Читать онлайн Только ты и я, автора - Вейн Пэнси, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только ты и я - Вейн Пэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только ты и я - Вейн Пэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только ты и я - Вейн Пэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вейн Пэнси

Только ты и я

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Руди вышел на улицу и подставил лицо холодному ветру, дувшему со стороны набережной Темзы. Если бы Мишель знала, чего ему стоило уйти от нее сейчас! Но необузданное страстное желание, которое он ощутил в гостях, сменилось тревогой и жалостливой нежностью, когда в машине она с такой доверчивостью положила голову ему на плечо.
Сейчас она лежала в постели такая бледная и усталая, маленькая, как ребенок. Поцеловав ее, он понял, что должен скорее бежать, иначе потеряет контроль над собой. Руди успел заметить, как смотрел на нее этот Винс, и заметил хозяйский жест, которым он положил руку ей на плечо. А Мишель опрокидывала бокал за бокалом. Несомненно, ее связывают какие-то непростые отношения с этим красавчиком Винсом… Слишком уж демонстративно она взяла его, Руди, под руку в гостиной, когда знакомила с хозяевами квартиры.
Возможно, согласившись пойти вместе с ней на вечеринку, а потом, исчезнув тоже вместе с ней с подчеркнутой поспешностью, он уже сыграл свою роль в спектакле? Но как бы то ни было, воспользоваться ситуацией сейчас, когда она выпила лишнее, было бы нечестно, а Руди по возможности всегда старался поступать честно.
Руди перешел через пустынную улицу и остановился на другой стороне. Где-то близко прогрохотал поезд. Чтобы добраться до квартиры Джона на Флуд-стрит, придется брать такси. Эти такси за сегодняшний день истощили его и без того тощий кошелек. Ничего, он пройдется пешком – не такой уж и дальний путь. Ему не мешает немного остыть и подумать над дальнейшей жизнью. А маленькую Мишель, так неожиданно ворвавшуюся в эту жизнь, разумнее всего усилием воли выбросить из головы.
Он обогнул дом сбоку и, остановившись под каштаном, посмотрел на два окна второго этажа, выходящие в переулок, – судя по всему, это и есть ее окна. Слабый свет торшера под зеленым абажуром, который стоял у нее в изголовье, почти тут же погас – она выключила его, не вставая со своего дивана. Его сердце застучало сильно и гулко, когда он представил маленькую фигурку в голубом коротком халате, свернувшуюся в клубок на широком диване, и душу затопило мучительное и блаженное ощущение. Что это, неужели он влюблен?
Нет, это смешно. Или он забыл, чем кончилась его первая любовь, какую горькую пилюлю она ему поднесла? И разве служба в армии не сделала из него хладнокровного и насмешливого циника, как ему казалось?
Сердце никак не желало успокаиваться. Руди уже собрался решительно двинуться дальше, как вдруг заметил, что он на улице не один.
Ярдах в пятидесяти от него под следующим каштаном стоял какой-то человек и тоже смотрел на окна дома Мишель. Неужели и он высматривает окна своей дамы? Но присмотревшись повнимательнее, Руди решил, что человек не слишком годится на роль романтического влюбленного, хотя бы внешне – прежде всего, он был немолод и одет в длинное долгополое черное пальто и шляпу с широкими полями, что придавало ему комедийно-зловещий вид, а в руках держал трость с фигурной рукояткой. Скорее всего, какой-то чудак, любитель ночных прогулок.
Человек повернул лицо в сторону Руди и остановил на нем долгий неподвижный взгляд. Больше всего это лицо походило на восковую маску, но, возможно, в этом был виноват голубоватый свет фонаря, стилизованного под газовый фонарь девятнадцатого века. Человек продолжал смотреть на Руди так же пристально и бесстрастно, как перед тем смотрел на окна, и по спине Руди вдруг пробежали мурашки. И в его душу закралась тревога, и даже, пожалуй, страх. Это неподвижное лицо было странно бледным и каким-то плоским, лишенным теней, – слишком узкий рот, бесцветные брови… Возможно, при свете дня в нем не было ничего пугающего, но сейчас…
Руди сам не понимал, что на него нашло, но ему захотелось войти в освещенный подъезд, подняться к Мишель и убедиться, что у нее все в порядке. Его охватило чувство, что этот человек способен сделать что-то совсем непредвиденное, непредсказуемое. Ощущение надвигающейся опасности было таким отчетливым, что Руди невольно поднес руку к поясу, где совсем недавно у него висел нож. И тут же усмехнулся – вот он, психоз демобилизованного, о котором предупреждал командир. Надо тщательнее следить за собой.
Некоторое время они смотрели друг на друга, потом человек повернулся и не торопясь пошел вниз по Элбани-роуд, постукивая тростью.
Руди с облегчением вздохнул. Он некоторое время провожал глазами черную фигуру, пока она не скрылась в отдалении, а потом, повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, еще час ходил взад и вперед по Элбани-роуд, не выпуская из вида освещенного подъезда Мишель. И только когда закоченел окончательно, кинул последний взгляд на ее темные окна и быстро зашагал в том же направлении, в каком удалился зловещий незнакомец, чтобы выйти на оживленную в любое время суток Хайборо-стрит, доехать до дома Джона на Флуд-стрит и поспать. А завтра утром отправиться в Рединг на встречу с отцом.
Он думал с усмешкой, что именно пуританское воспитание отца заставило его месяца три ухаживать за Беллой, прежде чем он решился поцеловать ее, а теперь уйти от девушки, которая сама попросила его остаться, и не воспользоваться случаем, посланным самой судьбой!


