Читать онлайн Лилия и Леопард, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лилия и Леопард - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лилия и Леопард - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лилия и Леопард - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Лилия и Леопард

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Ранд стоял на палубе «Туасон д'Ор» и, заслонив ладонью глаза от слепящего солнца, с тревогой всматривался в нормандский берег. Ему удалось разглядеть удаляющуюся фигурку всадника. Еще мгновение — и тот исчез из виду подобно серебряной тени.
Юноша тяжело вздохнул, расстроенный тем, что их прибытие вызвало такую панику. Место, куда они собирались причалить, было уже совсем недалеко. Их взорам предстало унылое зрелище: опустошенные сады и сожженные поля свидетельствовали о том, что перед ними враждебная и истерзанная страна. Простой народ Франции неимоверно страдал от двойного гнета и одинаково ненавидел и своих, и английских феодалов.
Между тем босые загорелые матросы уже быстро и ловко карабкались на мачты, спускали паруса; длинная цепь с якорем должна была вот-вот лечь на дно. Ранд рассеянно наблюдал, как кто-то из команды измерял глубину завязанным многочисленными узлами канатом. Лошади, чувствуя приближение суши, нервно переступали с ноги на ногу и тихо ржали.
Попутный ветер и отличная погода сократили плавание от Саутгемптона до Франции до трех дней. Однако Ранд не спешил добраться до своих новых владений, хотя король Генрих проявлял явное нетерпение, стремясь как можно скорее проложить своим войскам путь в самое сердце Франции.
«Что ж, если мне суждено стать бароном Буа-Лонга, — покоряясь судьбе, размышлял Энгуиранд Фицмарк, — я постараюсь сначала завоевать доверие и любовь его жителей».
Неожиданно за его спиной послышался чей-то стон. Ранд оглянулся: с зеленовато-бледным лицом к нему, пошатываясь, приближался Джек Кейд, оруженосец рыцаря.
— Никогда не смогу привыкнуть к этим чертовым морским путешествиям, — хмуро проворчал он. — Хвала Святому Георгию, еще до захода солнца я, наконец, ступлю на твердую землю, а потом с наслаждением лягу в мягкую постель и… если повезет, подо мной окажется женщина.
Ранд рассмеялся.
— Женщины! Ты используешь их слишком легкомысленно.
— А вы вообще не используете их, мой господин, — не остался в долгу оруженосец.
— Я считаю, что женщин нужно защищать и почитать.
Джек громко рыгнул, поморщился и поскреб небритую щеку.
— Клянусь, господин, не представляю, как вам удается подавить зов плоти?!
— Это часть рыцарской дисциплины.
— Упаси меня Бог стать рыцарем! Золотые шпоры вряд ли принесут мне утешение.
Ранд всегда с большой теплотой относился к своему верному оруженосцу. На забавной физиономии Джека особенно выделялись веселые живые глаза, в которых светился здоровый житейский юмор. Это был человек, прочно стоящий на земле, счастливо избавленный от всех обязательств, которыми так опутан рыцарь.
— Не так уж это и страшно, — заметил Ранд, — пожертвовать своим полнейшим отвращением ко всему, что напоминает высокие идеалы и святое поклонение.
— Проклятое требование, — усмехнулся Джек и тут же перевесился за борт. Его опять вырвало.
За его спиной раздался звонкий смех одного из матросов. Джек с нарочитой небрежностью повернулся к нему и спустил штаны, демонстрируя насмешнику голый зад.
Гогот и свист буквально потрясли корабль.
— Да ты не сможешь поймать даже рыбку на этот сморщенный червячок, — давясь от смеха, проговорил один из матросов.
Джек неторопливо подтянул штаны и показал всем «нос».
Ранд, улыбнувшись, покачал головой и снова перенес все свое внимание на берег, который становился все ближе и ближе. Сотни раз пересекал он этот пролив под флагами герцога Кларенского и всегда его охватывало волнение, словно должно было произойти что-то необычное, но на этот раз сердце Ранда молчало.
Юношу томили неясные тревожные предчувствия. Прибытие во Францию означало конец всем мечтам, связанным с Джасси, круто меняло жизнь Энгуиранда Фицмарка. Оно знаменовало начало осуществления грандиозного плана короля Генриха, в котором ему, Ранду, отводилась значительная роль. Однако для юноши это было слабым утешением.
— Господин мой, — голос Джека вывел его из задумчивости. — В последние дни вы так молчаливы. Не хотите ли со мной поделиться своими заботами? Скажите, что так тревожит вашу прелестную головку?
Ранд крепко сжал поручни.
— Почему я? Почему именно меня выбрал король для защиты этих французских земель? — удрученно спросил он.
Все еще бледное лицо Джека расплылось в довольной улыбке. Пригладив растрепанные ветром рыжие волосы, оруженосец поучительным тоном произнес:
— Это награда за то, что вы разоблачили заговор против короля Генриха и его брата. Кроме того, мой господин, посланник герцога Бургундского совершенно ясно дал понять, что герцог согласится только на лучшего из лучших для своей любимой племянницы.
Ранд оставил без ответа столь длинную тираду своего слуги. Рыцарская честь не позволяла ему высказать вслух все, что он думал о Генрихе и герцоге Бургундском, и о том, что они сделали с его жизнью.
— Вы должны быть благодарны, — продолжал Джек. — Ведь ваше новое положение дает вам богатую жену и ее замок. А что вы имели в Аранделе кроме клочка скудной земли и дармовой работы на графа?
Ранд бросил пронзительный взгляд на своего верного оруженосца, чувствуя, как сердце сильнее забилось в груди.
— У меня там было гораздо большее… — со значением ответил он.
Уголки губ Джека поползли вниз.
— Понимаю, ваша Джастин. А как она приняла новость о готовящейся помолвке с мадемуазель де Буа-Лонг?
Ранд задумчиво смотрел на гребешки волн, с шумом разбивающихся о прибрежные скалы. Этот пейзаж напомнил ему Джасси, такую же свежую и чистую, как море. Она была невинна, словно ребенок.
Еще будучи детьми, они часто, смеясь, носились среди зарослей спелой пшеницы, которая золотилась на зеленых холмах Сассекса, а в юности робко целовались, шепча друг другу клятвы верности.
Девушка любила слушать его песни и игру на арфе. Ранд делился с ней своими планами и мечтами, с удовольствием наблюдая, как ее ловкие пальцы прядут или вяжут.
Юноша глубоко привязался к Джасси. Он чувствовал если не любовь, то нежность, достаточную, чтобы сдерживать свои мужские желания и не принуждать девушку к более тесной близости. Ранд уже давно подумывал о помолвке, но что он мог предложить Джасси, кроме неопределенного положения жены воина?
А теперь уже было слишком поздно. Ранд с силой сжал поручень, вспомнив прощание с возлюбленной. Джастин приняла новость об отъезде с удивительным спокойствием.
— Это как раз то, что тебе нужно, — только и сказала она. — Твой отец был благородный человек, и к тому же ты — француз.
