Читать онлайн Волшебный туман, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебный туман - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебный туман - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебный туман - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Волшебный туман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Натянув через голову простую тунику, Кэтлин поспешила в зал. Женщины сидели вокруг стола, расправляясь с говядиной из Брокача и запивая ее пивом.
— Где Весли? — спросила она.
Эйлин Бреслин по-матерински улыбнулась ей.
— Это первое утро, когда тебе вздумалось спросить о своем муже. Я думаю, уже давно пора. Хвала всем святым на небесах, обе дочери Клонмура счастливы в своем замужестве.
Кэтлин вспыхнула, но напоминание доставило ей удовольствие, потому что внутри нее эхом отдалось наслаждение, которое она испытала этой темной ночью.
— Видели вы его?
Женщины переглянулись и пожали плечами. Кэтлин нахмурилась.
— Тогда где же остальные?
— Они все отправились на остров за жеребцами для случки, — ответила Эйлин.
Кэтлин поджала губы. Она всегда с удовольствием принимала участие в ежегодном ритуале. Каждую весну они переплавляли коннемарских пони на высокий остров, где были прекрасные пастбища с зеленой сочной травой. Позже они возвращали их для случки с кобылами. Процесс был захватывающим и опасным, и он нравился Кэтлин. Но после вчерашней ночи ничто не могло испортить ей настроения.
— Даже Даида? — спросила она. Эйлин кивнула.
— Да, даже он.
Кэтлин вышла во двор посмотреть, какая погода. Приятный теплый дождик оросил ее лицо. Почувствовав, что кто-то есть рядом, она обернулась и увидела Бригитту, которая присоединилась к ней. Кэтлин улыбнулась.
— Хороший день, — отметила она.
— Да, — Бригитта прикусила губу. — Миледи?
— Да, Бригитта?
Девочка ковырнула босой ногой влажную землю.
— Вы знаете, что я всегда люблю спать на сеновале над конюшней?
— Да, ты так привязана к пони. Ты напоминаешь меня, когда я была маленькой.
— Ну вот, миледи, как раз перед рассветом я слышала то, что не было предназначено для моих ушей.
Кэтлин пригладила блестящие черные волосы девочки.
— И что такое ты слышала, моя девчурка? Бригитта глубоко вздохнула.
— Ну, разговаривал ваш муж с Рори. Они немного поспорили. Ваш муж не хотел вас брать с собой сегодня.
Холодная тень скользнула в сердце Кэтлин, но она засмеялась, отмахиваясь от предчувствий.
— Знаешь, он ведет себя как все мужья. Слишком предупредителен. Я приведу его в порядок, когда он вернется.
Узкие плечи Бригитты расслабились.
— Да, миледи, не сомневаюсь, что приведете. В эту минуту в ворота въехал Логан Рафферти. Он был явно рассержен. Кэтлин побежала встретить его.
— Логан, что случилось? Что-нибудь с Мэгин или…
Он махнул ей, чтобы она замолчала. Кошелек с деньгами болтался на руке.
— С Мэгин все отлично, и весь Брокач боится ее острого языка.
Кэтлин опустила глаза в землю, вспомнив о набеге на скот.
— Где твой муж, Кэтлин?
Его язвительный тон заставил ее нервно вздрогнуть.
— Он и мужчины отправились на остров за жеребцами.
Логан встряхнул своей большой черной гривой, и его глаза сверкнули.
— Кэтлин, я думаю, твой муж предал тебя. Когда Логан объяснил свои подозрения, тени в сердце Кэтлин превратились в черный лед.
— Ты уверен, что все пройдет успешно? — Рори, Весли и остальные мужчины Клонмура взбирались по скалам, находящимся на краю острова.
— Нет, — мрачные предчувствия мучали Весли, и он забыл о жгучей боли в мышцах. У него не было времени оправиться от процедуры посвящения, а еще меньше времени, чтобы осмыслить новое ощущение мира с Кэтлин.
— Мы можем потерять жеребцов, а заодно и наши жизни.
Рори почесал свою густую красную бороду.
— Тогда зачем рисковать?
«Ради Лауры», — подумал Весли, почувствовав, как в горле застрял комок. Пытаясь не показать терзающее его чувство отчаяния, он сердито сказал:
— Потому что у нас есть шанс взять в плен Хаммерсмита, а также приобрести английский корабль.
— Мы должны были поставить Кэтлин в известность об этом, — проворчал Рори. — Она знает привычки и особенности англичан.
— Она моя дочь, и я знаю, что она очень горячится, когда дело касается круглоголовых. — Симус Макбрайд встал во весь рост. — Я согласен с Весли. Ей лучше ни о чем не знать, пока дело не будет сделано.
