Читать онлайн Прими день грядущий, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прими день грядущий - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прими день грядущий - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Прими день грядущий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19

Стоя спиной к жене, напряженный и ссутулившийся, Рурк мастерил новую кормушку для скота. Его руки двигались так ловко и уверенно, словно он родился с молотком.
Женевьева с грустью наблюдала за ним. Это был уже совсем другой Рурк. Ничего не осталось от спокойной радости, с которой он прежде обрабатывал землю; Рурк больше не смеялся и не шутил во время отдыха с детьми. С тех пор как муж, разочарованный и опустошенный безрезультатными поисками, вернулся из своей двухгодовой одиссеи по территории индейцев шони, его сердце не лежало к работе на ферме.
Бесполезное путешествие стоило Рурку дороже, чем просто плохое расположение духа: Уил Кумз попал в плен к индейцам из Майами. Когда Рурку удалось напасть на их след, единственным напоминанием о друге был окровавленный скальп. Вспомнив об этом, Женевьева покачала головой. Несмотря на то, что Рурк ничего не рассказывал ей, она была уверена, что дикари сполна заплатили за свои злодеяния.
Неожиданно стук молотка прекратился. Вытерев рукавом пот со лба, Рурк пристально смотрел на запал, на Голубые горы, мучительно размышляя, что сейчас творится в том диком краю.
Женевьева осторожно приблизилась к мужу и, обняв за талию, прижалась к мокрой от пота спине. Большая веснушчатая рука Рурка крепче сжала молоток.
– Привет, Дженни, – не оборачиваясь, ласково сказал он.
– О чем ты думаешь?
– Господи, Дженни, ну о чем я могу все время думать? – в сердцах произнес Рурк.
Женевьева с трудом проглотила подступивший к горлу комок:
– Нам всем не хватает ее, Рурк.
Он покачал головой и повернулся лицом к жене.
– Тяжело не только это. Тяжело все время думать о ней и ничего не знать. Это невозможно вынести. Возможно, Ребекка уже умерла много месяцев или даже лет назад, а может быть, она все еще с Черным Медведем, и с ней обращаются, как… – Рурк стиснул зубы и отвернулся.
– Не надо, Рурк, – торопливо сказала Женевьева, еще крепче обнимая мужа. – Вот уже четыре года мы изводим себя этими мыслями. Ты сделал все возможное, чтобы найти дочь, а возможно, и больше.
Боль исказила лицо Рурка.
– Все ли, Дженни? Я не устаю задавать себе этот вопрос. Может быть, я должен был пройти еще десять, двадцать миль…
Она приложила палец к его губам, заставив замолчать:
– Черный Медведь знает слишком много мест, где можно скрыться. Я уверена, даже если бы ты десять лет потратил на поиски, ты все равно не нашел бы его.
Но выражение мучительной боли не покинуло лицо Рурка.
– То же самое сказал и Уил Кумз. Это были его последние слова.
В глазах Женевьевы сверкнули слезы. Было слишком несправедливо, что на долю Рурка выпало столько горя. Даже широкие сильные плечи мужа с трудом могли выдержать потерю Уила и похищение Ребекки.
– Мы должны продолжать жить, – твердо сказала она.
Рурк молча положил подбородок на голову жены и неожиданно улыбнулся: к ним с вытянутыми вперед ручонками топала Сара.
– Папа, – пролепетала она, прижавшись к его ноге. Прикосновение маленькой дочки вывело Рурка из отчаяния. Этот ребенок, родившийся в его отсутствие, стал яркой искрой в жизни Рурка.
У девочки были волосы цвета солнца, и пышущие здоровьем щеки; она всегда пребывала в прекрасном расположении духа. В свои неполные три года Сара уже прекрасно понимала, что отец – это бесконечный источник доброты, и без зазрения совести беспощадно эксплуатировала его.
Схватив девчушку в охапку, Рурк начал катать ее на ноге, щекоча подбородок, пока Сара не расхохоталась.