Подобная реакция несколько смутила Ранда. Он ожидал чего угодно: слез, гнева или иного проявления чувств, но не такой сдержанности. Поразмыслив, юноша посчитал такое стойкое поведение Джастин проявлением огромной внутренней силы, и это еще больше восхитило его.
Джасси, действительно, очень спокойно попрощалась с Рандом, но про себя твердо решила уйти в монастырь…
Юноша с трудом очнулся от воспоминаний и повернулся, чтобы ответить на вопрос Джека. На его красивом лице лежала печать безнадежной тоски.
— Джастин все поняла, — тихо проговорил он..
— Возможно, это даже и к лучшему. Я всегда считал, что вы совсем не подходите друг другу, — ободряюще подмигнул Джек.
Ранд вспыхнул от негодования.
— Я только хотел сказать, что вы очень разные, ну просто как ястреб и певчая птичка, — поспешил пояснить оруженосец. — Джастин — слабое, безвольное существо, в то время как вы — человек действия!
— Неправда, она очень даже подходила мне, — продолжал настаивать Ранд.
Джек лукаво выгнул бровь.
— Неужели? Ха! Единственное, что могла Джасси, так это держать вас в нечеловеческих муках воздержания, но настоящей власти над вами у нее не было. Поэтому-то она и сдалась без боя.
— Если бы кто-нибудь другой, а не ты, Джек, осмелился бы сказать мне подобное, я тут же разбил бы ему лицо! — вспылил Ранд.
Джек помахал перед ним своей покалеченной рукой — вместо трех пальцев на ней были уродливые обрубки — и с притворным смирением протянул:
— Вы всегда так терпимы к несчастному калеке!
Ранд виновато пожал покалеченную кисть. Когда-то Джек был отличным стрелком, пока его руку не изуродовал мстительный французский рыцарь, чтобы он уже никогда больше не смог натянуть тетиву.
— Что-то нас ждет в этой враждебной стране? — меняя тему разговора, спросил Ранд.
— Опасаетесь, что мадемуазель будет настроена против вас?
— Не знаю. Но ей уже двадцать один год. Почему она никогда не была замужем?
— Не пытайтесь обмануть меня: вы думаете совсем о другом, — проницательно заметил Джек. — Кажется, вы испытываете неприязнь к невесте, еще совершенно не зная ее. Не так ли, мой господин?
— А как она может понравиться мне, если стоит между Джасси и мною?
Джек с досадой покачал кудлатой головой.
— Вы сами прекрасно знаете, что это не так. Ведь с Джасси вас разлучила не эта девушка, а королевский приказ.
— Да, конечно, знаю, — тяжело вздохнул Ранд.
Он вспомнил о своей рыцарской клятве верности Богу и королю и твердо произнес:
— Я не имею права упрекать в случившемся короля Генриха. Лонгвуд имеет для него жизненно важное значение. Он хочет заполучить его мирным путем, и этот брак — блестящий выход из положения.
Ранд тщетно старался заполнить пустоту, возникшую в его сердце после прощания с Джастин и отъезда из Англии, чувством ответственности за высокую миссию, возложенную на него королем, но… не мог. Ощущение было такое, словно после кубка теплого медового напитка он сделал глоток холодного горького эля…
— Я полагаю, что завоевание французской короны важнее, чем желания одного человека.
* * *
Вскоре «Туасон д'Ор» бросил якорь в небольшой тихой бухте, от которой к городу вела дорога, зажатая с обеих сторон суровыми гранитными скалами. Город казался совершенно безлюдным.
Отряд, состоящий из восьми вооруженных до зубов воинов, еще одного оруженосца Симона и священника Батсфорда, во главе с Рандом осторожно продвигался вперед. К седлам лошадей были приторочены огромные луки, на случай неожиданного нападения неприятеля. Ранд с тревогой оглядывался вокруг, совершенно не узнавая знакомые места. От напряжения у него даже заныли плечи и спина.
— Проклятый город пуст, — заметил Джек. — Мне это совсем не нравится.
Было очень тихо, лишь ракушечник хрустел под копытами лошадей, и разлеталась во все стороны галька, да ветер печально завывал между каменными домами с соломенными крышами и плотно закрытыми ставнями.
Ранд спешился и направился к большому покосившемуся строению, судя по всему, таверне, придерживая рукой новенькую шпагу, которая хлопала по правому боку в такт его движению.
Над дверью висела покосившаяся грубоватая вывеска, с изображенным на ней снопом пшеницы. Вдруг сквозь завывание ветра послышалось жалобное слабое мяуканье. Ранд посмотрел вниз: к перевернутой вверх дном бочке прижался тощий черно-белый котенок. Юноша нагнулся и осторожно поднял его. Изголодавшийся по ласке, как впрочем и по еде, котенок тут же прильнул к его широкой теплой ладони и замурлыкал.
— Пока мы пересекали Ла-Манш, меня всю дорогу выворачивало наизнанку, и все ради чего? — недовольно проворчал Джек. — Ради этой проклятой кошки?
— Успокойся, Джек, — усмехнулся Ранд. — Возможно, она позволит тебе погреться у ее теплого бока.
Вокруг раздались смешки, но все продолжали настороженно оглядываться, словно опасаясь того, что они могли бы вдруг увидеть.
Ранд толкнул плечом дверь и вошел внутрь. Дневной свет проникал в помещение сквозь заделанные пергаментом два тусклых окна, открывая взору беспорядочно разбросанные скамейки, поваленные столы, битую глиняную посуду, пустой холодный очаг, в котором, точно серовато-белые призраки, лежали сгоревшие поленья, готовые рассыпаться от малейшего дуновения ветра.
Ранд рассеянно поглаживал котенка, задумчиво сдвинув брови.
— Очевидно, город подвергся нападению разбойников. Его жители пострадали от своих же французов, — заметил он.
— И для нас вряд ли что осталось, — с сокрушением произнес Джек, с тоской глядя на пустые полки. Вслед за ним и остальные ввалились в таверну. — И что теперь, мой господин?
В этот момент с потолка сорвался кусок алебастра и упал прямо на голову оруженосца. Тот закашлялся от белой пыли и длинно выругался.
Ранд внимательно осмотрел потолок и в дальнем углу обнаружил небольшое прикрытое досками отверстие.
— На чердаке кто-то есть, — тихо проговорил он и, сделав всем знак оставаться на месте, пошел вперед.
Ему пришлось наклоняться под перекладинами, которые оказались слишком низкими для его огромного роста. Добравшись до стены, Ранд поднял руку и легонько постучал по доскам.
— Мы пришли с миром, — произнес он по-французски. — Покажитесь нам. Мы не причиним вам никакого вреда.
Он задел головой перекладину, и сверху снова посыпалась штукатурка. Но вот доски зашевелились; сначала Ранд увидел большой крючковатый нос, затем показалось худое обветренное лицо; высокий морщинистый лоб обрамляли завитки бесцветных волос. Проницательные глаза старика, не мигая, уставились на Ранда.
