Читать онлайн Герой пера, автора - Вернер Эльза, Раздел - ГЛАВА IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Герой пера - Вернер Эльза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Герой пера - Вернер Эльза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Герой пера - Вернер Эльза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вернер Эльза

Герой пера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА IX

Фернов не ошибся в своем предположении, что американцам придется воспользоваться гостеприимством его товарищей. Полковник, представлявший собой последнюю инстанцию среди местных военных властей, подтвердил, что приезжие ни в коем случае не могут продолжать свой путь дальше. Поскольку в деревне не оказалось места для ночлега, путешественникам предложили разместиться в замке, тем более что там было много свободных помещений.
К великому сожалению молодых офицеров, их надежды на более близкое знакомство с интересной миллионершей не оправдались. При первом же взгляде на молодую девушку вся компания решила, что доктор был прав: американка действительно оказалась красавицей. Тем более им было досадно, когда мисс Форест, вежливо поклонившись представленным офицерам, поспешила уединиться в предназначенную ей комнату. Доктор Беренд был, видимо, огорчен последним обстоятельством, а офицеры казались недовольными, но протестовать не решились. У молодой девушки был такой измученный вид, она была так бледна, что не было сомнений в том, что она нуждается в немедленном отдыхе.
Зато ее спутники не могли отказаться от приглашения офицеров поужинать с ними и выпить стаканчик-другой вина. Аткинс был очень оживлен, и в разговоре блистал, как всегда, своим обычным едким юмором, в отличие от Алисона, почти не принимавшего участия в общей беседе. Молчаливость младшего американца была объяснена незнанием немецкого языка. Доктор Беренд, немного говоривший по-английски, выбивался из сил, желая втянуть Алисона в разговор, но тот ограничивался лаконическими ответами, и их беседа постоянно прерывалась. Доктор, чтобы избежать неловкости, сообщил Алисону, что скоро вернется его друг, поручик Фернов, который свободно говорит по-английски. Однако при имени Фернова Генри скривился и с ледяной вежливостью попросил доктора не беспокоить поручика.
Вальтер все еще не возвращался после обхода, а полковник по-видимому получил какое-то важное сообщение, так как подозвал своего адъютанта и ушел вместе с ним. Это было сигналом для других офицеров, что пора расходиться. Все общество разбрелось кто куда, и американцы остались, наконец, одни в отведенном им помещении. Экипажи с вещами путешественников уже прибыли в замок, так что Аткинс и Алисон смогли достать из своих чемоданов необходимые им предметы и одежду. Комнаты Джен и ее спутников находились на втором этаже, а на первом жили офицеры, чтобы в случае любой тревоги в деревне быть ближе к выходу. Со вздохом облегчения Аткинс опустился на диван, а Генри принялся взволнованно ходить взад и вперед по комнате. Напрасно ждал Аткинс, что его молодой соотечественник заговорит с ним; Генри упорно молчал, точно набрав полный рот воды. Наконец это молчание начало тяготить Аткинса.
– Так не может дольше продолжаться, Генри, – с обидой воскликнул он. – Мы должны поговорить о том, что у нас обоих на душе. Вы не могли не заметить странной встречи мисс Форест с Ферновым. Что вы думаете по этому поводу?
Алисон остановился и, подняв голову, вместо ответа резко спросил:
– Почему вы приехали с мисс Форест сюда?
– Прошу вас, Генри…
– Почему вы приехали с мисс Форест сюда? – повторил Алисон, с трудом сдерживая бешенство, прорывавшееся в его голосе.
– По семейным обстоятельствам! – ответил Аткинс.
– Не лгите! – со злым смехом возразил Алисон, – я теперь все знаю.
– Следовательно вы знаете больше, чем я, – спокойно заметил Аткинс. – По крайней мере, для меня не вполне ясна та сцена, свидетелями которой мы были. Чувства Фернова к мисс Джен не нуждаются в пояснениях – неожиданная встреча выдала его с головой. Но почему ваша невеста с таким ужасом отшатнулась от него, точно увидела привидение, мне непонятно.
