Читать онлайн Клятва над кубком, автора - Виггз Сьюзен, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клятва над кубком - Виггз Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клятва над кубком - Виггз Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клятва над кубком - Виггз Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Виггз Сьюзен

Клятва над кубком

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Оливер стоял у стены. Его руки были прикованы цепями к деревянным брускам, отчего вся фигура напоминала раскинувшего крылья орла. Он пытался вспомнить, как давно его перевели из «жилища лейтенанта» в это подземелье Тауэра, но дни путались в его сознании.
В жаровне трещал огонь, но не для того, чтобы согреть Оливера. Отблески огня освещали инструменты пыток.
Измученный до такой степени, что с трудом сознавал, что происходит вокруг, Оливер равнодушно смотрел на огонь. Надзиратели не давали ему спать, лишая последних сил, и в этом была их ошибка. Именно в эти часы он думал о Ларк и в воспоминаниях о ней черпал новые силы. Он научился смотреть на огонь и улетать прочь, далеко, словно птица. Он парил в вышине, где его не могли достать и где он был свободен, по-настоящему свободен и счастлив.
Палачи думали, что он сходит с ума, и, возможно, были правы, но это было сознательное умопомешательство. Они не смогут сломить его волю.
У него пытались вырвать признание, что Ларк работала в тайном обществе самаритян, поскольку испуганный лепет Финеаса Снайпса не слишком убеждал Боннера. Настроения в Лондоне переменились. Все громче раздавались голоса против ужасов в Смитфилде, и следствие приходилось вести с осторожностью.
Бедный, сломленный Снайпс умолял выпустить его из Тауэра, но тщетно. Тогда он повесился на балке. Все произошло тихо и быстро.
Чем изощреннее становились пытки, тем больше крепла воля Оливера. Поначалу он вел себя язвительно, требуя, чтобы его мучители ответили за все злодеяния. Но игры с палачами быстро наскучили ему.
Теперь он спокойно ждал начала очередных пыток. Он должен их выдержать. Какая горькая ирония! Раньше мысль о смерти никогда не волновала его. Теперь же он должен ее победить. Ради Ларк.
Оливер не знал, день сейчас или ночь, потому что в камере не было окна. У него подкашивались ноги, но, прикованный к стене, он не мог упасть на пол. Вспомнился Иисус Христос, распятый на кресте. Но по мере того, как Оливер все глубже погружался в небытие, перед его мысленным взором возникал не лик Иисуса, а лицо Ларк.
Скрипнули ржавые петли, низкая дверь распахнулась, и в камеру вошел человек, окруженный телохранителями.
– Его святейшество епископ Эдмунд Боннер, – объявил один из солдат, глядя прямо перед собой.
Вперед вышел мужчина, облаченный в черно-красную мантию. Оливер с трудом открыл глаза и посмотрел на него.
Казалось странным, что человек, прославившийся своей свирепой жестокостью, имел столь заурядную внешность. У него было грубое багровое лицо, делавшее его похожим на портового грузчика. Равнодушные карие глаза, которые сейчас изучающе разглядывали обнаженную, покрытую шрамами грудь Оливера, могли принадлежать кому угодно. Боннера можно было принять за фермера, который привез на рынок свой товар, торговца скобяными изделиями, моряка или учетчика грузов в Грейвсенде.
Тем не менее этот ничем внешне не примечательный человек был повинен в смертях и пытках многих людей, и это делало его страшнее дьявола.
Боннер медленно обошел вокруг Оливера.
– Я сам был заключенным. И не раз. Сначала в Маршалси, а затем прямо здесь, в Тауэре.
– Вас привела сюда ностальгия? – язвительно спросил Оливер.
Боннер остановился и внезапно ударил его по лицу. Оливер не издал ни звука.
– Милорд, – продолжал епископ, – мне сказали, что вы так и не облегчили свою душу признанием в ереси и не прониклись истинной верой.
–Скажите мне, это истинная вера осуждает невиновных на смерть? – охрипшим голосом произнес Оливер.
–Виноват или нет, – сурово заметил Боннер, – зависит от того, с какой стороны смотреть. А здесь в расчет принимается только моя точка зрения. Я могу...
