Читать онлайн Прими день грядущий, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прими день грядущий - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Прими день грядущий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 20

Ликинг-Ривер-Вэли, 1805 год
Шепчущий Дождь прикрыла рукой рот Маленькому Грому, чтобы заглушить его рыдания. Прошло уже несколько часов после нападения белых охотников, но она все еще боялась, что некоторые из них могли спрятаться на берегу реки, рыская по остаткам небольшого сгоревшего лагеря индейцев. Девушка крепче прижала к себе малыша и нежно провела рукой по его лбу, бормоча слова утешения, которого не могла дать.
Утешения не было им обоим. Шепчущий Дождь зажмурила глаза и заскрипела зубами, чтобы не завыть от безысходности и горя тонким голосом, как с незапамятных времен делали люди ее народа. Она понимала, что должна держать в крепкой узде свои чувства.
Однако сильнее, чем горе, был гнев девушки. По иронии судьбы, белые напали именно в тот момент, когда индейская семья мирно следовала в город, называемый Дексингтон.
Они отправились туда по настоянию матери Шепчущего Дождя, белой женщины Эми Паркер, младший сын которой умер от оспы, задохнувшись в тине гнойной сыпи и лихорадки. В ужасе за жизнь остальных членов семьи Эми уговорила мужа отвезти их в Дексингтон. Приезжий торговец рассказал им, что в городе уже нашли защиту от страшной болезни. Он назвал ее прививкой: что-то вводили в кровь человека, и она не поддавалась бедствию.
Вспомнив об этом, Шепчущий Дождь покачала головой. На земле не было защиты против другого страшного бедствия: ледяной ненависти белых к индейцам.
Интересно, знали ли белые, что среди убитых оказалась женщина с таким же цветом кожи, как и их собственная? Мать девушки каким-то чудом умудрилась сохранить у индейцев свое христианское имя; она постоянно молилась, пела церковные гимны и даже назвала свою дочь Марией, упрямо стараясь научить девочку говорить на языке белых.
Шепчущий Дождь любила мать, но сейчас она всей душой ненавидела английский язык так же, как свое умение говорить на нем и свою внешность. Все выдавало ее смешанное происхождение: глаза, доставшиеся от матери, искрились, словно голубое небо, а черные, как вороново крыло, волосы росли прямыми и жесткими. Черты лица Марии были настолько тонкими, что она считала их некрасивыми. Много огорчений причинял ей и маленький аккуратный носик, так непохожий на крупные гордые носы индейцев племени шони. Если бы Мария не была дочерью вождя, над ней бы смеялось все племя.
Дочь вождя… Когда-то Мария гордилась этим и старалась стереть черты белых предков. Она бегала быстрее всех, ткала красивее всех, пела лучше всех.
Но здесь, в этой глуши, все это казалось совершенно бессмысленным. Кто она сейчас? Вся ее семья, за исключением маленького, насмерть перепуганного, брата, погибла.
Кунаху, отец Марии, лежал где-то далеко внизу, в сгоревшем лагере; его тело уже, наверно, окоченело от порывов зимнего ветра.
Шепчущий Дождь тоже могла бы оказаться среди убитых, – сейчас она почти желала этого, – если бы не Маленький Гром. Толстенький мальчуган, живущий лишь свою третью зиму, незадолго до расправы зачем-то залез в пещеру на крутом обрывистом берегу и плакал там, потому что не мог спуститься вниз.
Его мать, сводная сестра Марии, презрительно фыркнула, заявив, что сын должен сам сделать это. Но девушке стало жаль мальчика, он рисковал упасть с высоты и даже разбиться насмерть. Шепчущий Дождь забралась в пещеру, чтобы помочь малышу, даже не подозревая о последствиях этого поступка.
Не успела она подняться наверх, как снизу послышался грохот ружейных выстрелов. Шепчущий Дождь бросилась на землю, накрыв собой ребенка, и, охваченная ледяным ужасом, наблюдала с края обрыва, как умирает ее семья. До сих пор перед глазами девушки стояли рассеченные томагавками лица, распоротые острыми ножами животы, разбитые плюющимися огнем ружьями белых людей тела…
Побоище продолжалось всего несколько минут. Шепчущий Дождь не понимала, почему это произошло. Ведь жители Чиликоты клятвенно заверили отца, что здесь все спокойно.
