Читать онлайн Прими день грядущий, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прими день грядущий - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Прими день грядущий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

Опираясь на мотыгу, Женевьева стояла на вершине холма и осматривала свои владения. Склон мерцал перед ней в лучах весеннего солнца, которое уже почти высушило росу на траве. Мимси хлопотала в огороде, обрабатывая свои бобы и картофель. Ее ярко-желтая косынка выделялась на фоне коричневого и нежно-зеленого цветов огорода. Возле амбара, который с заново отстроенной трубой превратился в настоящий дом, Роза развешивала белье на веревке, натянутой между двумя лаврами.
Джошуа и мальчики с самого рассвета пересаживали на поля рассаду табака; этим они занимались почти целый месяц. Джошуа поймал взгляд Женевьевы и улыбнулся ей, приглашая присоединиться. Приподнимая юбку над заляпанными грязью ботинками, девушка с готовностью начала спускаться с холма.
– Это лучшие саженцы, которые я когда-нибудь видел, – с довольным видом заметил Джошуа. – Листья размером с банкноту.
Женевьева улыбнулась этому сравнению. Она, как и Джошуа, надеялась увидеть урожай преобразованным в деньги. Земля, безусловно, была плодородной, однако, существовали вещи, которые не росли на ней, но в которых они с каждым днем нуждались все больше и больше. Например, бочки, ручные прессы и другое оборудование.
Девушка наклонилась, посадила росток в уже приготовленную лунку и, глядя на растение, произнесла:
– Я столько раз проделывала это, что, кажется, смогу выполнить и во сне.
– Ты – прирожденный земледелец, Женевьева. Если дела пойдут так и дальше, мы закончим посадку к первому июня. На наше счастье, Бог послал обильные дожди.
При упоминании о дожде Женевьева недовольно поморщилась. Несмотря на слова Джошуа, ей было трудно принять это как милость. Дождь непрерывно моросил вот уже несколько недель подряд. За день работы и она, и Гринлифы промокали до нитки. Но Джошуа утверждал, что такая погода хороша для посадки, поэтому Женевьева терпела ее капризы.
– Я не могу поверить, что мы закончим через две недели, – пожаловалась Женевьева, сажая еще одно растение.
Джошуа кивнул:
– Закончим. Ни я, ни мои мальчики никогда так не работали на плантациях. Я думаю, нас подгоняет мысль о равной доле.
– Ты уже заработал больше, чем составляет твоя доля, Джошуа, – ответила Женевьева.
Некоторое время они работали в дружелюбном молчании, пока не запел Куртис. Женевьева улыбнулась. Мальчик был на редкость неугомонным и работящим, как отец, да к тому же обладал прекрасным голосом: чистым и красивым, как у птички. Мимси даже называла Куртиса своим поющим ангелом.
Настроение Женевьевы сразу заметно улучшилось. Она принялась тихонько подпевать мальчику.
Неожиданно для себя девушка подумала о старшем сыне Джошуа, Калвине. Ей, как и его отцу, хотелось, чтобы он обладал хотя бы сотой долей юмора и жизнерадостности Куртиса. В этой семье Калвин был, пожалуй, самым умным, благородным, но и самым разочарованным.
Калвин вырос красивым, серьезным юношей с быстрым умом и буйным нравом. Женевьева чувствовала в нем порывистость и нетерпение, которые напоминали ей себя: именно такой она была в Лондоне. Казалось, этот мальчик изо всех сил натягивает струну своей жизни, стараясь достать что-то, что находится вне пределов его досягаемости.
Прошлой зимой Женевьева надеялась, что Калвин найдет удовлетворение в работе на ферме, но этого не произошло. Правда, он трудился столь же старательно, как и остальные Гринлифы, но без энтузиазма.
Продолжая напевать, Женевьева начала работать рядом с Калвином. Юноша, как всегда, притворялся, что не смотрит на нее, а она делала вид, что не замечает этого. Обычно Женевьева не старалась разрушить стену молчания, которую Калвин воздвигал вокруг себя. Но сегодня ей захотелось с кем-нибудь разделить свое возвышенное настроение: на ферме все замечательно росло, и погода обещала скорее солнечные дни, чем дождь. Женевьева повернулась и, прикрыв рукой глаза, посмотрела на горы, которые сегодня выглядели довольно спокойно. Безмятежные голубые дали украшали гроздья белых облаков.
