Читать онлайн Свет без тени, автора - Ватанабэ Дзюнъити, Раздел - Глава IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ватанабэ Дзюнъити

Свет без тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава IX

Норико Симура встретилась с рентгенотехником Савадой в субботу, на четвертый день после операции Дзюнко Ханадзё.
В клинике и в субботу хватало дел, больные валили валом, и поэтому свидание состоялось только в пять часов. Норико попросила Саваду встретиться с ней в небольшой чайной «Пони». Она находилась на полпути к Догэндзака, и Норико частенько встречалась там с Наоэ.
Из клиники они вышли порознь, но не прошло и пяти минут, как следом за Норико в чайной появился и Савада.
– Будете что-нибудь пить? – спросила Норико.
– Пожалуй, чаю.
– Стакан чаю с лимоном, – сказала Норико подошедшей официантке и повернулась к Саваде: – Вас никто не заметил?
– Да как будто нет.
– Вот и хорошо.
Норико с облегчением вздохнула и, достав из сумочки пачку «Хай-лайт», закурила. К сигаретам ее приучил Наоэ. В клинике курили многие медсестры; даже совсем молоденькая Каору Уно и та, случалось, баловалась. После трудной операции или ночного дежурства было так приятно сбросить халат и выкурить сигаретку…
Норико, глядя на других, тоже не раз пробовала курить. Но уже после третьей затяжки ей становилось нехорошо, и она никак не могла понять, что же люди находят в курении. Наоэ, едва познакомившись с ней, стал настойчиво предлагать Норико закурить. Однажды в постели он сказал ей: «Когда женщина курит хорошие сигареты, на нее приятно смотреть!» Именно с этого дня Норико и стала курить всерьез.
Наоэ смеялся, когда она, давясь горьким сигаретным дымом, захлебывалась от кашля. «Губы надо чуть вытягивать вперед и выпускать дым спокойно, вот так, это красивее». Под руководством Наоэ она быстро пристрастилась к курению, хотя не настолько, чтобы страдать, когда курить было нечего. В день она выкуривала четыре-пять сигарет.
Савада с удивлением посмотрел на курившую Норико, потом спросил:
– Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Вчера вечером Норико попросила его прийти сюда для какого-то важного разговора.
По вечерам Савада учился на курсах рентгенотехников и формально еще не имел права работать с рентгеноустановкой. Делать снимки разрешалось только врачам. Однако в «Ориентал», как, впрочем, и в других частных клиниках, всю работу выполнял именно техник.
– Разговор у меня несколько необычный… Норико стряхнула пепел с сигареты и посмотрела на Саваду изучающим взглядом.
– Я вас слушаю.
Савада был на три года моложе Норико и немного робел перед ней.
– Скажите… Наоэ приходит к вам делать снимки? У Савады от удивления дернулась щека.
– Только не надо обманывать. Мне все известно. Савада что-то промямлил.
– Примерно раз в десять дней. Правильно? Саваде было явно не по себе. Норико поняла, что находится на верном пути.
– Вот я и хотела спросить вас… Зачем ему это? Скажите мне правду. Я ведь видела снимки.
– Этого не может быть! – выпалил Савада.
– Почему же? Вас это удивляет?
– Где вы их видели?
– Неважно. Видела, и все.
Норико вовсе не собиралась признаваться, что видела их в шкафу у Наоэ.
– Непонятно…
– Что?
– Как вам стало это известно.
– Тем не менее факт остается фактом.
– Неужели доктор Наоэ сам вам рассказал? – Савада одним глотком допил чай и снова подозрительно уставился на Норико. – Он же попросил меня спрятать так, чтобы никто не мог их увидеть.
– Не беспокойтесь. Я видела их не у вас.
– Ну и дела. – Савада покрутил головой.
– Успокойтесь. Скажите честно: Наоэ делает эти снимки для научной работы? Или… он болен?
Савада молчал.
– Я вас очень прошу. – Норико умоляюще прижала руки к груди.
– Ладно, – смилостивился Савада. – Только никому.
