Читать онлайн Круги на воде, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - ГЛАВА 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Круги на воде - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Круги на воде - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Круги на воде - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Круги на воде

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 13

Прошло три недели с тех пор, как Стивен сообщил Юлиане новость об аннулировании их брака.
Время пролетело мгновенно. Юлиана постоянно придумывала какие-то новые дела, она не любила рутины. То он видел ее, занимающейся пантомимой с деревенскими детьми на зеленой лужайке, то она показывала трюки на лошади в конюшне или придумывала, как повыгоднее использовать королевский лес. Вопреки ожиданиям Стивена не раздражала неуемная инициатива Юлианы, напротив, он с интересом наблюдал за ней, ожидая, что она придумает еще.
Однажды днем он один ехал по лабиринту дорог к сыну. Солнце пригревало спину, но в сердце Стивена была холодная безнадежная зима.
Стивен редко навещал Оливера днем. Отношения их были слишком официальны. Ни отец, ни сын не осмеливались сократить существующую между ними невидимую преграду. Стивен заметил, что дорожка, ведущая к дому, была хорошо утоптана, но остальные сильно заросли. Он с трудом пробирался в зарослях кустарника, помогая себе садовыми ножницами.
Ножницы были его собственного изобретения: длинные, с удобными ручками. Ими легко было обрезать высокие кусты. Он ритмично работал ножницами, работа действовала на него успокаивающе.
Три недели назад у него на столе лежало письмо из Бата. Ему осталось только поставить подпись в документе. И после этого он будет свободен. Свободен от Юлианы. И никогда больше ее не увидит. Не увидит ее восторженных глаз, рассматривающих его изобретения. Никогда не услышит ее звенящего смеха. Никогда не будет сидеть с ней за обеденным столом. Не будет больше успокаивать ее по ночам, прогоняя кошмары.
Никогда больше не коснется ее.
Стивен ожесточенно работал ножницами. Боже, если бы она только знала.
Если бы она знала, она бы съела тебя живьем, заверил он себя.
Боже праведный, когда они в последний раз разговаривали наедине, ему потребовались неимоверные усилия, чтобы не заключить ее в свои объятья, не спрятаться лицом в ее волосы и, да простит его Бог, не отдать, наконец, ей свое сердце.
Он пробирался по лабиринту дорожек, обрезая то тут, то там ветку дерева или куста. Ведьма. Вот кто она. Дьявольская обольстительница. Она подмешивала что-то в его пищу. Она шептала какие-то странные заклинания во время его сна. И все это действовало на него, черт бы ее побрал. Он желал ее. Очень желал. Так сильно желал, что...
Стивен отбросил эту не дающую ему покоя мысль, потому что уже стоял в саду Оливера.
Сколько времени прошло, когда ты в последний раз обнимал своего сына и говорил ему, что любишь его?
Слова Юлианы все еще доставляли ему боль. Он любил Дика, и Дик умер. Дик забрал с собой сердце отца; Мэг забрала душу Стивена и наполнила ее чувством вины. А для Оливера ничего не осталось.
Оливер также, живя в своем странном молчаливом маленьком мире, казалось ничего не хотел от Стивена. Эта мысль с болью отозвалась в его отцовском сердце. Стивен остановился в саду, чтобы вытереть пот и убрать ножницы. Во время встреч с отцом Оливер читал ему по-латыни или демонстрировал, как быстро он складывает цифры, и Стивен хвалил его. Оливер был серьезным мальчиком, ему нравился дом, в котором он жил.
А что, если нет?
Но иногда Оливер восставал, и в эти моменты словно буря налетала на маленький аккуратный домик. Оливер швырял что-нибудь, сердито кричал, разбивал какую-нибудь из игрушек. Но редкие бури быстро кончались и забывались.
Стряхнув с себя воду, Стивен тихо вошел в дом и направился на кухню. Вытершись льняным полотенцем, он обратил внимание на интересный выбор продуктов. Морковь и пастернак. Пучки салата и фенхеля. Ваза, полная свежих яблок. Жирный жареный каплун.
Должно быть, у Кристины в последнее время улучшился аппетит. Стивен отрезал ножку каплуна и откусил кусочек. Как жаль, что Оливер не может...
Он запретил себе думать об этом. У Оливера должна быть строгая диета. И кажется, она начала приносить плоды. За последние недели мальчик немного поправился, улучшился цвет его лица.
Стивен направился к лестнице, и под ноги ему попалась обглоданная кость. О чем только думает Кристина? Раньше он не замечал за нею неаккуратности. Надо с ней немедленно поговорить об этом.