–Можешь отправляться к черту, – со злостью бросил Оливер и сам удивился своим словам. Год назад он плакал и умолял о пощаде. Сейчас же, замученный до полусмерти, он ничего не боялся.
Он вспомнил о Ларк, и его сердце наполнилось любовью.
–Это вашепоследнее слово, милорд?– спросил Боннер.
– Да.
Боннер прикрыл глаза. Потом кивком головы указал солдатам на дверь.
– Может быть, вы еще перемените свое решение, – сказал Боннер.
На мясистом лице епископа застыло предвкушение удовольствия.
В жаровне взорвался уголек и, рассыпая вокруг искры, выпал на пол. Заслышав шум у дверей, Оливер поднял глаза. У него чуть не остановилось сердце.
– Ларк, – прошептал он.
Она не отрываясь смотрела на Оливера. На ее бледном лице застыл ужас. На Ларк был теплый плащ с капюшоном.
«Должно быть, наступила осень», – отметилОливер.
В этот момент он увидел себя ее глазами. Его обнаженное по пояс тело сплошь было покрыторанами, грудь и плечи сковывали цепи, на коже выступил холодный пот. Волосы, отросшие за время заключения, неопрятными прядями падали на плечи.
Придя в себя от изумления, Оливер рванулся было навстречу Ларк, но холодное железо наручников больно впилось ему в руки.
– Освободите его, – нарушил молчание Боннер.
Когда надзиратель, позвякивая ключами, снял с Оливера наручники, ему пришлось собрать все силы, чтобы не упасть. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и следил затуманенным взглядом, как Боннер и надзиратель покидают камеру.
Дверь с гулким стуком закрылась. Ларк бросилась к Оливеру. Крик муки сорвался с ее губ. Она прижалась к его груди, не замечая грязи и крови на его теле.
–Садись, любовь моя, – сказала она, и они вместе опустились на пол. Оливеру казалось, что каждый его сустав объят пламенем, и он стиснул зубы, чтобы не закричать. Ларк, перехватив его взгляд, прошептала:
–Я ощущаю каждую из твоих ран, словно они мои. – Она осторожно коснулась губами его плеча.
– Ах, Ларк. – Они прижались друг к другу и сидели молча, потому что их взгляды и сердца сказали больше, чем могли произнести губы.
–Ты все такая же и вместе с тем другая, – наконец произнес он. – Когда мы впервые встретились, ты была упрямым, своенравным и до ужаса правильным маленьким человечком. Она попыталась засмеяться.
–Я подозреваю, что была такой для отвода глаз.
– Ты просто не верила в себя. – Он понизил голос на случай, если люди Боннера подслушивали их. – Я видел, как ты сражалась с разбойником, спасала осужденных на казнь, давала принцессе Елизавете урок скромности и даже не подозревала, что совершаешь геройский поступок.
Он обнял ее за плечи. Сколько раз он в мечтах обнимал ее!
– А теперь посмотри на себя. – Он старался говорить с улыбкой. – Спокойная, уверенная в себе.
–В таком случае внешность обманчива, – грустно призналась Ларк.
Он притянул ее и крепко сжал в объятиях. Она пахла свежестью, словно весенний цветок.
Когда-то женщины существовали для него как забава, как средство для удовлетворения физической потребности. Так было, пока не появилась Ларк. Она изменила его жизнь, с ней он узнал, что такое настоящая любовь. Он узнал цену этой любви. Высокую цену.
– Почему ты улыбаешься? – спросила Ларк, нежно проводя пальцем по его щеке.
– Я вспомнил, как первый раз попытался заняться с тобой любовью. До этого я никогда не получал отказа.
Она открыла рот, словно собиралась извиниться, но он не дал ей говорить.
– Ты была права, когда отказала мне. Я должен был заслужить тебя. – Оливер заглянул ей в глаза, и ему показалось, что она сейчас заплачет.
–Я нашла письмо. То, которое ты написал нашему ребенку.
Он затаил дыхание.
– И что?
– Если бы я не любила тебя так сильно...
– Любила меня? Но ты говорила...
– Я была не права. – Голос ее дрогнул. – Я считала себя умной. Я могла цитировать Библию так же легко, как вязать или ткать. – Она судорожно вздохнула. – Но я была не готова любить.
