Читать онлайн Вся ночь впереди, автора - Вейр Тереза, Раздел - Глава 29 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вся ночь впереди - Вейр Тереза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вся ночь впереди - Вейр Тереза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вся ночь впереди - Вейр Тереза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вейр Тереза

Вся ночь впереди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 29

Гроза кончилась.
Ветер утих и дождь прекратился. На дворе запели птицы. Громко и жизнерадостно, как они всегда поют после грозы.
В комнату сквозь неплотно задернутые шторы проникали лучи света.
Молли лежала неподвижно, погруженная в свои мысли.
С началом нового дня к ней вернулась способность рационально мыслить и отдавать себе отчет в своих поступках.
Остин.
Спит с ней рядом.
Она вдруг поняла, что не в силах созерцать его снова.
Прежде чем он проснется и увидит ее рядом с собой в постели, прежде чем выражение страсти у него на лице сменится насмешливым и ироническим, она должна исчезнуть, уехать отсюда.
Молли выскользнула из постели, взяла кое-что из своих вещей и поспешила укрыться в ванной. Повернув кран, она проверила, не слишком ли холодная вода, после чего встала под упругие струи душа.
Такое уже раз случилось, говорила она себе. Там, на заднем дворе. Но тогда она проявила куда больше достоинства и сдержанности, была больше похожа на замужнюю женщину с солидным стажем семейной жизни… Но вчера…
То, что произошло вчера, нельзя было назвать супружеской близостью. Это был какой-то необузданный, животный секс.
Он видел ее лицо в тот момент, когда она кончила.
Он видел ее обнаженной. И не просто обнаженной, а, фигурально выражаясь, вывернутой наизнанку.
И то, что он видел, Остин использует против нее. Обязательно. Тогда, когда она менее всего будет этого ожидать. Остин – настоящий варвар. Грубый варвар, способный высмеять все на свете, даже самое святое.
Опять начинается старая песня. Она продемонстрировала ему свою слабость, позволила ему себя контролировать. Неужели в ее жизни так будет всегда? Неужели она рождена на этот свет только для того, чтобы об нее вытирали ноги? Более того, неужели она сама подсознательно стремится к подчинению?
Нет, нет и еще раз нет. Она не такая. Она – личность и не позволит, чтобы ею помыкали.
Продолжая предаваться этим печальным размышлениям, Молли закончила принимать душ, выключила воду и стала вытираться, стараясь не обращать внимания на то, что после вчерашнего у нее сладко ныли груди, а кожа – там, где ее натер своей щетиной Остин, – покраснела.
Одевшись, она остановилась у двери, не решаясь открыть ее. Интересно, спит ли сейчас Остин? Если спит, она сможет незаметно выскользнуть из дома.
Ручка в ванной задергалась.
– Молли? С тобой все в порядке? – послышался голос Остина.
– У меня все хорошо.
Она повернула кран, и вода потекла в белую фарфоровую раковину.
– У меня все просто отлично!
Плеснув холодной воды себе на лицо, Молли посмотрела на свое отражение в зеркале. Щеки пылают, губы припухли. А на подбородке красная полоса от щетины Остина. Ужас!
Что он скажет, когда увидит все это? Какие гнусные слова подберет, чтобы над ней посмеяться?
Ею вдруг овладело отчаяние. Приходилось признать, что в моральном отношении она – полный банкрот. Чувство независимости и ощущение собственной значимости, которые она культивировала в себе на протяжении всего последнего года, были уничтожены всего за одну ночь.
– Молли!
Нет, Остин так просто от дверей не уйдет. Не оставит ее в покое. Но не может же она весь день сидеть в ванной?
Молли прошлась щеткой по волосам, заправила выбившуюся из прически непокорную прядку за ухо, после чего, набравшись решимости, распахнула дверь ванной и, стараясь не смотреть на Остина, проскользнула на кухню. Периферическим зрением ей удалось, однако, заметить, что он, по крайней мере, голым не был и успел натянуть на себя джинсы.