– Для меня это тоже необъяснимо, – с холодной насмешкой проговорил Алисон, – обычно не пугаются, когда, наконец, находят того, кого ищут, особенно после таких трудных и долгих поисков.
Аткинс недовольно нахмурил брови.
– Ваше счастье, что мисс Джен не слышит вас; она никогда не простила бы вам подобного подозрения. Вы утверждаете, что знаете ее слишком хорошо для того, чтобы поверить, что она может пуститься в бесцельное путешествие из любви к новым ощущениям, а между тем обвиняете в том, что она, забыв всякое приличие, едет искать по белу свету какого-то незнакомого мужчину. Неужели вы считаете мисс Форест способной на такой поступок? Стыдитесь, Генри!
Алисон с угрюмым выражением лица выслушал упрек Аткинса.
– Я знаю, что мисс Форест скорее бы умерла, чем решилась сделать хотя бы шаг навстречу мне, – с прежней насмешкой возразил Генри, – но в жизни бывали примеры, когда самые гордые женщины склонялись ниц перед мечтательными глазами какого-нибудь поэта.
– Ваши подозрения совершенно необоснованны, – воскликнул Аткинс. – Я дал слово молчать, но при таких обвинениях сама Джен разрешила бы мне говорить. Хорошо, знайте же, что мы приехали во Францию действительно для того, чтобы найти одного господина, но его фамилия – не Фернов, а Форест, и он не может дать вам ни малейшего повода для ревности, так как этот человек – родной брат мисс Джен.
– Ее брат? – повторил Генри в изумлении.
– Да, родной брат!
Аткинс коротко рассказал Алисону о семейном горе семьи Форест, а затем сообщил ему о мерах, которые были приняты им и Джен для розыска пропавшего брата; в заключение молодой американец узнал, каким образом они попали в Р.
Алисон молча слушал рассказ Аткинса; на один миг он вздохнул с облегчением, но затем его лицо снова приняло мрачное выражение.
– Да, вы правы, – наконец глухо проговорил он, – я теперь верю, что эта встреча была неожиданной.
Аткинс посмотрел на него с немым изумлением. И это – все? Он ждал, что его сообщение будет принято иначе.
– Вы, кажется, совершенно забываете, Генри, что существование брата мисс Форест близко касается и вас, – многозначительно заметил он. – По полученным сведениям, молодой мистер Форест жив, и мы имеем основательные надежды найти его; если наши надежды оправдаются, то вы лишитесь половины приданого вашей будущей жены.
– Вот как? – процедил Алисон сквозь зубы, – я охотно отдал бы и вторую половину, лишь бы мисс Джен никогда не переступала границ этой проклятой Германии.
Аткинс отступил на несколько шагов; он не ожидал от Генри ничего подобного. Если такой расчетливый человек, как Алисон, спокойно относится к возможной потере целого состояния, следовательно, чувство к мисс Форест глубоко захватило его и положение дел становится крайне серьезным.
– Ваша ревность ослепляет вас, Генри, – сказал он, подходя к молодому человеку и положив руку на его плечо. – Между вашей невестой и поручиком Ферновым несомненно существует какая-то тайна, но это во всяком случае не то, что вы предполагаете. Мисс Джен не питает к нему никакого нежного чувства, иначе ее лицо не выразило бы такого ужаса при неожиданном свидании.
– Вы плохой наблюдатель, мистер Аткинс, – с холодной насмешкой возразил Алисон. – Помните, как вы смеялись надо мной в Б., когда я высказал предположение, что этот «чахоточный профессор» может быть опасен для меня? Вы до сих пор считаете его ничтожеством или, наконец, убедились, что в этом голубоглазом мечтателе заключена большая духовная сила?