Стивен не спеша поднимался по лестнице. К каждой встрече с Оливером он готовился словно воин накануне запланированного сражения. И все же как, бы он ни старался настроить себя, сердце ого оставалось незащищенным.
Днем Стивену было труднее общаться с мальчиком, чем по вечерам. Днем мальчик был более активен, часто непослушен. А в последнее время в его глазах ясно читалось неудовлетворение.
Как будто мальчик наконец осознал пустоту своей уединенной жизни.
По ночам, в темноте, когда мальчик засыпал, Стивен мог обнять своего сына, вдыхая его запах, и ему казалось на короткое мгновение, что Оливер сильный и здоровый ребенок. Но утром он покидал сына, чтобы совершить поездку вместе с Китом, пометать копье в мишень, прикрепленную к столбу, или поиграть с деревенскими детьми.
Стивен остановился у дверей спальни, стараясь взять себя в руки. В комнате было тихо, наверное, мальчик задремал. В последнее время Оливер стал быстрее засыпать, будто уставал за день.
Эта мысль испугала его. Возможно, утомляемость ребенка, несмотря на увеличение веса, свидетельствовала об ухудшении его здоровья.
Стивен прижался лбом к двери и сомкнул веки. Прошлой зимой, во время сильного приступа лихорадки, Оливер остановил взгляд блестящих глаз на отце.
– Я хочу быть ангелом. Из меня получится очень хороший ангел, правда, папа?
И самым ужасным было то, что мальчик говорил правду. Стивен тогда ничего не ответил, только отвернулся, чтобы скрыть слезы. Тогда он сразу же отправился охотиться на дикого кабана. Он безжалостно убивал несчастного зверя, словно язычник, совершающий жертвоприношение, моля богов о милосердии.
Преследуемый мрачными воспоминаниями, Стивен нажал на ручку двери и вошел в комнату.
К его полной неожиданности, комната была залита солнечным светом. Доктор Стронг категорически запретил впускать прямой солнечный свет, который, по его мнению, действовал отрицательно на ребенка. Стивен взглянул на постель, и сердце его замерло.
Постель пуста. Оливера нет в комнате.
Стивен быстро пересек комнату, ступая на игрушки, валявшиеся на полу. Постель была в полном беспорядке, должно быть, мальчика увезли в спешке.
Нет, о Боже, нет... Сердце Стивена заныло.
– Кристина! – закричал он.
Женщины нигде не было. Несомненно, она отправилась к Стивену, чтобы сообщить ужасную весть, которой он страшился все эти годы.
Дом, сад, бесконечный лабиринт дорожек – все слилось у него перед глазами, когда он бежал в Лунакре. Борясь с охватившим его горем, Стивен пытался сохранять самообладание.
Со дня рождения Оливера он знал, что этот день настанет. Все эти годы Стивен старался подготовить себя. Ему придется пережить и эту потерю.
И все же он бежал, не в силах справиться с воспоминаниями. С каждым тяжелым вздохом, с каждым ударом сердца он вспоминал прошлое. Вот он держит тепленькое тельце Оливера, свободной рукой сжимая безжизненную руку Мэг. Вот он радуется первой улыбке сына и приходит в полное отчаяние после первого приступа удушья. Потом пришло решение защитить Оливера от окружающего мира, первые неуверенные шаги мальчика, первые слова, вот ребенок тянется к своему отцу нежными ручками.
«Каким же я был глупцом, – подумал Стивен, врываясь в главные ворота усадьбы. Тяжело дыша, он прислонился к воротам и поднял глаза к яркому голубому осеннему небу. – Я любил его все это время, его смерть превратит меня в прах».
Направляясь к дому, чтобы найти Кристину, Стивен почувствовал, как в нем закипает ярость. Переполнявший Стивена гнев готов был выплеснуться наружу, но он старался подавить свои эмоции, уверенный, что если поддастся им, то может потерять рассудок. И вдруг он понял, что страстно желает Юлиану, хочет вновь почувствовать ее нежность и с глупостью зеленого юнца искать у нее утешения.
Хотя Стивен пробежал по всем комнатам и рабочим кабинетам Лунакре, он не смог найти Кристину. Придя в отчаяние, Стивен направился на кухню, чтобы поговорить с Нэнси Харбут. Но посудомойка сообщила ему, что Нэнси ушла к цыганам, чтобы починить кастрюлю.
И эта женщина проклинала цыган, считая их разносчиками чумы и виновниками неурожаев в течение последних ста лет?
Двигаясь без остановки, словно заведенная машина, он быстро направился к конюшням. Не дожидаясь, пока конюх оседлает его лошадь, Стивен вскочил на Каприю и ударил ее каблуками в бока. Сильная лошадь становилась опасной, когда с нею так обращались, но для Стивена его собственная oпacность сейчас мало значила.