Оказавшись на крохотной кухоньке, она первым делом достала из настенного шкафчика банку с кофе. Взяв мерную ложечку, стала насыпать коричневый порошок в кофеварку: одна ложечка, две, три… Черт, всыпала она третью ложку или же нет? Молли посмотрела на кучку молотого кофе внутри конуса из фильтровальной бумаги. Так сколько все-таки она туда положила кофе: две ложечки или три? Или, может, четыре? Этого со всей уверенностью она сказать не могла. Вытащив из кофеварки фильтр, она высыпала его содержимое в жестянку, вставила фильтр на место и снова принялась отмерять мерной ложечкой кофе.
– Одна, две…
– Черт, что с тобой случилось, в самом деле?
Мерная ложечка выпала из ее рук на кухонный стол, а ее содержимое просыпалось.
– Ничего не случилось. Я кофе готовлю – не видишь, что ли?
Стараясь не поворачиваться к Остину лицом, она взяла со стола ложечку и задумалась: сколько же кофе она всыпала? Похоже, она опять сбилась со счета.
И неудивительно: у нее за спиной стоит Остин.
А кухня такая маленькая…
А сердце так сильно бьется… Интересно, он слышит это?
Молли решила кофе больше не отмеривать – как получится, так получится. Закрыла кофеварку крышкой и включила.
Вода закипела почти мгновенно, и готовый кофе стал капля за каплей стекать сквозь фильтр в прозрачный контейнер. На кухне воцарилась гнетущая тишина, которая действовала Молли на нервы. Она пришла к выводу, что молчать бессмысленно и надо что-то сказать, как-то объясниться….
– Пора уже подумать о возвращении домой…
Она все-таки это сказала.
Но Остин никак это ее заявление не прокомментировал. Он молчал.
Ей просто необходимо уйти с кухни. Куда-нибудь. В спальню, к примеру. И начать паковать вещи.
Если решилась, надо уходить. Она повернулась.
Остин стоял в дверном проеме, перекрывая ей путь к отступлению. Молли впервые после вчерашней ночи удалось как следует его рассмотреть. Он был бос, взлохмачен и по пояс гол.
Скрестив на груди руки, он пристально на нее смотрел.
Почему, интересно знать, Остин казался ей таким дряхлым и старым, когда она впервые увидела его после болезни? И почему сейчас он выглядит так молодо?
– Ты в смущении, не так ли?
В его голосе крылась насмешка.
Вот оно, начинается… Все будет так, как она предсказывала и чего боялась больше всего на свете. Он станет над ней издеваться, высмеивать ее…
Какой контраст с тем, вчерашним, Остином, который, постанывая от страсти, целовал ее. Вот что делает с мужчинами первобытный, животный секс! Возносит их самомнение чуть ли не до небес. А вот женщину такой секс низводит до положения жалкой наложницы.
Если она от него не уедет, то скоро в нее превратится. Не зная, что делать и что сказать, Молли дрожащей рукой коснулась своей припухшей нижней губы, потом автоматически провела по раздраженной коже на подбородке и наконец положила руку на лоб. От волнения у нее начинала болеть голова.
– Ну так как? – не сдавался Остин, требуя ответа на свой вопрос. – Ты смущена или нет?
Самодовольное выражение у него на лице разозлило ее. Как все-таки это похоже на Остина – черпать радость в ее отчаянии.
– Нет, – сказала Молли, медленно, чуть ли не по слогам выговаривая каждое слово. – Я чувствую не смущение, а стыд.
Эта реплика основательно его озадачила, и улыбка, притаившаяся в уголках его рта, бесследно исчезла.
– Но почему стыд? – удивленно спросил он, отходя от двери. – Чего ты стыдишься? Мы не первый год женаты, и я – твой муж.