– Да, я действительно ошибся в нем. – сознался Аткинс. – Но кто бы мог ожидать, что этот отшельник, погруженный в какие-то допотопные книги, вдруг окажется сильным человеком, настоящим воином и вместо того, чтобы, беречь здоровье и лежать в лазарете, будет поражать всех героическим пребыванием на передовых позициях? И этот герой вспыхнул, как влюбленный невинный юноша, увидев перед собой предмет своих мечтаний. Этих немцев никогда не разберешь. Если они выйдут из обычной колеи, то могут повести себя как угодно; никогда заранее не знаешь, как именно они поступят, в чем проявят свои способности. Профессор бросает свою науку и берет ружье в руки так уверенно, точно всю жизнь провел на военной службе. Я боюсь, что и в будущем веке мы не забудем, в чьих руках было раньше копье, а затем меч. – Аткинс говорил сердито, но с невольным уважением к герою. Вдруг он сообразил, что его лестные слова по адресу Фернова вряд ли могут доставить удовольствие Генри и успокоить его. Поэтому он прекратил свои рассуждения и добродушно прибавил: – Как бы там ни было, Генри, Джен все-таки ваша. Она добровольно дала вам слово, а Форесты всегда свято держат свои обещания. Встреча с Ферновым не изменит ее решения, я знаю, Джен будет вашей женой.
– Да, несомненно, она будет моей, – мрачно подтвердил Алисон. – Будьте покойны, мистер Аткинс, я не выпущу ее из рук. По доброй воле или поневоле, но она будет моей, если бы даже для этого чьи-нибудь голубые глаза должны были сомкнуться навеки.
Аткинс отшатнулся в ужасе; еще более, чем слова, его поразил тон Генри и жестокое выражение его лица.
Сумерки сгущались все больше и больше. Вдали, в деревне, протрубили вечернюю зорю. Алисон вскочил со стула и схватил свою шляпу. Аткинс быстро подошел к нему и, крепко взяв его за руку, спросил:
– Куда вы идете?
– На воздух, в парк!
– Теперь? Ведь совершенно темно!
– Все равно, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь здесь. Может быть, там, на лоне природы, у меня появятся лучшие мысли, – со странным смехом прибавил Генри. – Спокойной ночи!
Алисон вырвал руку и вышел из комнаты. Аткинс тревожно посмотрел ему вслед.
«Может случиться несчастье, если они встретятся теперь, – подумал он. – Впрочем, глупости, – поспешил он успокоить себя, – со стороны Генри было бы безумием из-за минутной вспышки ревности поставить на карту свою честь, будущее, даже жизнь. Если бы он встретил Фернова где-нибудь далеко, в горах, например, я не поручился бы за него, но здесь, в доме, где полно офицеров, где сейчас же открылось бы его преступление, он не отважится на такое дело».
Аткинс открыл дверь в коридор и пошел в ту сторону, где была комната Джен.
«Она заперлась, как только мы приехали, потом прокричала мне из-за двери, что тотчас же ложится спать. Но это – вздор. Я прекрасно слышал, как долго она ходила взад и вперед по комнате. Однако тревожить ее сейчас, вероятно, нет смысла. Не следует говорить ей то, что я слышал от Алисона, боюсь, ее вмешательство может только ухудшить положение; во всяком случае, я позабочусь о том, чтобы мы завтра выехали отсюда как можно раньше, все равно куда, хотя бы назад в Р.; надеюсь, что, как только Алисон не будет видеть Фернова, он успокоится и можно будет устроить так, чтобы они никогда не встречались в будущем. Ну, а одну-то ночь они, конечно, могут безопасно провести вместе в замке!»
Рассудив так, Аткинс почувствовал облегчение и, закрыв дверь, вернулся в свою комнату.