А Мишель в этот момент тихо отошла от окна и легла в остывшую постель. Встав, чтобы попить воды, она бросила взгляд в окно и увидела в бледно-голубом круге света от фонаря фигуру, которую безошибочно узнала. Руди! Он стоял под ее окнами и смотрел на них. Мишель в смятении отшатнулась, хотя он ни за что не разглядел бы ее сквозь опущенные жалюзи.
Он не ушел! Ее сердце забилось так сильно, что пришлось прижать к нему ладонь, чтобы немного успокоить. Боясь пошевелиться, она стояла и смотрела на Руди, и в груди разливалось тепло, словно туда проник солнечный луч. Она сама не знала, сколько они так стояли, но потом он осмотрелся по сторонам, бросил еще один взгляд на нее, надежно скрытую за жалюзи, и направился прочь. Только тогда Мишель на цыпочках, сама не замечая того, что улыбается, вернулась в постель и очень быстро заснула спокойным глубоким сном.


Когда Мишель проснулась, ее первым ощущением была радость. Она полежала немного, удивляясь себе, – уже давно она не просыпалась с подобным чувством. И тут вспомнила про Руди. Одна мысль, что он есть, что он существует, наполнила ее ликованием.
Она полежала, припоминая подробности вчерашнего дня. Когда он ушел от нее вчера, она была разочарована больше, чем могла представить, но потом увидела, как он ходит взад и вперед по тротуару перед ее домом, и это наполнило сердце пьянящей надеждой и даже уверенностью.
Разве мужчина станет просто так болтаться ночью под окнами женщины, если он равнодушен к ней?
Мишель вскочила с постели, напевая детскую песенку, и побежала в ванную. Через полчаса, отпивая горячий свежезаваренный чай, она бегло печатала на компьютере статью в экологический журнал. Уйдя из колледжа, она в свободное время продолжала собирать материал для дипломной работы и понемногу писала ее, попутно публикуя небольшие заметки. Но сегодня она то и дело отвлекалась от темы. «Он позвонит, он позвонит!» – напевало сердце, словно малиновка весной.
В общем-то в Руди нет ничего такого необыкновенного, знакомы они один день, и, если вдуматься, она о нем ничего толком не знает… Так отчего же ей сейчас так хорошо, так по-весеннему легко на сердце?
В этот момент, и правда, раздался телефонный звонок.
Мишель, словно подброшенная пружиной, сорвалась с места:
– Алло, я слушаю!
Голос в трубке был нисколько не похож на голос Руди, но знала она его очень хорошо.
– Привет, Мишель, не помешал? Ты чем-то занята?
– Привет, Винс. Сижу за компьютером. – Она уже даже не удивилась своему равнодушию.
– Вот решил тебе позвонить… сказать, что заезжал сегодня к Лоре, привез ей кое-чего из продуктов.
– Вот и хорошо сделал, очень рада за тебя. Это все, что ты хотел мне сказать? – Мишель начала немного волноваться – ведь сегодня ей должен позвонить Руди. Что, если он решит тоже позвонить утром, а у нее занято. Он подумает, что она с кем-то с утра треплется по телефону и что ей вовсе не до него. Насколько она успела составить о нем впечатление, он человек ненавязчивый.
Она принялась нетерпеливо постукивать ногой по полу.
