Читать онлайн Свет без тени, автора - Ватанабэ Дзюнъити, Раздел - Глава XVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ватанабэ Дзюнъити

Свет без тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XVI

На рассвете Норико разбудили завывания холодного осеннего ветра. Не вылезая из-под одеяла, она оглядела комнату. Взгляд скользнул к окну: на улице было совсем темно. Норико включила торшер, взглянула на часы: половина шестого. Летом бы уже светило солнце, а сейчас, в конце декабря, еще ночь.
Ветер стучал в стекло. У кровати лежала раскрытая книга. Норико читала на ночь, чтобы быстрее уснуть, но почему-то разволновалась – книга была про любовь – и долго не могла сомкнуть глаз.
«Любовь бывает разная, – прочитала она, – и самоотречение – тоже любовь…» Из головы у нее не выходил Наоэ. Последнее время с ним творилось что-то странное. Он похудел и казался теперь еще выше и тоньше, взгляд стал колючим. Но не внешние перемены тревожили Норико.
Во всем облике Наоэ – в бессильно опущенных плечах, в худой сутулой спине – чувствовалась затаенная боль и отчаянная тоска. Он никогда ничего не рассказывал ей, но Норико чувствовала: что-то мучит его.
Он был по-прежнему холоден, порой даже жесток. Мог пригласить ее, а потом, дождавшись, когда она кончит уборку, прогнать. Она привыкла к его капризам и нисколько не обижалась. С ней он всегда был такой. Когда он звал – она бежала к нему, если чувствовала, что наскучила, – уходила. Пусть она лишь игрушка – ее и это устраивало. Норико никогда не задумывалась, что хорошо, а что плохо; просто всегда поступала так, как хотелось ему.
И прежде Норико чувствовала, что в душе его нет покоя. Он мог, не дослушав ее, взять книгу, а мог проявить неожиданный интерес, тормошить: «Ты хотела что-то сказать? Говори!» Нахмурится, пальцы барабанят по столу – значит, места себе не находит. В такие минуты Норико напоминала пугливую белку; она робко пыталась прочесть, что у него на душе. И если она ошибалась, Наоэ отворачивался или просил уйти.
Но в последнее время он выглядел особенно угнетенным. Неприятности на работе? Или причина в нем самом? Отложив книгу, Норико снова и снова спрашивала себя. Как бы она хотела знать, что с ним. Но спрашивать бессмысленно – все равно не ответит. Он отталкивал ее от себя, и это было самым обидным. Быть рядом и ничего не знать… Бессловесное существо…
Нередко ей приходилось слышать о связях Наоэ с женщинами. Поскольку почти все в клинике знали об их отношениях, слухи до нее доходили неясные, обрывочные. Но некоторые специально посвящали ее в подробности, наслаждались ее муками – были среди медсестер и такие.
О том, что Дзюнко Ханадзё заезжала за Наоэ в клинику, Норико узнала уже на следующее утро. Вообще, о них сплетничали еще тогда, когда Дзюнко лежала в «Ориентал». Еще говорили, что Наоэ долго сидел в канцелярии с госпожой Гёдой. И прежде шушукались, что мадам соблазняет Наоэ, да и он, в общем, не прочь. Да если бы только это… Его якобы не раз встречали на улице с накрашенными, пестро одетыми девицами из баров. А еще…
Еще утверждали, что дочь главврача, Микико, без памяти влюблена в него. Она будто бы даже сказала, что за такого, как он, пошла бы с закрытыми глазами. Пытается окрутить его, прельстить клиникой, и он как будто клюет на эту приманку.
Норико не верила сплетням, считала их досужими домыслами, разговорами, и все же… Известно, что дыма без огня не бывает.
Норико глубоко вздохнула. Может, лучше не знать. Но так хочется расспросить его самого. Вот и подружки советуют… Хотя нет. Под маской сочувствия может скрываться зависть.
Уснула Норико почти в три ночи. Газовый обогреватель она не выключила, но все равно озябла.