В замке царила полная тишина, которая казалась странной после недавнего послеобеденного оживления. В комнате полковника уже горел огонь; там находились адъютант и еще несколько офицеров. Остальные, вероятно, ушли, так как внизу, в гостиной, куда по вечерам собирались все обитатели замка, теперь никого не было, за исключением Фридриха, который растапливал камин. Он делал это очень обстоятельно, но не переставал ворчать на кастеляна замка, который своевременно не позаботился разжечь огонь в камине, а теперь куда-то скрылся, так что его не могли найти. А главное, кастелян забыл о приезде гостей и не думал о том, что им требуется услуга. Наконец дрова в камине весело запылали; Фридрих выпрямился и начал рассуждать о легкомыслии французов вообще и, в частности, о беззаботности французской прислуги. Его вывело из задумчивости прикосновение чьей-то руки к плечу. Он обернулся – перед ним стояла мисс Форест.
– Что, мистер Фернов уже вернулся? – спросила она.
– Да, десять минут тому назад, – ответил Фридрих, удивленный этим вопросом.
– Скажите ему, пожалуйста, что я желаю видеть его.
Фридрих удивился еще больше.
– Сказать господину поручику, что…
– Да, да, скажите ему, что я желаю видеть его, – нетерпеливо прервала солдата молодая девушка, – и что я жду его здесь. Поскорее, пожалуйста!
Властным движением руки она подтвердила свой приказ, и Фридрих поспешил исполнить его. Только выйдя за дверь, он сообразил, что ему, солдату победоносной прусской армии, не смеет ничего приказывать «какая-то американская мисс». Тем не менее он, как и Аткинс, не мог не подчиниться властному тону и взгляду Джен Форест. Негодуя на самого себя, Фридрих покорно направился к комнате поручика Фернова.
Джен осталась одна в большой пустынной комнате, слабо освещенной единственной лампой, спускавшейся с потолка. Вокруг замка царила полнейшая темнота, луна еще не взошла. Верхушки деревьев качались от ветра, и в открытые окна проникали холод и сырость. Джен вздрогнула от слишком свежего воздуха и, подойдя к камину, опустилась в кресло, на спинке которого красовался старинный французский герб.
Для мисс Форест настал важный момент. Через четверть часа упадет покров с тайны, которая так долго оставалась нераскрытой. С каким чувством ждала Джен этого открытия – знала лишь она одна. Пламя камина освещало лицо молодой девушки, на котором выражалась непоколебимая решимость. «Так нужно», – шептали ее губы. Форест учил свою дочь бороться этими словами со всем тем, что ей казалось трудным, невозможным. До сих пор Джен почти не приходилось прибегать к этому средству, но теперь, когда все ее существо трепетало от сердечной муки, она молча, безропотно покорялась железному закону необходимости. Ей нужно было знать правду, и, хотя эта правда могла убить ее, она не хотела обольщаться иллюзиями. В эту минуту своим решительным видом, крепко сжатыми губами и мрачным, холодным взглядом Джен напоминала своего покойного отца. Она, казалось, была способна перенести любое испытание, выйти с достоинством из любого положения.
Наружная дверь открылась, и в комнату вошел Фернов.
– Вы хотели видеть меня, мисс Форест? – спросил он, остановившись у порога.
– Да, мне нужно поговорить с вами, мистер Фернов. Нам здесь никто не помешает?
– Надеюсь, по крайней мере, в течение ближайшего времени.
– Пожалуйста, подойдите ко мне поближе! Вальтер медленно подошел к камину и стал возле него. Пламя ярко освещало фигуры молодых людей. Их силуэты особенно резко выделялись на темном фоне комнаты; со стороны улицы и террасы легко можно было рассмотреть их лица.
– Я не ждал вашего приглашения, мисс Форест, после нашей встречи в деревне, – заговорил Фернов. – Мне казалось, что вы отвергаете меня, что мое присутствие неприятно вам. Поверьте, я никогда не пришел бы к вам, если бы вы сами не позвали меня.
В тоне Фернова чувствовался глубокий упрек за то страдание, которое доставляла ему молодая девушка.
– Мое поведение должно казаться вам странным, мистер Фернов, – промолвила она, – я понимаю это и считаю себя обязанной дать вам объяснение своих поступков. Но, прежде всего, ответьте мне на несколько вопросов.