Окаменев от горя, девушка поднялась с земли. Неожиданно ее левую ногу пронзила острая боль. К своему неудовольствию, Шепчущий Дождь заметила, что поранилась о выступ скалы: выше мокасин зияла довольно глубокая рана, из которой сочилась кровь. Девушка развязала пояс и, морщась от боли, перетянула ногу.
Опустились сумерки, создавая вокруг трепетную атмосферу зимнего вечера. Шепчущий Дождь бросила встревоженный взгляд на мальчика: он дрожал от холода, губы его посинели. Было ясно, что Маленький Гром не выдержит эту зимнюю ночь на открытой всем ветрам скале.
– Гимеване, – чуть слышно произнес он, стуча зубами, ее имя.
Девушка укутала мальчика своей шалью, связав ее концы у себя на плечах, так что получился мешок, и стала осторожно спускаться вниз, с трудом сохраняя равновесие: слишком легким и тонким было ее тело. Однако руки и ноги Шепчущего Дождя оказались достаточно сильными и упругими. Племя шони часто кочевало с места на место, и женщинам приходилось переносить грузы наравне с мужчинами.
Наконец Шепчущий Дождь остановилась, вслушиваясь в зимнюю тишину леса и настороженно всматриваясь в пространство перед скалой. Не заметив ничего подозрительного, девушка продолжила спуск, цепляясь руками и ногами за выемки в песчаном грунте. Была уже ночь, когда она ступила на твердую землю. От страшного напряжения из раны на ноге опять пошла кровь, но Шепчущий Дождь даже не заметила этого, поглощенная созерцанием ужасного зрелища разгромленного лагеря.
От жалких остатков разрушенного временного пристанища к небу тонкими лентами еще поднимался дым. Лагерь походил на поле битвы, усеянное темными, неподвижными телами убитых. Вот сводная сестра Меласса, ее муж Скотт… Девушка с трудом подавила приступ тошноты.
Узнав тело своего отца, она начала тихо проклинать Мачмелито, духа Зла. В черной сгущающейся ночи голова Кунаху представляла собой кровавую массу: охотники сняли с него скальп, переняв этот обычай у самих индейцев.
Девушка с проклятиями склонилась над телом матери. Казалось, Эми Паркер умерла так же мирно, как и жила. Тонкая лента запекшейся крови, словно ожерелье, обнимала ее горло, руки – сложены на груди, лицо – спокойно.
Шепчущий Дождь опустила Маленького Грома на землю, недалеко от распростертых тел, рядом с остатками хижины, которые хоть немного защищали от резких порывов зимнего ветра.
Нужно было действовать быстро и решительно, не давая волю чувствам. Девушка довольно легко развела костер, нашла в тлеющей куче пепла несколько живых угольков, положила их в глиняный черепок и поставила перед убежищем, затем подожгла обрывки тряпок и сухие кусочки коры.
Укутав Маленького Грома рваным одеялом, Шепчущий Дождь приказала ему:
– Сиди здесь. Я принесу тебе что-нибудь поесть.
Когда же она вернулась с куском чудом сохранившейся вяленой оленины, то обнаружила, что мальчик уже уснул. Слезы высохли на его лице, оставив грязные следы. У девушки на миг перехватило дыхание от жалости к малышу. Без сомнения, он все понял. Правда, Маленький Гром был еще слишком мал, чтобы осознать, что происходит, но он явно знал, что все кончено, все.
Шепчущий Дождь прикоснулась к своей щеке пальцы остались сухими. За все время она не проронила ни слезинки, и даже теперь, когда можно было, не опасаясь, дать волю горю, она не могла плакать.
Годы сражений с воображаемой слабостью словно лишили ее слез.
