. — Ты тоже прекрасен.
— Интересно, что чувствует беременная женщина?
Это похоже на сексуальные ощущения? С чем это можно сравнить?
— Трудно сказать. Ты чувствуешь себя созревшей, что ли. Это ощущение какой-то зрелости и готовности.
Очень трудно передать то, что испытываешь во время беременности, но я никогда при этом не чувствовала себя счастливой. Для меня беременность была связана с печалью, одиночеством и утратой.
— Поехали со мной, и ты всегда будешь счастлива во время беременности.
— Нет, Брендон, я не могу поехать с тобой.
— Каролина, ты совсем недавно убеждала меня в том, что не пойдешь со мной в гостиницу, и вот ты здесь. Надеюсь, что так решатся и все другие проблемы.
— О, Брендон, ради всего святого, не терзай меня, — шептала Каролина, охваченная страстью. Теперь она снова стала прежней Каролиной, страстной, жаждущей любви. — Пожалуйста, Брендон, скорее, я изнемогаю и не в силах вынести такого напряжения… Я жду тебя, Брендон! Давай же!
Все смешалось в ее голове, и она забыла обо всем на свете. Если бы Каролину спросили в эту минуту, как ее зовут, она не смогла бы ответить, так захватило ее сладостное чувство любовного томления. Она уже не контролировала свои движения и полностью отдалась древнему инстинкту, который заставлял ее подниматься и опускаться, кричать от невыразимого наслаждения, ощущая в себе его горячую и упругую плоть. Они с упоением отдавались друг другу, пока не слились в безумном экстазе. Брендон сделал еще несколько движений и замер, без сил рухнув на кровать. Все, что Каролина знала о любви, было сущим пустяком но сравнению с тем, что они испытали сейчас.
— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросил Брендон через некоторое время. — Ребенок ведет себя нормально?
— Да, — сказала она, — Вполне нормально.
Конечно, все занимаются сексом во время беременности, подумала она. В этом нет и не может быть ничего предосудительного, если, разумеется, не брать в расчет то, что она занимается любовью не с мужем, а с любовником. Каролина слабо улыбнулась, поцеловала Брендона и тут же уснула, измученная переживаниями и любовью, которой отдала все силы.


Когда она наконец проснулась, было почти десять часов вечера. Брендон сидел на кровати и молча наблюдал за ней, нежно улыбаясь.
— Брендон! — Она вскочила. — Мне нужно ехать домой. Попроси, чтобы нам принесли чаю, а я тем временем приму душ. Надеюсь, ты понимаешь, что я должна вернуться домой?
— Нет, — с вызовом ответил он, как маленький мальчик, решивший вступить в схватку с более сильным подростком. — Нет, не понимаю. И не могу понять, почему я должен снова терять тебя, Каролина.
Ничто не заставит меня понять это.
— Боюсь, у тебя нет другого выхода.
И тут произошло самое неожиданное. Он заплакал — громко, навзрыд, прижимая голову к ее груди.
— Каролина, ты даже не знаешь, что со мной делаешь. Не будь такой жестокой. Я всегда помнил о тебе.
Даже когда лежал в германском госпитале с переломанными ногами, поврежденными легкими и испытывал нечеловеческие мучения, страшную боль. Я всегда думал о тебе и помнил тебя. Да я и выжил только потому, что думал о тебе. Мысль о тебе помогла мне выдержать самые страшные испытания. Если бы не ты, я бы уже давно сгнил в могиле. А потом меня отправили в лагерь для военнопленных. Ты представляешь себе, что это такое? Голод, одиночество, издевательства охранников. И снова я выдержал лишь потому, что надеялся на встречу с тобой. К тому времени я уже знал, что у нас есть ребенок, и это придавало мне силы. После освобождения я долго добирался сюда, чтобы снова изведать счастье с тобой. И сот теперь ты говоришь мне, что все кончено и нет никакой надежды. Каролина, я не вынесу этого. Ты была со мной все это время, и теперь я не могу жить без тебя. Не покидай меня!
— Мне придется это сделать, Брендон, — сказала Каролина, чувствуя, что эти слова вызывают у нее физическую боль. — Я должна это сделать.
— Нет, Каролина.
— Да, Брендон.
Он снова заплакал, закрыв лицо руками. Глядя на него, она думала: разве можно вынести такую боль, разве можно смириться с такой невосполнимой утратой?
Каролина прекрасно сознавала, что всю жизнь будет жалеть о том, что сделала такой выбор.
— Брендон, не надо, перестань, пожалуйста!
— Я не могу, — сказал он со злостью в голосе. — Как же мне не плакать, Каролина? Почему я должен облегчить твои страдания и отпустить тебя к этому человеку? Какое ты имеешь право давать мне советы?
— Никакого. — Она опустила голову. — Я не имею на тебя абсолютно никаких прав.
И вдруг се осенило. Она вспомнила, ради чего приехала в этот городок, и поняла, что может сделать для него, да и для себя тоже. Да, это будет единственным светлым пятном в этой грустной истории.
— Брендон, — решительно сказала она, — ты должен забрать нашу дочь и увезти ее с собой. Сделай это!