Комнатка Норико находилась на третьем этаже общежития. Здание старое, кругом щели. Одно хорошо – рядом с работой. Обещали, что, как только закончат ремонт в клинике, сразу возьмутся за общежитие, и все равно ждать еще года четыре, а то и все пять. Что будет с ней через пять лет? Останется ли она в клинике? Ей ведь будет тогда тридцать лет…
Главное – не потерять Наоэ. Вряд ли, конечно, они поженятся. Пусть хоть все остается как есть. О большем Норико и не помышляла.
Странно, но Норико никогда не думала о том, как сложилась бы их семейная жизнь. Наверное, потому, что догадывалась: менее всего Наоэ желает обременять себя семьей. Она заставила себя подстроиться под него.
Что привлекало ее, что любила она в Наоэ? Норико не смогла бы ответить на этот вопрос. Она любила в нем все: его холодность и его доброту – не такую детскую и отвлеченную, как у Кобаси, но и не корыстную, как у главврача; она любила в нем человека, который состоял, как и все обычные люди, из добра и зла. Как все обычные люди… Только одно было в нем необычно – необъяснимая, отчаянная тоска…
Комнатка у Норико небольшая – в восемь татами. Ей повезло: она живет одна, тогда как остальные девушки – по двое. Кроме Норико, из медсестер в общежитии только Акико. Остальные – стажеры, совсем девчонки. Но и Акико вскоре уедет. Она обручилась с Кобаси. Другие сестры либо живут с семьей, либо снимают квартиры.
Норико тоже подумывала о переезде. Тогда было бы проще встречаться с Наоэ, можно было бы приглашать его, кормить по-домашнему… Общежитие не запиралось, и никто не следил за входом, тем не менее Норико не решалась приходить очень поздно – не к лицу это было ей, самой старшей по возрасту.
Как-то Норико поделилась с Наоэ своими планами о переезде. В ответ он лишь сказал коротко: «Вот как?» – и ни слова больше. Так она и не поняла, против он или за. Столкнувшись с таким равнодушием, она снова заколебалась. Ей показалось, что он не желает, чтобы она поселилась отдельно: почему – непонятно. Все это расстроило Норико: жить с молоденькими девчонками было невмоготу, но из-за Наоэ от переезда пришлось отказаться.
…Когда же она сегодня заснула? Норико помнила, что последний раз взглянула на часы в начале третьего. А сейчас половина шестого – значит, спала всего три часа. Да и то, какой сон – тяжелое забытье. Просыпалась при каждом порыве ветра.
Через четыре дня – Новый год. Праздник, от которого замирает сердце: и радостный, и печальный – прошел еще один год жизни.
После того как Норико исполнилось двадцать три, она с грустью думала о каждом уходящем годе. Если бы он был прожит вместе с Наоэ… Хотя нет, все равно было бы грустно.
За окном забрезжил рассвет, и Норико выключила лампу. Посмотрела в окно. Мысли опять вернулись к Наоэ.
Ей вдруг так захотелось почувствовать тяжесть его рук! Пусть он будет оскорбительно холоден, даже груб, пусть мучает ее – все равно, только бы был рядом!
С двадцать девятого декабря – праздники. Пять выходных дней – до третьего января. Норико собиралась провести их в Ниигате, в родном доме. Тем более что и Наоэ на эти дни уезжает к матери в Саппоро. Она жила там с семьей младшего сына. Старший – Наоэ – считался у них непутевым: бросил родительский дом, вместо того чтобы, как положено старшему, взять на себя все заботы, уехал учиться в Токио, да так и остался там; и не женился, и о матери не заботится.
Тридцать первого Норико и Наоэ дежурят. Работать в праздник не слишком большая радость, но Норико была счастлива оттого, что в этот вечер будет вместе с Наоэ. Да и на работу выходить позже – седьмого января. После первого поезда будут не так забиты. В общем, все складывается довольно удачно.
Спать больше не хотелось, а вставать было еще рано. До восьми можно полежать, подумать…
Норико устроилась поудобнее, открыла глаза. Недавно только окно белело, а теперь вся комната наполнилась светом. С улицы послышалось позвякивание стеклянной посуды, притормозил велосипед – появились разносчики молока, почтальон.