Тяжело вздохнув, девушка вернулась в главную часть лагеря, стараясь не думать о том, что ей предстоит сделать. Иначе не удастся отрешиться от искореженных лиц, безжизненных рук, зияющих пустотой глаз… Шепчущий Дождь готовилась проводить в последний путь свою семью.
Девушка работала до изнеможения, пока не перестала чувствовать зимний холод от усталости. Она переносила тела в болотистое место, где весной земля превращается в жидкую грязь. Не имея инструментов, чтобы вырыть настоящие могилы, Шепчущий Гром решила предоставить самой земле возможность поглотить родных.
С помощью шали она старательно очистила любимые лица, которые когда-то смеялись вокруг семейного костра, расплела косы, пожалев, что под рукой нет желтой и красной краски, чтобы нарисовать на лице траурные полосы, затем накрыла тела обожженными и окровавленными кусками ткани и положила в ногах у каждого по плоскому камню. Правда, табак, которым Шепчущий Дождь посыпала погибших, не был священным, но и он мог послужить для завершения обряда.
Девушка отступила назад и при свете костра внимательно осмотрела сделанную могилу. Глубокое, молчаливое, рвущее душу горе с новой силой охватило Шепчущий Дождь. Она стояла, словно окаменев, пока ветер не высушил пот на ее лице и теле.
Наконец гортанным, срывающимся голосом девушка запела заупокойный гимн. Дрожа от волнения, ее голос поднимался к пустому небу, воплощая в себе всю нежность, все горе и отчаяние, которые овладели ею.
Закончив пение, девушка медленно вошла в реку и принялась песком тереть свое тело. Она делала это до тех пор, пока руки и ноги не начали саднить, а кожа не порозовела в свете костра. Шепчущий Дождь знала, что в оплакивании умерших не должно быть места гневу, но ничего не могла с собой поделать.
С этой минуты гнев поселился в ее сердце рядом со скорбью. К своему удивлению, она обнаружила, что отчасти гневается и на родителей. Ведь они отправились в землю белых, нарушив завет старейшин, который гласил, что путь мудрости лежит на запад, к заходу солнца. «Вы должны были подчиниться старейшинам, – безмолвно негодовала девушка. – Разве вы не догадывались, что может произойти?».
Шепчущий Дождь до боли стиснула зубы. Конечно же, они знали, что война и смерть неотступно следуют друг за другом. Священная охотничья земля, которая, по заветам предков, не могла принадлежать ни человеку, ни племени, была размерена и поделена алчными поселенцами, стремившимися стать ее полновластными хозяевами. Они называли эту землю Кентукки, а себя – американцами.
Шепчущий Дождь вернулась к убежищу, в котором оставила мальчика, и начала устраиваться на отдых. Неожиданно ей в спину уперся какой-то острый и твердый предмет. Озабоченно нахмурившись, она пошарила среди одеял и всякого хлама и обнаружила ружье. Оставалось загадкой, каким чудом оно сохранилось в этой бойне, Девушка придвинула его поближе к себе, почему-то уверенная в том, что ей понадобится «метека» – оружие белых.
Однако, лежа на спине и рассматривая холодные белые точки звезд на бледнеющем небе, Шепчущий Дождь никак не предполагала, насколько скоро она использует это оружие, чтобы отомстить одному из убийц своих близких.
Неожиданно где-то совсем рядом хрустнула ветка. Если бы не полная, неподвижная тишина рассвета, девушка, пожалуй, даже не услышала бы этого звука. Она быстро села и прислушалась: замерзшая земля тихо хрустела под чьими-то тяжелыми шагами, которые были гораздо тяжелее, чем у оленя или дикой кошки.
Шепчущий Дождь схватила ружье и, до боли прикусив губу, судорожно старалась вспомнить, как его заряжают. Когда-то давно отец, чрезвычайно гордый сообразительностью дочери, дважды показывал ей это, чего оказалось вполне достаточно.
Девушка засунула в ствол маленький клочок пакли и принялась дрожащими пальцами проталкивать его шомполом, потом насыпала немного пороха. Шаги становились все отчетливее. В это время Маленький Гром тихонько заплакал и пошевелился во сне.