Мужчины присели на корточки вокруг Весли, чтобы еще раз обсудить план. Он нарисовал остров на земле.
— Фрегат бросит якорь здесь, где вода в бухте глубже всего. Они спустят трап, чтобы перевести лошадей в трюм. Мы подплывем с лошадьми к трапу и заведем их на борт.
Он поднял глаза, изучая грубые решительные лица, образовавшие круг, — лица мужчин, от которых ему хотелось услышать, что они называют его другом. Рори потрогал ручной топорик, висевший у бедра. Кузнец Лайам согнул правую руку, которую Весли сломал во время сражения. Казалось, что Лайам, хоть и молча, предлагает прощение. Конн и Том потрогали лезвия своих кинжалов. Отец Тулли и Симус с явным недовольством держали стальные булавы. Курран старательно пересчитывал круглые камушки, которые он собрал для своей рогатки.
«Боже, он совсем еще подросток», — подумал Весли. Опасения все больше портили его настроение.
— А после того, как зайдем на борт? — подсказал Рори, ткнув Весли в бок.
— А после этого мы можем полагаться только на скорость и воинское мастерство.
— Кто арестует Хаммерсмита? — спросил Том.
— Я, — Весли потрогал нож, засунутый в ремень. — Остальные должны захватить его людей, в первую очередь солдат, иначе те откроют огонь. Что касается матросов, то они скорее примут нашу взятку, чем нашу шпагу.
Свирепая улыбка спряталась в бороде Рори.
— Большая будет забава, когда мы начнем перебрасывать этих ублюдков в узких штанах за борт.
Ответная улыбка осветила лицо Весли.
— И затем поплывем в Клонмур со своими лошадьми на фрегате. — «И с Хаммерсмитом для оплаты сделки. — подумал он. — С узником для выкупа Лауры».
Ожидание встречи с Кэтлин смягчило его мрачное настроение. Не будет вскоре тайн, не будет больше чувства вины. Такой подарок он положит к ее ногам.
Кэтлин думала только о том, чтобы не опоздать. Быстрый черный жеребец, скачущий с захватывающей дух скоростью по утоптанной дороге в Голуэй, давал надежду, что она успеет.
Самые невероятные планы проносились у нее в голове, и спрятанное золото, полученное из самого неожиданного источника, оттягивало ее карман. Она улыбнулась, вспомнив опущенные глаза Логана, его сжатый кулак, когда он протянул ей тяжелый кошелек и сказал:
— Мэгин убедила меня. Это давно просроченный долг.
Кэтлин купит или украдет рыбачью лодку и подплывет к фрегату. Затем подожжет корабль и будет молиться, чтобы успеть скрыться, прежде чем круглоголовые обнаружат ее.
В прошлом она уже топила корабли Английской республики, но с ней тогда были и бойцы Фианны. Сейчас они заняты, помогая Весли.
Помогая ему передать Клонмурских лошадей ее заклятому врагу.
Почему?
Логан не смог помочь ей разгадать эту загадку, Должно быть, Весли чем-то угрожал им, может быть обещал что-нибудь сделать с ней. Придумал какую-нибудь запутанную историю. А она позволила себе забыть, какой он льстивый лгун. А иначе почему бы ее собственные люди предали ее?
Она боялась мыслей о прошедшей ночи. Ей невыносимо было вспоминать, как она полностью отдавалась Весли — сердцем и умом, телом и душой. В объятиях своего врага она испытала наслаждение; она шептала, что любит его. Невероятно. Она должна была извлечь урок из измены Алонсо.
Пот ручьем стекал в доспехи, надетые под одежду, когда она остановилась в Кладдахе, небольшой рыбацкой деревушке. Какая-то семья испуганно наблюдала за ней из-за дверей каменного домика с соломенной крышей. Жизнь в тени подчиненного англичанам города уничтожила прирожденное гостеприимство ирландцев.
Говоря на ирландском, она протянула золотую монету и попросила:
— Мне нужно, что бы вы присмотрели за моей лошадью.
Во двор вошел мужчина постарше с обветренным лицом, свидетельствовавшим о рыбацкой доле, взял монету и оценивающе посмотрел на нее.
— Дам еще столько же, когда вернусь. — Кэтлин приложила ладонь к влажной шее жеребца, затем передала поводья рыбаку.
Конь переступил ногами, косясь черными круглыми глазами на незнакомца. Мужчина предусмотрительно сделал шаг назад.
— Если я не вернусь, отведите его в замок Клонмур за дополнительную плату, конечно. Девочка по имени Бригитта, позаботится об этом.
Кэтлин бросила последний взгляд на жеребца, затем отправилась пешком в Голуэй. Спустя некоторое время, истратив еще несколько шиллингов, она подъехала на лодке к фрегату в бухте Голуэй. Спрятав волосы и лицо под капюшон туники, она надеялась, что ее примут за одинокого рыбака.