– Я в самом деле не могу долго слушать весь ее этот вздор про фей, – говорил Винс, и в его голосе слышались несвойственные ему извиняющиеся нотки. – Это тебе он в новинку, а я им успел насытиться, – продолжал он, и его богатый модуляциями низкий бархатистый голос, который она раньше могла слушать часами, теперь казался монотонным бормотанием.
– Я должна вообще-то доделать одну работу, может быть, поболтаем в другой раз? – предложила она.
– Я… хотел встретиться с тобой. Нам нужно поговорить…
– О чем? – искренне удивилась Мишель. – Мы когда-то уже выяснили все раз и навсегда.
– Выходит, что не все. Давай сегодня на нашем старом месте?
На «нашем старом месте»? Однако! Может ли быть паб «У Джима» нашим местом, когда нас больше не существует? Есть она, и есть он, два человека, идущие по жизни разными путями.
– Сегодня я иду к родителям – у отца день рождения.
– Тогда завтра. В любое время, которое тебя устроит. Это правда очень важно.
Для тебя или для меня?
Мишель поймала себя на том, что ее вовсе не тянет с ним встречаться. А еще совсем недавно такое приглашение ужасно бы ее заинтриговало – она не смогла бы устоять, чтобы не увидеться с ним с глазу на глаз.
– Завтра едва ли я смогу. Я целыми днями очень занята.
Она услышала, как он раздраженно втянул в себя воздух.
– Со своим новым парнем?
– Работой. Ты забыл, что я работаю.
– У этого дегенерата Бойда?
– Что с тобой, Винс, ты, кажется, меня ревнуешь? – спросила она и сама поразилась своему хладнокровному, насмешливому тону. Прежде она никогда так не разговаривала с Винсом – это было бы просто немыслимо.
– А если и так, – пробормотал он, и Мишель едва поверила своим ушам.
Неужели он снова решил вернуться к старому – однажды она уже решительно отказалась продолжать с ним отношения, хотя он как-то намекнул ей, что его брак едва ли будет являться препятствием… Мишель тогда высказалась очень определенно – ничто не заставило бы ее подло обманывать Люси.
– Надеюсь, ты не станешь начинать тот старый разговор заново?
– Нет, не бойся, не стану. Но и ты брось ломаться. Не хочется об этом по телефону… Короче, я тебя буду ждать в кафешке около твоего театра! – Голос прозвучал уже по-привычному властно.
– Хорошо, только чтобы не очень долго, – согласилась наконец Мишель, главным образом чтобы поскорее освободить телефон. Но и отчасти из женского любопытства.
Что такое важное хочет сообщить ей Винс? Он давно не звонил ей сам, а если она звонила Люси домой, то, взяв трубку, он, едва сказав ей два слова, передавал трубку жене, не особо интересуясь, как у нее дела. Когда же они встречались в гостях, то болтали обо всяких пустяках, им не приходилось говорить с глазу на глаз, да никто из них и не стремился к этому.
Она повесила трубку и закончила наконец свою статью. Отправив ее электронной почтой редактору, она слегка вздохнула. Руди не позвонил пока, но впереди еще весь день. Мишель взглянула на часы и ахнула – пора спешить к родителям, а она все-таки ЗАБЫЛА купить папе подарок!
Через десять минут Мишель вылетела из подъезда и понеслась к автобусной остановке, едва избежав столкновения с мужчиной в черном пальто, который, словно кого-то поджидая, разглядывал витрину продуктовой лавки на первом этаже ее дома.