– Клянусь вам!
– Видите ли, доктор Наоэ не велел мне про это говорить…
– Да, конечно, понимаю.
– Дело в том, что он ведет научную работу.
– Научную работу? – Теперь уже Норико посмотрела на Саваду с подозрением.
– Он сам мне это говорил, так что можете не сомневаться.
– Но почему он изучает только себя? И только позвоночник?
– Вовсе нет. И ребра, и кости конечностей тоже.
– А вы меня не обманываете?
– Зачем мне врать? Я же сам делаю все снимки.
– Довольно странное исследование.
– Доктор говорит, это жутко интересно!
«Что уж тут интересного – снимать собственный позвоночник? – подумала Норико. – Непонятно…»
– Он приходит к вам каждые десять дней?
– Да.
– И каждый раз вы делаете целую серию снимков? Савада кивнул.
– Разве в клинике разрешают тратить столько пленки на научные исследования?
– За все платит сам доктор.
– Ах так? Он тратит на это свои деньги?..
– Я для него покупаю пленку отдельно. Оптом. Прямо у фирмы.
«Не слишком ли Наоэ усердствует? Если это всего лишь исследование…» – подумала Норико.
– Когда же вы делаете эти снимки?
– По воскресеньям или вечерами, если доктор дежурит.
– Как, прямо во время дежурств? А я и не подозревала.
– Мы всегда закрываемся на ключ, чтобы никто не вошел.
– Так вот куда он исчезает!..
– Обычно он говорит, что идет выпить, – ухмыльнулся Савада.
– Но ведь такое тоже бывает! Он и в самом деле ходит в бар.
– Ад. Но чаще в рентгенкабинет.
– Кто бы мог подумать!..
В Норико боролись противоречивые чувства. Она не знала, разозлиться ей или вздохнуть с облегчением. Вся эта история была весьма странной.
– Только я вас очень прошу, не говорите никому. Он меня каждый раз предупреждает, чтоб я молчал.
– Ладно.
Норико поднесла к губам чашку с остывшим кофе.
Репортажи, живописующие происшествие с Дзюнко, начали появляться в прессе лишь на пятый день ее пребывания в клинике.
«Звезда падает». «Внезапный приступ аппендицита. Срочная операция». «Пресс-конференция прервана обмороком». «Бабочка теряет сознание»…
Некоторые журналы ограничивались сообщением о том, что Дзюнко упала в обморок от переутомления, другие помещали фотографии, запечатлевшие Дзюнко без чувств, однако все репортеры сходились в одном: во время пресс-конференции Дзюнко Ханадзё внезапно потеряла сознание и была доставлена в клинику, где ей сделали операцию аппендицита. Лишь голос женского еженедельника «Сюкан лейди» звучал диссонансом дружному хору.
«Подозрительный недуг Дзюнко Ханадзё. Аппендицит ли это?
«Мы уже рассказывали нашим читателям о состоянии Дзюнко Ханадзё после того, как она потеряла сознание в гостинице Р. и была доставлена в клинику «Ориентал». Однако версия врача И. значительно отличается от заявления врача К. Из слов последнего мы смогли заключить, что болезнь Дзюнко Ханадзё вызвана отнюдь не аппендицитом, как говорилось ранее, а…»
Далее журнал подробно излагал содержание разговора с Кобаси. Всем в клинике было ясно, что Н. – это Наоэ, а К. – Кобаси. На другой день после выхода этого номера «Сюкан лейди», когда Наоэ во время утреннего обхода заглянул к Ханадзё, импресарио протянул ему журнал.
– Доктор Кобаси действительно мог заявить это? – Когда импресарио злился, он говорил невнятно, глотая слова.
Наоэ раскрыл журнал, пробежал глазами злополучную статью.
– Разве может врач позволить себе такое? Что теперь делать?
– Здесь какая-то ошибка.
– Чем вы это объясняете?
– Я разберусь, – заверил его Наоэ.
Во время их разговора Дзюнко угрюмо глядела в окно и не проронила ни слова.