– Скажи это еще раз, Ларк.
– Я люблю тебя!
–Ты говорила, что я лживый и мелочный. Что я не способен любить всем сердцем.
– Это я не способна, – сказала Ларк. – Я хотела, чтобы ты переменился. Стал серьезным, рассудительным, таким, как все. А теперь я поняла, что люблю тебя потому, что ты – это ты. Потому что ты смеешься, дразнишь, бросаешь вызов общепринятым нормам. Потому что у тебя есть то, чего у меня нет. Я люблю тебя, Оливер де Лэй-си. Я люблю тебя каждой частичкой моей души, в которой больше не остается места для сомнений. А теперь скажи, почему ты скрывал от меня, что болен?
– Откуда ты узнала?
–Белинда рассказала мне об астме, которая мучает тебя до сих пор. Той ночью, когда я сказала тебе, что у нас будет ребенок, у тебя был ужасный приступ, так ведь?
– Да.
–Ты напился вина и притворился, что всю ночь кутил. Ты скорее согласишься, чтобы тебя считали повесой, чем больным.
– Да.
– Но, ради бога, почему?
Он взял ее за руки и нежно погладил.
– Дело в том, Ларк, что я скорее согласился бы жить, презираемый тобой, чем вызывать у тебя жалость.Моя болезнь неизлечима.Еще когда я был ребенком, отец консультировался с врачами, знахарями и даже астрологами. Никто из них не мог обнадежить его. Они считают чудом, что я до сих пор жив.
– О, Оливер, – прошептала Ларк.
– Меня спасла в то время Джулиана. Она распахнула двери комнаты, куда меня заточила болезнь, и вывела в мир. Она лечила меня травой эфедры, и, несмотря на все предсказания, я выжил. Какое-то время я даже надеялся, что выздоровел, потому что в то время, когда у меня стала пробиваться борода, болезнь прекратилась. Но потом опять начались приступы.
– Ты должен был все рассказать мне. Страшно нести такой груз в одиночку.
– Ларк, я смотрел смерти в лицо. В этом нетничего страшного, кроме того, что придется расстаться с тобой.
Они долго сидели неподвижно, слушая, как в темном углу скребется крыса и за дверью переговариваются стражники.
– Ты уже знаешь, что меня приговорили к смерти?
– Ты получишь отсрочку, – с жаром произнесла Ларк. – Ты должен...
– Ларк, у нас мало времени. Послушай меня. Отсрочки не будет.
– Почему? – Ее щеки запылали от страха.
–Потому что я не отрекся от своих убеждений.
Ее глаза расширились. Ларк с ужасом посмотрела на Оливера. – Ты???
–Если я уступлю им сейчас, это опорочит все, ради чего мы работали и ради чего сражались. Я не хочу расплачиваться своей честью и свободой Ричарда Спайда и Натальи. Я не могу принять условия Боннера.
– Оливер. – Ларк села на корточки и решительно посмотрела на него. – Я хочу, чтобы ты отрекся. Скажи им, что признаешь таинство причастия, веришь, что хлеб и вино превратились в кровь и тело Господа, и склоняешься перед властью Рима...
– Хватит! – Оливер отдернул руки. – Только послушай, что ты говоришь, Ларк! Ты, котораяубеждала меня, что за дело Реформации можно умереть.
– Это было до того, как мои убеждения стали опасны для твоей жизни.
Оливер горько усмехнулся.
– Теперь я понимаю, зачем они привели тебя ко мне на свидание, – сказал он. – Они велели тебе уговорить меня отречься?
– Оливер, пожалуйста...
– Никаких «пожалуйста». Только подумай, о чем ты просишь меня, Ларк. По-твоему, я должен продать свою бессмертную душу ради нескольких лет жизни на земле? – Он взял ее за руки и крепко сжал. – Ларк, я умираю, но мне не страшно. Я слишком близко подошел к смерти в ту ночь, когда ты сказала мне о ребенке. У меня было такое чувство, что стоит мне протянуть руку, и я коснусь руки Господа.
Она удивленно посмотрела на Оливера. Он горько рассмеялся.
– Я никогда не обременял себя глубокой верой, но то, что мне довелось пережить, сильно подействовало на меня.