Когда отец открыл дверь Рудольфу, тому сразу бросилось в глаза, как он изменился. Постарел? Пожалуй, да. Виски определенно поседели, и уголки губ еще сильнее опустились вниз. И Рудольфа внезапно охватило щемящее чувство жалости.
– Папа… привет. Вот и я, – неловко пробормотал Рудольф и, сделав над собой совсем маленькое усилие, обнял отца.
– Руди… Вот ты и вернулся, – повторил за ним отец, слегка хлопая его по спине. – Проходи, проходи в комнату.
Они пошли в старомодно обставленную гостиную, которая притулилась в конце длинного узкого коридора. Самой современной вещью здесь был элегантный синтезатор, который был приобретен в свое время, чтобы обучать Руди, способного к музыке, фортепианной игре.
Руди обвел взглядом знакомую с детства комнату. Как странно видеть все таким, как прежде. Вот и мамино бархатное кресло стоит на том же самом месте, и на сиденье лежит вышитая подушечка.
– Мы вчера все огорчились, что ты не приехал.
Руди привычно почувствовал себя виноватым, но раскаяния не испытал.
Два года назад отец категорически не принял его решение бросить университет и поступить на контрактную службу в армию. Они расстались не очень хорошо. Тогда Рудольф не хотел слушать никаких уговоров – он чувствовал только, что не может продолжать жить прежней жизнью и хочет оказаться за тридевять земель от всех, кто знал о его разрыве с Беллой. Прежде всего, конечно, от самой Беллы. Они с отцом наговорили друг другу много неприятных вещей, и Рудольф уехал, так толком с ним и не помирившись.
Сейчас Рудольф приготовился к тому, что отец станет долго выговаривать ему за то, что он не приехал вчера, но ошибся. Оказавшись на кухне, отец повернулся и с жадностью вгляделся в его лицо.
– Как ты возмужал. А как нога? Это же счастье, что все обошлось. Я так рад, сынок.
Он неловко затоптался у стола, и Рудольфу стало стыдно за то, что он и сегодня утром не спешил – оттягивал встречу. Отец вел себя совсем не так, как ожидал Руди.
– Нога гораздо лучше – хожу уже без палки. И… я тоже очень рад тебя видеть, папа.
Сейчас он мог взглянуть на происшедшее глазами отца и понимал, насколько тот был расстроен его решением бросить университет. Сам отец считал себя неудачником – он работал учителем в школе и не слишком любил свою работу. Много лет назад, когда умерла мать Джона и Рудольфа, у Алана Хаммера, молодого и подающего надежды ученого-историка, совершенно опустились руки, он начал пить, вынужден был бросить ответственную должность в Британском музее и долго боролся с пагубной привычкой.
В конце концов он все же сумел взять себя в руки, но теперь ему было глубоко наплевать на свою карьеру – только жена его вдохновляла. Он устроился учителем истории в государственной школе и все свои упования возложил на двух сыновей. Младшего сына ожидала карьера юриста в преуспевающей фирме, и Алан страшно этим гордился.
Она сели за маленький круглый столик с потертой столешницей.
– Чаю? Пива? Или ты теперь пьешь что-то покрепче?
– Спасибо, папа, мне просто чаю. С лимоном, если можно.
– Ну… расскажи, как ты там? Ведь совсем ничего не писал, никаких подробностей, – попросил отец как-то робко.
– Я расскажу папа, обязательно расскажу, – сказал Рудольф и добавил неожиданно для себя: – Я только хочу сказать тебе, что был тогда не прав. Не стоило мне бросать учебу. Теперь все видится в ином свете.