– А в Лондоне из-за дыма никогда не видно неба, – задумчиво проговорила она. – Если бы мне сказали, что наступит время, и я увижу такие краски, ни за что бы не поверила.
Калвин молча пожал плечами и яростно рубанул мотыгой по сорняку.
– Наверное, я живу в Вирджинии слишком долго, чтобы восхищаться ею.
– А что же может восхитить тебя, Калвин?
Застигнутый врасплох вопросом, юноша быстро взглянул на девушку и ничего не ответил.
– У тебя прекрасная семья, Калвин, – не унималась Женевьева. – Если мы преуспеем в своем деле, тебя ожидает и прекрасная жизнь.
– Возможно, миссис Калпепер.
– Тогда почему же ты так печален?
Юноша снова быстро посмотрел на девушку темными пронзительными глазами.
– Я думаю, – медленно произнес он, – что мне не подходит жизнь земледельца.
– Чего же ты хочешь, Калвин?
Но он лишь плотно сжал губы и вернулся к своей работе. Это был самый длинный разговор, который Женевьева когда-либо вела с Калвином, поэтому она решила проявить настойчивость.
– Кэл, мне не нравится твое настроение. Пожалуйста, если я чем-то могу тебе помочь…
Внезапно девушка заметила искру интереса в его глазах.
– Я думаю, можете, миссис Калпепер.
– Да?
– Вы могли бы, например, научить меня читать, – с вызовом произнес Калвин, словно заранее ожидая, что она откажется.
Женевьева едва не выронила росток, который держала в руках.
– Читать? Боже мой, Кэл, почему же ты раньше не попросил об этом? У меня немного талантов, но читаю я хорошо и очень постараюсь научить и тебя. Калвин не улыбнулся и снова принялся за работу, но черты его лица, несомненно, стали мягче, а уголки рта слегка приподнялись.


Виктором коня назвала Роза Гринлиф, убежденная в том, что такое прекрасное животное должно носить благородное имя. Он был уже не первой молодости, но сильный и послушный, а его неторопливый шаг вполне устраивал Женевьеву. Раньше она никогда не держала в руках поводья, поэтому очень нервничала, когда приходилось управлять повозкой.
Девушка отправилась в деревню, чтобы найти пастора – преподобного отца Карстерса – и попросить прощение за то, что она еще в октябре убежала из церкви и больше там не показывалась. Сегодня на торговой пристани собралась чуть ли не половина деревни. Именно сюда фермеры свозили свой урожай, который комиссионеры отправляли вниз по реке и продавали; здесь же они покупали все необходимое для хозяйства. И, самое главное, здесь переселенцы узнавали последние новости со всех концов света.
Женевьева выпрыгнула из повозки, привязала Виктора к забору и тщательно расправила выцветшее ситцевое платье, надеясь, что длинный подол прикроет пыльные ботинки. Именно Рурк настоял на том, чтобы она взяла себе все платья Пруденс, и теперь Женевьева чувствовала себя немного виноватой, замечая, как они изнашиваются прямо на глазах.
Не успела Женевьева подумать о Рурке, как ясно услышала свое имя. Господи, неужели одна только мысль об этом человеке способна вызвать его появление? Женевьева почувствовала, что ее снова охватила внутренняя дрожь. Так происходило всегда при встрече с Рурком. Неужели ей придется всю оставшуюся жизнь скрывать свое подлинное отношение к нему?
Взяв себя в руки, Женевьева через силу улыбнулась и убрала со щеки прядь волос.
– Дженни, ты выглядишь просто великолепно, – произнес Рурк. – Словно солнце и ветер приласкали тебя. Несомненно, Вирджиния – это лучшее приключение, которое только могло с тобой произойти.
Продолжая улыбаться, Женевьева не удержалась от колкости:
– Ты все еще стараешься оправдать то, что подсказал моему отцу проиграть меня в карты?
Рурк нахмурился:
– Очевидно, я никогда не сумею загладить свою вину, да?
– Перестань. Я ищу мистера Карстерса. Ты видел его?
Лицо Рурка прояснилось:
– Неужели ты решила присоединиться к пастве? Женевьева покачала головой:
– Я слишком долго жила без церкви. Нет, просто мне нужно попросить у мистера Карстерса несколько книг. Я собираюсь учить читать Калвина Гринлифа.