– Нен-Келли, – пробормотала девушка. – Тихонько.
Подавив поднимающуюся панику, она продолжала заряжать ружье. Наконец, с помощью шомпола, который, к счастью, скользил бесшумно, завернутая в кусочек промасленной ткани пуля была загнана в ствол. Дрожа от страха, девушка добавила пороху на полку, закрыла ее и поднялась на ноги. Она не знала, выстрелит или нет ружье, правильно ли оно заряжено, да и курок мог не сработать. Однако времени на раздумье уже не оставалось.
Припадая на гудевшую от боли раненую ногу, Шепчущий Дождь отошла в сторону от убежища, чтобы отвлечь внимание от Маленького Грома, и неожиданно оказалась лицом к лицу с высоким мужчиной, который пьяно покачивался, щурясь от утреннего света.
От одного взгляда желтых холодных глаз этого человека у девушки по телу побежали мурашки. За его спиной она заметила мальчика, лет девяти, который держал поводья коня.
Дыхание Шепчущего Дождя превратилось в хрип, когда она узнала мужчину. Подняв ствол ружья на уровень живота белого человека, девушка презрительно произнесла его имя:
– Элкана Харпер!
Одежда мужчины насквозь провоняла снятыми скальпами, а отрезанное ухо говорило о том, что он воровал лошадей.
Покачнувшись, Элкана хрипло рассмеялся.
– Да! – закричал он, нисколько не заботясь о направленном прямо на него холодном круглом глазе ружья. – Это действительно Элк! И я рад, что вернулся проверить, хорошо ли мы с моими мальчиками выполнили свою работу!
Засунув большой палец за ремень, Харпер принялся теребить рукоятку длинного ножа.
– Кажется, Калеб, мы проглядели парочку краснокожих, – небрежно бросил он через плечо. – Где же твой отец и его брат?
Мальчик только пожал плечами.
– Чертовы парни! – выругался Элк. – Наверно, остановились под скалами напоить лошадей, – он снова уставился на девушку желтыми, сверкавшими злобой глазами. – Похоже, нам с внуком придется самим расправиться с тобой.
Мальчик взвыл от страха и дернулся назад.
Шепчущий Дождь почувствовала сильнейшую дурноту. Она вспомнила, что именно этот человек убедил в Чиликоте ее отца продать в Лексингтоне соль, которую якобы можно безопасно набрать на каменных «языках». Харпер все детально объяснил Кунаху, поил его огненной водой и сумел войти к нему в доверие.
– Ты знал. Ты специально послал нас сюда, – бросила девушка в лицо негодяю, твердо встретив его пустой, радостно-жесткий взгляд.
Харпер снова засмеялся:
– Мои мальчики хорошо потрудились, да?
– Недостаточно хорошо, – ответила Шепчущий Дождь. – Они забыли меня, дочь Кунаху, и я отомщу за отца и мать.
Харпер был не настолько пьян, как думала девушка. Пальцы его дрожали от желания схватить ружье. Отвлекая Шепчущий Дождь разговорами, он подходил все ближе и ближе.
– Не смей, – предупредила девушка. – Я не хочу убивать, но я могу забрать у тебя жизнь. Лучше уходи, Харпер.
Мужчина медленно покачал головой:
– Ты пойдешь со мной, скво.
– Никогда!
Харпер засмеялся ей в лицо, стараясь отвлечь внимание, чтобы внезапно ударить ножом.
Однако Шепчущий Дождь успела нажать курок. В ту же секунду кремень высек о кресало искру, и «метека» полыхнула огнем. Правда, пуля попала Харперу не в живот, куда целилась девушка, а выше, пронзив сердце.
Мальчик, бросив поводья, в ужасе убежал прочь.
– Сука! – прохрипел Элк, зажимая рукой зияющую рану в груди.
Сыновья Харпера появились у скалы в тот момент, когда молодая скво с маленьким мальчиком уносилась на юг на коне их отца.