После обхода, записав назначения в истории болезни вновь поступивших больных, Наоэ перед приемом в амбулатории пригласил Кобаси в ординаторскую.
– Ты, конечно, в курсе дела? В «Сюкан лейди» ссылаются на твои слова.
– Да, мне уже об этом сказали медсестры, – беспечно ответил Кобаси.
– Как это вышло?
Наоэ встал и, подойдя к окну, взглянул на зажатый между каменными стенами крохотный внутренний дворик.
– В тот вечер в клинику позвонил какой-то человек, представился хорошим знакомым Ханадзё…
– И ты ему сразу все выложил?
– Не все, конечно, но… – Кобаси потупился.
– Разве ты не знаешь, что по телефону такие разговоры вести не положено? Только лично, с глазу на глаз. Это непростительное легкомыслие.
Кобаси молчал.
– Это неслыханно – врач разглашает медицинскую тайну!
– Но… – Кобаси вскинул голову. – Я же сказал правду. Ничего не сочинил, не выдумал, сказал только то, что есть на самом деле.
Наоэ, резко обернувшись, смерил Кобаси недобрым взглядом.
– По-твоему, врач имеет право выбалтывать все, что ему известно?
– Зачем же так? – возразил Кобаси. – Но лгать больным и их родственникам так, как это делаете вы, – недопустимо.
– На что ты намекаешь?
– Да вот хотя бы эта история с Исикурой.
– Кобаси, раковый больной – это случай особый. Нельзя равнять Исикуру и Ханадзё.
– Что ж, пожалуй.
– Но каждый больной вправе хранить свою болезнь в тайне, и святая обязанность врача – эту тайну не разглашать.
Кобаси, понурившись, молчал.
– Ханадзё не простая смертная. Она – актриса. Звезда. За ней следят миллионы любопытных глаз. Следовало ожидать, что репортеры так просто не успокоятся.
– Возможно. Только… Раз это так существенно, почему же вы не предупредили меня?
– О чем?
– Что у нее «аппендицит». Если бы я хоть краем уха слышал про такую версию…
Наоэ, не оборачиваясь, перешел к другому концу подоконника.
– Даже медсестрам сказали. А мне ни слова! Разве бы я проболтался?!
Наоэ наконец оглянулся и посмотрел Кобаси в глаза.
– Ты отдаешь себе отчет в том, что ты врач?
– Конечно.
– Ты не девчонка-практикантка и не сиделка, а врач. Понимаешь – врач! Тебе доверены тайны больного. Неужели ты сам не в состоянии сообразить, что можно, а что нельзя говорить?
– Я… э-э…
– В этом, между прочим, тоже специфика нашей профессии.
– Согласен. – Кобаси наконец обрел дар речи. – Но так опекать больную лишь потому, что она звезда, по-моему, неверно.
– Ты не прав.
– В чем же?
– Не в том дело, больной звезда или заурядный человек. Врач обязан охранять тайны всех больных в равной мере. Мне не хочется повторять тебе прописные истины, но… – Наоэ отошел от окна и сел на стул перед Кобаси. – Тебе случалось когда-нибудь читать «Закон о врачах»?
Кобаси растерянно наморщил лоб. По правде говоря, он только слышал об этом документе, но держать его в руках ему не доводилось.
– В университетах профессора и врачи интересуются только научными статьями и исследованиями, а в «Закон о врачах» или в «Закон о страховании на случай болезни» даже не заглянут. Ведь и ты не читал?
Наоэ попал в точку. Кобаси смущенно спрятал глаза.
– Охрана тайны больного – основа основ этого «Закона».
Кобаси нечего было возразить, но так быстро складывать оружие было не в его привычках. В принципе Наоэ прав. Но речь-то идет о какой-то девчонке, которой едва-едва исполнилось двадцать. Ну и что с того, что она довольно мило распевает песенки? Значит, уже звезда?.. Может, врачебная тайна и в самом деле важна, но столько шуму из-за какой-то певички? Кобаси еле сдерживал раздражение.