Вальтер молча поклонился в знак согласия.
– Пожалуйста, назовите ваше имя, – не фамилию, а имя.
Фернов, по-видимому, меньше всего ожидал такого вопроса.
– Мое имя? – повторил он, точно не понимая слов Джен. – Меня зовут Вальтер.
– Вальтер, – невольно воскликнула молодая девушка и облегченно вздохнула, как будто с ее груди свалилась страшная тяжесть, – Вальтер!.. Я не знала, что вас так зовут.
– Каким же образом вы могли это знать? – удивленно проговорил Фернов. – Мы ведь не подозревали о существовании друг друга до тех пор, пока вы не вступили на землю Германии.
– Может быть, вы правы, а может быть, и нет, – возразила Джен, смотря на причудливые отражения пламени на стене. – Вы когда-то сказали мне, что с детства были лишены родного дома, отца и матери, что судьба толкнула вас в руки ученого, заставившего и вас посвятить свою жизнь науке. Не был ли этот ученый духовным лицом?
– Да, он был священником, но впоследствии отказался от своей приходской службы, чтобы отдаться занятиям наукой.
Джен судорожно прижала левую руку к сильно бьющемуся сердцу.
– Как фамилия этого бывшего священника? – почти беззвучно спросила она.
– Гартвиг! – последовал лаконичный ответ.
Наступило долгое молчание. Языки пламени то поднимались, то опускались, освещая смертельно бледное лицо Джен, которая стояла, как пригвожденная к месту, не произнося ни слова.
– Мисс Форест, что означает ваш вопрос? – тревожно воскликнул Вальтер. – Может быть, вы знали моего приемного отца или состояли с ним в каком-нибудь родстве?
При последних словах он подошел ближе к молодой девушке и теперь стоял рядом с нею. Джен, казалось, не слышала его вопроса; по крайней мере, она ничего не ответила.
– Иоганна!
Джен вздрогнула. Она уже раз слышала это имя из уст Вальтера – тогда, когда он уезжал на войну, и оно прозвучало как нежная мелодия, как воспоминание далекого детства. Ее мать называла ее так – правда, недолго: отец потребовал, чтобы немецкое имя было заменено английским – Джен, и никто больше с тех пор не называл ее Иоганной. Теперь оно было произнесено так нежно, с такой мольбой, что Джен не могла больше сопротивляться его чарующей власти.
Медленно подняла она голову и встретила взгляд Фернова. Голубые глаза с такой грустной нежностью впились в ее лицо, что Джен почувствовала, как ее твердая решимость куда-то исчезла; она забыла все свои сомнения, свое горе. Действительность ушла, уступив место воспоминаниям и грезам. Перед глазами молодой девушки снова были кусты и деревья, окутанные серой пеленой тумана. Она сама сидела у куста сирени и ощипывала первые весенние почки, а он стоял рядом с нею. Тихо лились потоки теплого дождя, и где-то вдали шумели волны старого Рейна.
Вдруг они глубоко вздохнули, точно испугались чего-то неведомого. Мечты рассеялись, а вместе с ними ушло и дорогое воспоминание о первой встрече. Они были в высокой, мрачной комнате; камин догорал; в окна дул холодный осенний ветер, от которого качались ветви деревьев. Может быть, одна из веток ударила в окно, заставив их выйти из забытья, в котором они находились, не отрывая глаз друг от друга. Джен посмотрела по направлению окна; Вальтер тоже повернул голову в ту сторону.
– За нами наблюдают, – тихо сказала молодая девушка.
– Не думаю, – возразил Вальтер, – впрочем, я сейчас посмотрю.
Он подошел к окну, открыл его и высунул голову наружу, вглядываясь в темноту парка. Джен оперлась о спинку кресла, собираясь с силами. Теперь ей предстояло самое страшное: Вальтер должен был узнать, наконец, то, в чем она сама больше не сомневалась.