– Почему ты ничего мне не сказал?
– Об этом не так легко рассказывать.
– Если я тебя потеряю, – спокойно произнесла Ларк, – я тоже умру.
– Нет, – воскликнул Оливер. – Это будет означать, что я умер напрасно. Ты должна жить, Ларк. И растить нашего ребенка, которому однажды расскажешь обо мне. – Его голос стал мягче.
Он улыбнулся. – Однажды ты сказала, что я люблю тебя, потому что это легко. А что ты сейчас скажешь, Ларк?
Она взмахнула рукой, словно пыталась защититься от его слов.
– А как же наш ребенок, Оливер? Письмо – слабая замена живому отцу.
Он закрыл глаза и увидел образ улыбающегося в люльке малыша, потом белокурого ребенка, который перепрыгивает ручей, потом серьезного юношу, склонившегося над книгой...
– Скажи ему, что я умер достойно, – спокойно сказал Оливер.
– Нет...
Он боялся потерять самообладание. Надо было найти силы, чтоб казаться равнодушным, надо смирить отчаяние. Это позволит спокойно обсудить земные дела.
Но сначала... Сначала он позволит себе украдкой коснуться губами ее мягких волос.
Он отстранил Ларк от себя и пристально посмотрел ей в лицо. Огромные любящие глаза. Дрожащие губы, прикосновение которых он так хорошо помнил... И такое отчаяние во взгляде!
– Ларк. – Что?
– Я хочу поговорить с тобой о том, что нужно сделать в первую очередь. Ты должна передать владения Эвентайда, Блэкроуза и Монфише в управление по доверенности. Мой отец поможет тебе. Или Кит, – Оливер запнулся, – если выживет. Я хочу, чтобы ты покинула Лондон, – продолжил он. – Возьми с собой Нэнси, и поезжайте в Линакр.
– Замолчи! – Она зажала уши руками. – Я не хочу этого слышать!
Оливер очень осторожно взял ее за руки. Биение тонкой жилки под его пальцами чуть не лишило его решимости, но он совладал с собой.
–Ты сделаешь, как я прошу, Ларк? Ты поедешь в Линакр?
– Да.
–Поезжай скорее. Завтра. Скоро из-за дождей дороги превратятся в грязные реки, поэтому лучше отправиться в путь, пока стоит сухая погода. Я думаю, что до Уимблдона лучше добираться по реке.
– Оливер...
– ...и по пути не останавливайся ни в каких гостиницах. Я не хочу, чтобы ты...
– Оливер.
– Ради бога, не перебивай меня.
– Послушай...
– Это тебе придется меня послушать. У меня мало времени.
Ларк побледнела, и ее лицо стало неподвижным, словно высеченным из мрамора.
– Оливер, мне кажется, что тебя нет, что сидит какой-то чужой человек и планирует мое будущее.
– Да, Ларк. Твое будущее и будущее нашего ребенка. У меня, увы, будущего нет. Или есть?Завтра я обращу глаза к небу и скажу: «Господи, вот он я. Находишь ли Ты меня достаточно хорошим пред очами Твоими?»
По мученическому взгляду Ларк Оливер понял, что пошутил слишком жестоко, и отвел глаза.
Он молчал и, как на чудо, смотрел на огромный живот Ларк, который не могла уже скрыть широкая бархатная юбка платья. Должно быть, выражение лица выдало его. Ларк взяла Оливера за руку и положила ее себе на живот. Он понял, что она больше не сердится.
– Моя рука вся в болячках, – прошептал Оливер.
– Думаешь, это сейчас имеет какое-нибудь значение?
Слово «сейчас» сломало выстраиваемый им барьер. Одно простое слово выразило всю безысходность, все отчаяние Ларк перед тем, что их ждет.
– О боже, – прошептал Оливер. Ларк почувствовала, как стена между ними рушится, и призвала все свое мужество, чтобы не разрыдаться.
Он замер. Стало слышно, как где-то возле огня на раскаленный камень с шипением падают капли воды.
Под рукой Оливера зашевелился ребенок. Это удивительное ощущение заполнило сердце. Он чувствовал жизнь! Жизнь, которая появилась в результате его бесконечной любви к этой женщине.