– В общем так, – сухо сказал Наоэ. – Впредь, кто бы ни спрашивал тебя о Ханадзё, будь осторожней.
– Ясно. – Кобаси был уже по горло сыт всей этой историей.
– А про статью скажем, что репортер, вероятно, сам что-то пронюхал и пытался вытянуть из тебя пикантные подробности, а ты дал уклончивый ответ.
– Неужели из-за такой чепухи и в самом деле могут возникнуть какие-то проблемы? – не выдержал Кобаси.
– В «Ориентал» лечится много знаменитостей. Если поползут слухи, что врачи клиники не умеют держать язык за зубами, все больные разбегутся.
– Это так важно – знаменитости?
– Они занимают самые дорогие палаты. А таких палат в клинике большинство. Следовательно, знаменитости – наши самые желанные гости.
– Я противник подобной сегрегации. – В глазах Кобаси заплясали злые огоньки. – Мне отвратителен дух наживы, который насаждает в клинике главный врач!
Наоэ придвинул к себе стоявшую на середине стола пепельницу и стряхнул в нее пепел.
– Кое в чем ты не прав. Главный врач действительно стремится увеличить доходы, но не он повинен в существовании подобной системы.
– Это почему же? Разве не он приказал большую часть палат превратить в люксы?!
– Он. Но одного его желания было бы недостаточно.
– То есть?
– Предложение рождается спросом. На палаты люкс существует спрос. Есть люди, готовые, не раздумывая, платить по пятнадцать тысяч в день за палату лучше, чем у других.
Кобаси не нашелся что ответить.
– Когда профессора в университетских клиниках берут деньги, которые больные суют им в конвертах, в этом прежде всего повинны сами больные, готовые заплатить любую сумму, чтобы попасть на прием к «светилу». Так что и в этом случае виноваты обе стороны.
– О профессорах я судить не могу.
– Это потому, что ты пока – пустое место. Мелко плаваешь – откуда тебе знать?
У Кобаси от возмущения перехватило горло.
– Значит, и вы, когда работали в университете…
– И я, – весело признался Наоэ. – Давали – брал.
Зажав в зубах сигарету, он рассмеялся.
– А… если вы не получали за операцию дополнительный «гонорар»?
– Тоже особо не горевал. Наоэ выпустил дым.
– Все-таки какая несправедливость! Везде деньги, одни деньги. Только они помогают попасть к первоклассному врачу, в первоклассную палату, получить первоклассное лечение.
– Ай-я-яй, – усмехнулся Наоэ.
– Разве я не прав? Бедняк или богач – их жизнь имеет одинаковую ценность. Разве можно лечить людей по-разному только потому, что у одного есть деньги, а у другого нет? Средневековье какое-то, Мэйдзи
type="note" l:href="#n_15">[15]
или Эдо.
type="note" l:href="#n_16">[16]
Даже хуже!
– Ну уж это ты хватил… Незачем так углубляться в историю. Даже до недавнего времени, скажем в начале Сёва,
type="note" l:href="#n_17">[17]
бедняк не привередничал: хороший врач или плохой. У него вообще не было никакого врача. Хорошо, если врач приходил к нему хотя бы раз в жизни – перед смертью. Теперь все иначе.
Кобаси обескураженно молчал.
– Видишь, для тебя проблема заключается не просто в том, лечат или не лечат больного. Тебя волнует уже другое: лучше или хуже врач, лучше или хуже палата. Ты хочешь, чтобы больного окружал комфорт. То есть тебя беспокоит качество медицинского обслуживания.
– Верно.
– Правда, у нас еще остались деревни, где не налажена медицинская помощь, но если исключить отдельные случаи, то, в общем, в современной Японии к врачу может попасть каждый.
– Только к какому?..
– Совершенно верно. Безусловно, далеко не одно и то же, когда тебя лечит опытный врач или зеленый юнец, только что закончивший университет. Но страховка таких нюансов уже не предусматривает.
– Значит, и лечение в этих случаях будет отличаться?
– Естественно.