«Посмотрю, как он отнесется к этому известию, – думала она, – может быть, голос крови заговорил в нем, и этим объясняется его нежное чувство ко мне. Если он обрадуется моему сообщению, – при этой мысли сердце Джен болезненно сжалось, – то я ничем не выдам своего истинного чувства, хотя бы мне пришлось умереть, получив его первый братский поцелуй».
Вальтер закрыл окно, подошел к молодой девушке и спокойно сказал:
– Там никого нет. Да и для кого представляет интерес следить за нами?
Джен давно решила, что путь правды будет самым верным, и решила довериться Вальтеру.
– Как кому? Мистеру Алисону.
Вальтер отступил на несколько шагов и в упор посмотрел на Джен.
– Мистеру Алисону? – повторил он. – Вашему спутнику?
– Да!
Густая краска залила лицо Вальтера, глаза его засверкали.
– Значит, этот человек не чужой вам? – дрожащим от волнения голосом спросил он. – Я так и подумал с первой минуты, как увидел его. Иоганна, скажите мне, в каких отношениях вы с мистером Алисоном, какие права он имеет на вас?
– Я – его невеста.
Краска так же быстро сошла с лица Вальтера, уступив место смертельной бледности.
– Его невеста! – беззвучно повторил Фернов, – следовательно, вы любите его?
– Нет!
– А тем не менее отдаете ему всю свою будущую жизнь? Связали себя с ним обещанием быть его женой?
В этом вопросе слышался горький упрек. Джен опустила глаза и тихо ответила:
– Да, я дала ему слово!
– Лучше бы тогда я не встречался с вами! – почти простонал Вальтер.
Джен молчала несколько секунд.
– Почему? – наконец спросила она чуть слышно. Фернов подошел еще ближе к ней и страстным шепотом ответил:
– Ты еще спрашиваешь, почему? Ты хочешь, чтобы я сказал тебе то, что ты уже давно знаешь, чего не можешь не знать. Я надеюсь, что не только я один несчастен от того, что ты – невеста Алисона, но что это и тебе причиняет боль. Может быть, я ошибаюсь?
Джен медленно подняла голову, и взгляд ее обратился к Вальтеру, желая проникнуть в глубину его души.
– Мы не должны быть несчастны от того, что судьба столкнула нас друг с другом, – неестественно спокойным тоном возразила она. – Если я не могу быть вашей женой, это еще не значит, что мы должны расстаться. Может быть, – взгляд Джен стал еще пристальнее, – мне удастся уговорить моего будущего мужа навсегда поселиться на Рейне! Я знаю, что мне стоит сказать ему лишь одно слово – и он станет вашим другом. Не отталкивайте его, Вальтер! Вы преодолеете свое нежное чувство ко мне и полюбите меня другой любовью, любовью брата…
– Иоганна, – в диком, страстном порыве прервал ее Фернов.
Молодая девушка замолчала, но ее глаза не отрывались от лица Вальтера. У нее было такое выражение, как тогда в Р., когда она ждала ответа Фогта, как приговора своей судьбе.
– Иоганна, и ты можешь говорить это? – с горечью продолжал Фернов. – Я должен слышать подобную речь из твоих уст? Ты или смеешься надо мной, или сама не понимаешь, что говоришь. Ты мечтаешь о дружеских, братских отношениях с человеком, который страстно любит тебя и желает обладать тобой? Не создавай себе иллюзий! Такая идеальная любовь, которую ты предлагаешь мне, может существовать лишь между бесплотными существами, а не между живыми людьми; у живых людей, при подобных условиях, она оканчивается либо разрывом, либо преступлением. Когда-то, сидя за своим письменным столом, я тоже мечтал об идеальных отношениях, но вот я полюбил тебя, и чувство, охватив все мое существо, властно предъявило свои права. Или ты будешь принадлежать мне, или я должен навеки отказаться от тебя. Никакого третьего пути не существует для нас.