Услышав резкий хлопок ружейного выстрела, Люк Эдер быстро бросился на землю, стукнувшись при этом коленом о комок засохшей грязи. Сморщившись от резкой боли, он осмотрелся вокруг и медленно, осторожно поднялся. Вздох облегчения сорвался с его губ, замерзнув в холодном зимнем воздухе: выстрел предназначался не ему и прозвучал слишком далеко. Но теперь Люк передвигался более осторожно. В этих диких краях и индейцы, и белые сначала стреляли, а уж потом интересовались целью.
Однако подобная опасность не могла отвратить Люка от частых вылазок в густые, рассеченные реками леса Кентукки. Стоило рисковать, чтобы попав сюда, услышать, как стонет ветер в вершинах сосен на крутых берегах, почувствовать, как пружинят копыта на подушке чернозема, увидеть, как растет древний хэмлок. Здесь простирались еще нетронутые земли.
Люк при первой же возможности выезжал на охоту. Особенно часто это удавалось делать зимой, когда работа на ферме приостанавливалась, и Эдеры запирались в своем уютном доме около Лексингтона, чтобы переждать холода.
Люк понемногу начал тяготиться своей семьей: молчаливой родительской уверенностью в его надежности, не вполне ясными теологическими рассуждениями Израэля, бесконечным лопотаньем прелестной Сары над куклами и кусочками пестрого ситца. Особенно Люка раздражали расплывчатые, бестолковые мечтания Хэнса о славе, которые постоянно разбивались о его собственное безрассудство.
Люк стремился к одиночеству и любил его почти так же, как охоту. Он все время ездил на своем пегом коне, наслаждаясь независимостью этих путешествий, когда не надо думать о больных коровах или о том, как вытащить Хэнса из очередной передряги. Здесь Люк отвечал только за себя, и это воспринималось как долгожданное избавление от тяжелого груза постоянной ответственности.
Однако сейчас Люк был озабочен тем, чтобы обнаружить источник выстрела и убедиться, что охотились действительно не на него. Он мог поручиться, что стреляли из индейского ружья: краснокожие использовали низкосортный порох, который издавал несколько иной по качеству звук.
Стук копыт заставил Люка повернуть коня в густые заросли. В ту же минуту, испуганно кося глазами по сторонам, показался вороной жеребец, на котором ехали женщина и ребенок. Люк заметил край замшевой одежды и мокасин, но индейцы, почти слившись с конем, уже скрылись из виду.
Люк уже собирался выехать из своего укрытия, когда появились двое хорошо вооруженных всадников, которые с ругательствами погоняли своих коней. Эти люди напомнили Люку голодных волков.


«Держись подальше», – сказал сам себе юноша, но тут же, пришпорив коня, направил его в том направлении, куда скрылись скво и преследовавшие ее охотники…
Он не знал, что это за люди, которые стараются догнать одинокую женщину. Хотя догадывался, что, например, Хэнс вполне способен на подобное, да и отец тоже. Они оба испытывали глубокую ненависть к краснокожим и имели с ними достаточно счетов. Люк тоже ненавидел индейцев, но он мог управлять своими чувствами. Разве виновен весь народ в том, что его сестру похитили двенадцать лет назад, а самого чуть не убили? Всю свою ненависть Люк сосредоточил на одном индейском воине по имени Черный Медведь.
Он ехал, низко склоняясь под голыми ветками орешника, думая о том, что Черный Медведь, возможно, уже мертв. В смерти Ребекки Люк не сомневался и давно уже оплакал сестру. С годами огонь ненависти утих в его сердце.
Охотники, потеряв свою жертву, направились на север, к реке. Люк облегченно вздохнул и позволил коню замедлить шаг. Он тоже недооценил скво: благодаря врожденному чувству леса, ей удалось запутать охотников.
Люк медленно двигался на юг, пытаясь найти место для ночевки, и не сразу заметил, как оказался в центре разоренного и сожженного индейского лагеря.
Он почувствовал подступающую к горлу тошноту, увидев четыре обезображенных тела, лежавшие в замерзшей грязи. Причем женщины были убиты так же безжалостно, как и мужчины. Сочувствие, внезапно проснувшееся в душе, удивило его самого. Неужели возможно испытывать сострадание к краснокожим?