– Спасибо Господу за это создание, – хмыкнул Рурк. – На данный момент она – прекраснейший представитель семьи Эдеров, не считая, разумеется, ее матери.
– Что это тут у нас? – неожиданно раздался у них за спиной знакомый голос. – Еще одна кудрявая голова?
Рурк и Женевьева с сияющими лицами повернулись навстречу сыну.
– Хэнс! – закричала Женевьева, обнимая его. – Хэнс! Боже, как же мы скучали без тебя!
Заметив, что он поморщился, она отодвинулась и с ужасом посмотрела на повязку на его руке.
Хэнс торопливо произнес, чтобы успокоить ее:
– Царапина, мама. Я в порядке.
– Добро пожаловать домой, сын, – спокойно сказал Рурк, протягивая руку.
Хэнс ответил ему крепким рукопожатием. Они несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза, затем Рурк, отбросив ненужные формальности, притянул сына к себе, почти по-медвежьи стиснув его в своих объятиях.
Сара захихикала, застряв между ними.
– Поприветствуй сестру, Хэнс, – проговорил Рурк. – Это Сара Эдер.
Девочка смущенно прижалась к отцу, но ее большие голубые глаза смело рассматривали красивого, немного изможденного, молодого человека, который улыбался ей с искренней симпатией.
– Пойдем в дом, – позвала Женевьева, беря сына под руку, но почувствовав, как он напрягся от ее прикосновения, тревожно спросила: – Хэнс?
– Прости, мама. Просто рука еще немного болит, – успокоил он Женевьеву.
– Так что же произошло?
Хэнс быстро взглянул на отца:
– Меня подстрелили на дуэли.
– Дуэль? Ты дрался на дуэли? Боже, Хэнс, что же заставило тебя…
Хэнс перестал улыбаться, в его глазах появилось отвращение к самому себе.
– Не знаю, мама, – с болезненной прямотой ответил он. – Я никогда не знаю причину своих поступков. Мне так легко увидеть неправду в том, что я уже сделал, но только потом, после случившегося, – молодой человек снова посмотрел на Рурка. – Я совершил много такого, чем не могу гордиться, папа.


Ужин проходил спокойно. За столом собрались почти все Эдеры. Израэль расспрашивал Хэнса о его жизни в столице, но тот отвечал рассеянно и неохотно. Он закрыл эту главу своей судьбы так же, как закрылась рана на руке. Все, что осталось – это длинный синевато-багровый шрам да постоянная ноющая боль в поврежденной кости, которая вряд ли когда-нибудь заживет.
Хэнс едва притронулся к жареному мясу и овощам и вышел на крыльцо, все еще не придя в себя от того, что произошло с Ребеккой. Он попробовал представить себе так надоедавшую ему своими псалмами сестренку в руках индейцев и содрогнулся от ужаса.
По окончании ужина малышку уложили спать, а Люк с Израэлем отправились распрягать на ночь лошадей. Наблюдая за Люком, Хэнс осознал, что видит перед собой совершенно незнакомого человека. Его удивило, что брат так ловко обращается с лошадьми и еще успевает шутить с Израэлем во время работы. Тяжело вздохнув, Хэнс подумал о том, что никогда по-настоящему не знал Люка, да и не стремился узнать.
Только сейчас Хэнс пожалел о том, что упущено: он слишком отдалился от братьев. Люк, а не он, стал примером для Израэля, и тот смотрел на Люка так, как сам Люк никогда на Хэнса не смотрел. Да и Люк не нуждался в старшем брате. Он вырос уже выше Хэнса, а уверенности у него было больше, чем у взрослого.
Когда родители вышли на крыльцо, Хэнс признался:
– Я скоро уеду.
Мать с недоверием взглянула на него:
– Но почему, Хэнс? Ты же только что вернулся домой.
– Я не могу оставаться здесь.
– Можешь, сынок. Это твой дом.