Пока они ехали к дому Джека, Каролина рассказывала Брендону о дочери, стараясь припомнить как можно больше. Она говорила о ее темных волосах и голубых глазах, о крохотных нежных пальчиках и круглой маленькой головке. Она сказала ему, куда нужно обратиться, чтобы вернуть дочь, пообещала позвонить миссис Джексон и своему адвокату.
— ТЫ записан в свидетельстве о рождении как ее отец, — заверила она Брендона. — Слава Богу, что я догадалась сделать это. Ты сможешь забрать ее и воспитать так, как сочтешь нужным.
Каролина быстро выскочила из машины, зная, что если задержится хоть на мгновение, то останется с ним навсегда, поддастся на его уговоры и оставит семью. Она почти не сомневалась в том, что Брендон заберет ребенка, особенно сейчас, когда окончательно потерял ее.
.
Брендон молча наблюдал, как она подошла к своей машине, включила мотор и умчалась прочь. А вместе с ней исчезла какая-то важная часть его жизни, и это доставляло ему невыносимую боль.
Он долго еще сидел в своей машине, почти, до тех пор, пока зимнее небо начало светлеть. Брендон почувствовал, что стало холодно, включил двигатель и медленно поехал по узкой улочке, вспоминая те времена, когда гулял здесь с Каролиной. Это было совсем недавно, но как все изменилось с тех пор. В сущности, все осталось прежним, кроме обстоятельств, которые сделали их когда-то счастливыми. Брендон вел машину с таким трудом, словно впервые сел за руль. Эти красивые места казались ему без Каролины унылыми и мрачными.
Проехав небольшое расстояние, Брендон остановил машину и склонил голову на руль, стараясь избавиться от неотвязных мыслей. Спустя какое-то время он огляделся и понял, что находится в живописной деревушке под названием Интон. Неподалеку виднелась небольшая церковь.
Выйдя из машины, Брендон медленно побрел к церквушке. Дверь оказалась открытой, и он вошел. Внутри никого не было. Подойдя к алтарю, Брендон опустился перед ним на колени. Он с большим трудом вспомнил слова молитвы, но это не помогло ему. Его душа так болела, что ему захотелось закричать, чтобы изгнать эту боль. И тут он вспомнил просьбу Каролины забрать ребенка. «Пойди и забери ее», — сказала она на прощание. Он вспомнил и то, с какой нежностью она рассказывала о дочери. Брендон сел на скамью и задумался.
— Маленький цветочек, — сказал он вслух, — мой маленький цветок. Да, именно так я буду называть се.
Флер. Флер Фитцпатрик. Прекрасное имя.
Он очень любил детей и не сомневался, что станет прекрасным отцом для этой маленькой девочки. А сейчас ему следует поехать найти эту злостную миссис Джексон и добиться, чтобы она вернула ему Флер. Надо сделать это немедленно. Он заберет Флер в Нью-Йорк, и они будут всегда вместе. Если ему не удалось уговорить Каролину, то с ним по крайней мере уедет дочь.
Она наполнит его жизнь светом и радостью.
Брендон поспешно вышел из церкви и направился к машине.
Все оказалось намного сложнее, чем ему представлялось. Пришлось преодолевать множество формальностей, юридических препятствий, убеждать разных людей.
Это превратилось в настоящую битву за ребенка, такую трудную, что иногда Брендону хотелось бросить все и уехать, но мысль о Каролине и о дочери заставила его довести дело до конца.
И вот наступил долгожданный день, когда он одержал победу над бюрократией. В этот счастливый день все окутал густой туман, небо заволокли мрачные тучи, и стоял легкий январский мороз. Брендон сидел в офисе адвоката Каролины и с замиранием сердца ждал развязки драмы. Вскоре послышались шум мотора, звук открывающейся двери, шаги по узкому коридору, и в офисе адвоката появилась миссис Джексон с ребенком на руках.
Брендон вскочил. Наконец-то он увидит свою дочь, свою маленькую Флер, крохотную и беззащитную. Она была чистенькой и аккуратной. Вероятно, ее приемная мать постаралась приодеть ребенка на прощание. Темно-голубые глаза девочки были мокрыми от слез. Вырываясь из рук миссис Джексон, она всхлипывала.
Брендон устремился к ней, но она, недоверчиво взглянув на него, спрятала личико на плече миссис Джексон.
— Иди же ко мне, малышка, — нежно проговорил он, протянув к ней руки. — Не бойся меня, моя маленькая Флер. Я приехал за тобой.
— Ее зовут Анжела, — заметила миссис Джексон. — Анжела, а не Флер. К тому же она привыкла к другому отцу. Надеюсь, мистер Фитцпатрик, вы все хорошо обдумали. Ответственность лежит на вас, так как ребенок еще ничего не понимает.
— Да, не волнуйтесь, — ответил Брендон, взяв у нес плачущую девочку. — Я ее родной отец, поэтому она по праву принадлежит мне.
Но, сидя в гостиничном номере и прислушиваясь к плачу дочки, он усомнился в своей правоте, впервые осознав, что взял на себя огромную ответственность за это маленькое существо, которое беспомощно барахталось в детской кроватке, купленной им в ближайшем магазине.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жестокий роман Книга 1 - Винченци Пенни


Комментарии к роману "Жестокий роман Книга 1 - Винченци Пенни" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100