— Вы англичанин?
Ранд спокойно почесал у котенка за тощими ушками.
— Я друг. Спускайтесь, сэр.
Лицо исчезло. Наверху завязалась оживленная беседа; приглушенные мужские голоса изредка прерывались женскими и детскими возгласами. Наконец, из отверстия в потолке показалась грубо сколоченная лестница, по которой первым спустился старик.
— Я — Ладжой, владелец «Снопа пшеницы».
— Энгуиранд Фицмарк, — представился Ранд. — Барон Буа-Лонга, — он еще не привык произносить свой новый титул, и голос его слегка дрожал от смущения.
— Буа-Лонга? — Ладжой озадаченно почесал седую голову. — А я и не знал, что это английские владения…
— Вся Пикардия принадлежит Англии, но несколько упрямцев в Париже отказываются признать это, — снисходительно пояснил Ранд.
Ладжой тяжело вздохнул, понимая, что возражать бесполезно, и недоверчиво посмотрел на столпившихся в таверне мужчин.
— Надеюсь, вы сюда пришли не грабить?
— Нет, — с достоинством ответил Ранд. — Мои люди строго-настрого предупреждены насчет мародерства. Я прибыл сюда за своей невестой, сэр.
В тусклых глазах старика появился интерес.
— Вот оно что, — протянул он. — Понимаю, племянница герцога Бургундского, мадемуазель де Буа-Лонг.
Ранд протянул ему горсть серебряных монет.
— Я собираюсь отправить к ней гонца с посланием, а пока мы остановимся здесь и будем ждать ответа.
Ладжой повернулся к чердаку и приказал спускаться остальным. Один за другим появилось несколько детей, два взрослых сына Ладжоя и его пухлая жена. Однако наверху еще кто-то остался: были слышны приглушенные голоса.
— А другие, сэр? — поинтересовался Ранд.
Ладжой бросил выразительный взгляд на вооруженных мужчин, которые нетерпеливо переминались с ноги на ногу, о чем-то совещаясь вполголоса. Ранд догадался об опасениях старика и поспешил успокоить его.
— Первый из моих людей, кто прикоснется к женщине без ее согласия, — сказал он, дотрагиваясь до рукоятки своей шпаги, украшенной изумрудом, — лишится руки. И я сделаю это лично.
Ладжой посмотрел на него долгим оценивающим взглядом, потом поднял глаза на Роберта Батсфорда, священника, словно решая, можно ему доверять или нет.
И хотя Батсфорд предпочел бы наставить лук на хозяина этой дыры, он прекрасно владел собой, скрывая свою неприязнь под маской благочестия.
— Вы вполне можете верить слову благородного рыцаря, — очень серьезно произнес священник, его вкрадчивый голос звучал вполне искренне.
Явно удовлетворенный услышанным, Ладжой позвал остальных. Девочки спустились вниз, держась за юбки своих старших сестер. Две молоденькие девушки с распущенными по плечам волосами встали позади родителей, боязливо поглядывая на Ранда и его воинов.
«Боже мой, — с жалостью подумал юноша. — Должно быть, они живут в постоянном страхе, готовые как крысы спрятаться при первом подозрительном шорохе».
Желая показать свои добрые намерения, он повернулся к своим людям и приказал:
— Наведите здесь порядок и пошлите на корабль за запасами продовольствия, — Ранд вручил стоящей с ним рядом маленькой девочке черно-белого котенка и продолжил: — А потом мы отправимся вслед за разбойниками. Возможно, удастся возвратить награбленное.
Когда воины принялись выполнять распоряжения рыцаря, Ладжой посмотрел на него с уважением.
— Если ты сумеешь вернуть дары прихожан нашей церкви, все будут благословлять твое имя.
— Я попытаюсь, Ладжой, — пообещал Ранд и вышел во двор, где Симон уже седлал лошадей.
Ладжой последовал за ним. Грубоватой рукой он ласково погладил жеребца по гордо вытянутой шее.
— Итак, ты претендуешь на владение Буа-Лонгом?
Ранд кивнул.
— A y тебя есть какие-то возражения по этому поводу?
Ладжой тяжело вздохнул.
— Конечно, как француз я должен был бы протестовать. Но как владелец таверны и просто как человек я хочу мира. И, честно говоря, мне безразлично, кому принадлежит Буа-Лонг, если ты будешь держать свое слово и запретишь грабежи, — он в сердцах сплюнул на землю. — Ведь французские рыцари постоянно разоряют наши земли, насилуют женщин, сжигают дома.
— А не нападут ли разбойники на Буа-Лонг? — с тревогой спросил Ранд.
— Вряд ли, замок очень хорошо укреплен. Разве вы никогда не видели его, господин?
Юноша отрицательно покачал головой.
— Первые башни Буа-Лонга были построены еще самим Ричардом Львиное Сердце. Надеюсь, и вы, и ваши дети будут богаты и счастливы здесь.
Ранд смущенно провел рукой по золотистым волосам.
— Если все пойдет так, как я хочу. Мне хотелось бы видеть вокруг себя только счастливые лица, — он улыбнулся своим мыслям, потом осторожно спросил: — Знаешь ли ты мадемуазель?
— Нет, мне никогда не приходилось встречать леди, но несколько лет назад я видел ее мать.
— И какая она? — заинтересовался Ранд, стараясь, впрочем, ничем не выдать своего волнения.
Ладжой неопределенно пожал плечами.
— Что я могу сказать о сестре Жана Бесстрашного
type="note" l:href="#note_14">[14]
? — Он зло ухмыльнулся. — Ее лицо больше бы подошло лошади. Как и ее брат, она не отличалась красотой.
Ранд натянуто засмеялся.
— Молю Бога, чтобы у мадам не было бы и такого же скверного характера, — сказал он со вздохом, вспомнив о злодеяниях, которые приписывались герцогу.
— А вот отец вашей нареченной, прежний владелец Буа-Лонга, считался во всех отношениях прекрасным человеком и был красив, как сказочный принц. Возможно, дочь пошла в него, Эймери-Воина.
Последние слова старика подняли настроение Ранда. Отправляясь вслед за разбойниками, он лелеял надежду, которую зародил в нем Ладжой: «Господи, пусть мадемуазель де Буа-Лонг будет так же красива, как ее отец, и унаследует все его достоинства!»
Ранд тряхнул головой, отгоняя прочь мысли о невесте, и беспокойно заерзал в седле: следы от копыт уходили в разные стороны. Без всякого сомнения, грабители разделились. Махнув своим людям, чтобы они скакали в южном направлении, Ранд поехал дальше один, горя желанием сразиться с негодяями, которые обижают стариков, вдов и сирот. События последних недель пробудили в юноше неутомимую жажду деятельности, его энергия искала выхода.