Только она успела зажечь первый сосновый факел, как услышала какой-то глухой звук. Спущенный с корабля крюк вцепился в корпус лодки, разрывая кожу, в то время, как два моряка натянули веревку.
Испугавшись, Кэтлин набросилась на толстую веревку с ножом. Однако, в течение нескольких секунд налетела толпа круглоголовых, втянув ее наверх по веревочной лестнице и доставив на палубу фрегата.
Прибежал Титус Хаммерсмит. Он схватил Кэтлин за руку, впившись в нее своими толстыми пальцами. Пытаясь вырваться, она сделала резкое движение, и ее накидка упала.
— Ну и ну, — медленно произнес он, смакуя каждое слово. — Сама Кэтлин из Клонмура нанесла нам визит.
— Как долго возятся с якорем, — прошептал голос за спиной Весли.
— Закрой пасть, Том Генди, — прорычал Рори. — Звуки хорошо разносятся по воде.
Весли заскрежетал зубами. Он слышал ржание жеребцов, привязанных на берегу. Ошалев от полученной на острове свободы, лошади превратили их поимку в изнурительное дело.
Руки Весли опустились на бедра, он нащупал спрятанный нож.
— Проверьте, надежно ли спрятано ваше оружие, — напомнил он мужчинам. — Если мы возбудим у них подозрения, плохи наши дела.
Рори переступил с ноги на ногу.
— Да, но мне не нравится ощущать булаву возле нежных частей моего тела.
Том Генди передернул плечами, морщась от боли, вызываемой тугими кожаными завязками, которыми к его спине был прикреплен арбалет.
Звеня тяжелыми цепями, в воду опустился трап с фрегата.
Затем, сверкающий своей ливреей и окруженный двумя вооруженными стражниками, на верхней палубе появился Титус Хаммерсмит. Знаменитые кудри круглоголового развевались в оранжевом свете заходящего солнца. Триумф светился на его красивом жестоком лице.
В Весли поднялось желание наброситься на него, но он заставил себя приветственно помахать рукой.
— Хорошо сработано, мистер Хокинс, — крикнул Хаммерсмит, разглядывая норовистых лошадей. — Я знаю, что вы сделаете невозможное для Английской республики.
— С великим удовольствием. — Весли выдавил улыбку.
Хаммерсмит обвел взглядом сгрудившихся ирландцев.
— Вас так много, — отметил он. Весли пожал плечами.
— Эти странствующие ирландцы не такие умелые, как Фианна. Я собрал их, чтобы переправить лошадей.
— Тогда начинайте, — велел Хаммерсмит. Каждый ирландец оседлал одного коня, проклиная кусающихся и становящихся на дыбы полудиких жеребцов. Других лошадей взяли за уздечки и вели вброд до тех пор, пока не стало глубоко, и они не поплыли. Вода Атлантики обжигала холодом тело Весли, но он не обращал внимания на это неудобство, стараясь быстрее подплыть точно к трапу.
Копыта лошади ударились о скрытую под водой часть трапа, затем животное неуклюже поднялось по широкому скату. Запах коней и соленой воды наполнил воздух. Вода стекала по груди Весли. Он спешился и втащил на веревке тех лошадей, которых вел.
Солдаты ждали их, чтобы отвести животных в трюм. Взбудораженная шумом пегая лошадь напугала своим злобным оскалом стоящего рядом англичанина.
— Лошади норовистые, — пояснил Весли, протягивая Тому руку и помогая маленькому человеку забраться на трап. — Это из-за того, что они провели на свободе всю весну. Лучше было бы, если бы вы закрыли им глаза, чтобы отвести в стойла.
Сердито переругиваясь, солдаты потребовали тряпок, чтобы завязать глаза беспокойным лошадям. Каждая минута была мучительным ожиданием для Весли, когда он помогал завести на борт остальных животных. Рори подплыл последним и с трудом забрался на плот, цепи которого угрожающе скрипнули под тяжестью воина и трех лошадей.
Их глаза встретились, и Весли едва заметно кивнул. Рори вытащил из-за ремня испанский стилет и ткнул острым лезвием в крестец последней лошади.
Лошадиное ржание раскололо воздух. Паника этого коня передалась другим, и за несколько секунд трюм заходил ходуном от взбесившихся животных и орущих солдат.
Выбравшись из коновязи, Весли по нескольким лестницам взбежал на верхнюю палубу, где стоял Хаммерсмит.
Капитан круглоголовых обернулся на звук хлюпающих шагов Весли. Хитрое выражение засветилось в его глазах. Это были глаза шахматиста, готового объявить шах и мат.