Наоэ сидел боком к окну, и проникавший сквозь стекло свет освещал только правую половину его лица.
– Гарантирован лишь необходимый минимум. Все остальное зависит от больного. Тот, у кого есть деньги, лежит в люксе и лечится у профессора, тем, у кого денег нет, приходится довольствоваться общей палатой и врачом вроде тебя.
Кобаси нервно дернулся.
– Одежда, пища, жилье – только если у тебя есть деньги, ты можешь рассчитывать на хорошее качество, и ничего тут не изменишь. Наше общество – общество капитала.
– А я считаю, когда речь идет о человеческой жизни, условия должны быть равны для всех.
– Равны?.. – Наоэ презрительно скривил губы. – Ты предлагаешь уравнять того, кто с юности трудился не покладая рук, с тем, который пьянствует и прожигает жизнь?
– Человек есть человек!
– Конечно. С анатомической точки зрения все одинаковы, – усмехнулся Наоэ.
– Что?
– Кишки и сосуды у всех устроены одинаково.
– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что ценна жизнь любого человека! – возразил Кобаси.
– Так… Ну хорошо. Допустим, в клинике лежит десять человек, которым требуется операция. А врачей только двое – ты и я. Предположим, все десять захотят, чтобы их оперировал я. Что тогда?
– Надо отобрать самых тяжелых и начать с них.
– Предположим, они все тяжелые.
– Тогда…
– Ну, что?
Кобаси уныло молчал.
– Придется начать с того, кто заплатит больше денежек, а?
– Но…
– А тем, кто не может заплатить, как бы они ни протестовали, придется иметь дело с тобой, недоучкой.
От унижения у Кобаси запылали щеки. Однако на ум не приходило ни одного довода, которым можно было бы сразить Наоэ.
– Ладно. Странный у нас разговор получился. – Наоэ поднялся. Часы на стене ординаторской показывали десять. – Если тебя начнет расспрашивать импресарио Ханадзё, говори, что знать ничего не знаешь.
– Поскольку я – первопричина всех этих неприятностей, я встречусь с корреспондентом «Сюкан лейди» и дам официальное опровержение, – подчеркнуто сухо ответил Кобаси.
– Ни к чему. – Наоэ сверил свои часы со стенными. – Они на это и рассчитывают. Обычная ловушка.
– Но если все оставить как есть, ответственность будет лежать на мне.
– От тебя требуется только одно – молчание.
– Нет, я…
– Раз уж проболтался, что толку теперь заводить разговор об ответственности? Не строй из себя чистоплюя.
– Но…
– Больные в амбулатории ждут, – почти миролюбиво закончил Наоэ и направился к выходу.
На другой день, когда Наоэ, прооперировав больного с язвой желудка, вернулся в комнату медсестер, к нему пришел импресарио Дзюнко Ханадзё. Было около пяти, дневные медсестры сдавали смену ночным дежурным. Чтобы не мешать занятым работой девушкам, Наоэ усадил импресарио на диван, стоявший в дальнем углу комнаты.
– Из-за этой статьи в «Сюкан лейди» целый день хожу сам не свой. – Жирное лицо импресарио выражало крайнюю степень недовольства. – В журнале черным по белому написано, что репортер разговаривал лично с доктором Кобаси, а Кобаси твердит: «Ничего не знаю», – и больше из него ни слова не вытянешь.
– Я тоже думаю, что он не мог ничего сказать репортерам.
Импресарио недоверчиво посмотрел на Наоэ.
– Врачам надо доверять.
– Что же, выходит, репортер все придумал?
– Возможно, медсестры или сиделки по недомыслию сболтнули лишнее. Мы все тщательно проверим и, если это подтвердится, примем строгие меры.
– Поздно. Новость уже просочилась в прессу.
– Пока только в один-единственный журнал.
– Стоит одному начать, а там и другие подхватят. Замучают звонками.
– Мы еще раз предупредим всех служащих, чтобы такое больше не повторилось.
– Я был просто уверен, что в вашей клинике умеют хранить тайны. У вас ведь лечится столько известных людей…
– Вы хотите сказать, что не верите мне?