Он галопом помчался к реке. Стивену хотелось ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не чувствовать, и все же он не смог не заметить, что в таборе царило веселье. Он слышал игру дудок, звон колокольчиков, смех на осеннем ветру. Юлиана хлопала в ладоши, наблюдая, как группа цыганских детей гоняла мяч. Павло и несколько дворняжек с радостным лаем путались в ногах у ребятишек.
Это была сцена безудержного веселья – улыбающиеся лица, веселая музыка, сильные, крепкие цыгане. Он направился прямо к Юлиане. Ему хотелось встряхнуть ее и закричать: «Мой сын умер, черт бы тебя побрал!»
Вместо этого, собравшись с силами, он спешился и медленно пошел к Юлиане.
Стивен не смог даже поздороваться с ней, лишь остановился и спросил:
– Где Нэнси Харбут?
Юлиана побледнела. Она метнула быстрый взгляд на толпу детей, бегающих вместе с собаками, затем снова перевела взгляд на Стивена. Улыбка ее была напряженной.
– Она где-то здесь, мой господин, – Юлиана схватила его за руку, будто старалась отвлечь его от чего-то. – Пойдем, она, наверное, у лудильщика...
И в это мгновение большой мяч, сделанный из кабаньего пузыря, весь перепачканный грязью, ударил его по голове.
Вдруг установилась напряженная тишина. Юлиана, на лицо которой тоже попали капли грязи, в ужасе смотрела на Стивена. В глазах ее плясали искорки, словно молодые зеленые листья на легком ветерке, и веселье, которое она изо всех сил старалась скрыть.
– Мой господин, – прошептала она сдавленным голосом, – это случайно...
– Кто бросил мяч? – грозно спросил Ласло. – Клянусь, что отлуплю его собственноручно.
Юлиана закусила губу, еле сдерживая смех. Эта женщина смеялась над ним.
Трясущейся рукой Стивен вытер грязь с лица, затем вытер руку о свою одежду. Он пришел в такое разъяренное состояние, как тогда, когда Юлиана узнала о существовании Оливера.
Стивен услышал, как Ласло повторил свой вопрос.
– Это я бросил, – раздался высокий чистый голос.
– О нет... – опустив голову, Юлиана пробормотала что-то на непонятном языке.
Потрясенный до глубины души, Стивен обернулся на незнакомый голос. Он думал, что его ожидает встреча с призраком. Вместо этого он увидел толпу перемазанных детей, их широко раскрытые глаза светились озорством.
Один их этих мальчишек, тот, кто ответил на вопрос Ласло, выступил вперед, словно признанный вожак.
Стивен думал, что сошел с ума. Он сощурился, вглядываясь.
– Оливер?
Мальчик кивнул.
– Это я бросил мяч, – в голосе его не было раскаяния, а только отчаянная, разрывающая сердце гордость.
Стивен опустился на одно колено. На Оливере не было ничего, кроме рубахи из грубого домотканого полотна. Прежде чем он сообразил, что делает, Стивен схватил сына за плечи и прижал к своей груди, не обращая внимания на грязь и зеленую траву, которой были перепачканы колени мальчика. Он поднял Оливера на руки и быстрыми шагами направился к лошади.
Мальчик закричал, упираясь локтями и коленями.
– Папа, я могу идти сам...
– Тише. Я отвезу тебя домой, там ты будешь в безопасности.
– Я не хочу домой! – с удивившей Стивена силой Оливер ударил отца локтем в бок. – Я хочу остаться поиграть!
– Чепуха, мой мальчик, ты должен немедленно лечь в постель. Тебе нельзя играть... – Слова вырвались у него прежде, чем он успел понять, что говорит. – Оливер...
Худенькое тельце сына было натянуто как лук. Из горла вырвался знакомый удушающий кашель. Глаза неестественно заблестели. Руки его свело судорогой. Щеки стали белыми как мел.
Стивену не раз приходилось видеть приступы сына. Но никогда это не случалось днем и в присутствии цыган.
Юлиана бросилась к нему, достала что-то из складок юбки и протянула кусочек влажной белой ткани.
– Попробуйте это, мой господин, Это эфедра
type="note" l:href="#n_26">[26]
, она иногда помогает.
Лекарство ведьмы. Стивен отшвырнул ткань, она упала прямо в грязь. Он зло взглянул на Юлиану.
– Ты во всем виновата. Что, ради всего святого, ты хотела доказать, подвергая Оливера такой опасности?