Едва не задевая головой серые ветви тополей, Ранд проскакал немного вперед и неожиданно среди травы заметил камень с высеченным на нем каким-то изображением. Подъехав поближе, он увидел, что это лилия, единственный в своем роде цветок с тремя правильными аккуратными лепестками. Вздрогнув, рыцарь узнал герб Буа-Лонга. Сгорая от любопытства, Ранд привязал коня к дереву неподалеку от камня и дальше отправился пешком.
Оставив в стороне небольшое крестьянское поселение, сплошь состоящее из убогих деревянных домишек, он двинулся к реке и не останавливался до тех пор, пока перед ним не возник изумительной красоты замок.
От восхищения у Ранда даже перехватило дыхание. Он долго любовался крепкими зубчатыми стенами и башнями, увенчанными шпилями. Округлые стройные башни с длинными узкими окнами прекрасно гармонировали с часовней, гордо вознесшейся над замком.
Острые зубья решетки в крепостных воротах грозно нависали над подъемным мостом. Из бойниц смотрели причудливые каменные скульптуры, изображающие сказочные существа. Головы Горгоны и грифонов
type="note" l:href="#note_15">[15]
словно бросали вызов всем, кто собирался напасть на замок, который они охраняли.
Замок был также окружен водой подобно искусственному острову. Глубокая река протекала прямо перед воротами, а ров с водой огибал его с севера. Через Сомму был перекинут длинный прочный мост, то, что так привлекало сюда короля Генриха.
«И все это мои владения, — со смешанным чувством подумал Ранд. — Король Генрих подарил их мне; нужно только проявить достаточно смелости и решительности, чтобы стать настоящим хозяином Буа-Лонга». Но еще не время, остановил он себя, поворачивая назад, к лесу. Спешка может только повредить делу.
Ранд медленно брел мимо прибрежных ив, кряжистых вековых дубов. Мысли его опять вернулись к незнакомой невесте. Беллиан, мадемуазель де Буа-Лонг. Львица в своем логове. Ранд улыбнулся этому сравнению. Неужели эта девушка осмелится выступить против него? Ведь за его спиной — сила и мощь Англии, за ним — все права.
* * *
Спрятав аркебузу под широким коричневым плащом, Лианна попыталась незаметно проскользнуть под навесными воротами. Жофрей, охраняющий вход в замок со стороны реки, учтиво поклонился ей.
— На прогулку, моя госпожа?
Девушка замедлила шаг и молча кивнула.
— Позволю себе заметить, что лучше бы Вам остаться при Вашем супруге.
«Я бы предпочла находиться рядом со змеей, чем с ним», — с отвращением подумала Лианна, а вслух произнесла:
— Лазарь объезжает свои новые владения.
— Не уходите слишком далеко, моя госпожа, — почти взмолился Жофрей. — До нас дошли слухи, что вчера разбойники разграбили город на побережье.
Вот незадача! Именно сегодня Лианна собиралась отойти как можно дальше от замка. Но она и не думала менять свои планы.
— В таком случае они уже давно ушли. Кроме того, вряд ли разбойники осмелятся приблизиться к Буа-Лонгу. Ведь у нас есть отличные новые пушки, которые к тому же можно перевозить на тележках. Если выстрелить из них, то незваные гости отлетят до самого Кале! — запальчиво воскликнула девушка.
Жофрей что-то пробурчал в ответ и уставился перед собой. По его обиженному взгляду, устремленному мимо нее на реку, Лианна поняла, что задела гордость своего часового, подчеркивая значение пушек, а не людей в защите замка. Она постаралась исправить свою оплошность и примирительно произнесла:
— Я понимаю, что пушка бесполезна, если рядом нет сильных мужчин, которые с умом могут использовать ее в бою.
Выражение лица Жофрея несколько смягчилось.
— Берегитесь, чтобы разбойники не напали на Вас, моя госпожа.
Лианна осторожно ступила на перекидной мост, стараясь, как всегда, не смотреть под ноги. Она боялась, что, увидев в просветах между досками темный блеск воды, опять почувствует головокружение и тошноту от необъяснимого страха. Девушка сосредоточила все свое внимание на том, как прочны балки под ее ногами, прислушиваясь к стуку деревянных башмаков по доскам моста.
Лианна гуляла уже почти час по обширным владениям Буа-Лонга и удалилась на приличное расстояние от замка, чтобы без посторонних испытать свое новое оружие. Дворовая челядь до ужаса боялась пушек, как впрочем и любого другого изобретения Шионга. Лианна усмехнулась, представив на миг, какую бы суматоху поднял выстрел из аркебузы.
В часе ходьбы отсюда находился городок, в котором остановились англичане. Девушка даже вздрогнула при мысли об этом. Захватчик-барон скоро заявится в Буа-Лонг. Лианна сжала оружие. Что ж, она будет готова к этому, а пока нет необходимости встречаться с ним.
Лианна сняла плащ и развязала тесемки передника, карманы которого были битком набиты мешочками с порохом и дробью. Она улыбнулась, вспомнив китайца Шионга. Он один понимал и одобрял ее пристрастие к стрельбе, потому что так же, как и Лианна, считал, что огнестрельное оружие — самая надежная защита, и будущее — за ним, а не за шпагами, мечами или копьями. Верный своему увлечению, Шионг преподнес девушке в качестве свадебного подарка изготовленную им аркебузу.
Лианна ощущала в руках ее приятную тяжесть. Да, Шионг постарался на славу, сделав аркебузу легкой и изящной. Его творческая натура проявилась и в том, что на медном стволе красовалась крошечная лилия, герб Буа-Лонга. Девушка ласково погладила деревянный приклад, дотронулась до оружейного замка и прошептала обычное в таких случаях заклинание, призывая на помощь святых Себастьяна и Эммануэля.
Оглядевшись, она заметила в нескольких ярдах от себя упитанного зайца. Не обращая на Лианну ни малейшего внимания, зверек копошился в зарослях дикой розы. Прекрасно: живая мишень! Отличная возможность проверить новое оружие. Нужно научиться как можно скорее стрелять из аркебузы, на случай, если возникнут трудности с бароном Лонгвудом.
Девушку охватило легкое возбуждение, по спине пробежали мурашки. Она перекрестила свинцовую пулю и осторожно протолкнула ее в ствол аркебузы. Затем, следуя наставлениям Шионга, засыпала порох в затравочное отверстие. Однако доза показалась ей слишком маленькой, и Лианна на свой страх и риск добавила еще; потом подожгла фитиль из пакли, вымоченной в солевом растворе. Засунув дымящийся фитиль в оружейный замок, она опустилась на одно колено и приставила аркебузу к плечу.
Моргая от едкого дыма, разъедавшего глаза, Лианна направила оружие на свою жертву. Руки ее дрожали от напряжения.
— Спокойно, — приказала она себе. — Оружие бесполезно в нервных руках.
Прищурив один глаз, девушка задержала дыхание и стала медленно, но решительно нажимать на спусковой крючок.
— Девушка, браконьеры предпочитают лук и стрелы, потому что они не производят шума, — раздался сзади чей-то тихий голос.