– А ты не забыл, что на следующей неделе я уезжаю? – напомнила она, пытаясь объяснить то, чего и сама толком не понимала. – Я чувствую… я чувствую…
Она отвернулась от него и стала затуманившимися от слез глазами смотреть в окно. То тут, то там виднелись поваленные ветром деревья. Подумать только, что натворила в лесу ночная гроза!
Но она не должна уподобляться этим поваленным деревьям. Не дать себя сломить – вот в чем она видит свою цель.
Она не будет плакать. Просто не имеет права…
Молли с шумом втянула в себя воздух, несколько раз мигнула и устремила взгляд в потолок. Потом едва слышно произнесла:
– Я чувствую себя… дешевкой. Женщиной на одну ночь.
В кухне установилось молчание.
Остин знал, как сделать молчание гнетущим. Чтобы оно давило на тебя, как свинцовая плита.
Продолжая стоять к нему спиной, она отчаянно пыталась уцепиться за какую-нибудь рациональную мысль, которая могла бы придать смысл происходящему, позволить ей взглянуть на свою жизнь в перспективе.
– То, что произошло вчера ночью, не имеет к нам, к нашей жизни никакого отношения. Тут скорее дело в гормонах… Ну… я хочу сказать… когда два взрослых человека долгое время… ведут… хм… то есть, нет… не ведут половую жизнь, то нечто вроде того, что было вчера, случается. Но это, по большому счету, ничего не значит. Подобные редкие вспышки чувственности не могут ничего изменить – ни наше прошлое, ни нас самих. Ты – это ты, а я – это я.
Остин, судя по всему, был с ней не согласен.
– Сколько можно носиться со своим прошлым? – раздраженно спросил он. – Оно похоже на тот потертый чемодан, который ты вечно за собой таскаешь.
Дался ему этот чемодан. В их семейной жизни он сделался прямо-таки камнем преткновения. И не потому, что был старым и уродливым – хотя, если разобраться, так оно и было. Просто этот чемодан превратился в своеобразный символ. Для Молли он символизировал ее связь с прошлым, с той молодой женщиной, почти девочкой, какой она когда-то была. Для Остина же он являлся символом ее упрямства, упорного нежелания распрощаться с иллюзиями юности.
– Мне нравится мой чемодан. Он – часть меня.
Тут Молли неожиданно пришло в голову, что они с Остином ведут спор, чего прежде никогда не делали. Причем спорят они точно так же, как вчера ночью занимались любовью. Горячо, страстно. Самозабвенно. Не думая о том, что будет завтра или даже в ближайшие пять минут.
Слезы у нее на глазах уже просохли, и она повернулась к нему.
У него на лице по-прежнему оставалось озадаченное и отчасти удивленное выражение. Казалось, он никак не мог взять в толк, почему после ночи любви – страстной и нежной – они вдруг затеяли спор. Впрочем, причиной его удивления могло быть еще и то, что прежде Молли никогда ему не перечила. Когда он устраивал ей сцену и, случалось, повышал голос, она поначалу хранила молчание, а потом и вовсе выходила из комнаты.
– А ты хоть раз задумывалась о том, что перечувствовал я? – крикнул вдруг Остин, ударив себя кулаком в грудь. – Думаешь, мне было легко жить с мыслью, что моя жена беременна от другого человека? А ты забыла, что после свадьбы мы не занимались любовью целых две недели, а когда наконец попробовали, ты принялась плакать?
На нее нахлынули воспоминания прежних дней. Они с Остином знали друг друга до свадьбы всего два месяца, и временами у нее возникало ощущение, что она живет с совершенно чужим человеком.