– Ну что ты, Руди, – заторопился отец – признание сыном ошибки явно привело его в замешательство. – Тогда ты просто не мог поступить иначе. Женщины, они и не до того доведут, они над нами большую власть имеют… Ну, не будем об этом.
– Нет, папа, если хочешь, можем поговорить. Теперь все прошло, понимаешь? Сейчас мне кажется, что все случилось к лучшему – то, что у меня не вышло с Беллой. Мы не подходили друг другу. Она не так уж передо мной виновата. Я, должно быть, слишком много себе нафантазировал.
– Ты у меня всегда был добрым мальчиком, – вздохнул отец. – Вот твой мобильник – Джон просил меня передать его тебе, ты забыл его в машине. Ну как ты решил – будешь заканчивать университет?
– Да. Но до осени поработаю у Джона – надо же поддержать его. – Джон был не слишком удачливым предпринимателем. Он уже пытался стать фермером, но, несмотря на все их с Эмми старания, куры редкой австралийской породы упорно болели и не желали нестись. – И моя специальность как раз пригодится – я же в армии стал автослесарем.
– Не знаю, не знаю, зачем Джону эти подержанные автомобили. Много на них не заработаешь. Ну да делайте что хотите, я не стану вмешиваться. – Он махнул рукой. – Но если только ты хорошо подумал и решил, что юриспруденция не для тебя, – сказал отец вдруг. – Еще не поздно что-то изменить. Я ведь тоже когда-то мечтал о научной карьере… но после смерти вашей матери пошел на первую попавшуюся работу. А сейчас я думаю, Руди, что не стоит отказываться от своего призвания, что бы с тобой в жизни ни случилось.
Руди взглянул на отца едва ли не с изумлением – тот впервые говорил с ним так откровенно.
– Нет, папа, – сказал Руди, испытывая благодарность к отцу за то, что тот выразил согласие поддержать его в любом его начинании, – это было так непривычно. Последнее время он чувствовал себя не оправдавшим надежды, плохим сыном. – Мне нравится юриспруденция. Вот только теперь, после всего, что я там видел, мне немного странно представлять себя сидящим в офисе. Наверное, это чувство пройдет. Как говорил наш сержант – к войне привыкаешь быстро, а отвыкаешь долго. Представляю, каково было ребятам после Второй мировой, им-то пришлось повоевать куда больше, чем нам. Но я практически не участвовал в боевых действиях. Ну, что бы мне тебе такое рассказать…
Он поймал себя на том, что вчерашняя встреча с Мишель оттеснила военные воспоминания куда-то в призрачную даль. Сейчас она была самой большой реальностью – эти пышные коричневые волосы, бледное тонкое личико и большие темные беспокойные глаза. Как старательно она изображает, что ей хорошо и весело, а внутри вся – как натянутая пружина. А этот Винс вчера – он просто пожирал ее глазами!
– Как же тебя все-таки ранили?
– Мне тогда невероятно повезло… Знаешь, пап, там мне очень часто хотелось поиграть на синтезаторе. Это превратилось просто в навязчивую идею. Я попробую сейчас.
Он подсел к инструменту и, почему-то сильно волнуясь, взял первые аккорды шопеновского прелюда, и надо же, он только чуть-чуть споткнулся вначале. Оказалось, что ничто не забылось. Пальцы прекрасно все помнили, и Руди заиграл эту вещь, очень любимую мамой. Отец заставил его выучить этот прелюд и часто просил сыграть его по вечерам, что Руди делал с не слишком большой охотой.
Закончив, Руди повернулся к отцу и увидел, что у того по щекам бегут слезы…