– Нет, что касается вас, я…
Смущенный резким тоном Наоэ, импресарио виновато умолк.
– Я как старший врач заявляю вам, что такого быть не могло. И будем считать этот вопрос исчерпанным.
– Хорошо, хорошо.
– А на звонки не отвечайте. К телефону вообще не подходите.
– Мы так и делаем, но поклонники рвутся прямо в палату.
– Если что, свяжитесь со мной. Я сам поговорю с ними. И не стоит волноваться. Всем известно, что «Сюкан лейди» любит собирать сплетни. Никто этой заметке не поверит. Решат, что очередная утка, и только.
– Хорошо бы, – невесело вздохнул импресарио.
– Не придавайте этому значения.
Импресарио согласно закивал головой, но в его маленьких глазках затаилась озабоченность.
– Кстати, на днях я осматривал Ханадзё-сан и должен вам сказать, что меня весьма и весьма беспокоят ее варикозные узлы.
– Да, Дзюнко мне вчера об этом сказала. В самом деле так плохо?
– Ей можно только посочувствовать.
– Честно говоря, нас это давно тревожит.
– Почему же не обращались к врачам?
– Мы… – Импресарио, как всегда, когда оказывался загнанным в угол, потер сложенные на коленях ладошки.
– Если этим не заняться серьезно, Ханадзё-сан может стать по-настоящему плохо, хуже, чем на этот раз.
Непостижимым образом импресарио, еще минуту назад обвинявший Наоэ, теперь сам попал в положение обвиняемого.
– Мы уже говорили с президентом телекомпании, что хорошо бы как-нибудь выкроить время и подлечить Дзюнко.
– Так за чем же дело стало?
– Вы сказали ей, что поможет лишь операция?
– Да.
– Сколько же понадобится времени?
– Для кардинального лечения… пожалуй, месяц.
– Так долго? Столько лежать в больнице опасно.
– Опасно?
– Вот именно.
Импресарио хотел что-то добавить, но тут подошла Норико с температурным листом в руках.
– Уэно из триста двенадцатой опять лихорадит.
– Температуру мерили?
– Его всего трясет, невозможно градусник поставить.
– В ординаторской сидит доктор Кобаси – скажи ему.
Норико взяла список внутренних телефонов и пошла к аппарату.
– Понимаете, популярность певицы – штука очень непрочная. Чуть зазевался – и конец.
– Вот вы о чем…
– Если певица больше месяца не выступает на сцене, не появляется на экране телевизора, ей грозит забвение.
– Всего один месяц – и можно ставить крест?
– Ну, не совсем, конечно, однако, если надолго исчезнуть из виду, это незамедлительно скажется на популярности.
– Даже у такой певицы, как Ханадзё-сан?
– Ей-то, я думаю, пока бояться нечего. Сейчас она в самом зените славы, но…
– Выходит, у нее никогда не найдется времени для собственного здоровья?
– Что поделаешь… – Импресарио ссутулился. – Вообще считают, что предел популярности – три месяца. Ни один шлягер дольше не держится в моде. А с той поры, как Дзюнко спела «Сезон бабочек», прошло уже больше двух месяцев.
– И теперь ей срочно требуется новая песня?
– Да. – Импресарио невесело вздохнул.
– Но так же не может продолжаться вечно, посмотрите, какая она бледная. И кровотечение у нее, возможно, из-за малокровия.
– Что, до сих пор?
– Да. Никак не прекращается.
– Плохо…
Импресарио нервно тряс жирным коленом.
– А нет ли какого-нибудь лечения попроще?
– Можно ограничиться удалением узлов, но это не решит проблему.
– А хоть поможет?
– Ненадолго.
– Сколько потребуется времени?
– Думаю, недель двух хватит. Импресарио поднял глаза к потолку.
– Тогда, может, покончить с этим одним махом?
– Пожалуй…
– Если сделать операцию прямо сейчас, значит… значит… она пробудет в клинике в общей сложности три недели?