Юлиана хотела что-то ответить, но в это время мальчик начал открывать рот, силясь что-то произнести, но кашель мешал ему, во взгляде его отразилась беспомощность. Во время приступов доктор Стронг рекомендовал держать ребенка в комнате, где чадила жаровня, а занавеси были плотно закрыты, чтобы солнечный свет и воздух сада не проникали внутрь.
Но здесь, на речном лугу, при ярком свете осеннего дня Стивен представления не имел, что нужно делать.
– Постели свой камзол на траву, – произнесла Юлиана.
– Ю... Ю... Юли... – Оливер протянул к ней руки.
Стивену чуть не стало плохо. Мальчик из последних сил тянулся к женщине, которая вырвала его из безопасного маленького мирка и бросила в компанию этих немытых цыганят. Не зная, что он может предпринять, Стивен повиновался и опустил своего маленького сына на камзол, постеленный на мягкую луговую траву. Он отступил назад, чтобы ждать... и молиться за своего сына.
Юлиана как-то странно на него посмотрела и села на землю. Она прижала к себе Оливера, гладя его перепачканные грязью щеки, касаясь губами его светлых волос. К носу ребенка она прикладывала пропитанную соком травы ткань.
Сначала от изумления Стивен не мог двигаться, не мог говорить. Картина, которую они представляли, перевернула весь его мир. Юлиана была похожа на мадонну, на лице – страх за жизнь ребенка и любовь к нему. Руки Оливера судорожно вцепились в Юлиану. Грудь его вздымалась от резких неритмичных толчков. Взгляд был прикован к лицу Юлианы.
Она начала напевать какую-то древнюю чужеземную балладу. Руки ее нежно гладили тельце ребенка.
– Боже мой, что ты делаешь? – возмутился Стивен, наконец обретя голос. – Ты задушишь мальчика. – Он опустился рядом с ней на колени. – Черт бы тебя побрал, – прошептал он сквозь зубы, – оставь моего сына в покое. Врачи объяснили мне, что ребенку во время приступа нужно пространство. Отодвинься от него, чтобы он мог лучше дышать.
Но Юлиана не обращала никакого внимания на Стивена. Она не отводила любящего взгляда от покрасневшего искаженного лица мальчика. Она продолжала тихо напевать песню.
Стивен не знал, что ему предпринять. Он не мог вырвать у нее своего сына, но и не мог сидеть и наблюдать, как она душит его, хотя и с благими намерениями.
– Пожалуйста, – прошептал он, – Юлиана... – но слова застряли у него в горле, потому что с Оливером что-то происходило. Кашель стал затихать, в его голубых глазах появилась благодарность. Дыхание мальчика смягчилось.
Через несколько мгновений Оливер задышал спокойнее. Обычно ему требовалось несколько часов, чтобы прийти в себя после приступа. Это было чудо. Дьявольское чудо.
– Сын... – прошептал Стивен и протянул было к нему руки, но быстро опустил. – Оливер, тебе лучше?
Оливер облегченно выдохнул.
– Уже лучше, папа, – мальчик лежал, отдыхая.
Он выглядел взрослым и серьезным.
– Юлиана, – с трудом произнес Стивен, горло его сдавило, – приступ прошел быстро. – Чувства переполняли его. Всего за один час он испытал и боль утраты и огромную радость.
– Когда его обнимаешь, он быстрее успокаивается. Цыганская трава помогает гораздо лучше, чем пиявки и банки. Я знаю, что делала совсем не то, что советовали доктора, но даже Кристина заметила, что мальчик стал здоровее.
Оливер встал. Его слегка покачивало. Стивен протянул руку, чтобы поддержать сына, но Юлиана остановила его.
– Посмотри, что я могу делать, папа! – мальчик направился в центр луга, где дети возобновили игру. Испугавшись, Стивен пошел за ним.
– Нет, подожди, – сказала Юлиана, – он сам знает, что после приступа должен быть осторожен. Доверься ему, Стивен.
– Ты делала это раньше? – раздражение снова охватило Стивена. – Как она посмела! – Давно ты меня дурачишь, Юлиана?
– Ты имеешь в виду, давно ли я стала заботиться о своем пасынке? – быстро сказала она. – С того самого дня, когда узнала, что ты скрываешь своего сына, как будто это позорная тайна. Я навещала его ежедневно. Я отменила отвратительное шарлатанское лечение и всю эту ужасную диету. Я крепко обнимала твоего сына, смеялась вместе с ним, плакала вместе с ним.
– И чуть не убила его.
Юлиана наморщилась, словно Стивен уколол ее иглой.
– Ты так думаешь? Посмотри на него, Стивен. Посмотри на него и скажи, близок он к смерти или нет?