Холодок мрачного предчувствия прошел по спине у Весли. Игнорируя его, он сделал прыжок вперед. Быстрый, как молния, он выбросил руку и вцепился в горло Хаммерсмита.
Толпа солдат бросилась к ним. Весли узнал среди них Ледимена.
— Не подходите, — выкрикнул Весли, — или ваш командующий вымоет палубу своей кровью.
Стража остановилась с обнаженными мечами. Задыхаясь от испуга и гневно ругаясь, Хаммерсмит всадил локоть под ребра Весли. Тот прижал острие ножа к горлу Хаммерсмита как раз над местом, где кончалась пластина латного воротника. В том самом месте, где когда-то веревка Тибурна обожгла самого Весли Хокинса.
— Прекратите, — сказал он со спокойной решительностью, — я не потерплю этого.
Хаммерсмит застыл в неподвижности. — Я думаю, мы выслушаем требования мистера Хокинса, — он держался с превосходным хладнокровием, но легкое дрожание голоса выдавало страх.
Не забывая о сильном теле пленника, Весли крепко держал стальной нож.
— Я хочу, чтобы вы выполнили несколько простых указаний, капитан. Прежде всего, эвакуируйте всех с корабля. Затем молитесь Богу, чтобы я не убил вас, пока мы будем отплывать с нашими лошадьми.
— Плыть? Вы собираетесь оставить нас на этом острове?
— Не вас, ваших людей, которые скоро станут такими же дикими и мускулистыми, как эти лошади. Это может принести пользу привыкшим к комфорту ублюдкам. Но вы, мой друг, поедете со мной в Клонмур и останетесь там до тех пор, пока Кромвель не выполнит моих требований.
Застывший, как каменная колонна, Хаммерсмит спросил:
— Но почему? Ради Бога, Весли, ведь вы же англичанин.
— Нет! — Весли возвысил голос, перекрыв им стук копыт и ругань людей. Правда открылась его сердцу. — Я англичанин лишь по рождению, а не по убеждениям.
Хаммерсмит глазами приказал страже:
— Вы знаете, что делать.
Солдаты быстро ушли. Через несколько минут они появились снова. Ледимен держал в руках мушкет.
Другой человек держал Кэтлин.
Она сопротивлялась, и грубые проклятия срывались с ее губ. Вечерний ветер развевал копну ее рыжевато-каштановых волос. Ледимен нацелил мушкет ей в голову.
— Боже мой! — Весли закрыл глаза и встряхнул головой, словно прогоняя приведение. Палуба накренилась, качнувшись от набежавшей волны.
Хаммерсмит натянуто улыбнулся.
— Ну а теперь, по поводу вашего ножа…
Весли бросил оружие. Вокруг него развернулась потасовка. С гневным ревом из трюма выскочили разъяренные ирландцы.
Хаммерсмит развернулся, разрубая воздух мечом. Весли быстро нагнулся и почувствовал, как оружие просвистело над самым ухом.
Мушкет Ледимена выстрелил, и облако желтоватого дыма окутало Кэтлин.
Англичане и ирландцы заполнили палубу. Звуки от выстрелов из мушкетов смешались с криками боли и клацанием стали. Пробираясь через весь этот гвалт и серый дым, Весли обнаружил на палубе заряженный арбалет Тома Генди. Самого Генди нигде не было видно.
С секирой в одной руке и молотом в другой Рори дрался на лестнице, соединяющей верхнюю и нижнюю палубы, с двумя англичанами. Пуля из мушкета со звоном ударила в его доспехи.
Вне себя от страха, Весли помчался на нос корабля, где в последний раз видел Кэтлин.
Его остановил крик. На корме корабля появился Хаммерсмит.
Думая, что все для него потеряно — Кэтлин, Лаура и собственная жизнь — Весли прицелился из арбалета.
Наполовину ослепшая и задыхающаяся от дыма Кэтлин вырвалась из рук державшего ее солдата. Он засмеялся и схватил ее за грудь, зная, что надо делать с женщинами, не умеющими драться.
Она сильно ударила его коленом в пах. Он упал на палубу, задыхаясь и корчась от боли.
Кэтлин перепрыгнула через него, оттолкнула Ледимена и его разряженный мушкет и, спотыкаясь, побежала по палубе. В ушах звенело от выстрелов. Грязные облака желто-серого дыма заволокли палубу. Стрелы летали через оснастку, втыкаясь в дерево, а иногда и в людей. Низко пригнувшись, Кэтлин пробиралась через скрученные веревки, намереваясь освободиться, перепрыгнув через ограждение на корме.
Ярость и сожаление охватили ее сердце. Ярость на себя, на свое недоверие к Весли и сожаление, что муж не доверил ей своих планов.