Вздрогнув от неожиданности, Лианна непроизвольно сжала пальцы, и в ту же секунду раздался оглушительный выстрел. Отдача оказалась настолько сильной, что ее отбросило назад, и она с размаху налетела на что-то большое, теплое… и живое.
Ругая себя последними словами за то, что добавила в заряд слишком много пороха, Лианна досадливо поморщилась, собираясь излить свой гнев на охранника, осмелившегося следовать за ней от самого замка. Испортить такую охоту!
Девушка резко оглянулась и замерла: перед ней, улыбаясь, стоял незнакомец.
От удивления у Лианны перехватило дыхание. Его обезоруживающая улыбка отбила у нее всякую охоту скандалить. Широко открыв глаза, она молча смотрела снизу вверх на невесть откуда взявшегося высокого широкоплечего блондина. Он что-то сказал, но из-за звона в ушах Лианна совершенно ничего не слышала, и ее первой мыслью — если подобный абсурд можно назвать так — было то, что она повстречала мифическое скандинавское божество. Очевидно, золотоволосый лесной Бог каким-то образом перенесся сюда из древних времен. Другого объяснения у нее не было. Разве этот великан с красивым добрым лицом мог быть человеком?!
«Божество» протянуло девушке широкую ладонь. Лианна непроизвольно откинулась назад и только сейчас заметила, что сидит на траве. Она недоумевала, как это произошло? Возможно, поэтому существо кажется ей таким огромным… Его губы опять зашевелились, но девушка по-прежнему ничего не слышала. Склонив голову, великан озадаченно смотрел на нее.
Это очень миролюбивое создание, отметила про себя Лианна, совсем не похожее на мстительного Бога войны. Может быть, ангел… или нет, скорее всего, архангел, причем стоящий неизмеримо выше всех, потому что только он может обладать такими чистыми линиями лица, таким пропорционально сложенным телом, такой невинной улыбкой и такими безгрешными глазами… Лианна была уверена, что, если она дотронется до его руки, видение тут же исчезнет, растает как легкое облачко…
Господи, а какие у него глаза! Не просто зеленые, а цвета ранней весенней зелени, насквозь пронизанной солнцем… Такие глаза Лианна видела только у святых на цветных витражах в окнах часовни.
Незнакомец заговорил опять, и на этот раз она вполне отчетливо разобрала:
— Не бойся меня.
Он наклонился и, обхватив девушку за талию, без особых усилий оторвал от земли и поставил на ноги.
Почувствовав тепло его сильных крепких рук, Лианна поняла, что перед ней не божество, а человек из плоти и крови. Несколько секунд она продолжала оставаться в его объятиях, потом испуганно отшатнулась.
— Кто ты?
Незнакомец медлил с ответом, заставляя еще сильнее биться ее сердце.
— Ранд, — наконец сказал он. — А кто ты, девушка?
Лианна тоже заколебалась. Девушка… для него она была просто какая-то девушка. Интересно, как бы он повел себя, если бы узнал, что разговаривает с владелицей Буа-Лонга?
Она задумалась, рассеянно теребя длинный светлый локон. Ей понравилась идея остаться неизвестной. А что, если… Может быть, это ее единственный шанс… Только бы Лазарь ничего не узнал о незнакомце, иначе он все испортит.
— Лианна, — представилась она.
— Твое лицо совсем черное от копоти, Лианна, — улыбнулся Ранд, глядя на девушку с некоторым осуждением.
Испытывая смутную досаду, Лианна провела пальцами по щеке и недовольно нахмурила брови: действительно, черные. Ее утешало только одно — слой сажи скрывал от глаз юноши пылающие от смущения щеки девушки.
— Кажется, я… положила слишком много пороха, — произнесла она, опуская испачканную руку.
— Похоже, что это так, — Ранд заботливо усадил ее на кучу сухого папоротника. — Я плохо разбираюсь в таких вещах.
— Боже мой! — в сердцах сказала Лианна, испытывая презрение к самой себе. — Зато я хорошо разбираюсь в этом и должна была верить предписаниям науки, а не своим глазам!
— Ты меня просто удивляешь, Лианна: как такую красавицу могут интересовать столь опасные вещи?!
Девушка еще раз убедилась, что оказалась права, не открыв незнакомцу своего настоящего имени. Если он разбойник, то посчитает мадемуазель де Буа-Лонг ценной добычей, а если англичанин… Ей не хотелось даже думать об этом. Да и вряд ли возможно такое. Французский незнакомца безупречен, нет даже намека на то, что говорит чужеземец.
Молчание затягивалось. Зеленые глаза юноши вопросительно смотрели на Лианну.
— Мой… мой отец был охотником. Он и пробудил во мне интерес к оружию, — наконец, нашлась она.
Ранд, нахмурившись, кивнул на почерневшую от копоти аркебузу и строго заметил:
— Это было большой глупостью с его стороны.
Лианна упрямо вздернула подбородок, собираясь встать на защиту отца, но вовремя одумалась, опасаясь еще больше увязнуть во лжи.
— Ладно, сиди спокойно, — усмехнулся юноша. — Я постараюсь привести тебя в порядок. Господи, если бы ты могла сейчас видеть себя со стороны!
Лианна не принадлежала к числу тех, кто беспрекословно повинуется чужим приказам, но почему-то даже не пыталась сопротивляться. Очевидно, еще не совсем пришла в себя после выстрела и не оправилась от удивления, вызванного неожиданной встречей с золотоволосым великаном, который, кстати сказать, просто очаровал ее.
Ранд просунул руку под кольчугу и извлек оттуда небольшой сверток. Развернув кусок материи, он отложил в сторону ломоть хлеба, а тряпицей принялся оттирать лицо девушки. Его легкие осторожные движения действовали на Лианну успокаивающе, но все же возникающая между ними странная близость пугала и настораживала ее.
— Зачем ты подкрался ко мне? — допытывалась она. — Ты помешал мне прицелиться.
— А в этом, — улыбнулся Ранд, вытирая подбородок незадачливого стрелка, — и состояло мое намерение. Ведь это же была зайчиха, у которой наверняка есть детеныши.
Лианна нахмурилась.
— С чего ты взял?
— Эх ты, охотник! По ее виду. Она вовсе не толстая, как кажется. Просто ее соски наполнены молоком.
Щеки девушки опять стали пунцовыми.
— Не собиралась же ты убивать кормящую мать, а? — с притворной строгостью спросил Ранд.
— Нет, конечно же, нет, — поспешила возразить Лианна. — Я… я просто не подумала об этом.
Он протянул ей хлеб.
— Хочешь?
Девушка покачала головой.
— Спасибо, нет. Я ведь охотилась не ради добычи.
— Тогда это что, просто кровавое развлечение? — спросил Ранд с мягким укором.
— Господи! — досадуя на его непонятливость, воскликнула Лианна. — Я никогда не убиваю от нечего делать. Я же только хотела на живой мишени проверить свое новое оружие.