– Совершенно верно.
– Три недели? Тогда же никто не поверит статье в «Сюкан лейди»!
В комнату стремительно вошел Кобаси. Он мельком взглянул на разговаривавших, взял фонендоскоп и тотчас вышел. Следом за ним поспешила Норико.
– Я немедленно переговорю обо всем с нашим боссом и Ханадзё.
– Лучше бы, конечно, провести более основательное лечение. Ну а уж если никак невозможно, обойдемся простейшей операцией. Это все же лучше, чем ничего.
– Постойте. А что мы придумаем теперь? Какую болезнь? Ведь одно упоминание слова «геморрой» может разрушить миф об очаровательной Ханадзё.
– Ну что за больная! Сплошные сложности.
– Уж извините. – Импресарио смиренно склонил голову.
– Мы ничего не будем менять в нашей официальной версии.
– То есть?
– Удалили аппендикс. Но упустили время, начался перитонит, и заживление идет плохо. Это, я думаю, всех устроит.
– Я все же должен посоветоваться с боссом, да и с самой Дзюнко.
– Пожалуйста. Только поскорей. У нас тоже свои планы. Мы должны знать заранее.
– Непременно.
Импресарио поднялся и, поблагодарив Наоэ, вышел из комнаты.
Осеннее небо уже затягивалось вечерней пеленой. Наоэ стоял у окна, следил за проплывавшими в вышине красноватыми облачками. В его темнеющем на фоне окна силуэте ощущалась страшная усталость.
Когда он наконец оторвал взгляд от окна и оглянулся, в комнате медсестер оставалась только Акико Такаги. Остальные давно разошлись по домам.
– Дежуришь сегодня?
– Да.
Руки Акико, перебиравшие бумажки, на мгновение замерли. Она выжидательно взглянула на Наоэ, будто не решаясь заговорить.
– Я хотела…
– Что?
– Я хотела извиниться за все эти неприятности…
– Какие еще неприятности?
– Конечно, доктор Кобаси допустил ужасную оплошность…
– А ты тут при чем?
– В тот вечер к телефону первой подошла я. Мне нужно было сначала точно выяснить, кто звонит. Тогда бы ничего не случилось, – выпалила Акико на одном дыхании. – Так что виноват не только доктор Кобаси.
– Поня-я-ятно.
– Доктор Кобаси все принимает слишком всерьез.
– Ладно, не волнуйся.
– А можно мне вас кое о чем спросить?
– Спрашивай.
– Я насчет Тоды.
– Тоды? – озадаченно повторил Наоэ.
– Да. Того якудза, которому разбили бутылкой голову. Вы еще ему швы накладывали.
– А-а… А что с ним такое?
– Вы хотели его выписать, потому что он не платит, а доктор Кобаси сказал, что выписывать рано, и взял на себя все расходы…
– Он что, действительно платит за него?
– Он одолжил ему тридцать тысяч, на время, пока родители не пришлют. Только что-то не похоже, чтоб ему когда-нибудь пришел перевод.
Наоэ молча ждал продолжения.
– А теперь и эти тридцать тысяч кончились. И доктор Кобаси опять собирается дать ему денег.
– Тоду вполне можно выписывать.
– Он утверждает, что ему нечем платить и за амбулаторное лечение.
– Кобаси собирается платить даже за это?
– Он говорит: «А что поделаешь, придется…»
– Пожалуйста, ужинать! – разнесся по коридору голос поварихи.
– Этим должен заниматься Отдел благосостояния или Совет по контролю над общественным благополучием, но отнюдь не врачи.
– Я ему твержу то же самое, а он и слушать не желает.
– Ну а что же ты хочешь от меня?
– Может, вы скажете доктору Кобаси, чтобы он этого не делал?
По коридору потянулись спешившие на ужин больные.
– Бессмысленно. Он меня все равно не послушает.
– Ну что вы! Он вас очень уважает.
– Можно сделать только то, что возможно сделать.
– Сэнсэй…
Наоэ резко отвернулся от Акико и вышел из комнаты.