Она пробралась на кормовую часть палубы. Дым, поднимающийся с палубы, был здесь особенно густым. Она схватилась за перила и в тот же момент была снова схвачена Титусом Хаммерсмитом.
Стараясь ни о чем не думать, Весли приготовился совершить убийство. Капитан круглоголовых представлял собой прекрасную мишень. Выкрикивающий команды с высоты, с хлопающими полами кожаного дублона, окутанный поднимающимися с палубы клубами дыма, Хаммерсмит был похож на козла.
Намереваясь осуществить задуманное, Весли спустил тетиву арбалета. В эту же самую секунду рука Хаммерсмита нырнула в туман, вырвала оттуда что-то или кого-то и прикрылась как щитом.
Кэтлин!
— Нет! — закричал Весли. — Нет! О, великий Боже, нет!
Стрела арбалета с глухим стуком ударилась ей в грудь. Она покачнулась и исчезла из поля зрения.
— Ты настоящий глупец, — торжествующе рявкнул Хаммерсмит. — Ты убил собственную жену.
Ночные звуки хрипящим и кричащим хором поднялись над островом. Треск поленьев в костре еще больше подчеркивал их жуткость. Рори Бреслин стонал и ругался. Он вытащил пулю из плеча, но рана воспалилась. Остальные лежали тут и там, совершенно изможденные, но никто из них не был ранен так серьезно, как Рори. Превосходящие по численности англичане выбросили их за борт, и им удалось доплыть до острова.
Весли невидящим взором уставился на костер. Его тело одеревенело, но мозг болезненно работал. Казня себя за случившееся, он снова и снова вспоминал, как погибла Кэтлин от острой стрелы арбалета, выпущенной его собственной рукой.
Весли попробовал молиться. Не помогло. Молитва помогает тем, кто все еще верит, кто все еще надеется. А в Джоне Весли Хокинсе умерли все надежды.
Смутно он слышал обрывки разговоров среди мужчин. Голос Симуса Макбрайда дрожал от горя.
— Да, моя Кэтлин была слишком хороша для этого мира. Уверен, что Бог вознес ее на небеса на легких крыльях.
Среди присутствующих раздались возгласы сочувствия. Кто-то спросил:
— Куда мог запропаститься этот коротышка Том?
— Никто не видел его с тех пор, как началась схватка.
— Думаю, он тоже погиб. Рори толкнул Весли локтем.
— Все это ужасно, но мы видели, как это случилось. Бог простит тебя, потому что это была чистая случайность.
Весли продолжал смотреть в костер, видя глаза Кэтлин в золотых отблесках огня, глянец ее волос в светящихся углях. Он слышал ее голос в плаче ветра, в шорохе волн на берегу, и его сердце не могло поверить, что она умерла.
Весли велел вытащить спрятанные лодки, и мужчины поразились его стойкости. Но Весли знал себя лучше. Гнев и печаль переполняли его, и вскоре он уже не сможет сдерживать себя. Скоро его ярость прорвется с угрожающей силой, неся отмщение без милосердия людям, повинным в смерти Кэтлин.
Поглощенный гневом, который теперь управлял им, Весли отдался душой и сердцем чувству мести. В нем не осталось места для доброты. Он не мог заставить себя улыбнуться робкому ребенку, предложившему ему букетик цветов. Он не мог молиться за душы Кэтлин и Тома во время долгих ночных молебнов отца Тулли. Он не мог выразить соболезнование Мэгин, которая, узнав о случившемся, приехала в Клонмур и оплакивала свое горе до тех пор, пока, ослабевшая и истощенная, не свалилась на пол молельни.
Вместо этого Весли хладнокровно составлял заговоры, предназначенные для убийств, увечий и грабежей.
В первую после той схватки неделю мужчины совершали дерзкие налеты на центр английских владений — Голуэй. Весли чувствовал хладнокровное удовольствие, когда видел через разрез старинного забрала удивленный испуг круглоголовых, на которых они нападали глубокой ночью. Стрелы арбалетов свистели в темноте и впивались в тела англичан.
Иногда он сражался как во сне. Обнаружив, что держит окровавленный меч, не мог припомнить, чтобы убивал кого-то. В это время он ловил на себе взгляды мужчин, в которых было нечто, похожее на изумление. После этого он шел в сад, чтобы забыться там сном без сновидений.
Во время засады, устроенной на дороге между Голуэем и Лох-Каррибом, Весли захватил англичанина, которого он видел в доме Хаммерсмита. Прежде чем перерезать ему горло, он выяснил, что Хаммерсмит отправился в Англию.
Теперь у него не осталось надежды вернуть Лауру. Осознание этого не привело его в ярость, потому что Кэтлин унесла с собой в вечность всю его любовь и нежность. У него не осталось ничего за душой, что он мог бы дать Лауре.