Оливер присоединился к игре детей, но вел себя несколько необычно. Вместо того чтобы бежать за мячом, он поднимал руку и что-то кричал собаке. Павло носился среди детей.
– Что он сказал? – спросил Стивен.
– «Лови». Я учу его русскому языку.
О Боже! Она учит его сына этому чертову русскому языку.
Павло нырнул в толпу бегущих детей. Собачий лай и веселый смех раздались из толпы. Затем собака вырвалась и бросилась к Оливеру.
Оливер залился чистым веселым смехом. Громко. Весело. Так, будто он не перенес только что опасного приступа.
И это сделала она, с удивлением подумал Стивен. В то время как доктора, астрологи и алхимики терпели неудачу, она нашла способ сократить приступы астмы, умело и быстро оказывая помощь. Стивен не настолько глуп, чтобы поверить, что Оливер излечился, но, она доказала ему, что прикосновения с любовью исцеляют лучше любого лекарства.
Когда Стивен повернулся к Юлиане, он знал, что на лице его все написано, что в глазах его светится любовь, а улыбка полна благодарности и изумления. И прежде, чем он успел остановиться, слова вырвались из самой глубины его души.
– Я люблю тебя, Юлиана.
* * *
– Папа, я тебя ненавижу, – произнес Оливер своим капризным тоном, – ты всегда все стараешься сделать по-своему. Я хочу, чтобы моя постель стояла здесь, – он поставил свою ногу на освещенное солнцем место рядом с окном своей новой спальни.
Стивен сжал зубы. Он раньше и мечтать не смел, что когда-нибудь перевезет Оливера в свой дом в Лунакре. И вот он стоял в комнате, которую для мальчика выбрала Юлиана. Это была светлая маленькая комната на верхнем этаже в боковом крыле дома. Вытянув лапы, положив длинную морду на пол, грелся на солнышке Павло.
Юлиана убедила Стивена, что этот переезд поможет Оливеру не чувствовать себя инвалидом.
Оливер превращался в капризного неуправляемого маленького мальчика.
– Успокойся, сынок, – сказал Стивен хриплым от скрытого нетерпения голосом, – это слишком близко от окна. Ты можешь простудиться во время холодных ночей.
Оливер прикусил нижнюю губу.
– Мне нравится у окна. Я хочу спать у окна. Я ненавижу...
– Какой же ты невозможный маленький капризуля, – Юлиана появилась в комнате, словно легкий весенний ветерок после холодной и мрачной зимы. Этим утром она выглядела восхитительно с искусно причесанными волосами в голубом цветном платье из дамаста. В такие моменты Стивен верил, что она действительно могла быть княжной, как она это заявляла. Но он понял, что это обстоятельство его уже не волнует.
Я люблю тебя. Неужели он произнес эти слова вчера?
Да, это яркое чувство снова вернулось к нему. Если бы здесь не было Оливера, Стивен произнес бы эти слова снова. Он бы схватил Юлиану на руки, кружил бы ее и повторил бы их сотню раз.
Юлиана поцеловала Оливера в светловолосую головку.
– Конечно, тебе не нужно спать рядом с окном, капризуля.
Оливер лизнул ладонь и пригладил ею свой чуб.
– Почему нет?
Юлиана понизила голос до угрожающей ноты и сказала что-то на цыганском или русском языке. Стивен не мог понять, на каком из двух.
Оливер удивленно открыл рот.
– Правда?
– Правда. А теперь возьми Павло и помоги Кристине у садовых ворот. Я только что видела, как она привезла целую тележку твоих игрушек.
– Да, мэм, – Оливер похлопал по бедру и произнес что-то по-русски. Павло вскочил на ноги. Мальчик и собака выбежали из комнаты и быстро спустились по лестнице.
Стивен почесал затылок.
– Что ты ему такое сказала, что он сразу согласился?
Она засмеялась.
– Кое-что, что говорила мне, когда я была маленькой, моя бабушка Люба. Если ребенок спит слишком близко к окну, придет дьявол и вытянет его душу через ноздри.
– О, это, должно быть, помогает.
– Это откровенная ложь. И я понимала это, когда была маленькой, и Оливер тоже это понимает.
– Почему же тогда он уступил тебе?
– Потому что я не приказывала ему и не навязывала свою волю. Я дала ему возможность согласиться, не раня его гордости.
Стивен подошел к окну и открыл задвижку. Оливер и Павло прыгали около садовых ворот. Кристина отдавала распоряжения слугам.
– Мне еще многое нужно узнать о своем сыне.
– Мне тоже еще многое неизвестно, Стивен.
– Он говорит, что ненавидит меня.
– Он обожает тебя. Поверь мне.