Голубые глаза Рурка потеплели. Он явно одобрял девушку.
– Ну, это замечательно, Дженни, просто замечательно. Это принесет парню огромную пользу.
– Надеюсь. Вот только его родители думают иначе. Они утверждают, что чтение зародит в голове Калвина вредные мысли и погубит его как земледельца.
– Возможно, – задумчиво сказал Рурк. – А может быть, из него получится и нечто большее. Ты будешь умницей, Дженни, если сделаешь это для парня.
Девушка покраснела и отвернулась.
– Ничего особенного в этом нет. Просто я надеюсь, что сумею помочь Калвину.
– Конечно, сможешь, – заверил Рурк. – Кстати, мистер Карстерс – внизу, в доках. Там только что причалил Лютер Квейд.
Они вместе направились к небольшой группе людей, стоявшей на пристани. Женевьева приветливо кивнула Эми и Сету Паркерам и поинтересовалась здоровьем Эми. Она искренне обрадовалась, узнав, что все в порядке, и ребенок родится уже через несколько недель.
Лютер Квейд разгружал свои обычные товары и попутно рассказывал последние сплетни. При этом он театральным жестом развернул довольно потрепанный экземпляр вирджинской «Газетт» и, сохраняя на лице странное мрачное выражение, высоко поднял его над головой.
Женевьева протиснулась поближе, чтобы лучше разглядеть газету. Ей пришлось прищурить глаза, потому что долгие часы чтения в полутьме по вечерам значительно ослабили ее зрение, но она сразу заметила выделенные жирным шрифтом строчки: «Армия Британской короны начала военные действия против жителей провинции Массачусетс… Мы вовлечены в ужасы гражданской войны. Меч обнажен. Одному Богу известно, когда он будет снова убран в ножны».
Преподобный Карстерс вслух прочитал абзац. Собравшиеся в полном молчании слушали отчет о потерях и боях, которые произошли в Новой Англии целый месяц назад, о том, что британские войска, вступив в города Лексингтон и Конкорд, были встречены небольшими отрядами милиции…
Гражданская война… Женевьева посмотрела на Рурка и задохнулась от страха, заметив выражение его лица. Разговоры о волнениях в колониях ходили уже не первый день. Многие выражали свое недовольство несправедливой таможенной политикой лорда Тауншенда и своеволием британского кабинета министров. Однако никто в Дэнсез Медоу не мог предположить, что ситуация обострится до такой степени.
– Более того, – Лютер Квейд постарался перекричать возмущенные голоса. – Патрик Хенри набрал армию и пошел на Вильямсбург! Кровь не пролилась, но губернатора Данмора заставили платить за порох, который он конфисковал.
– Рурк! – Женевьева взяла его за руку. Все говорили одновременно, и она ничего не могла понять. – Что все это значит?
Лицо Рурка стало менее напряженным, хотя и сохранило задумчивое выражение.
– Это значит, что наша Вирджиния скоро тоже окажется втянутой в эти события, Дженни. Трудно сказать, как далеко все это может зайти.
– Но что может сделать против британских войск кучка рассерженных колонистов – без армии и денег?
– Ну, кое-что мы все-таки имеем, – задумчиво произнес Рурк.
Глаза Женевьева расширились от удивления при слове «мы».
– И что же это, Рурк?
– У нас есть Америка. А это немало.
Они ушли с пристани, чтобы посидеть вдвоем в тени раскидистого дуба. Женевьева прислонилась спиной к стволу дерева и посмотрела на Рурка; ей совершенно не хотелось думать о войне.
– Как малыш? – меняя тему разговора, спросила она; занятая весенними посадками, девушка не видела ребенка уже больше месяца.
– Растет не по дням, а по часам, – ответил Рурк, и глаза его потеплели. – Мими Лайтфут клянется, что парнишка набирает в весе день ото дня.
Женевьева внимательно наблюдала за Рурком. Первое время она опасалась, что Эдер отвергнет младенца, рожденного от другого мужчины. Но, оказывается, девушка просто не знала меру великодушия Рурка.
– Ты хороший отец, – тепло заметила она.
– Я постоянно работаю над собой, но когда речь заходит о воспитании детей, чувствую себя абсолютно бездарным. Мне нечего взять из опыта моего отца, поэтому приходится учиться самому.