Весли не мог без муки вспоминать дочь, одетую в черные пуританские одежды, смеющуюся на коленях Кромвеля.
На следующей неделе пришел какой-то рыбак из Кладдаха и привел на веревке черного любимца Кэтлин. Весли в это время находился во дворе, расхаживая взад и вперед и планируя другой набег.
Посетитель остановился и вытаращил глаза. Весли посмотрел на себя глазами испуганного мужчины и понял, что с непричесанными волосами, наполовину отросшей спутанной бородой, в грязной одежде и неистовым огнем в глазах представляет соой страшное зрелище.
Мужчина вручил лошадь.
— Она сказала, что будет награда.
Весли кивнул головой в сторону Симуса, который сидел под ольховым деревом, погрузившись в «Книгу древности»:
— Обратитесь к главе Макбрайдов. Посетитель поспешил уйти. Лоснящаяся спина жеребца сверкнула в полуденном солнце.
И Весли, который не проронил ни слезинки с тех пор, как его жена упала, пораженная его собственной рукой, зарылся лицом в величественную шею коня и заплакал. Рыдание, вырвавшееся из бездонного колодца печали, спрятанного внутри него, извергалось с таким неистовством, что мужчины сняли шляпы, а дети спрятались за материнскими юбками.
Однако и это не принесло Весли облегчения. Гневный вопль вырвался из его горла. Он вскочил на коня и сильно ударил его в бока. Не имея ничего, за что можно было держаться, кроме черной гривы, он наклонился к шее животного и отдался в его власть.
Они неслись через поля и болота, перепрыгивали через каменные ограды, проносились как ураган по побережью, поднимая брызги воды с песком, которые больно били его по лицу, а он продолжал подгонять взмыленную лошадь.
Он приехал в заброшенный сад, где впервые встретил Кэтлин. Беспорядочно разбросанные валуны и колючие кусты ежевики уродливо окаймляли лужи, оставленные приливом. Тяжело дыша, он соскочил и позволил коню бродить поблизости.
Был день, который Том Генди назвал бы чистым. Солнце светило ярко, и небо было высокое и безоблачное. А это место казалось наполненным очарованием. Волшебство пропитало воздух, которым он дышал. Порывы ветра звучали таинственно. Весли опустился на колени и зарыл пальцы в мокрый песок.
— Нет, — простонал он. — Кэтлин, не может быть, чтобы ты умерла.
Однако, она умерла, и унесена на небеса, где, без сомнения, вселила страх в сердца ангелов.
День перешел в сумерки, а сумерки в вечер. Он лежал на песке, обдумывая безнадежность своей судьбы. Хаммерсмит отправился в Англию, чтобы сообщить Кромвелю о предательстве Весли.
Весли вспомнил нежность лорда-протектора в обращении с Лаурой, увидел, как смягчались его непримиримые глаза и кровавые руки, когда он смотрел на нее и гладил ее. Где-то внутри Весли жила уверенность, что даже Оливер Кромвель окажется милосердным и даст Лауре надлежащее воспитание. У пуритан суровая судьба, но они внимательны к своим детям. И Кромвель, недавно лишившийся любимого внука, наверняка будет считать Лауру своей.
Все, что осталось Весли, — это борьба. Только в пылу сражения не на жизнь, а на смерть чувствовал он себя живым, весь горя желанием отомстить.
На небе появились звезды, и самая яркая из них привлекла его внимание, вызвав воспоминание о дне инаугурации Кэтлин, которая казалась тогда вечной. Конечно же, она бессмертна. Кэтлин не может умереть. Просто она перешла в другое, более высокое состояние существования.
Как эта яркая звезда.
* * *
Лондон, август, 1658


— О, моя дорогая, так не пойдет, — лорд-протектор Оливер Кромвель вошел большими шагами в тюремную камеру, расположенную в Брик Тауэр и выходящую на ров с водой на северной стороне лондонского Тауэра. Он пересек комнату и остановился возле кровати. — Вы даже не притронулись к ужину и вообще не ели несколько дней. Я так старался, чтобы вам посылали хорошую пищу.
Когда Кэтлин повернулась, кровать скрипнула. Она протянула руку и сбросила накрытый поднос на пол.
— Не собираюсь давиться вашими английскими помоями для свиней.
Оставшись невозмутимым после этого взрыва, Кромвель махнул большому человеку со светлыми волосами, который вошел в камеру следом за ним.
— Мистер Булл, принесите вина для леди и для меня.
Кэтлин поймала взгляд этого великана. Тадеус Булл доставлял ей еду, а вместе с ней передал стеклянный пузырек, который лежал теперь в кармане ее фартука.