– Мы чувствуем себя неловко в обществе друг друга. – Он отвернулся от окна. – Мы далеки друг от друга.
– Необходимо время, терпение и понимание.
Юлиана прислонилась щекой к резному столбу кровати и взглянула на него, в глазах ее был целый мир.
Я люблю тебя. Ее сердце повторяло эти слова и, хотя они не произносились вслух, казалось, они носились в воздухе, и им обоим мерещилось, что они написаны в пространстве, окружающем их.
– Юлиана, то, что я сказал вчера...
– Да?
– Это было неподходящее время. Да, нужные слова, сказанные в неподходящее время. Так получилось... Мне не нужно было этого говорить.
– Почему? – Юлиана спокойно смотрела на Стивена, и казалось, ее совсем не волновал его ответ.
Он сжал руки, чувствуя неловкость от противоречивости своих чувств.
– Я обещал тебе аннулирование нашего брака. Ты все еще хочешь этого?
Юлиана прикусила губу.
– Разве не ты этого хотел?
– Я не знаю, – честно признался Стивен. – У нас не было возможности поговорить из-за всей этой суматохи в связи с переездом Оливера в большой дом.
Она улыбнулась одними губами, но глаза ее оставались серьезными.
– Ты почти целую ночь убеждал слуг, что я не ведьма, с помощью колдовства вернувшая Оливера к жизни, – Юлиана отошла от кровати и сделала шаг в его сторону. – Стивен, что будет, когда все узнают, что твой сын жив?
– Ты спрашиваешь об этом меня? – в голосе его звучала горечь. – Ты должна была подумать об этом до того, как сообщила всем об Оливере.
– Ты должен защитить его, Стивен. Если Оливера призовут ко двору, ты сможешь не подчиниться приказу.
Стивен засмеялся.
– Все не так просто, когда дело касается короля Генриха и Томаса Кромвеля.
– Не думай о короле и Кромвеле. Тебе и Оливеру нужно привыкнуть жить вместе.
Он сощурился.
– У тебя все всегда так просто, Юлиана, – Стивен начал мерить шагами комнату. – Меня принудили жениться на тебе, чтобы сохранить в тайне существование Оливера.
Девушка взволнованно вздохнула.
– Теперь тебя уже ничто не заставляет сохранять наш брак. Если только... – Снизу раздались крики. Они услышали топот ног по лестнице и стук собачьих лап. Казалось, Юлиана обрадовалась, что их разговор прервали. – Мы поговорим об этом попозже. А сейчас подумай о своем сыне. Вы плохо знаете друг друга. – Она задумчиво посмотрела на Стивена. – Думаю, что в этом тебе могли бы помочь цыгане.
– Ради бога, Юлиана, тогда скажи...
– Посмотрите! – Оливер остановился в дверях. Он очертил в воздухе круг рукой и произнес команду. Павло прыгнул в невидимый круг, повалив ребенка на пол. Перешагивая через смеющегося мальчика, в комнату вошли слуги с вещами Оливера.
– Потом, – ответила Юлиана. Глаза ее смеялись.
* * *
Стивен не ожидал, что согласится на сумасшедший план Юлианы. Сев на лошадь, он испытал неприятные ощущения в желудке при мысли о торжественном цыганском ритуале, который он собирался совершить. Все это снова напомнило ему о его языческой свадьбе. Хотя мораль и христианские принципы. убеждали его отказаться от ритуала, мистическая церемония неудержимо привлекала.
Когда Стивен выехал за ворота усадьбы, воспоминания нахлынули на него. Казалось, каждый закуток поместья напоминал о ней, о Юлиане.
Но почему? Она не была его настоящей женой. Ему следовало избавиться от чувства любви к ней, излечиться от этого. Он вообще не должен был думать о ней.
И все же Стивен ехал по склону холма и вспоминал, как она впервые появилась в поместье Лунакре. Он тогда думал, что эта нищенка будет поражена его богатством. Но Юлиана отнеслась ко всему с холодным презрением. Как будто поместье Лунакре было менее богатым, чем то, в котором ей приходилось жить раньше.
На северо-западе он видел шпили Мэлсбери. Всего несколько месяцев назад это было заброшенное полуразрушенное аббатство. Благодаря энергии Юлианы оно превратилось в процветающую прядильную фабрику.
Стивен проехал мимо земельного надела вдовы Шейн. Поля были аккуратно скошены, колосья собраны, земля подготовлена к осенней вспашке. И все это благодаря цыганам. Стивен представления не имел, как удалось Юлиане заставить цыган заниматься сельским трудом. Обычно они бегут от фермерского труда как черт от ладана.