Не успел Наоэ, вернувшись в ординаторскую, присесть на диван и закурить сигарету, как в комнату торопливыми шагами вошел Кобаси.
– Как там Уэно?
– После озноба снова начался жар. Сейчас у него тридцать восемь и две.
– Ясно.
– Он очень бледный, но, если приглядеться, кожа чуть отливает в желтизну. Функциональные печеночные пробы показали повышенное содержание билирубина.
– А как анализ крови?
– Гемоглобин – восемьдесят, не такой уж низкий, а вот эритроциты значительно ниже нормы. Явное малокровие.
– Это я уже читал в истории болезни. Как формула крови?
– Пока еще окончательного ответа не получено. Но эритроциты слегка видоизменены. Мы отправили его кровь в центральную университетскую лабораторию, там сделают точный анализ.
– Что-нибудь еще?
– У него начался стоматит.
– Так…
– Жена сказала, что он и раньше терял сознание. Раза два он падал в обморок от головокружения и сильных головных болей.
Наоэ, положив ноги на стул, удовлетворенно кивнул.
– Твои предположения?
– Я думаю… – Кобаси устремил взгляд в окно. – Если судить по желтоватому оттенку кожи, похоже на гепатит.
– А чем ты объяснишь малокровие?
– Да… Действительно, эритроциты слишком понижены, чтобы все свалить на желтуху. Так что…
Кобаси запнулся. Его подмывало спросить мнение Наоэ, но после недавней стычки было как-то неловко.
– Надо точнее определить формулу крови. Наоэ повертел в пальцах сигарету.
– Думаю, у него злокачественная анемия.
– Что?
– Aplastishe An?mie, – сказал Наоэ по-немецки.
– Aplastishe An?mie? – повторил за ним Кобаси, подняв лицо. – Ну и что же?
– А то, что в принципе это неизлечимо.
– Но…
– Конечно, необходимо еще раз все тщательно проверить, только тогда можно будет сказать с уверенностью.
Кобаси постарался припомнить все, что слышал на лекциях и зубрил перед государственными экзаменами о злокачественных анемиях. Да, все основные симптомы: стоматит, малокровие и изменения в красных кровяных тельцах…
– Если анемия, то какое применять лечение?
– Рекомендуют кормить больного сырой печенью, но я считаю, что это помогает плохо. Самый эффективный метод – переливание крови.
– Переливание?
– Да. По четыреста кубиков ежедневно.
– Понятно, – упавшим голосом протянул Кобаси. Доставать по четыреста кубиков каждый день, не говоря уже о цене… Все это не обнадеживало. – Других методов не существует?
– Нет.
– Но он получает только пособие.
– Ничего.
– Ведь лечение будет длительным?
– Естественно.
– Честно говоря, меня главный врач уже отругал на днях за то, что я согласился принять больного, который не сможет выплатить разницу в стоимости палаты…
– И что ты ему ответил?
– Ответил, что все осознал.
– Вот и хорошо.
– Но…
– Выслушал – и ладно.
Наоэ потянулся за лежавшей на столе вечерней газетой и снова положил ноги на стул.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити



Отличный роман. Советую всем прочитать!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиВладимир
20.03.2014, 9.40





Просто замечательный роман. Грустный, заставляющий задуматься. Сначала было тяжеловато воспринимать имена, но после второй главы привыкаешь. Однозначно 10 баллов!!!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиНатали
23.03.2014, 10.31





Не,японская литература не для русской души,осилила 2 главы.
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиЛена
19.09.2014, 17.00





Удивительно живой и душевный роман,вызывающий чувства и пробуждающий эмоции... японцы очень тонко чувствуют окружающий мир и нашу взаимосвязь с ним, поэтому картины природы равны состояниям души...прорисовка героев отходит на второй план, на первом - душевные переживания... Не скажу, что очень оригинальный сюжет, но книга чем-то цепляет и выворачивает душу. Совет - читать!!!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиЕвгения
30.06.2015, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100