Несколько минут спустя Кромвель наливал белое сухое вино в два оловянных бокала. Пододвинув стул к кровати, он поставил их на стол. Кэтлин занесла руку, чтобы швырнуть эти чашки.
— Я не стал бы этого делать, миссис Хокинс, — сказал он. — Вам, возможно, необходимо будет выпить.
«Возможно», — подумала она, нащупывая пузырек, и опустила занесенную руку.
— Вы испытываете мое терпение, — продолжал Кромвель. — Не прошло и десяти дней, как похоронили мою дочь Бетти, и я плохо себя чувствую от всех этих поездок между Хэмптоном и Лондоном.
Отношение Кэтлин к лорду-протектору было окрашено ненавистью, но она все же заметила морщины, появившиеся возле рта, легкое дрожание голоса, когда он произносил имя дочери. «Итак, — неохотно отметила она, — у чудовища все-таки есть сердце».
— Примите соболезнования по случаю смерти вашей дочери, — произнесла она сквозь сжатые губы. — Но я не сочувствую вам из-за вашей болезни.
— А я и не прошу об этом, — проворчал он, глядя мимо нее. Глаза его смягчились. — Бог поможет, — пробормотал он больше для себя, чем для нее. — По крайней мере, у меня есть Лаура.
Кэтлин не проявила интереса к его бормотанию.
— А зачем вы здесь?
— Вас сегодня судили.
Его слова пробили брешь в ее самообладании.
— Судили? Меня? — гневно спросила она. — А что это за правосудие, которое судит человека в его отсутствие, не дав возможности защищаться.
— Такое же правосудие, которое вы демонстрировали англичанам, которых убивали, — бросил он в ответ. — Вас интересует результат?
Кэтлин попыталась устоять против желания выпить вина, но соблазн был слишком велик. Она схватила один из бокалов и глотнула, Кромвель сделал то же самое.
— Ну и что же?
— Высокий суд признал вас виновной в измене, совершении убийств, грабежах и исповедовании объявленной вне закона папистской веры.
Кэтлин сделала еще глоток. Мягкому испанскому вину не удалось смягчить ее заледеневшее сердце.
— Меня нельзя обвинить в нарушении ваших законов, потому что я не признаю, что Англия может управлять моей страной.
Он пожал плечами, и массивная цепь на груди сдвинулась.
— Совет постановляет, что вы должны быть повешены, выпотрошены и четвертованы.
Ужас охватил ее.
— Вы не можете причинить мне вред. Вы подписали соглашение, защищающее всех родственников Джона Весли Хокинса.
— Он нарушил обещанную мне верность! — взорвался Кромвель. — У меня нет больше по отношению к нему никаких обязательств.
— Верность, верность, верность! — закричала Кэтлин. — Я больше не понимаю этого слова. Верность кому: вам или Богу? И какому Богу: вашему или Богу Весли?
— К своей вине вы добавляете еще и богохульство, женщина!
Кэтлин непримиримо уставилась на лорда-протектора, с отвращением заметив луковицеобразные очертания его ярко-красного носа, с чувством страха увидев в его глазах вызывающую жестокость. Но мысли ее были далеко отсюда. В Ирландии. С Весли.
Ей следовало доверять ему. Она должна была поверить собственному сердцу, которое говорило ей, что он никогда и ни за что не предаст ее.
Во время долгого путешествия в Лондон она по кусочкам восстановила картину. Весли на самом деле не собирался отдавать лошадей Хаммерсмиту. Он с мужчинами планировал устроить засаду.
Им удалось бы это, если бы не вмешалась она и не была пленена.
«Весли, почему ты не сказал мне?»
Потому что она не доверяла ему. Слишком поздно она узнала правду. Слишком поздно она поняла, что любит его. Что любила его с того первого волшебного момента, когда сорвала белую розу и пожелала его.
Сейчас у их любви нет шанса расцвести. И это самая большая трагедия.
Она дотронулась рукой до заживающего кровоподтека ниже ключицы. Стрела Весли ударилась о нагрудник кирасы, надетой под тунику. Удар сбил ее с ног, но не принес серьезных повреждений.
Нет сомнений, что Весли поверил, что убил ее. Другая трагедия, которая тоже никогда не будет решена.
—…и совсем нет причин откладывать исполнение приговора, — продолжал Кромвель.
Кэтлин заставила вернуть свои мысли в настоящее.
— Когда? — с трудом спросила она.
— Завтра. — Он снова наполнил вином оба их бокала.
Пальцы Кэтлин проникли в складки грубой одежды, которая была на ней надета. Она нащупала пузырек и вспомнила слова Булла.
«Вам незачем выносить пытки, — прошептал он, и его большое грубоватое лицо осветилось сочувствием. — Избавьте себя от мучений при помощи средства доктора Бейта».