Что он сейчас делает? Конечно, спит. Но… В последние дни воображение обязательно рисовало рядом со спящим Наоэ женщину. У Норико от этого начинала кружиться голова, перехватывало дыхание; она ничем не могла заняться, все валилось из рук. Норико ругала себя, но освободиться от мучительных мыслей не могла.
Под окном послышались шаги почтальона. Стряхивая наваждение, Норико выпрыгнула из постели в утреннюю прохладу.
Начался новый день – обычный день с обычными хлопотами: обойти больных, записать в журнале указания дежурного врача, раздать лекарства, сделать уколы, взять на анализ кровь.
Операций на сегодня не намечалось.
Норико еще раз обошла палаты, вернулась в комнату медсестер и принялась сворачивать тампоны.
Старшая сестра листала истории болезни. Отобрав несколько штук, она неожиданно позвала Норико.
– Симура-сан! Я хотела бы с вами поговорить. Может, пройдем в раздевалку?
«Что ей нужно?» Недоумевая, Норико вышла в коридор за старшей сестрой.
Раздевалка была на третьем этаже, рядом со складом. Вдоль стены стояли шкафчики для одежды, напротив – диван и большое зеркало, на крюках висели белые чулки, пояса от халатов.
Старшая сестра вошла в комнату первой. Убедившись, что в раздевалке никого нет, она заперла дверь на ключ. Сэкигути проявляла порой недюжинный талант конспиратора.
– Слушаю вас, – сказала Норико, присев рядом со старшей сестрой.
– Я хотела спросить вот о чем. – Положив на колени медицинские карты, Сэкигути открыла ту, на которой значилось: «Есидзо Исикура». – Больному Исикуре назначаются наркотики?
– Да.
– Так… Жалобы на острые боли в пояснице… Препарат группы «А». Ну это ладно. – Старшая сестра положила карту так, чтобы и Норико было видно. – На этой неделе ему вводили наркотик дважды – вчера и в понедельник, то есть через день. Неужели у Исикуры такие сильные боли?
– Особенно по ночам.
– Об этом я знаю. Но почему непременно наркотики? Неужели нельзя обойтись обычным болеутоляющим? – Она перелистала несколько страниц. – Вот. Позавчера, например, назначили нобулон, а до этого уинтамин; значит, можно же обойтись без наркотиков? Но почему-то в твое дежурство ему каждый раз вводят наркотики.
Норико догадывалась, на что намекает старшая сестра.
– Всегда в твое дежурство, – продолжала Сэкигути, – и всегда по указанию доктора Наоэ.
– Но что вы мне хотите сказать?
– В общем-то, ничего… Я просто подумала, не слишком ли часто?
– Мне этого знать не положено. Спросите лучше у доктора Наоэ.
– Конечно, конечно. Ты абсолютно права. Просто на всякий случай хотела поговорить сначала с тобой.
Норико, разумеется, помнила, что в дежурства с Наоэ ей приходилось часто отмечать в журнале инъекции наркотика. Причем днем по указанию Наоэ его вводила она, однако вечером или ночью, совсем непонятно почему, Наоэ говорил, что будет делать уколы сам. Это было совершенно непонятно, тем более что он всегда избегал лишнего общения с больными.
Впервые Норико обратила на это внимание месяца два назад. Услышав, что нужно сделать укол, она было вскочила, но Наоэ остановил ее: «Вводить наркотики должен сам врач». Норико все же пошла за ним, и Наоэ грубо сказал: «Я что, не имею права сделать укол? Нечего ходить за мной по пятам».
Недавно Норико пришла в голову страшная мысль: уж не себе ли Наоэ колет наркотики – те, что прописывает больным? Найденная в его квартире ампула подтверждала догадку: иначе зачем при обычной простуде такие сильные средства? Может, и ту ампулу он взял в клинике?
– Вот смотри, и этого пациента накачивают наркотиками. – Старшая сестра раскрыла другую карту – Кокити Уэно. – Правда, меньше, чем Исикуру, но снова по указанию Наоэ.
Норико вспомнила, что и Уэно Наоэ делал ночью уколы сам.