— Сомневаюсь, что Госпожа Зайчиха оценила бы эту разницу, — с сарказмом заметил Ранд.
Девушка пожала плечами и легкомысленно сказала:
— Возможно, я бы все равно промахнулась. Аркебуза — слишком грубое оружие, да и прицел у нее не очень точный.
Ранд понял, что ему вряд ли удастся переубедить Лианну, и, как любящий отец вытирает слезы своему несмышленому ребенку, принялся осторожно очищать от копоти кожу возле ее глаз.
— Оказывается, у тебя серебристые глаза, — удивился он.
— Серые.
— Нет, серебристые, как нижний край облачка на рассвете.
— Серые, как каменные стены замка во время осады, — упрямо твердила Лианна.
— Милая девушка, пожалуйста, не спорь со мной. Я хорошо разбираюсь в подобных вещах. Камень не поглощает свет и не отражает его, твои же глаза излучают какое-то божественное сияние.
Наконец Ранду удалось полностью очистить от сажи лицо Лианны, и его взору открылось удивительное зрелище, вызвавшее у юноши неподдельное чувство изумления и восхищения, которое росло и увеличивалось подобно почке, согретой весенним солнцем.
Он прискакал сюда, горя желанием расправиться с бандитами, разорившими город, а заодно решил осмотреть свои будущие владения. И что же Ранд обнаружил здесь? Прекрасную девушку с аркебузой в руках, два больших сюрприза, и один из них оказался необычайно желанным.
Ранд отвел в сторону прядь светлых волос и смахнул остатки сажи с лица Лианны. Правда, брови и ресницы оттереть не удалось, но это ничуть не портило девушку, скорее наоборот, еще больше подчеркивало ее белую, как лепесток лилии, кожу, а нежная розоватость на щеках и губах напоминала цветки яблони.
Перепачканный сажей лоскуток непроизвольно выпал из рук юноши. Ранд замер, словно пораженный ударом молнии, сердце бешено стучало у него в груди.
Лианна сидела перед ним в грубом домотканом платье и, не мигая, смотрела на Ранда огромными серебристыми глазами, даже не догадываясь о том, что происходило в его душе.
Ранд молчал, прислушиваясь к себе. Его непреодолимо влекло к этой незнакомой девушке, она возбуждала в нем желание, которого он никогда не испытывал к Джасси. И юноше пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться искушению, ведь они были сейчас совершенно одни, в лесу, вдали от людей.
Ему все нравилось в Лианне, но особенно притягивали ее удивительные серебристые глаза, в которых светились ум и достоинство. Твердо очерченный рот с пухлыми губами свидетельствовал о сильном характере девушки, а то, как она нервно покусывала нижнюю губу белыми ровными зубками, говорило о ее ранимости.
Куда подевалась обычная сдержанность Ранда? Где спокойствие и безмятежность прежней холостяцкой жизни?
Ранд взял в ладони лицо Лианны и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, нежно погладил пальцами ее щеки.
— Никогда прежде не видел ничего подобного, — мягко произнес он. — По крайней мере, с тех пор, как себя помню.
Неожиданно в устремленных на него, похожих на капельки ртути глазах появился испуг. Лианна откинула голову, освобождаясь из его рук.
— А ведь ты нездешний. Ты говоришь как гасконец.
Ранд улыбнулся, вспомнив отца, уроженца Гаскони, и удивился наблюдательности девушки, но не подал вида.
— А я и есть гасконец, по крайней мере, половина меня. А ты, судя по всему, здешняя. Ты говоришь как нормандка.
— Ты разбойник? Ты сжигаешь, грабишь, насилуешь? — не унималась Лианна, не сводя с Ранда изучающего взгляда.
Он рассмеялся.
— Никогда не занимался подобными делами. А ты — браконьер? — юноша притворно нахмурил брови.
Лианна высокомерно вздернула подбородок.
— Конечно же, нет. Я имею полное право охотиться в лесах Буа-Лонга.
У Ранда возникло подозрение, и он осторожно спросил:
— Так ты из Буа-Лонга?
— Да, — с достоинством ответила девушка.
«Боже праведный, — подумал Ранд. — Она из Буа-Лонга!» Он опустил голову, чтобы не выдать своих чувств, и лихорадочно вспоминал все, что Лианна рассказывала о себе. Дочь охотника, как утверждала она. Однако чтобы иметь право на охоту, нужно иметь знатное происхождение. Кроме того, манеры и речь девушки, несмотря на ее простое домотканое платье, указывали на то, что она вовсе не служанка.
— Твой отец был охотником, — задумчиво проговорил Ранд. — А носил ли он какой-нибудь титул?
— Нет, — поспешно ответила Лианна, встревоженная его расспросами.
— Твоя речь безупречна, — заметил юноша.
— Меня хорошо обучили.
— Какое же положение ты занимаешь в Буа-Лонге? — недоумевал Ранд.
— Я… я компаньонка владелицы замка, — с трудом нашлась что ответить Лианна.
Ранд понимающе кивнул.
— Мне приходилось слышать, что благородные дамы часто окружают себя молоденькими девушками, чтобы в приятных беседах скоротать часы досуга. Хотя, — он поднял бровь, — стрельбу из аркебузы вряд ли можно отнести к приятным занятиям.
— Но она более полезна, чем любое рукоделие, — не согласилась Лианна.
— Но и более опасна. Кстати, твоя покровительница знает о том, что ты увлекаешься оружием?
Девушка кивнула ему с королевской небрежностью.
— Конечно.
— И она одобряет это?
— Всей душой, — снисходительно улыбнулась Лианна.
Ранд шумно выдохнул, недоумевая, что же представляет из себя мадемуазель де Буа-Лонг, его так называемая невеста, если позволяет этой девушке, почти ребенку, заниматься подобными делами.
Лианна настороженно смотрела на Ранда, и он догадался, что его расспросы кажутся ей подозрительными. Сейчас он даже был рад, что, повинуясь какому-то внутреннему чутью, сразу не раскрыл перед девушкой своего настоящего имени. Скоро она и так узнает, что он, Энгуиранд Фицмарк, подданный английского короля, прибыл сюда исполнить его волю: стать владельцем Буа-Лонга и супругом мадемуазель де Буа-Лонг. А пока ему хотелось остаться для этой девушки просто Рандом.
— Между прочим, ты вторгся в частные владения, — сообщила Лианна, махнув рукой в направлении тополей, на стволах которых красовались отметки — лилии, герб Буа-Лонга.
— Знаю, — улыбнулся Ранд. — Я только хотел удостовериться, что выстрел из твоей аркебузы не испугает моего коня, а то он будет нестись до самой Гаскони.
С этими словами Ранд протянул Лианне руку и помог встать на ноги. Ее маленькая, но сильная кисть лежала в его широкой ладони как птичка в своем теплом гнездышке.