Он наконец осмелился поднять глаза и, посмотрев в лицо Ларк, увидел, что она улыбается ему сквозь слезы.
– Это чудо, – прошептал он.
– Да.
– Мальчик или девочка?
– Никогда не думала об этом. А ты?
– И я тоже. Я только молю бога, чтобы роды прошли нормально.
– Обещаю, Оливер, что все будет хорошо.
– Не называй ребенка моим именем, – вдруг сказал он. Воображение против воли рисовало ему красивое детское личико, темные вьющиеся волосы. И голубые глаза. Как у него.
Оливер отнял руку.
– Почему? – спросила Ларк. Он заставил себя улыбнуться.
– Девочку по имени Оливер будут дразнить. Она тоже улыбнулась. Ах, как он любил ее заэту улыбку. И за ее мужество.
Время шло неумолимо, а они все никак не могли сказать самого главного.
Ларк дрожащей рукой коснулась колена Оливера.
–Мне следовало захватить иголку с ниткой, – сказала она, глядя на дырки в его одежде.
– Любимая. – Он тронул пальцами ее подбородок. – В этом нет необходимости. – Он почувствовал, что самообладание покидает Ларк, и сжал ее в объятиях. – Знаешь, чего я хочу?
– Чего?
– Я хочу потанцевать со своей женой.
У нее перехватило дыхание. Она поднялась и помогла встать ему.
–Мне следовало потанцевать с тобой в день свадьбы, – прошептала она.
–Ничего, потанцуем сейчас, – сказал Оливер, обнимая одной рукой за талию, а второй нежно сжимая пальцы. Осипшим голосом он принялся напевать песню о любви. Как по волшебству, сырые, покрытые плесенью стены исчезли. Оливер больше не чувствовал боли, а только огромную, безмерную любовь, которая наполняла его грудь и согревала кровь. Его голос дрогнул. Оливер замолчал. Они остановились, глядя друг другу в глаза.
Дрожащими пальцами он сжал ее лицо и попытался навечно запечатлеть в памяти нежность ее кожи, форму рта, носа, губ. Цвет ее глаз, который почему-то всегда напоминал ему о дожде.
– Оливер, я никогда, никогда в жизни не забуду тебя.
За дверью раздался шорох, и Оливер провел рукой по шелковистым волосам Ларк.
–Скоро тебя уведут. У меня такое чувство, словно я должен сказать тебе что-то очень важное. Но я сейчас не могу собраться с мыслями.
Дверь открылась, но они не обернулись. Молчание между ними было красноречивее любых слов.
Когда стражники повели Ларк к двери, страшный крик вырвался из груди Оливера.
– Ларк!
Оттолкнув стражников, она бросилась в объятия Оливеру. Сейчас он был готов умолять, каяться... Но, взглянув в глаза Ларк, только крепко поцеловал ее.
– Я знаю, что чувствует человек на небесах, любовь моя.
– Знаешь? – испуганно спросила Ларк.
– Я из тех редких счастливчиков, которые испытали это на земле, в твоих объятиях.
Не отрываясь друг от друга, они медленно пошли к дверям. Он крепко, до боли, сжал ей руку и прикрыл глаза. Наконец их пальцы разомкнулись. Стражники вывели Ларк из камеры.
Оливер остался один.
Ларк услышала шаги у дверей и, отпрянув от письменного стола, обернулась.
В комнату с кошачьей грацией вошел Винтер.
– Ты должен был предупредить о своем визите, – холодно сказала Ларк.
Странно, что она еще могла говорить. Вернувшись домой, она, задыхаясь от рыданий, проплакала несколько часов, пока не охрипла. Потом они с Белиндой всю ночь пытались найти способ спасти Оливера. Их план был безумен и зависел от точного совпадения множества событий. Появление Винтера не входило в их число.
– Я просил доложить о себе, – произнес Винтер с очаровательной и лживой улыбкой, – но мне сказали, что ты не примешь меня.
– Тебе сказали совершенно правильно. Тыубил дворецкого или только стукнул его до потери сознания?
Винтер рассмеялся.
– Ты отлично знаешь мои привычки.