Невероятно, но Юлиана стала неотъемлемой частью Лунакре. Следы ее деятельности останутся надолго. Стивен навсегда запомнит это яркое цыганское лето, подарившее ему надежду. Лето, когда он снова решился полюбить.
Приближаясь к цыганскому табору, он постарался отбросить эти мысли, но открывшаяся панорама вызвала новую волну воспоминаний.
Стивен согласился тогда на цыганскую свадьбу, потому что для него, истинного христианина, цыганский ритуал ничего не значил.
Но тогда свадьба стала для него сюрпризом. Она затронула тайные струны его души, о которых он и не подозревал. Стивен помнит эту свадьбу так, словно это было вчера, и свою покрытую вуалью невесту, которая, не колеблясь, окропила кровью кусочек хлеба. Девушка танцевала для Стивена так, будто никого, кроме него, на свете не было. Той ночью произошло что-то мистическое. Да, ритуал был языческим, но магия его реальна.
И именно поэтому, сказал он сам себе, въезжая в табор, он согласился на сегодняшнюю церемонию. Потому что и он, и Оливер нуждались в магии.
– Ты готов, гаджо? – спросил Ласло, когда Стивен спешился.
– Да. – Стивен бросил поводья подбежавшему мальчику. – Я должен был что-нибудь привезти с собой?
– Ничего, кроме своей плоти и крови. – Ласло сделал широкий жест в сторону толпившихся цыган. – Цыгане считают, что мужчина должен признать своего сына перед миром. Очень легко определить, кто мать ребенка, тут ошибки маловероятны. Но узнать, кто отец ребенка... – Ласло искоса взглянул на Стивена. – А это, мой друг, является актом доверия.
Внезапно холодная дрожь пронзила Стивена.
Узнать кто отец... акт доверия.
– Гаджо, – прервал Ласло его мысли, – ты бледен, как привидение.
Стивен прокашлялся.
– Приступим. Что я должен...
Он не закончил фразы так как, повернувшись, увидел поразительную картину: на краю табора стояли его друзья и домашняя прислуга.
Стивен не ожидал, что они придут сюда.
Но он не почувствовал неловкости из-за того, что опять принимает участие в цыганском ритуале и, усмехнувшись, направился к ним, приветствуя Джонатана, Кита и Элджернона.
– Я должен принести извинения, – обратился Стивен к Джонатану.
Джонатан почесал затылок:
– Извинения?
– Ты испытывал ко мне сочувствие, потому что у меня не было детей. И послал ко мне Кита, чтобы заполнить пустоту в моей жизни.
Джонатан сощурил глаза и бросил любящий взгляд на сына.
– Скорее всего, я послал его к тебе, потому что он доставлял массу хлопот.
Стивен благодарно улыбнулся Джонатану за то, что тот не осуждает его за обман.
– Я лгал тебе, хотя по природе я не лгун, и мне особенно неприятно лгать другу.
Джонатан Янгблад шумно выдохнул.
– Лучшего воспитателя для Кита не могло быть, – он хлопнул сына по спине. Кит в это время таращил глаза на красавицу Катриону и не понял, о чем идет речь.
– Я прав, Кит? – потребовал ответа отец.
– Э... да, сэр, что бы вы ни сказали.
Усмехнувшись, Джонатан подтолкнул юношу к Катрионе.
– Ты можешь на нее смотреть, но трогать нельзя. Для благородного джентльмена все женщины – леди.
– Да, сэр, – неуверенно ответил Кит.
Стивен почувствовал облегчение. Он опасался, что Кит обидится или будет ревновать его к Оливеру.
– Боже мой, Уимберлей, как, черт возьми, тебе удавалось держать это в тайне? – спросил Джонатан.
– Да, расскажи, – возбужденно произнес Элджернон, покачиваясь на каблуках. – Ты нас всех очень удивил.
– Когда он родился, мне сразу стало ясно, что у него то же заболевание, что и у моего первого сына Ричарда.
– Дик. Он умер на службе при дворе.
– Да, – Стивен закрыл глаза, и Дик вернулся к нему, словно поток солнечного света. Он вспомнил его золотые волосы, его чистый детский запах, худенькое тельце, огромные глаза, слишком выразительные для мальчика.
– Красивый был мальчик, – добавил Элджернон. – И так похож на Мэг.
– Я не мог позволить, чтобы та же судьба ожидала Оливера. И пусть простит меня бог, когда распространился ошибочный слух, я не стал опровергать его. Только Нэнси Харбут и ее дочь Кристина, да повивальная бабка знали правду. Я отправил Кристину ухаживать за Оливером. Его существование было тайной. Так, по крайней мере, я думал.