Хэнс в отчаянии с такой силой ударил по перилам крыльца, что дерево жалобно заскрипело:
– Выслушайте же меня, черт возьми! Я должен уехать!
– Хэнс!
– Вы не спрашивали меня о дуэли, но, думаю, скоро и так все узнаете.
Его голос срывался от волнения, выдавая царившую внутри Хэнса сумятицу.
– Я убил человека, который ранил меня.
В наступившей тишине было слышно, как за их спиной в гостиной тикали над камином часы.


Женевьева невольно вспомнила день, когда Рурк уезжал на поиски дочери в дикую страну. Сегодня она с тяжелым сердцем готовила к такому же путешествию Хэнса. Смена белья, иголка с нитками, расческа, бритва, кусок мыла, кое-какая утварь для приготовления пиши, несколько инструментов – все это Женевьева положила в седельную сумку сына.
Мими Лайтфут собрала кое-что из продуктов: сухари, вяленое мясо, кофе, сушеные бобы, сахар. Внешне она выглядела довольно бесстрастной, хотя в душе была глубоко обеспокоена судьбой своего питомца.
Люк и Рурк позаботились о самом главном. Они принесли длинное, отполированное до блеска ружье, мешок с пулями, кремни, шомпол, завернутый в промасленную материю запас пороха, а также снабдили Хэнса остро заточенным охотничьим ножом и томагавком, с которым Рурк не расставался во время войны.
Когда сборы были закончены, вся семья в напряженном ожидании собралась во дворе. Хэнс облачился в охотничью рубашку с бахромой и сшитые Мими штаны из оленьей кожи. Он окинул родных внимательным взглядом; при этом уголки его рта сложились в печальную улыбку.
Рурк улыбнулся в ответ:
– И куда наш денди собирается направиться?
Хэнс искоса взглянул на отца.
– Если то, что я слышал о Кентукки – правда, думаю, отправиться куда-то за Синие горы, – он подхватил на руки маленькую Сару, которая все эти две недели преданно топала за ним по пятам, и, дотронувшись подбородком до ее волос, вздохнул: – Как бы мне хотелось, милая, иметь время узнать тебя так, как я знал Мэтти. Однажды я пообещал взять ее с собой на другой конец света, но теперь вот еду один.
Сара крепко поцеловала Хэнса и тут же убежала гонять амбарного кота, который как раз появился во дворе.
Смущаясь, подошел Израэль. Старший брат всегда вызывал у него чувство, похожее на священный трепет. О странных манерах и диких выходках Хэнса шепотом сплетничали в церкви еще со времени его внезапного разрыва с Джейн Карстерс. Израэль робко протянул Хэнсу Библию.
– Что это? – фыркнул тот. – Ты считаешь, что я должен молиться об искуплении всех грехов и совершенствоваться там, за горами?
Израэль вздохнул, уловив в голосе брата сарказм, и мрачно заметил:
– Но ведь ты когда-то читал ее.
– Именно так, парень. Что может быть забавнее анекдота о том, как Гедеон разрушил жертвенник Ваалов? – заметив осуждающий взгляд Израэля, Хэнс перестал шутить и, засунув томик в карман рубашки, сказал: – Я буду читать ее, обещаю.
Люк через плечо пристально посмотрел на брата – возможно, Хэнс и прочитает Библию, хотя вряд ли воспримет ее уроки, – и, нахмурившись, опять занялся седлом. Он сам решил смастерить его для Хэнса Результат оказался превосходным. Сделанное из белого дуба седло с множеством железных колец для крепления постромок и подпруги получилось крепким и добротным. Люк с самым серьезным видом положил его на спину лошади и тщательно закрепил.
– Отлично сделано, малыш, – оценил подарок Хэнс.
Люку не понравилось подобное обращение, хотя и сказанное в шутку: он был уже выше брата.
– Рад услужить, – хмуро ответил Люк, продевая через седло постромки.
– Ты всегда отлично мастерил, – заметил Хэнс. – А вот у меня хорошо получаются только неприятности.