Да, она знала. Было время, когда он управлял ею, заставлял чувствовать себя слабой и беспомощной.
С тех пор как она узнала Оливера, все переменилось. Ларк повернулась, стараясь широкими юбками заслонить лежащее на столе письмо. Сегодня Оливера везут в Смитфилд на казнь.
– Ты устроил нашу вчерашнюю встречу с Оливером в надежде сломить его волю! – с ненавистью в голосе сказала Ларк. – Смею заверить – ты просчитался!
Твердость и непреклонность Оливера изумили ее. Вчера она увидела своего мужа в новом свете. За показной беспечностью скрывалась железная воля. Его достоинство дало ей силы покинуть Тауэр, не потеряв самообладания и не опозорив мужа рыданиями и бесплодной мольбой у ног Боннера.
– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сент-Джеймский дворец. И присутствовала при казни, – сказал Винтер.
У Ларк гулко забилось сердце. Во дворец несколько недель назад из Хэмптона приехала королева. Возможно, Ларк удастся разыскать ее, увидеться с ней и умолить о помиловании.
– Я поеду, – ответила она и незаметно спрятала письмо в рукав.
Ларк знала, что дворец, как муравейник, будет кишеть министрами, чиновниками, пажами, придворными и слугами. И никому из них нет дела до того, что сегодня казнят человека. Единственного человека в мире, которого она любила.
Никем не замеченные, они с Винтером подъехали ко дворцу в сопровождении всего двух стражников-испанцев и, словно воры, пробрались внутрь через водяные ворота. Винтер всегда хвастался своим положением при дворе. Сейчас Ларк начала сомневаться в этом.
Он повел ее по длинному, плохо освещенному переходу. Затем они миновали застекленную галерею и поднялись по узкой винтовой лестнице, оставив стражников внизу.
Добравшись до первого освещенного лестничного пролета, Ларк почувствовала, что ей нехорошо.
– Я хочу увидеть дворцового стражника.
В глазах Винтера мелькнул злобный огонек.
– Увидите, миледи. В свое время.
– Сейчас.
Ее тон, видимо, поразил его, потому что он прищурился и отступил назад.
«Да, – подумала Ларк, мрачно торжествуя, – я переменилась. Моя воля теперь сильнее, чем твоя».
– Извини, – сказала Ларк и, обойдя Винтера, направилась вниз по лестнице.
Винтер с быстротою молнии схватил ее за руку и сжал словно тисками. Полутемная башня была так далеко от главных покоев, что никто не услышал ее крика.
Перед тем как покинуть Уимберли-хауз, Ларк тихонько вынула из рукава письмо и сунула его Нэнси с просьбой передать Белинде.
Переодевшись монахиней, Белинда проникла в лондонский Тауэр, стащила у стражника ключи и, когда ворвалась в камеру, «жилище лейтенанта», обнаружила, что там никого нет.
Как уже случалось не раз за последнее время, смелый план рушился на глазах.
Поток проклятий, которые Белинда с одинаковым искусством произносила и по-английски и по-русски, прервал чей-то сдавленный стон.
–Кто здесь? – сурово спросила Белинда, вглядываясь в темноту.
Стон раздался снова, и Белинда поняла, что он доносится из соседней камеры. Она порывисто распахнула дверь и сшибла несчастного заключенного на пол.
– С вами все в порядке? – Она наклонилась и повернула беднягу лицом вверх. Факел на стене осветил бородатое лицо.
– Кит! – воскликнула она. – Боже!
– Белинда? Иисус, ты услышал мои молитвы!
–Скорее я, любимый. – С этими словами она достала из многочисленных складок своего наряда одежду. – Вот, надень это. Только торопись. Где Оливер?
– Не знаю. Они давно увели его. Белинда снова выругалась.
– Ты можешь идти?
–Милая моя, ради тебя я побегу быстрее ветра.
Она почувствовала такой прилив любви, что не удержалась и потратила одну секунду на то, чтобы поцеловать Кита. Позже она подарит ему много больше, чем просто поцелуй.
Кит надел шерстяное платье и оправил край.
– Ах, Белинда, как ты проникла сюда?