– Кто-то узнал о мальчике правду? – Джонатан сдвинул густые брови.
У Элджернона вырвался странный возглас, он стал внимательно изучать носок сапога.
– Об этом узнал король Генрих, – в голосе Стивена зазвучала горечь. – Именно поэтому я вынужден был жениться на Юлиане. Если бы я отказался, Генрих призвал бы Оливера на службу ко двору.
– Представляю, в какое возбуждение пришел наш король, узнав о существовании Оливера. Но как он узнал?
– Я уверен, Нэнси...
– Это не она, – тихо, но твердо сказал Элджернон.
Стивен изумленно уставился на своего соседа.
– Боже мой, Элджернон...
Хэвлок поднял умоляющие глаза на Стивена.
– Извини меня...
– Я знал, что ты любишь поболтать, – гнев охватил Стивена, он изо всей силы хлопнул кулаком одной руки в ладонь другой. – Я знал, что ты стремишься добиться признания двора, но я не думал, что ты станешь использовать больных детей для достижения своей цели.
– Я не желал тебе плохого, Стивен, – с отчаянием произнес Элджернон, голос его дрожал от страха и волнения. – Я не знал о Дике, я, действительно, не знал.
– Как ты узнал об Оливере? – потребовал ответа Стивен.
Элджернон переступал с ноги на ногу. Затем схватил эмалевое украшение, скреплявшее его накидку на плече, и сорвал его.
– Это был художник, который рисовал миниатюры, Николас Хилари. В разговоре художник упомянул, что он рисовал портреты сыновей лорда. Обоих сыновей.
Стивен вспомнил. Рискуя, он заказал заезжему художнику портреты. Они сохранили образы Мэг и Дика. Через несколько лет художник вернулся в Лунакре. Оливер был таким слабым... Стивену не хотелось думать о худшем, но если бы он потерял мальчика, то у него не осталось бы ничего на память о нем.
– Прошлым летом я сделал ему заказ и заплатил за молчание, – Стивен хмуро посмотрел на Элджернона. – Я предполагаю, затем он посетил Хокли-Холл.
– Я также сделал ему заказ, – ответил Элджернон, – и заметил, что он любит крепленое вино. Однажды вечером художник рассказал о мальчике, которого он рисовал. Сказал, что ребенок во время сеансов болтал как сорока. Этого мальчика звали Оливер де Лассе. – Элджернон грустно посмотрел на Стивена. – Твой сын. Да простит меня Бог, я рассказал лорду-хранителю печати.
Джонатан схватил Элджернона за кружевной ворот рубашки и сильно тряхнул его. Граф еле удержался на ногах.
– Ты, конечно, не мог спокойно жить, пока не рассказал об этом. Тебе нужно было немедленно сообщить королю. И затем ты получил приглашение во дворец?
– Нет, – произнес Элджернон, вид у него был жалкий. – Стивен, если бы я знал, что мальчик болен...
– Ты пустой болтун, – взорвался Джонатан, – Я должен проучить тебя, чтобы ты знал, что мужчина должен отвечать за свой поступки.
Стивен оттащил Джонатана от дрожащего от страха Хэвлока.
– Не сейчас. Дело сделано. Ты мерзкий маленький негодяй, Элджернон, но сейчас уже ничего не изменишь. Двор короля Генриха узнает об Оливере. Мне остается теперь только ждать, что предпримет король.
Элджернон отступил назад.
– Мне нет прощения.
Стивен не чувствовал ничего, кроме пустоты.
– Сейчас еще рано просить прощения, Элджернон. Мы поговорим об этом позже.
Хэвлок прикусил губу, явно нервничая.
– Мне нужно ехать. Я жду известий из Лондона.
Элджернон поспешно уехал. Джонатан задумчиво посмотрел ему вслед.
– Из Лондона? Какой беды еще можно от него ждать?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Круги на воде - Виггз Сьюзен



Как-то неинтересно. Он её посылает, она липнет. Унизительно. В придачу, не верил ей, не верил, что она княжна. А в конце как в порядке вешей узнал. Мне не хватило удивления.
Круги на воде - Виггз СьюзенХрюша
3.10.2012, 19.50





Чушь и отстой
Круги на воде - Виггз Сьюзеннатали
3.10.2012, 20.30





Хороший роман, интересный, с довольно занимательным сюжетом и приправленный толикой экзотической пикантности. Есть и бурные страсти, и борьба характеров, и авантюризм, правда, маловато, чисто любовных отношений и постельных сцен, а так вполне достойная история.))Есть продолжение про Оливера - "Клятва над кубком".
Круги на воде - Виггз СьюзенLina
27.04.2014, 19.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100