В голосе Вальтера звучала горячая, неподдельная страсть; его глаза сверкали. При всем ужасе положения – ведь Джен была почти уверена, что Вальтер ее брат – она ощутила прилив такой радости, которую не могло заглушить даже отчаяние. Слова Вальтера нашли отклик в ее душе: ее любили пылко, как она сама любила.
– Ты прав, Вальтер, – сказала она, облегченно вздохнув, – для пас не существует другого выхода, кроме разлуки. Любовь между нами в тех условиях, в которых мы находимся, была бы преступлением.
Фернов вздрогнул при этих словах.
– Ты говоришь это так спокойно, – воскликнул он. – Ты думаешь, что я покорно, без борьбы подчинюсь своей судьбе? Иоганна, ведь ты пока еще не связана браком с Алисоном. От слова, которое ты ему дала, можно отказаться. Разве твоя связь с ним нерасторжима?
– Я не могу отказаться от своего слова, – твердо ответила она.
– Подумай, Иоганна, – продолжал Фернов с мольбой в голосе, – подумай: ведь от этого зависит счастье и твоей, и моей жизни. Неужели тебе так трудно порвать с Алисоном?
В эту минуту наружная дверь с шумом отворилась, и раздался громкий голос Фридриха:
– Господин поручик, полковник требует вас к себе сейчас же.
Вальтер нетерпеливо обернулся.
– В чем дело? – недовольным тоном спросил он. – Кто меня требует?
– Господин полковник, ваше благородие; там уже собрались все господа офицеры.
– Хорошо, я приду!
Дверь захлопнулась, и послышались тяжелые удаляющиеся шаги Фридриха.
Вальтер снова обернулся к Джен; его лицо было бледно, а в глазах выражалась смертельная тревога.
– Ты слышишь, меня требует полковник. Идет война, каждый час, каждая минута могут разлучить нас, может быть, навсегда. Иоганна, я спрашиваю тебя в последний раз: желаешь ли ты, можешь ли ты быть моей женой?
– Никогда, Вальтер! Если бы даже Алисон и освободил меня от данного слова, я все-таки никогда не могла бы стать твоей женой!
– В таком случае, прощай! – воскликнул Фернов и протянул руки вперед, как бы для того, чтобы обнять Джен и прижать ее к своей груди.
Однако молодая девушка в ужасе отшатнулась и сделала движение рукой, стремясь остановить его порыв.
Вальтер несколько минут стоял неподвижно, словно окаменев, а затем низко поклонился и холодно произнес:
– Вы правы, мисс Форест, прощайте!
Дверь за Ферновым закрылась. Джен осталась одна с огромной тяжестью в сердце; покров с тайны так и не был снят, последнее слово не было произнесено. Оно висело на кончике языка молодой девушки, но какая-то неведомая, непонятная сила удержала ее; она боялась, что, сказав ему правду, заставит Вальтера страдать сильнее, чем если просто откажет ему. Джен, не щадившая никогда никого, так как была беспощадна и к себе, – трепетала при одной только мысли о возможности причинить страдания Вальтеру. В первый раз слова: «Так должно быть», – оказались бессильными. Она сама могла перенести весь ужас положения, но она должна была уберечь от боли любимого человека. В первый раз Джен почувствовала, что она слабая с мягким, ранимым сердцем, способным страдать за другого.
«Завтра я все скажу ему, – подумала она. – Он привыкнет к мысли, что я для него потеряна навсегда, и тогда ему легче будет перенести неизбежность нашей разлуки. Сегодня открытие этой тайны убило бы его, а если бы он легко перенес это, то я умерла бы от горя», – прибавила она и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Герой пера - Вернер Эльза



Книга очень понравилась. Правда, ГГ с очень - очень гордая, её действия не всегда мне понятны, но вообщем, отлично. Этого автора я прочитала только 2 романа и мне она понравилась. Молодец
Герой пера - Вернер ЭльзаGala
14.05.2013, 23.17





Замечательный роман,написан просто, и выигрывает без эротических сцен.
Герой пера - Вернер ЭльзаИрина
28.08.2015, 20.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100