Булл велел растворить порошок в чашке жидкости. Один глоток избавит его от обязанности казнить женщину.
Ее душа испытала ужас от мысли, что нужно лишить себя жизни. Но жестокая альтернатива заставила принять решение.
Она упала на колени перед Кромвелем.
— Пожалуйста, ваше высочество, — умоляла она, хотя ей были противны слова, которые она произносила. — Умоляю вас, пощадите меня! — она прижала к губам край его накидки. — Ради Бога, пожалуйста! — она схватилась за величественную цепь, которая свисала с его плеч.
Он оттолкнул ее. Цепь расстегнулась и упала на пол.
— Глава ирландского клана начинает унижаться. Сядьте!
Она смиренно повиновалась, а Кромвель нагнулся за цепью.
Кэтлин воспользовалась этим, чтобы откупорить пузырек и высыпать содержимое в свой бокал с вином. Ее неуверенная рука дрогнула, и пузырек звякнул о край бокала. Кэтлин вздрогнула, уверенная, что он заметил, тем более что в то время, как он шарил рукой по полу, порошок бурно зашипел, затем гранулы растворились. Она засунула пустой пузырек в карман фартука.
Кромвель выпрямился, нахмурясь, посмотрел на сломанную застежку цепи.
— Хокинсу надо было быть осторожным со мной. Теперь он потеряет все. Все! — овладев собой, он притворился опечаленным. — Хотя, конечно, жаль ребенка.
Кэтлин удивилась.
— Ребенка? Какого ребенка?
— Вы хотите сказать, что он не рассказал о Лауре? — загадочная улыбка появилась в уголках его губ. — Я, наверно, напугал его больше, чем мне казалось, — он потер подбородок. — Хотя это очень похоже на Хокинса, он не захотел использовать Лауру, чтобы вызвать ваше сочувствие, если такое чувство знакомо вашей варварской душе.
Сдерживая предчувствия, она спросила:
— Кто такая Лаура?
— Его бедная маленькая дочь. Четыре года ей, дорогой крошке. Когда он был проповедником, то таскал ее за собой во все поездки, выдавая за сироту, а себя — за священника, хотя его настоящей целью было подстрекать людей против меня. Бедная маленькая крошка, не имеющая матери. Когда Хокинс был арестован, он поручил ее одной доброй женщине, у которой хватило мудрости доставить девочку прямо ко мне.
— Арестован? — информация слишком быстро сваливалась на нее. В это время она даже забыла об ужасном содержимом бокала с вином. — Весли был арестован?
— Да, и приговорен к смерти, — Кромвель неприятно хихикнул. — Смешно, что он должен был умереть как священник, а на самом деле никогда им не был. И он действительно чуть не погиб, но я нашел способ заставить его служить Английской республике.
Внезапно все стало ясным для Кэтлин. Тени сомнения и недоверия были сметены лучами правды и понимания.
— Остановить Фианну, — горько заключила она. — Вот почему он подчинялся вам. Потому что вы держали заложницей его дочь.
Расстроенная новыми несчастьями, Кэтлин опустила лицо в рукава и предприняла отчаянную попытку сдержать слезы.
Она услышала, как Кромвель поднял свой бокал, затем поставил его обратно на стол. Вспомнив о своем намерении, она подняла голову.
— И что, — спросила она резко, — держите вы в запасе для ребенка? Пытки для нее тоже?
— Вам нравится видеть во мне чудовище, — ответил Кромвель. — Во мне, кто установил порядок в хаосе, — он обхватил себя руками, словно не давая вырваться гневу. — По правде говоря, — начал он спокойно, — мне понравился ребенок. Эта добрая вдова Кленч хорошо воспитывает ее. А сейчас, когда умерла Бетти, я должен обдумать, какое место займет Лаура в моей жизни.
«Боже мой, — подумала Кэтлин, — я стоила Весли его ребенка».
Она схватилась за ножку бокала, готовая совершить самый большой грех, которому нет прощения — приговорить свою собственную душу к вечному проклятию.
Нет. Проклятие пусть будет отдано Кромвелю. Проклятием для нее станет то, что она не сможет снова сказать Весли, что любит его.
Со странной улыбкой на лице Кромвель поднял свой бокал.
— Произнесете тост? — спросил он голосом, полным иронии.
Кэтлин улыбнулась в ответ.
— Если моя душа не попадет на небеса, пусть по крайней мере останется в Ирландии.
Кромвель засмеялся.
— Лучше сгореть в аду, чем попасть в Ирландию, — он осушил свой бокал.
— Мне жаль вас, сэр, — Кэтлин вызвала в памяти образ Весли, молча помолилась и выпила вино до дна.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебный туман - Виггз Сьюзен


Комментарии к роману "Волшебный туман - Виггз Сьюзен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100