Первая попытка близости оказалась неудачной. Как-то раз, когда они остались наедине, Остин задрал на ней подол ночной рубашки и, не сказав ни одного ласкового слова и даже ни разу ее не поцеловав, сразу же овладел ею. Все время, пока он находился в ней, она плакала. Но не потому, что ей было больно, а потому, что грубое вторжение Остина в ее плоть разбередило в ней воспоминания о Джее. В ту роковую минуту ей показалось, что, вступив с Остином в близость, она предала память отца своего ребенка. И тогда она пришла к выводу, что, вступив с Остином в брак, совершила страшную, непоправимую ошибку…
– Слишком уж быстро тогда все произошло, – сказала она, глядя Остину в глаза. – Ну а потом, когда у меня случился выкидыш…
Она не любила вспоминать тот день. Это была еще одна тема, которая никогда в их семье не обсуждалась. Молли хотела похоронить память о своем погибшем ребенке в тайниках своей души.
– Между прочим, в этом ты меня тоже обвиняла.
Верно, обвиняла, хотя Остин был здесь ни при чем. Погрузившись в скорбь о своем убитом на войне женихе, она совершенно перестала за собой следить и заботиться о своем здоровье. Это продолжалось много недель, даже месяцев. Если кого и можно было винить за эту утрату – так это ее, Молли.
Снова вернулись мысли о прошлом.
В тот день она была одна. И ей было так плохо. Когда Остин вернулся домой, то обнаружил, что она лежит на полу, свернувшись калачиком, и прижимает к животу ладони. Он отнес ее на руках в машину и отвез в ближайшую больницу. Но было что-то еще… чего она никак не могла припомнить.
Потом она увидела Остина. Он стоял у больничной кровати, и на рубашке у него была ее кровь…
О том злополучном дне, казалось бы, все… Но нет, было все-таки что-то еще. Было. Просто память сыграла с ней злую шутку и вычеркнула из ее сознания несколько минут… а может быть, часов?
Впрочем, тогда она находилась под действием сильного снотворного. Немудрено, что она кое-что подзабыла: снотворные препараты обладают свойством затемнять память.
– Хочешь посмеяться? – спросил Остин. – Когда мы поженились, я был девственником.
Молли с шумом втянула в себя воздух. Девственником? Это было смешно, очень смешно. До того смешно, что у нее защипало в глазах и она начала плакать.
– Не веришь? Но это правда. Я абсолютно ничего не знал о сексе и о том, как доставить женщине удовольствие. – Остин засунул руки в карманы и стал смотреть поверх ее головы в кухонное окно. – Мне тогда было очень страшно. Да еще ты расплакалась… – Он тяжело вздохнул. – Хочешь узнать еще одну смешную вещь?
Она прижала руку к губам и покачала головой. Слезы струились у нее из глаз, застилая ей взор.
– Нет, не хочу, не надо… – Она довольно уже наслушалась «смешных» вещей. Уж не от смеха ли она льет слезы?
– Я тебя любил.
Молли покачала головой, не желая этому верить. Вернее, она не хотела в это верить, не позволяла себе этого… Точно так же она старалась не воскрешать в памяти те моменты в их с Остином семейной жизни, когда эта самая семейная жизнь казалась ей вполне сносной.
Что же получается? Он рассказывает об их браке совершенно новую историю, буквально на глазах создает новых героев, короче говоря, ставит все с ног на голову, все путает. Нет, так дело не пойдет.
– Ты все переиначиваешь, – сказала она ему. – Пытаешься представить все так, будто это ты оказался жертвой. Но это неправда. Жертвой была я. Я!
– Жертвой?!
Остин смотрел на нее с недоумением.
– Не могу поверить, что ты такое сказала. Я всегда хотел, чтобы ты со мной поговорила, открыла мне свою душу. Но уж лучше бы все оставалось, как прежде. Черт, я никак не ожидал, что ты так меня ненавидишь.
– Ты неправильно меня понял. В моем сердце нет к тебе ненависти.
Остин саркастически усмехнулся.
– Как же ты назовешь то чувство, которое ко мне питаешь? Неприязнью или, того хуже, – отвращением?