– У тебя все получится, – успокоила его Женевьева. – Хэнсу очень повезло с отцом.
Рурк улыбнулся:
– У меня нет причин не относиться к ребенку, как к своему собственному.
Не удержавшись, Женевьева порывисто сжала руку Рурка.
– Будь осторожен, – сказала она, торопливо поднимаясь. – А мне пора к преподобному Карстерсу.
Сдвинув брови, Рурк смотрел ей вслед. Странная девушка: то она ругала его за то, что он постоянно дает советы или балует детей Гринлифов, а уже через минуту ее прекрасные глаза теплели от какого-нибудь сказанного или сделанного им пустяка.
Рурку часто казалось, что он чувствует в Дженни глубоко скрытое желание, которое притягивало его к ней. Но независимое поведение девушки, словно доспехи, защищало ее от всех, кто старался слишком приблизиться, исключало проявление любых чувств. Рурк задумчиво провел пальцем по пыльной поверхности. Он решительно не понимал Женевьеву, а иногда не понимал и себя.


Часы на камине в доме Женевьевы преданно тикали, но реальное время на ферме определялось созреванием урожая. Как и предсказывал Джошуа, пересадку закончили к июню, затем началось долгое время роста и созревания. Но быстро бегущие дни вовсе не были праздными. Каждое поле требовало постоянного внимания и заботы, каждый день приходилось полоть, рыхлить, обрывать верхушки растений, уничтожать новые побеги, выраставшие от корня.
Казалось, все это время ни Женевьева, ни Гринлифы не знали усталости. Они работали на полях в изматывающую жару и во время теплых дождей, которые приходили с Голубых гор, а вечером все вместе ужинали. Их пища становилась изобильнее с каждым днем: в огороде у Мимси выросли бобы, кабачки, репа, а страсть Филиппа к охоте обеспечивала стол мясными блюдами. Для Женевьевы это было счастливое время, наполненное заботами, надеждами и мечтами.
Теперь, когда у них с Калвином появилось общее дело, и вечера ее стали не столь одиноки. Несмотря на утверждения Женевьевы, что она не мастер учить, юноша оказался на редкость способным и усердным, и дела шли прекрасно. Скоро он уже читал мудрые высказывания Бена Франклина и изучал правила языка по словарю Дилворта, взятому у преподобного Карстерса. Даже днем, во время обеда в тени деревьев, Женевьева частенько подбирала какую-нибудь палочку и заставляла Калвина писать в пыли буквы.
Увидев, что сын научился читать, Мимси достала потрепанную Библию, когда-то принадлежавшую ее госпоже в Гринлифе. Теперь она уже не поглядывала искоса на новое занятие Калвина, а с удовольствием слушала, как он читает Писание.
Однако Калвин не проявлял особого интереса к Библии. Когда же Лютер Квейд принес ему книгу Сьюэлла «Как продали Джозефа» – трактат против рабства, – Женевьева поразилась, насколько сильной оказалась реакция юноши. Она изумилась еще больше, когда он начал высказывать свои собственные идеи против рабства. Безусловно, подобные мысли восстановили бы против него всех рабовладельцев округа Олбимарл, если бы они услышали его. Но Женевьева ни разу не прервала опасные речи юноши.
Однажды вечером, в конце августа, слушая, как Калвин читает трактат Джонатана Эдвардса о свободе воли, Женевьева обнаружила, что с трудом может сосредоточиться на занятиях. Несмотря на то, что у Калвина был глубокий музыкальный голос, и читал он все уверенней, внутри девушки появилось какое-то беспокойство, которое не позволяло наслаждаться, слушая его.
Временами Женевьеву целиком захватывала смутная боль одиночества, хотя она и пыталась убедить себя в том, что это абсурдно. Ведь у нее есть ферма, Гринлифы. И все-таки…
Калвин остановился перед незнакомым словом и поднял глаза, ожидая, что Женевьева, как всегда, подскажет ему, но девушка сидела молча, с задумчивым лицом.
– Миссис Калпепер?
Женевьева вздрогнула:
– Что, Кэл? А, слово?
– Наверное, пора заканчивать на сегодня?
– Да? Ну, хорошо. Передавай всем спокойной ночи.