Родители Мишель жили на Принц Альберт-роуд, около самого зоопарка.
Мишель, запыхавшись, нажала кнопку домофона, раздался щелчок, и голос мамы спросил:
– Кто?
– Твоя младшая дочурка, – проговорила Мишель.
Дверь, запищав, открылась, и она, как всегда, чтобы не дожидаться лифта, побежала вверх на пятый этаж, прыгая через две ступеньки.
Едва отворилась дверь, как в ноги ей бросился спутанный клубок серой шерсти.
– Даффи! Милый! Как же я по тебе соскучилась! – Конечно же первые поцелуи достались скайтерьеру Даффи.
Прижимая к себе собачье тельце, Мишель в который раз подумала, что с Даффи она не испытывала бы такого щемящего одиночества долгими вечерами. Но владелец квартиры, которую она снимала сейчас, ни в какую не соглашался на животное в доме, даже когда Мишель предлагала увеличить квартирную плату. Она мучительно скучала по Даффи и даже признавалась себе в том, что скучает по четвероногому другу еще сильнее, чем по родителям.
Мишель опоздала и ожидала увидеть все свое семейство в сборе, но, как оказалась, мама была дома одна. Мэгги задерживалось в своей школе, а отца срочно вызвали на службу. Отец Мишель, Дэвид Уорвик, был старшим инспектором полиции, поэтому, сколько Мишель себя помнила, семейные торжества часто обходились без него. Дэвид нежно любил жену и дочерей, но первейшим долгом для него была работа.
– Что у них там случилось? Очередной маньяк на Хайгетском кладбище? – спросила Мишель, проходя за мамой на кухню и сразу включаясь в приготовление салата.
Преданный Даффи следовал за ней как хвостик.
– Маньяк был на Бромптонском кладбище, ты перепутала, – поправила ее мама. – Постой, нельзя же так кромсать огурцы, солнышко!
– Я тогда глотну чего-нибудь, если не возражаешь. – И Мишель, отстраненная от салата, пройдя в гостиную, налила себе в бокал мартини, сделала несколько глотков и подхватила на руки Даффи, который тут же облизал ее лицо проворным жарким языком.
Мама по поводу мартини ничего не сказала – она давно решила, что с нравоучениями покончено, хотя ни она, ни отец особенно никогда и не донимали своих дочерей. Ее сердце болезненно сжималось при мысли о младшей дочери – ее нежная маленькая Мишель, столкнувшись с изменой любимого человека, стала резкой, рассеянной, замкнутой, бросила учебу и в ответ на вопрос: «Как твои дела, дорогая?» отвечает неизменно: «Все нормально, мам», хотя раньше очень даже любила поговорить о своих делах.
Зоя глубоко страдала, но, увлекшись последнее время индийской философией, считала, что каждый человек идет своим путем, и ее дочь должна сама пройти и перенести все испытания, выпавшие на ее долю. Достаточно того, что Мишель знает – у нее есть дом, где ей всегда рады, где всегда ее ждут и не станут задавать лишних вопросов.
– У отца, кажется, сейчас нет ничего экстраординарного… хотя в последние дни он выглядит каким-то озабоченным. Я думаю, он просто устал, – спокойно сказала она, заправляя салат жирным майонезом – в семействе Уорвик никто не боялся набрать лишние килограммы.
– Вот бы вам съездить отдохнуть в Шотландию, сколько лет собираетесь! – подхватила Мишель, закусывая выпитое шоколадной конфетой и делясь половинкой с восторженным Даффи. – И ты все хотела разыскать наши корни.
– Маклауды – известная фамилия. Видимо, когда-то связь между семьями прервалась, – проговорила Зоя, чья девичья фамилия была Маклауд. – Отец просил не ждать его – сейчас подойдет Мэгги, и сядем за стол. Ты, наверное, проголодалась?
Наверняка. Ее дочь сейчас питается кое-как, в кафе и забегаловках, готовить она никогда не любила. Но только сдержаться, не расспрашивать. Мишель за последний год похудела и побледнела, правда сегодня она выглядит непривычно веселой, и это веселье, похоже, не напускное, а искреннее.
– Ох, хоть бы Мэг отстала уже от Люси. В каждом нашем разговоре она начинает ее ругать, все никак не может успокоиться, Мама, ты бы сказала ей, – попросила Мишель, представив, что сестра сейчас опять станет донимать ее поучениями.
– Мэгги волнуется за тебя, – мягко сказала Зоя, подсаживаясь к дочери. – Я покурю, ты не против? – Даже индийская философия не помогла ей бросить эту привычку. Зоя была такой же маленькой и стройной, как Мишель, и фигурой напоминала подростка, только вьющиеся как у дочери волосы стригла коротко, и глаза у нее были совсем черные. – Ведь Люси поступила с тобой, прямо скажем, не слишком по-дружески…