Молли никогда не понимала, почему он остановил свой выбор на ней. Хотя, когда они поженились, особенно над этим не задумывалась. Внутри у нее была выжженная пустыня. Умер Джей, и ее собственная жизнь представлялась ей лишенной всякого смысла. Но тут на ее горизонте появился Остин и взял ее судьбу в свои руки.
Он сделал все, чтобы вернуть ее к жизни. Вывел из депрессии, заставил нормально питаться и ходить к врачу. Наконец, вернул ей чувство защищенности.
Уже много позже, когда их семейная жизнь начала рушиться, Молли внушила себе, что Остин женился на ней только потому, что она была тем самым человеком, которого он мог контролировать. Схема известная: он отдает команды, она – подчиняется. Все очень просто.
– Ты причинила мне боль, Молли.
Его слова ранили ее. Она в жизни никому не причинила зла, во всяком случае, намеренно. И мысль о том, что такое возможно, была ей нестерпима. Да как он смеет ее в этом обвинять?
– Это ты причинил мне боль! – крикнула она.
– Я, честно говоря, слабо верил в то, что ты со мной останешься. Но теперь с каждой минутой все больше убеждаюсь, что другого выхода нет и ты должна уехать. Уж слишком ты держишься за прошлое и никогда от воспоминаний о своем умершем возлюбленном не откажешься.
– Джей меня любил!
– Джей умер. А ты на протяжении двадцати лет наказываешь меня за его смерть.
Опять он все перекрутил и переиначил, как это ему свойственно. Белое он выкрасил черным – и наоборот.
– Я ни в чем не виновата!
Казалось, у нее в груди открылась какая-то плотина и все, накопившееся в ее душе за долгие годы, бурным потоком хлынуло наружу. Все ее страхи, сомнения, боль…
– Ты пытаешься выставить меня каким-то бессердечным чудовищем!
Она не такая! Она всегда заботилась о людях, любила их, вела себя по отношению к ним честно. Это ее обманывали, обводили вокруг пальца, ставили на место. И Остин не был в этом смысле исключением. Он лицемерно сочувствовал ей, помогал наконец, он на ней женился – и все для того, чтобы превратить ее в жалкое, бессловесное существо, безропотно исполняющее его приказы.
– Из нас двоих дурной человек – ты! – выкрикнула она.
Молли была ужасно огорчена тем, что произошло. Да что там огорчена – потрясена!
– По-твоему, значит, я – злодей?
Он был страшно на нее зол, и его руки, которые еще совсем недавно ласкали ее тело, сами собой сжимались в кулаки.
Остин в свое время показал ей, что значит гнев мужчины. До него на нее никто не повышал голоса. Сэмми, к примеру, был неизменно доброжелательно к ней настроен и все время с ней шутил. Джей тоже вечно смеялся и был, в общем, добродушным и ласковым парнем.
Но Остин… Остин всегда был человеком мрачным.
С грозным видом он сделал шаг в ее сторону.
Ей оставалось одно: бежать. Если ей удастся усыпить его бдительность и проскользнуть между ним и холодильником, то…
Она бросилась в спасительное пространство, но Остин словно дожидался этого момента. Молниеносно среагировав, он перекрыл Молли дорогу к отступлению и, навалившись на нее всей тяжестью своего тела, придавил к холодильнику.
– Ты что же, собираешься меня ударить? – закричала она ему прямо в лицо. – Это что-то новенькое. Решил перейти от словесных оскорблений к физическим? Или, быть может, ты собираешься меня изнасиловать? Сорвать с меня одежду и овладеть мной против моей воли? Ну, это уже было…
Остин побледнел.
Это была заведомая ложь, и Молли об этом знала. То, что он с ней проделывал, назвать изнасилованием было никак нельзя. Хотя бы по той причине, что она сама ему это позволяла. Просто она хотела сделать ему больно, отплатить за те душевные страдания, которые причиняли ей его слова. Ну и кроме того, она была сильно напугана.
Его хватка сразу же ослабла.
Она продолжала нападать на него, не желая и не умея остановиться.