Юноша кивнул, положил книгу на полку и медленно направился к двери. Думая, что Калвин ушел, Женевьева облокотилась на подоконник и выглянула на улицу в незастекленное окно. Лютер Квейд уже давно принес кусок стекла, но девушка никак не могла собраться попросить Джошуа вставить его в раму. Стекло потребуется зимой, когда с гор задует ледяной ветер, а сейчас, в разгаре лета, Женевьева наслаждалась мягким ветерком, залетающим в комнату.
Ее взгляд упал на дом Гринлифов. В одной стене Джошуа сделал окно, и девушка могла видеть, что происходит внутри. Вот пробежала маленькая Роза, затем появился Джошуа и заключил Мимси в объятия. Женевьеве стало неудобно, что она подсматривает. Девушка отвернулась, поборов незваный приступ одиночества, и неожиданно оказалась лицом к лицу с Калвином.
Чувствуя, что краснеет, Женевьева смущенно произнесла:
– Я думала, ты ушел.
Странно, но и сам Калвин словно был не в своей тарелке. И это при его-то самоуверенности!
– Я просто подумал, как здесь должно быть плохо и одиноко ночью, миссис Калпе… Женевьева.
Она улыбнулась:
– Так и есть, Кэл. Но я не против тишины, нет. Однако он видел, с какой тоской она смотрела в окно, и знал, что это неправда.
Женевьева заставила себя рассмеяться:
– Если откровенно, я иногда боюсь ночи. Особенно, когда воют волки. Тогда я чувствую себя отрезанной от всего мира и совершенно одинокой.
– Вам нужно просто снова выйти замуж, Женевьева. В семье вы никогда не будете одинокой.
– Но вы и есть моя семья, Кэл, – ты, твои родители и сестры. Я не могу представить, что может быть лучше.
– Это совсем не то, – настаивал юноша. – Человеку нужно нечто большее.
С этими словами Калвин приблизился вплотную к Женевьеве и заключил девушку в объятия, жадно приникнув к ее губам. Все это произошло настолько неожиданно, что Женевьева ничего не успела сделать. Но уже в следующее мгновение она уперлась руками в грудь Калвина, пытаясь оттолкнуть его.
– Кэл!
В глазах Калвина горел мятежный огонь.
– Я уже не мальчик, Женевьева. Мне столько же лет, сколько и тебе. Я многое знаю о женщинах. Даже о тебе мне известно такое, о чем ты и сама не подозреваешь.
Женевьева отшатнулась. Нет, она не испугалась, но была глубоко разочарована. Этим объятием Калвин разрушил ту дружбу, которая росла между ними все лето.
– Тебе ведь не хочется этого по-настоящему, Калвин. Вспомни, что ты читал у матери в Библии: «Краденная вода сладка, и хлеб, съеденный тайно, вкусен».
Очевидно, Женевьева напрасно произнесла эти слова, потому что глаза Калвина неожиданно стали жесткими и замерцали, как эбонитовое дерево.
– Судя по всему, ты внезапно стала верующей, – фыркнул он и отвернулся. – Очень вовремя. А я-то думал, что ты отличаешься от других и видишь во мне человека, мужчину, а не просто черномазого. Но ты, оказывается, такая же, как все, как рабовладельцы в Дэнсез Медоу.
В его голосе было столько горечи, что Женевьева невольно поморщилась:
– Кэл, ты не прав. Это просто…
Калвин решительно шагнул к двери:
– Спокойной ночи, миссис Калпепер. Спасибо, что научили меня читать. Думаю, что теперь я и сам справлюсь.
С этими словами он исчез в густеющих сумерках.
Это был последний раз, когда Калвин переступал порог дома Женевьевы.


Как только Женевьева въехала в деревню, то сразу поняла: что-то произошло. Она плохо спала ночью, вспоминая разговор с Калвином, поэтому нервы ее были напряжены до предела. Девушка направлялась к торговой пристани, собираясь отправить письма мистеру Ферту и Генри Пигготу, которым писала каждый месяц, сообщая о делах на ферме и умоляя Пиггота немного потерпеть.
Остановив коня и прикрыв рукой глаза от солнца, Женевьева с тревогой вглядывалась в группу людей, толпившихся перед пристанью. Там стояло около дюжины мужчин, одетых в грязные охотничьи рубашки и штаны из оленьей кожи, вооруженных винтовками, ножами и томагавками, что показалось ей очень подозрительным.