– Потом расскажу. Мы... Ларк и я много месяцев пытались пробраться к вам. И каждый раз в наших планах что-то расстраивалось. Я только молила бога, чтобы успеть до того, как они увезут Оливера. Что с доктором Снайпсом?
– Умер.
– Упокой Господь его душу.
– Что это за наряд? – спросил Кит, тряся широкими рукавами.
– Монахини, как и у меня. – Она протянула ему платок и вуаль. Кит попятился назад. – Не будь ребенком, Кит. Знаешь, сколько мне пришлось пережить, чтобы устроить твой побег? На этот раз план, кажется, сработал. Это единственный способ вызволить тебя отсюда.
Не обращая внимания на протесты Кита, Белинда прикрепила вуаль и замотала ему голову платком, пряча отросшие волосы и бороду.
Некоторое время спустя вышедший из таверны пьяница чуть не столкнулся с весьма странной парой в монашеских одеяниях. Они мчались к реке, задрав юбки до колен, а их накрахмаленные платки и вуали развевались на ветру. У самойкромкиводы монахини остановились и страстно поцеловались.
Пьяница фыркнул от отвращения. – Католички! – пробормотал он и сплюнул в канаву.
– Ты сошел с ума, – сказала Ларк Винтеру, хотя отлично понимала, что в уме ему не откажешь. – Что пользы тебе держать меня здесь?
Он улыбнулся и машинально оглядел комнату. Мебель явно собрана отовсюду, но вполне пригодная для жилья. Под окном на высокой медной подставке стояла жаровня, в которой пылали угли.
– А ты не знаешь? – сказал он. – Я хочу предоставить тебе шанс спасти жизнь твоему мужу.
– Ты лжешь, – гневно возразила Ларк. – С каких пор ты получил власть отменять приговор?
– Ты удивишься, узнав, какой властью я наделен.
– Кто дал ее тебе? Он не ответил.
– Когда должен родиться твой ребенок, Ларк? Холодок страха заструился у нее по спине, ноона не позволила ему сковать волю.
– Возможно, недели через две.
–Какое совпадение! – произнес он, делая несколько кошачьих шагов вперед. – Именно к этому сроку ожидается, что королева разродится наследником.
Теперь Ларк почувствовала не просто холод, аледяное дыхание, повергшее ее в ужас. Господи! Винтер хочет украсть у нее ребенка и отдать королеве. Он действительно сошел с ума. Сейчас уже все знают, что королева умирает. Весть о ее болезни собирала возле дворца людей. Все ждали рокового объявления.
Ларк подошла к узкому высокому окну с бесцветным стеклом. Из щелей в рамах тянуло холодком. Раскаленные угли жаровни не могли ее согреть.
Она вспомнила, что говорила принцесса Елизавета в Хэтфилде. Желание королевы иметь ребенка стало предметом сплетен во всем Лондоне. Ларк хотелось думать, что зловещий намек Винтера на то, что он собирается украсть ее ребенка, всего лишь жестокая шутка, но по его лицу она поняла, что он говорит совершенно серьезно.
–Что скажешь? – Голос Винтера, словно теплая патока, обволакивал ее. – Стоит мне сделать знак, и предатель де Лэйси будет спасен. Я могу, ты ведь знаешь.
–Отдать своего ребенка... Вернуть мужа, – эта мысль больно, словно лезвие, резанула ее по сердцу, а потом исчезла так же быстро, как и появилась.
–Конечно, – раздался вкрадчивый голос Винтера, – Оливеру де Лэйси придется бежать, оставив Блэкроуз-Прайори.
–Блэкроуз. У тебя все кончается этим, не правда ли, Винтер?
–Он должен быть моим! – Винтер с силойстукнул кулаками по столу, и Ларк показалось, что в его черных как ночь глазах сверкнули молнии.
–Ты хочешь Блэкроуз? – спросила она. – Хорошо. Он твой!
Где-то в глубине души шевельнулась мысль, что Спенсер не одобрил бы ее поступка, но ей было все равно. Сейчас главное – Оливер.
– Ты еще не знаешь, чего я хочу.
Он все ближе подходил к ней. От его приближения становилось холодно, как от ледяного ветра. Ларк посмотрела на небо, затянутое серыми облаками приближающейся зимы. Она почувствовала на затылке дыхание Винтера и, сцепив зубы, зажмурилась.