По телу юноши прошла сладкая дрожь; он тут же разжал пальцы, стараясь взять себя в руки, потом нагнулся и поднял плащ и передник Лианны.
Вес последнего удивил его. Заглянув в карманы, Ранд озадаченно посмотрел на девушку и с иронией заметил:
— Не знаю, почему я ожидал увидеть здесь первые весенние цветы? Ты же ходячий арсенал!
Лианна оставила его замечание без ответа. Она молча подняла с земли аркебузу и терпеливо ожидала, пока Ранд завяжет передник у нее на талии. Затем он накинул ей на плечи плащ, но не спешил убрать руки.
— Владелица замка поступает неблагоразумно, позволяя тебе упражняться в стрельбе, — сказал Ранд, а про себя поклялся, что немедленно положит этому конец, как только станет хозяином Буа-Лонга.
Лианна повесила аркебузу на плечо, и они медленно двинулись вперед.
— Она понимает необходимость этого, — невозмутимо произнесла девушка. Ее ответ поразил Ранда.
— Необходимость? — переспросил он, недоуменно подняв брови.
Лианна шла рядом с ним легкой упругой походкой. Маленькие деревянные башмачки подбрасывали подол грубого домотканого платья. С самым серьезным видом девушка объяснила:
— Мы не знаем мира с тех пор, как Эдуард III
type="note" l:href="#note_16">[16]
соединил леопардов Англии с лилиями Франции.
Изумлению Ранда не было предела. Как причудливо сочетались в Лианне невинность и искушенность! Она выглядела как девушка, воспетая в балладах трубадуров, но ее поступки противоречили этому образу.
Ранд украдкой наблюдал за Лианной, пытаясь собрать воедино свои впечатления о ней. Хрупкая с виду, она оказалась сильной и бесстрашной, а ее рассуждения не раз ставили его в тупик. Насколько он помнил, Джасси, например, никогда не интересовалась политикой и не вникала в интересы государства.
Определенно, Лианна была окружена какой-то тайной. Она пробудила в Ранде неведомые ему прежде желания, заставила по-другому взглянуть на мир.
Тщательно взвешивая каждое слово, Ранд осторожно заметил:
— Франция больше воюет сама с собой, чем с Англией. Король Карл — сумасшедший, и пока представители благородных семейств грызутся между собой как торговки рыбой, крестьяне умирают от голода
type="note" l:href="#note_17">[17]
.
— Неужели ты думаешь, что, если мы подчинимся королю Генриху, это улучшит наше положение?
— Лучше здравомыслящий англичанин, чем безумный француз на троне! — с горячностью возразил Ранд.
Лианна остановилась и изучающе посмотрела на него.
— Вот ты — француз. А под чьими знаменами ты будешь сражаться? На чьей стороне?
Поняв, что чуть не выдал себя, Ранд судорожно сглотнул и с трудом выдавил улыбку.
— Конечно, на стороне вдов и сирот.
Девушка усмехнулась.
— Очень удобный ответ.
Ранд с удивлением обнаружил, что ему приятно беседовать с женщиной на столь серьезные темы.
— Ты здраво рассуждаешь о таких вещах, о которых даже многие мужчины не имеют понятия, — восхищенно заметил он.
— Я не из тех, кто в трудное для страны время остается в стороне и делает вид, что ничего не знает и не понимает. Как раз этого бы так хотелось английским вельможам, но мне глубоко безразлично их мнение.
«Как бы мне хотелось, чтобы ты думала об англичанах по-другому», — мысленно пожелал Ранд, наблюдая за игрой солнечного света в белокурых волосах девушки.
* * *
Наконец, впереди показалась поляна. Присмотревшись, они заметили обветренный каменный крест; неподалеку от него в тени огромных древних буков спокойно пасся конь Ранда. Почувствовав хозяина, он поднял голову, навострил уши и тихо заржал. Пятнистые упитанные бока лошади блестели под лучами нежаркого мартовского солнца.
Лианна остановилась и с видом знатока принялась внимательно осматривать крепкого рослого жеребца, затем перевела взгляд на Ранда.
— Мне кажется, ты должен все-таки объяснить, кто же ты есть на самом деле, — в ее голосе чувствовался вызов, а серебристые глаза холодно скользнули по фигуре юноши, начиная от макушки его светловолосой головы и кончая шпорами на заляпанных грязью сапогах. — Одет ты просто, но твой конь совсем не похож на тех лошадок, которые трудятся с утра до вечера.
Ранд в который раз восхитился проницательностью Лианны. Да, она не принадлежит к тем, кого можно легко обвести вокруг пальца…
— Шарбу — подарок, — улыбнулся он, признавая ее правоту.
Рука юноши непроизвольно коснулась небольшого бугорка на груди: под кольчугой находился еще один подарок — амулет с леопардом. Своими дарами король Генрих связал Ранда по рукам и ногам, как паук опутывает паутиной свою жертву.
Лианна сняла с плеча аркебузу, прислонила ее к дереву и смело подошла к коню.
— Шарбу, — мягко произнесла она, гладя бархатистую морду. — Какое прекрасное мужественное имя. Расскажи-ка мне, Шарбу, о своем хозяине. Он, действительно, из Гаскони, как утверждает? А, может быть, он — разбойник?
Конь тихонько заржал и помотал головой, словно не соглашаясь с Лианной. Ранд как завороженный во все глаза смотрел на хрупкую девушку, прильнувшую к шее его лошади, не в силах вымолвить ни слова.
Наконец, он порывисто шагнул к ней и с вызовом спросил:
— Если ты считаешь меня разбойником, почему же не падаешь в обморок и не визжишь от страха?
— А я никогда не падаю в обморок, — самодовольно заметила Лианна. — И редко кричу. Но ты мне так и не ответил, — напомнила она.
— Я… странствующий рыцарь, Лианна, и могу тебе поклясться чем угодно, что не разъезжаю с разбойничьими бандами. А вот с тобой я бы покатался с большим удовольствием, — сказал Ранд, меняя тему беседы. — Позволь мне доставить тебя в Буа-Лонг.
— Нет, — поспешно ответила девушка. — Думаю, что тебе лучше держаться подальше от замка.
Ее отказ удивил Ранда. Неужели владелица замка жестоко карает всех, кто без разрешения вторгается во владения? А может быть, она не доверяет Лианне?
Он не удержался от соблазна и прикоснулся пальцами к волосам девушки; на ощупь они оказались как шелковая пряжа. Не желая вот так просто расставаться с Лианной, Ранд настойчиво спросил:
— Разве Буа-Лонг — такое негостеприимное место?
— Боюсь, что он вынужден быть таким, — грустно улыбнулась она, и в ее глазах промелькнуло сожаление.
Ранда охватило сильное волнение, ему хотелось прижать к себе эту маленькую упрямицу, окружить ее нежностью, которая подобно весеннему цветку распустилась в его сердце с того момента, когда он увидел Лианну.
— По крайней мере, позволь хотя бы немного проводить тебя, — настаивал Ранд.