– Ты никогда меня не любил! Тебе просто нравилась власть надо мной. Изо дня в день ты разрушал мою личность, низводил меня до уровня жалкого, подчиненного существа. Тебе нравилось надо мной насмехаться, особенно в присутствии других людей. Ты потешался над тем, как я одеваюсь, как причесываюсь. Так что не тяни, ударь меня! Побои снести куда легче, чем постоянные издевательства.
Он, не шевелясь, смотрел на нее в упор.
– Ну что? Станешь ты теперь отрицать, что вел себя по отношению ко мне низко? Станешь?
Остин закрыл глаза и запрокинул голову. Она видела, как судорожно – вверх-вниз – дернулось на его горле адамово яблоко. Потом он с шумом втянул в себя воздух и медленно, словно избавляясь от наваждения, покрутил из стороны в сторону головой. В этот момент она увидела его глаза.
В них больше не было гнева. Наоборот, в них проступило выражение, которое она уже видела у него в больнице. Беспомощное, несчастное, даже чуточку жалкое.
– Я знал, как ты любишь своего брата, как любишь Эми, – сказал он. – Как любила Джея. Разве мне было по силам с ними соперничать? Я не мог заставить тебя смеяться, как это делал Сэмми. Не мог, как Эми, сделаться неразрывной частью твоего существа. Не мог целовать тебя так, как целовал тебя Джей. Сжимать тебя в объятиях, как это делал он…
Когда Остин снова посмотрел на нее, его взгляд сделался далеким и отстраненным.
– Ты права, – сказал он, признавая то, что следовало признать многие годы назад. – Мне хотелось причинить тебе боль. – Он снял с ее плеч руки и сделал шаг назад. – Ты права.
– Да, права, – сказала Молли, смахивая с глаз слепившие ее слезы. – Еще бы.
Он оглядел тесную кухоньку, как если бы видел ее впервые.
– Итак, – сказал он, тяжело вздохнув. – Мы наконец добрались до финала. Жаль, конечно, что все так кончилось. Мне бы хотелось сохранить с тобой хотя бы дружеские отношения. Как думаешь, Молли, это возможно? Если не сейчас, то в будущем?
Итак, она его все-таки достала, пробила его толстую кожу, добралась до сердца. Но где же, спрашивается, радость победы? Или это особая победа – пиррова, которая дается только очень дорогой ценой? Неужели она, сбросив Остина с пьедестала, похоронила под обломками его жизни и свою собственную?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вся ночь впереди - Вейр Тереза



роман берет за живое...
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаKarolina
5.12.2010, 18.52





Очень хороший роман, во многих местах невозможно удержать слезы... Заставляет задуматься о многом в жизни, об эмоциях и чувствах которые мы держим в себе... О причинах, которые заставляют нас делать больно любимым... Мне кажется, что прочитав эту книгу во многом и поменялась я сама, отношение к самой жизни и к близким и любимы м людям. Советую прочитать, очень необычный сюжет.
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаНадежда
10.09.2012, 18.48





Отличный роман. Правда никак не могу понять как в такой натянутой атмосфере можно прожить 20 лет?!
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаАнна
11.09.2012, 13.38





чуть-чутьжестоко. и очень печально...
Вся ночь впереди - Вейр Терезализа
23.09.2012, 22.20





Для тех, кто хочет отдохнуть от "сладенького"
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаРита
5.10.2012, 2.24





Обязательно прочтите
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаЛюбовь Владимировна
8.04.2014, 20.55





Отличная книга.Абсолюно не жалко потраченного времени. Очень реалистичный и жизненный, притягивает намертно твое внимание до конца чтения романа.
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаLola
13.06.2015, 20.47





Хорошая книга, стоит прочитать.
Вся ночь впереди - Вейр ТерезаОливка
14.06.2015, 17.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100