Женевьева заметила среди них Рурка и еще одного высокого рыжеволосого мужчину. Она сразу вспомнила его: капитан Джордж Роджерс Кларк. Он уже приезжал в деревню прошлым летом. Присутствие этого военного еще больше усилило тревогу Женевьевы, у нее по телу даже пробежали мурашки. Пришпорив коня, девушка направила его к пристани. При виде незнакомых лошадей Виктор немного испугался. Девушка и сама ощутила ужас и отвращение, уловив запах медвежьего жира и заметив висевшие на некоторых седлах скальпы с жесткими черными волосами.
Женевьева спешилась и подошла к Рурку, чтобы узнать, что случилось. Попутно она поприветствовала капитана Кларка, который лишь мрачно кивнул в ответ.
– Индейцы напали на ферму Паркеров, – опережая ее вопрос, глухим голосом ответил Рурк.
Женевьева содрогнулась от ужаса. Она мало знала об индейцах, но не раз слышала леденящие душу истории о краснокожих, которые, время от времени, нападали на белых переселенцев.
– Святой Боже, – выдохнула Женевьева, поднимая руку к горлу. – Они…
Она осеклась, будучи не в силах воплотить в слова свой страх.
– Сет и ребенок убиты, – как можно спокойнее сказал Рурк. – Эми пропала. Возможно, ее украли.
Тяжело вздохнув, Женевьева тихо спросила:
– Почему, Рурк? Как это могло случиться? Услышав ее вопрос, к ним подошел капитан Кларк.
– Месть, мадам. Вождь Логан считал себя другом белых до тех пор, пока его семью не перебила банда Грейтхауза. После этого Логан объявил охоту на белых открытой.
Кларк снял широкополую шляпу и недоуменно покачал головой:
– Это необычно. Нападение произошло так глубоко внутри белой колонии. Судя по виду фермы Паркеров, это была небольшая банда – человека три-четыре, не больше.
Женевьева изо всех сил старалась унять нервную дрожь.
– Но почему Паркеры, капитан? Эми очень любила индейцев. Я уверена, она бы не отказала им в гостеприимстве.
Лицо офицера потемнело:
– Брат Сета Паркера участвовал в побоище Грейтхауза.
– А что будет с Эми?
– Если она покорится, ее могут принять в племя. У индейцев существует ритуал очищения от белой крови и вступления в племя.
– А если Эми окажет сопротивление?
– На этот случай каждое племя знает изощренные способы издевательства.
В глубине души Женевьева надеялась, что Эми не взята в плен, а встретила быструю и легкую смерть. Зная, как ее подруга любила своего мужа и ребенка, она предполагала, что Эми не захочет жить без них.
Капитан посмотрел на Рурка:
– Несколько человек вернулись на ферму. Если мы сумеем установить направление, в котором скрылись краснокожие, возможно, мы еще догоним их.
– Я тоже еду, – коротко бросил Рурк, но заметив, что Женевьева собирается в дорогу, посоветовал: – Ты бы лучше вернулась обратно.
– Я поеду с вами.
– Дженни!
– Эми была моей подругой, – девушка упрямо вздернула подбородок.
– Хорошо, только держись ближе ко мне, – недовольно сказал Рурк.
Когда они приехали на ферму, Женевьева, не сдержавшись, вскрикнула от ужаса. От почерневших бревен амбара еще поднимался дым. Несколько цыплят беспомощно рылись в пыли перед тем, что осталось от дома. Крепкие бревна строения полностью не поддались огню, большинство из них уцелело, как и дверь, которая висела под каким-то неестественным углом, болтаясь на одной петле.
Мужчины вошли внутрь. Женевьева с минуту стояла, собираясь с силами и стараясь не смотреть на ободранные скелеты собак. Глаза девушки наполнились слезами. Затем, глубоко вздохнув, она шагнула к двери.
Рурк повернул к ней бледное напряженное лицо и вытянул вперед руку, преграждая Женевьеве дорогу:
– Не надо, Дженни.
Но она буквально ворвалась в дом, полная решимости воочию увидеть, что же случилось с Эми.
Зрелище разоренного дома было ужасным: на полу валялись груды одежды и постельного белья, мебель – перевернута, кухонная утварь – в беспорядке разбросана по комнатам.
Взгляд Женевьевы наткнулся на деревянную колыбель, которая лежала около камина. Одеяла в ней пропитались кровью, к краю прилипла прядка волос – святой Боже, Эми так гордилась золотыми волосиками Рут, – а на деревянной стенке отпечатался кровавый след крохотной ручонки.