Девушка колебалась и, в конце концов, ему удалось настоять на своем. Дальнейший путь они продолжили верхом на Шарбу. Аркебуза была перекинута через седло, а Лианна устроилась за спиной Ранда, обхватив его за талию.
Жеребец постепенно перешел на шаг, и между молодыми людьми снова завязалась беседа. Ранд узнал, что Лианна всегда собирает крошки от завтрака, чтобы подкормить семью ласточек, которая обосновалась на стене замка, и сам рассказал, что играет на арфе и сочиняет песни. Потом она призналась, что обожает сладости, а он — что любит беседовать с Шарбу.
Неожиданно девушка надолго замолчала. Ранд оглянулся и озабоченно спросил:
— О чем ты задумалась, Лианна?
Тихо, так тихо, что он с трудом мог расслышать ее слова, она сказала:
— Я думаю о том, что ты появился слишком поздно…
От того, как дрогнул голос Лианны, у Ранда защемило сердце. Он осторожно погладил ее маленькую ладонь, лежащую у него на талии.
— Слишком поздно для чего?
Она высвободила руку.
— Для… нет, ничего. Теперь это уже не имеет значения.
Ранд больше ни о чем не спрашивал, хотя горечь, звучавшая в голосе Лианны, пробуждала в нем любопытство. Впрочем, юноша, кажется, догадывался о причине ее грусти. Если девушка хочет иметь поклонника, он все равно не подходит для этой роли.
Вскоре они подъехали к огромным вязам, и Лианна попросила остановиться. Ранд первым спрыгнул на землю и, обхватив девушку за талию, помог ей спуститься.
— Лианна, — проговорил он внезапно охрипшим голосом, взяв ее за подбородок и повернув к себе лицом. — Пожалуйста, будь осторожна.
— Хорошо. И ты тоже в своих путешествиях.
Их глаза встретились, и у обоих на миг перехватило дыхание. Ранд рассеянно убрал со щеки девушки прядь белокурых волос и с шумом вздохнул. Лианна улыбнулась, но ее улыбка внесла еще большее смятение в его душу. «Господи, будет ли она так же смотреть на меня, когда узнает, кто я и почему здесь?»
Он взял лицо девушки в ладони и нежно погладил ее щеки. Медленно, словно во сне, влекомый какой-то непреодолимой силой, Ранд наклонился и приник к губам Лианны. Сначала они едва касались друг Друга, но уже через мгновение слились в страстном поцелуе.
Ранду казалось, что он воспарил к облакам, ему хотелось вобрать в себя это храброе восхитительное создание, пахнущее серой и весной.
* * *
Все прежние клятвы были забыты, но все же чувство вины не давало разгореться его страсти. Нравится ему это или нет, но он помолвлен с другой женщиной. Целуя Лианну, Ранд чувствовал, что обманывает ее и перечеркивает годы своей преданности Джасси.
Он с трудом оторвался от Лианны, все еще перебирая нежный шелк ее волос. Белокурые пряди выскользнули из его рук и рассыпались по плечам девушки.
Лианна отпрянула назад, ее лицо выражало изумление и замешательство.
— Я… я лучше… пойду, — запинаясь, прошептала она, чувствуя в каждой клеточке своего тела сладостное томление.
Лианна прижала пальцы к губам, словно стараясь сохранить вкус поцелуя, оставив в памяти это прикосновение, которое в один миг разбило ее сердце. Она хотела бы остаться с Рандом, но рассудок удерживал девушку от такого необдуманного шага. Несмотря на вероломство Лазаря Мондрагона, Лианна считалась замужней женщиной. Свидание с этим незнакомцем было нарушением супружеской верности.
«Один день, — с отчаянием подумала она, — если бы я встретила его на один день раньше, моя жизнь бы совершенно изменилась». Мужественный гасконский рыцарь не оставил бы ее одну в брачную ночь и не отказал бы в наследнике…
Стараясь ничем не выдать своих чувств, Лианна натянуто улыбнулась:
— Полагаю, тебе следует продолжить свое путешествие.
— Я думаю… — начал Ранд, казалось, он так же не спешит расстаться. — Лианна…
Неожиданно на всю округу запели рожки. Лианна похолодела. Эти трели могли означать только одно: приехал герцог Бургундский. Суровая действительность снова обрушилась на Лианну, сметая воздушные замки, которые она воздвигла вокруг золотоволосого французского архангела.
— Кто-то приехал в замок? — спросил Ранд, вытягивая шею, чтобы увидеть дорогу вдали.
— Гм… один высокопоставленный гость, — рассеянно проговорила Лианна.
Мысли путались у нее в голове. Готова ли кухня обслужить еще один торжественный ужин? Успели ли навести порядок в зале? Негромкое ругательство сорвалось с ее губ: как все это было не вовремя!
— Твой отец, охотник, научил тебя еще и ругаться? — насмешливо поинтересовался Ранд.
Смущенно зардевшись, Лианна с улыбкой ответила:
— Я научилась этому сама.
Но ее лицо тут же стало серьезным. Господи, герцог Бургундский прибыл повидаться со своей племянницей, а она вся покрыта сажей и пахнет порохом!
— Мне нужно идти, — заторопилась Лианна, схватила аркебузу и почти побежала к замку.
— Подожди!
— Я не могу медлить, — откликнулась девушка.
— Когда я снова увижу тебя?
— Я… мы… не можем… я не должна, — не зная, на что решиться, Лианна замедлила шаг и оглянулась. Слишком многое нужно объяснить, а времени было слишком мало.
— Но я обязательно должен встретиться с тобой!
Умоляющие нотки в голосе Ранда заставили девушку остановиться и повернуться к нему. Освещенный ласковым весенним солнцем, на фоне голубого неба и еще не распустившихся деревьев, юноша был похож на чудесное сияющее видение. Сердце девушки бешено стучало в груди, готовое вырваться наружу. Ранд смотрел на нее с такой нежностью, что у Лианны все переворачивалось внутри. Она знала, что этот пламенный взгляд будет теперь преследовать ее до конца дней. Казалось, вся его жизнь зависела от ответа Лианны.
— Давай встретимся на поляне возле креста Катберта, помнишь, того каменного креста.
Рожки затрубили опять, и сердце девушки пронзила стрела безысходности.
— Бог мой, зачем? — с тоской спросила она.
Лицо Ранда озарилось обворожительной улыбкой.
— Потому что, — прокричал он, — мне кажется, что я люблю тебя!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лилия и Леопард - Виггз Сьюзен



Господи, такую тупую и дебильную главную героиню поискать еще надо! Если бы не главный герой, роман вообще не читаемый был бы
Лилия и Леопард - Виггз СьюзенLoreal
14.06.2013, 16.44





Скучновато, политизировано, не хватило живости, свежести, романтичности. Как-то серовато, роман не поразил буйством красок, эмоций, чувств.
Лилия и Леопард - Виггз СьюзенАлина
24.02.2014, 21.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100