Люк решил, что просто поражен нелепостью и полной бессмысленностью этого кровавого побоища. Правда, индейцы тоже убивали без разбора: неподалеку от остальных тел лежал грязный труп белого мужчины с искаженным злобой лицом.
Покачав головой, Люк поехал в сторону от лагеря, стараясь унять свои чувства. Он старательно отводил взгляд от окрашенной кровью скованной морозом земли.
В душе юноши внезапно поднялась волна одиночества. Он путешествовал почти месяц и успел соскучиться по своей семье. Этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы отдохнуть от груза так тяготившей его ответственности. Ужасный вид холодных застывших тел заставил Люка мечтать о том, чтобы обнять кого-то теплого и живого, например, Сару, которая так любила залезать к нему на колени и слушать сказки.
Дорога в Лексингтон привела Люка на берег Ликинг-Ривер. Он сделал привал, чтобы подкрепиться, напоить коня и отдохнуть.
Бледное зимнее солнце рисовало на воде тени от утесов. Бесшумно появилась стая гусей. На мгновение неподвижно застыв в воздухе, они пролетели над рекой безупречным треугольником и так же внезапно пропали из виду.
Неожиданно в вечерней тишине раздался тихий звук, похожий на человеческий голос. Люк насторожился и отправился осматривать прибрежные утесы. Из большой пещеры до него явственно донесся чей-то нежный и чистый голос. Спрятав в кустах коня, Люк забрался в расщелину в скале. То, что он увидел, взволновало его.
В пещере на рваной попоне сидела индейская девушка – или это была взрослая женщина? – и качала на руках маленького ребенка, напевая при этом какую-то красивую мелодию. Ее лицо было спокойно, а глаза сухи, но болезненная печаль, звучавшая в голосе, свидетельствовала о горе больше, чем поток слез.
Тронутый до глубины души этой картиной, Люк шагнул вперед.
Когда длинная широкая тень закрыла вход в пещеру, Шепчущий Дождь напряглась всем своим существом. Одной рукой она прижала к себе Маленького Грома, а другой инстинктивно схватила заряженное ружье.
Прямо перед ней стоял человек, слишком красивый, чтобы быть одним из сыновей Харпера. Сняв шляпу, он провел рукой по своей рыжей шевелюре. Белое зимнее солнце освещало привлекательные черты его лица, словно вырезанные искусным мастером: твердые, гордые скулы, квадратный подбородок, прямой нос и странно мягкие губы, которые заставили Шепчущий Дождь почувствовать, как в ее душе шевельнулось что-то ужасно-сладкое и запретное.
Девушка с внутренним трепетом посмотрела незнакомцу в глаза. Их цвет напоминал влажные от росы весенние листья, но холодная твердость взгляда заставила Шепчущий Дождь вздрогнуть от ужаса. Она приняла эту твердость за ненависть.
Девушка прерывисто вздохнула, понимая, что ребенок на руках помешает ей защищаться. Правда, незнакомец пока не достал из-за пояса ни ножа, ни томагавка, однако медлить больше было нельзя. Быстрота, с которой Шепчущий Дождь опустила мальчика на землю, разбудила малыша, и он заплакал. Заслонив собой ребенка, девушка снова метнулась к ружью.
Нога мужчины прижала приклад к полу пещеры.
– Не нужно, – коротко приказал он.
Застонав от бессилия и страха, Шепчущий Дождь попыталась снова поднять ружье, но тщетно.
Неодобрительно сжав губы, незнакомец, словно разговаривая сам с собой, произнес:
– Интересно, что же с вами произошло?
Неожиданно девушка вспомнила английские слова, которым так упорно учила ее мать и резко спросила:
– Тебе действительно интересно? А я-то думала, что все и так ясно без слов.
Глаза юноши расширились от удивления:
– Ты говоришь по-английски, маленькая скво?! Да еще так чертовски здорово!
Она продолжала без улыбки смотреть на него.