Люк старательно смотрел себе под ноги, чтобы не выказывать зревшее у него в душе недовольство. Ему хотелось бы лучше относиться к брату, но он ничего не мог с собой поделать. В течение многих лет в обязанности Люка входило заглаживание неприятностей, беззаботно творимых Хэнсом.
Однако сейчас именно вокруг Хэнса крутилась смущенная, но всепрощающая семья. Именно Хэнса отправляли из дома, дав ему денег больше, чем Люку приходилось видеть за всю свою жизнь.
Заметив состояние сына, мать постаралась объясниться.
– Мы нужны ему, Люк, – мягко произнесла она – Хэнс больше нуждается в нас, чем ты. Ты же славный парень, и у тебя все будет в порядке.
Люк признался себе без тени самодовольства, что это действительно так: у него был определенный талант самому решать проблемы.
– Удачи тебе, – просто сказал Люк, протягивая брату руку.
– Она мне потребуется, Люк.
– Держись подальше от краснокожих.
Хэнс покачал головой:
– А я-то как раз собирался постоянно находиться в их обществе.
Люк озабоченно нахмурился:
– Хэнс…
– До тех пор, пока не найду Бекки.
Люк вскинул голову:
– Какого черта…
Хэнс усмехнулся:
– Уж если я направляюсь в горы, то постараюсь сделать все, что смогу, для Бекки.
И тут Люк внезапно понял, почему родители так нежно любили Хэнса: за распутностью и беззаботностью скрывались упорство и устремленность, которым невозможно было противостоять.
Порывшись в кармане, Люк достал маленький складной нож с роговой ручкой, до блеска отполированной частыми прикосновениями.
– Возьми, – он протянул его брату. – Я заметил, что твой совсем заржавел.
Хэнс благодарно кивнул. Теперь, когда они расставались, возможно, навсегда, не было смысла вспоминать взаимные обиды.
Шутливо отсалютовав Люку, Хэнс повернулся к родителям. Рурк без слов обнял сына: все, что нужно, они уже сказали раньше, поздно ночью, за бокалами фруктового бренди.
– Будь осторожен, – предупредил Рурк.
– Обязательно, Па.
– По возможности, оставляй весточку в «Пшеничном снопе» в Лексингтоне. Мы не хотим терять тебя из виду.
Женевьева обняла Хэнса и заплакала.
– Я люблю тебя, – произнесла она, сокрушенно вздохнув.
Хэнс с трудом проглотил комок в горле.
– До свидания, мама.
Когда Хэнс остановился на холме над рекой и повернулся, чтобы помахать на прощание родным, из-за тучи вышло солнце, обрушив на него свой золотой поток. Залитый солнечными лучами, он выглядел просто великолепно: молодой, сильный, полный надежд. Женевьева отказывалась думать о нем, как о преступнике, скрывающемся за Голубыми горами от правосудия.


Мими взяла Сару на руки и, бормоча что-то со слезами в голосе, понесла ее в дом, Люк и Израэль отправились следом.
Женевьева и Рурк остались в гостиной. Рурк рассеянно завел часы, подошел к окну и с силой уперся в подоконник костяшками пальцев. Маленькая луна на циферблате привычно выглядывала в окошечко, оповещая о начале нового дня.
Женевьева внимательно наблюдала за мужем: губы плотно сжаты, глаза неотрывно устремлены на запад. Господи, сколько же раз за последнее время она замечала этот взгляд, эту тоску и устремленность?
Женевьева догадывалась, что гложет Рурка. Она помнила его восторженные рассказы о Кентукки после возвращения с войны: «Это прекрасная страна, Дженни, рай на земле. Можно пройти сотню миль и не увидеть ничего, кроме чудесного изобилия. Да, если бы не эта ферма…»
Позже, когда Рурк вернулся с поисков Бекки, он признался:
– После первых шести месяцев я уже знал, что это безнадежно, но я остался, Дженни. Я остался, потому что люблю ощущение в руках земли Кентукки, потому что эта земля словно делает меня ближе к Бекки.