Это было настолько ужасно, что Женевьева едва не потеряла сознание. Она без сил прислонилась к Рурку, шепча проклятия дикарям, убившим невинного младенца.
Рурк обнял ее и вывел на улицу.
– Стой здесь, – тихо сказал он. – Я вернусь через несколько минут, – но, прежде чем войти в дом, оглянулся и спросил: – С тобой все в порядке?
Женевьева сумела утвердительно кивнуть, но, как только Рурк скрылся, опустилась на колени и беспомощно смотрела, как ее собственные слезы падают на утоптанные остатки огорода Эми.
Когда вернулся Рурк, она уже перестала плакать и теперь, бледная и дрожащая, ехала рядом с ним обратно в деревню. Рурк первым нарушил тяжелое молчание. Засунув руку в карман рубашки, он достал маленькую лакированную коробочку.
– Вот что я нашел. Странно, что индейцы не заметили ее. Она принадлежала Эми?
Женевьева печально кивнула, принимая шкатулку. Это была единственная вещь, которую Эми привезла с собой в Вирджинию. У девушки странно защемило сердце, когда она положила коробочку в карман.
– Я обязательно сохраню это для Эми, – сказала Женевьева, изо всех сил стараясь надеяться на возвращение своей любимой подруги.


Когда они достигли деревни, Кларк и его люди готовились выехать на границу белой колонии, собираясь в поисках индейцев прочесать всю территорию, впрочем, слабо надеясь обнаружить их. Как объяснил капитан Кларк, краснокожие передвигаются очень быстро и хорошо ориентируются даже в темноте. Возможно, они уже достигли Голубых гор.
К своему большому удивлению, Женевьева заметила среди военных Калвина Гринлифа, которому один из людей Кларка помогал сесть на лошадь. Юноша был одет в свободную рубашку и чистые бриджи, а в руках держал узелок с вещами.
– Кэл! – закричала девушка, спрыгивая с Виктора. – Что ты здесь делаешь?
Он окинул ее холодным взглядом:
– Похоже, вступаю в команду капитана.
– Не будь глупцом, Кэл. Тебе ведь ничего неизвестно о борьбе с индейцами.
– Я надеюсь быстро этому научиться, – невозмутимо ответил Кэл.
Женевьева бросилась к Джорджу Кларку.
– Этого нельзя допустить! – закричала она. – Он ведь еще мальчик!
Капитан внимательно посмотрел на Калвина:
– Он уже достаточно взрослый, чтобы решать за себя. Этот юноша хочет покинуть свой дом и не просит ни денег, ни славы. Я могу только мечтать о таком солдате.
Заметив, какой решимостью сверкают глаза Калвина, Женевьева поняла, что отговаривать его бесполезно.
– Я надеюсь, ты найдешь там то, что ищешь, Кэл, – тихо сказала она, глядя на туманную голубую линию гор на западе.
– Уверен, что так оно и будет, – отворачиваясь, ответил он.
– Лучше отпусти его, – произнес за спиной Женевьевы Рурк. – Такого человека, как Калвин, нельзя держать в неведении.
Обняв девушку за плечи, он отвел ее обратно к лошади. По дороге Женевьева оглянулась и в последний раз посмотрела на Калвина. Прежде чем поехать за остальными, юноша поднял в прощальном салюте руку и послал ей одну из своих редких улыбок. И тогда Женевьева поняла, что Калвин поступил правильно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прими день грядущий - Виггз Сьюзен



Очень хорошо написано. Жизнь 2 - х поколений одной семьи. Сильные характеры ГГ, любовь, месть, индейцы, приключение.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенGala
19.05.2013, 13.33





Не думаю , что это легкий женский романчик .. Тяжелый жизненный путь гг , война с индейцами , все чего то ждут годами.. Если кто любит описание секса , то вас огорчу , его здесь вообще нет, зато куча детей и трагедий , наверно перебор особенно в конце.. 7/10
Прими день грядущий - Виггз СьюзенVita
30.10.2014, 7.12





Хороший роман давно такие не читала, секса нет а любовь есть, интересный жизненный сюжет нет длинных монологов сюси пуси.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенОксана
24.01.2015, 15.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100