– Я знаю, тебя сегодня преследовали белые люди, – невозмутимо продолжал Люк. – Но как, черт возьми, тебе удалось уйти от охотников?
– Я бросила коня и убежала пешком, а они продолжали идти по конному следу.
Юноша понимающе кивнул:
– И куда же ты теперь собираешься идти? Судя по вопросу, он не собирался убивать их.
Однако Шепчущий Дождь не ощутила прилива благодарности. Она знала, что ей все равно не выжить одной в лесу, с маленьким ребенком на руках и кровоточащей раной на ноге. Запах крови неизбежно привлечет голодных волков и медведей.
Однако девушка ничем не выдала своего страха и спокойно ответила:
– Наверно, я буду вываривать соль и продавать, чтобы заплатить за кров, пока не смогу вернуться к своим.
Сама мысль о родном племени казалась сейчас несбыточной мечтой и наполнила ее сердце печалью.
– Немного в наши дни заработаешь на соли, – усмехнулся белый мужчина и окинул девушку внимательным взглядом, заставив ее на миг похолодеть от страха. – Похоже, что ты ранена?
– Какое тебе до этого дело? – резко спросила она. Незнакомец почесал затылок:
– Понятия не имею, маленькая скво.
– Тогда оставь нас. Ты и твои братья-мародеры уже убили всю мою семью.
Он медленно покачал головой:
– Нет, меня не было с ними. Правда, я не люблю индейцев, особенно шони, но не имею привычки убивать мирных людей.
На несколько минут воцарилось напряженное молчание. Но вот Маленький Гром пошевелился и неосторожно задел раненую ногу девушки. Она стиснула зубы, но все равно не сумела сдержать стон.
– Пошли, – приказал незнакомец. Шепчущий Дождь смотрела на него с сильно бьющимся сердцем, но не сдвинулась с места.
– Пойдем же, маленькая скво, – нетерпеливо воскликнул юноша.
– Не называй меня так!
– У тебя есть имя?
– Гимеване. На твоем языке – Шепчущий Дождь.
– Шепчущий Дождь, – задумчиво повторил он. – Чертовски длинное имя для такого маленького создания, как ты.
– Мое христианское имя – Мария Паркер. Его дала мне мать. Люди нашего племени приняли ее к себе много лет назад.
Юноша понимающе кивнул.
– Это объясняет, откуда у тебя такие голубые глаза, – он показал на мальчика. – А это кто?
– Нен-Келли, Маленький Гром. Это сын моей сводной сестры.
– Меня зовут Люк Эдер.
С этими словами юноша повесил ружье на плечо и взял на руки Маленького Грома, который с нескрываемым любопытством рассматривал его большими карими глазами.
Шепчущий Дождь быстро вскочила на ноги и постаралась выхватить мальчика.
– Не трогай его, Люк Эдер!
Но белый человек, не обращая на нее никакого внимания, уже направился к лошади, нетерпеливо бросив через плечо:
– Подумай, Мария, мы в трех днях пути от Лексингтона, а тебе необходим доктор. Дорога каждая минута, которую ты теряешь здесь, ругаясь со мной. Конечно, ты можешь остаться и ждать, пока мальчик замерзнет до смерти, или поедешь со мной и получишь помощь.
Девушка промолчала, но едва заметно опущенные плечи показали, что она сдается.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прими день грядущий - Виггз Сьюзен



Очень хорошо написано. Жизнь 2 - х поколений одной семьи. Сильные характеры ГГ, любовь, месть, индейцы, приключение.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенGala
19.05.2013, 13.33





Не думаю , что это легкий женский романчик .. Тяжелый жизненный путь гг , война с индейцами , все чего то ждут годами.. Если кто любит описание секса , то вас огорчу , его здесь вообще нет, зато куча детей и трагедий , наверно перебор особенно в конце.. 7/10
Прими день грядущий - Виггз СьюзенVita
30.10.2014, 7.12





Хороший роман давно такие не читала, секса нет а любовь есть, интересный жизненный сюжет нет длинных монологов сюси пуси.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенОксана
24.01.2015, 15.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100