Женевьева понимала, что беспокойная тоска уже не покинет Рурка. По ночам он иногда прижимал ее к себе и принимался вслух рассуждать о том, выполнена ли ими здесь, в Дэнсез-Медоу, жизненная задача. Последнее время дела на ферме шли слишком гладко. Рурк, некогда такой занятой и полный грандиозных планов, вдруг превратился в простого наблюдателя. Ему оставалось только смотреть, как процветает их земля, и считать доходы. Задумчиво улыбаясь, Женевьева призналась себе, что подобное существование никак не подходит Рурку Эдеру. Чтобы оживить его дух, нужен вызов, нужно что-то новое…
Ее улыбка неожиданно стала шире и радостнее. Женевьева вдруг осознала, что все, что она только что думала о Рурке, в равной мере относится и к ней самой, и к ее детям. Очевидно, семья Эдеров так уж устроена, что не может сидеть в праздности и наблюдать, как мимо проходит жизнь.
Да, именно так: Эдеры созданы для напряженного существования. Когда-то их жизнь была трудной, непредсказуемой, наполненной неожиданностями, печалями и внезапными радостями. Семья Эдеров всегда черпала силу в испытаниях, находила радость в созидании чего-то нового.
Но на этой земле уже сделана вся работа. Им просто негде здесь приложить свои руки.
Женевьева осторожно вздохнула:
– Рурк…
Он хмуро посмотрел на жену, уловив в ее голосе странную ноту.
– Рурк, давай поедем в Кентукки. Все вместе.
В комнате повисло грозовое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Глаза Женевьевы сверкали от возбуждения. Рурк уже давно не видел ее такой. Обычно мягкая, спокойная красота жены осветилась юношеским задором, напомнив ему прежнюю Женевьеву.
– Дженни, о чем ты говоришь?
– Только о том, что нам пора двигаться вперед, Рурк. Единственное, чем мы сейчас занимаемся – это изводим себя из-за Бекки и без конца говорим, говорим… Пора признаться, что мы больше не принадлежим этой земле, да и для Хэнса здесь уже нет дома. Что же нас удерживает? Мы могли бы отдать нашу ферму Гринлифам. Видит Бог, им нужно много места для всех своих внуков.
Рурк стоял, пораженный столь внезапным вдохновением жены, и от удивления казался почти мальчиком.
–Дженни
Она прильнула к его широкой груди:
– Я еще не готова стареть, Рурк, да и ты – тоже. Давай поедем в Кентукки и построим там что-нибудь новое. Ты ведь имеешь право на землю, которая положена тебе за службу во время войны.
– Дженни, милая, неужели ты сможешь все это оставить? – по-прежнему не веря своим ушам, произнес Рурк и широким жестом обвел ферму.
– С удовольствием, – тихо ответила Женевьева.
Рурк радостно раскрыл руки, и Женевьева приняла его объятия. Затем они вместе подошли к окну и долго смотрели под тиканье часов за спиной на тяжелую, нависшую стену Голубых гор, представляя себе, что их ждет там, за горами.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прими день грядущий - Виггз Сьюзен



Очень хорошо написано. Жизнь 2 - х поколений одной семьи. Сильные характеры ГГ, любовь, месть, индейцы, приключение.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенGala
19.05.2013, 13.33





Не думаю , что это легкий женский романчик .. Тяжелый жизненный путь гг , война с индейцами , все чего то ждут годами.. Если кто любит описание секса , то вас огорчу , его здесь вообще нет, зато куча детей и трагедий , наверно перебор особенно в конце.. 7/10
Прими день грядущий - Виггз СьюзенVita
30.10.2014, 7.12





Хороший роман давно такие не читала, секса нет а любовь есть, интересный жизненный сюжет нет длинных монологов сюси пуси.
Прими день грядущий - Виггз СьюзенОксана
24.01.2015, 15.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100