«Нет, нет, нет...»
–Человеческая душа бездонна, – произнес он. Те же самые слова, тот же шелковый шепот, что и... тогда.
Волна отчаянного воспоминания швырнула ее в прошлое, в другую комнату с каменными стенами, где Винтер, как и сейчас, стоял позади нее. В голове у нее загудело, словно внезапно потревожили рой пчел. Ладони вспотели. Ларк сжала руки в кулаки.
– Ты хочешь меня, Ларк. Я вижу это по твоим глазам.
– Нет!!! – яростно прошептала она.
Как и тогда, он провел пальцем по ее шее.
–Раньше ты не говорила «нет», Ларк. И теперь не скажешь. Ты все еще думаешь о той ночи, когда отдалась мне. Я знаю.
Прошлое неумолимо возвращалось. Вместе с ним возвращался стыд. Рыдания застряли у нее в горле. Ларк всем телом подалась к окну. Покончить с этим унижением и больше никогда не испытывать стыда за тот страшный грех!
– Тогда ты взял меня силой!
Он с улыбкой подошел ближе, и отвратительный запах серной амбры напомнил ей о прошлом.
–Нет, Ларк. Ты все помнишь не хуже меня. Ты попросила меня...
– Я просила тебя, чтобы... – Она замолчала на полуслове, потому что воспоминания больше не позволяли ей лгать. Она впервые осознала, что действительно произошло в ту ночь. После стольких лет спасительного забытья она посмотрелаправде в глаза. – Я просила, чтобы ты любил меня, – сказала Ларк и, чувствуя, как тошнота под – бирается к горлу, добавила: – Прости меня, Господи, но я сделала это.
–Да, Ларк. И сейчас это повторится. – Он протянул к ней руки.
И вдруг прошлое разлетелось, как разбитое от ветра стекло. Она освободилась от его власти. Да, она просила Винтера. Она позволила ему взять ее тело, наполнить его соблазнительной похотью. После стольких лет она могла признаться в этом. Винтер продемонстрировал свою власть над ней, и она подчинилась. Для него это была месть отцу, а Ларк просто стала объектом этой мести.
–Ты больше не запугаешь меня, – сказала она. – Ты потерял власть надо мной.
–Как ты глупа, малышка Ларк! – С этими словами он внезапно протянул руки, чтобы обнять ее.
– Нет! – Она схватила жаровню за подставку и швырнула в Винтера. Пылающие угли полетели ему в лицо.
Винтер взвыл от ярости и боли. Ларк бросилась к двери и, как безумная, побежала по узкой лестнице вниз. Оказавшись в холле, она с огромным облегчением обнаружила, что стражники ушли. Во все стороны тянулись галереи. Ларк бросилась в ближайшую из них. Она должна вырваться отсюда, должна найти Оливера прежде, чем...
– Стой! – прогремел где-то позади крик Винтера.
Ларк подхватила юбки и побежала, но с огромным животом это было нелегко. Сворачивая то направо, то налево, она бежала вверх и вниз по лестницам и наконец оказалась перед узким коридором, ведущим в темноту. Одна дверь в коридоре оказалась приоткрыта. Из нее струился слабый свет. Услышав гулкие шаги преследователя, Ларк скользнула в дверь.
Комната оказалась часовней, маленькой и уютной, с двумя горящими свечами. Ларк заморгала, пытаясь привыкнуть к темноте. Возле алтаря на молельной скамеечке преклонила колени одинокая фигура.
Ларк чуть не вскрикнула.
Женщина медленно, словно движения причиняли ей боль, обернулась. Ее, должно быть, когда-то красивое лицо сейчас было измученным и бледным, взгляд остекленел, губы посинели.
Немного придя в себя, Ларк присела в реверансе.
– Ваше величество! – произнесла она дрожащим голосом.
Королева Мария протянула ей руку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Клятва над кубком - Виггз Сьюзен

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Клятва над кубком - Виггз Сьюзен



Не понравилось это чтиво. Сухо написано, не захватывает. ГГ все время противоречат себе все время. Разочаровалась.
Клятва над кубком - Виггз СьюзенОльга
10.03.2016, 20.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100