А ее дочь занимается настоящим самоистязанием, считая за обязанность регулярно встречаться с подругой!
– Дыми, мамочка… Только ты тогда так прямо и скажи, что Люси увела у меня парня! – воскликнула Мишель. – Ну так вот – я повторяю вам, что никогда нельзя никого увести против его воли, как вы не поймете? А друзей нельзя выбрасывать, как старые перчатки, сами меня так учили. Я тоже не идеальная подруга, – прибавила она упрямо.
Спокойно, сказала себе Зоя. По крайней мере, она первая заговорила на тему, которая столько времени была запретной.
– Как ты думаешь, мам, – начала Мишель, задумчиво глядя в окно. Давно она не говорила с мамой с глазу на глаз и теперь вдруг захотела воспользоваться моментом. – Ведь чтобы узнать человека, не обязательно знать его много лет?
– Ты хочешь сказать, что можно быть долго знакомым с кем-то, а он возьмет и преподнесет тебе сюрприз? – Зоя открыла духовку, чтобы достать утку с брусничной подливкой – любимое блюдо мужа.
– Не совсем. Я имела в виду – вот ты встречаешь человека… мужчину… и говоришь с ним о всяких пустяках, и он ничего еще не рассказал тебе о себе, и не знаешь о его пристрастиях и занятиях… Но появляется такое чувство, словно знаешь его давно и что ты с ним в полной безопасности. Неужели это только иллюзия незрелого ума, как сказала бы Мэг? – Мишель отвернулась от окна и прямо взглянула на мать. Даффи протестующее тявкнул – он считал, что хозяйка могла бы посоветоваться с ним в первую очередь, ведь ответ на ее вопрос давно вертелся у него на языке.
– Нет, не скажу, – медленно проговорила Зоя, гася окурок в старой треснутой пепельнице. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Некоторые вещи женщина угадывает интуитивно. Сердцем.
А Винса я сердцем не угадала, подумала Мишель, вскакивая и затевая с Даффи игру в догонялки по гостиной, к полному его восторгу. Почему-то я была так уверена в его верности… А может быть, я только всей душой хотела, чтобы он был мне верен? И на самом деле я его совсем не знаю?
Тут прихожую огласила трель ее мобильника, который она оставила в кармане куртки.
Мишель опустила Даффи на пол, подбежала и выудила мобильник из глубины кармана – номер высветился незнакомый, но, еще только поднося телефон к уху, она уже знала, кто ей звонит.
– Алло? Мишель, это ты? – спросил голос Руди.
Вот дурачок, а кто же еще?
Она почувствовала, как сердце застучало часто, и к щекам прилила кровь.
– Да… привет, Руди.
– У тебя все в порядке? Как ты?
– Все в порядке. А ты?
– Тоже. – Стоило ей заговорить, и он увидел ее перед собой будто наяву. – Мишель, мы можем встретиться?
– Когда?
– Ты можешь сегодня? Вечером?
– Да, в семь, после репетиции. А где?
– Ты знаешь кафе «Три короны» на Чаринг Кросс?
– Я приду. До вечера.
Она нажала кнопочку и вернулась на кухню, где Зоя старательно делала вид, что ее абсолютно не интересует, с кем разговаривала только что ее дочка. Впрочем, ее сияющее лицо говорило само за себя. Неужто Мишель влюблена? Как это хорошо… И вместе с тем… страшно за нее. Ведь ее первый роман кончился так печально. Новая сердечная рана заставит ее считать себя неудачницей. Впрочем, не надо думать о плохом и не надо ничего спрашивать. Она сама расскажет, когда захочет.
– Я тут на днях встретила миссис Вэгон, – заговорила Зоя как ни в чем не бывало. – Она мне поведала такую интересную историю про своего сына, который после Оксфорда устроился работать в какую-то секретную лабораторию. Его девушка как-то раз…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Только ты и я - Вейн Пэнси

Разделы:
123456789101112

Ваши комментарии
к роману Только ты и я - Вейн Пэнси



прочитаю потом напишу.
Только ты и я - Вейн ПэнсиРаиса
11.03.2013, 14.27





смисл цього коментаря
Только ты и я - Вейн Пэнси?
11.03.2013, 14.32





очень мило.без соплей, коротко и ясно.
Только ты и я - Вейн Пэнсииришка
17.06.2013, 20.35





Очень мило. Такие люди, как ггероиня в наше время редкость. Бескорыстная, добрая.
Только ты и я - Вейн ПэнсиКристина
4.01.2014, 9.43





Можно почитать от нечего делать 8 из 10
Только ты и я - Вейн ПэнсиЛюбовь Владимировна
6.04.2014, 17.03





Добрый роман о добрых,бескорыстных людях. ГГ оба заслуживают счастья. Читайте.
Только ты и я - Вейн ПэнсиТесса
8.02.2015, 23.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100