– Я справлялась у доктора Кобаси. Он говорил, что этот больной не так уж часто жалуется на боли.
«Не с Кобаси ли начался этот разговор? Если так, то плохи дела. Вряд ли удастся сбить Сэкигути с толку».
Норико почувствовала, что вокруг Наоэ замыкается кольцо.
– Почему доктор Наоэ так любит назначать наркотики? – спросила в лоб Сэкигути. Маленькие недоверчивые глазки внимательно наблюдали за Норико.
«Она что-то пронюхала или просто делает вид? – лихорадочно пыталась сообразить Норико. – Одно только неосторожное слово может погубить Наоэ».
– А в чем вы видите нарушение?
– Недавно комиссия сделала мне замечание. У нас используют слишком много наркотических средств. Поэтому я решила проследить за их применением лично.
«Вот оно что! Надо бы скорее предупредить Наоэ!»
– А с тобой я хотела поговорить, чтобы прояснить ситуацию, – добавила Сэкигути.
– Я ничего не знаю…
Норико, конечно, сейчас покривила душой. Она заметила, что последние пару месяцев Наоэ особенно часто стал назначать наркотики, догадываясь, что он сам пристрастился к ним. Хотя вряд ли он был законченным наркоманом: за долгие вечера, которые она с ним проводила, ни разу ничего подозрительного не замечала. Но это было плохим утешением.
– Из-за этого могут быть неприятности? – спросила она.
– Пока все спокойно. Но надо стараться меньше расходовать их. Хотя бы потому, что для Исикуры, например, который и так еле дышит, это верная смерть.
Норико и сама думала так же. Значит, Сэкигути не подозревает, куда уходят наркотики?
– Во всяком случае, – закончила разговор старшая сестра, – я хочу, чтобы ты обратила на это внимание.
– Хорошо.
– И еще. Пусть этот разговор останется между нами. Никому о нем не рассказывай.
– Конечно, – кивнула Норико.
Старшая сестра окинула ее изучающим взглядом и вышла из раздевалки.
Норико спустилась вниз в надежде найти в амбулатории или ординаторской Наоэ. Обычно во второй половине дня пациентов было немного и прием вел только один врач, последнее время чаще Кобаси.
Норико заглянула в ординаторскую. Наоэ там не было. Значит, в амбулатории? Норико побрела туда.
Поговорить с Наоэ с глазу на глаз в клинике было не просто. Всякий раз приходилось изобретать предлог. Сейчас повод у Норико был: больной, поступивший на днях в «Ориентал», жаловался на головные боли.
Наоэ действительно оказался в амбулатории. Он сидел, положив длинные ноги на табурет для пациентов, и читал. Акико Наканиси рассеянно глядела в окно, расчесывая волосы. Делать было явно нечего.
Когда Норико показалась в дверях, Наоэ оторвал глаза от книги и посмотрел на нее.
– Кавасаки из четыреста третьей жалуется, что очень болит голова, – сказала Норико.
– Так… – Наоэ секунду размышлял, потом уточнил: – Температуры нет?
– Нормальная.
– Дай ему шесть таблеток опайрина, и пусть ему сделают рентген поясничного отдела, а завтра, когда будет готов снимок, я его осмотрю.
– Шесть таблеток опайрина? – Норико взяла со стола рецептурный бланк, записала лекарство и дозу. Она могла и не делать этого, но надо было улучить момент, чтобы спросить Наоэ, свободен ли он сегодня вечером.
Акико отвернулась к окну и делала вид, что ей совершенно неинтересен разговор Наоэ и Норико.
На обратной стороне бланка Норико написала: «Сможем сегодня вечером увидеться?» – и подсунула бумажку Наоэ. Тот мельком взглянул на нее, скомкал и бросил в корзину.
– Нет, – сказал он.
Обернувшись, Акико с любопытством посмотрела на них. Больше возможностей поговорить с Наоэ не было, и Норико пришлось вернуться к прежней теме.
– Что ж, пойду дам ему лекарство, – сказала она и направилась к выходу.
Не успела она взяться за ручку двери, как послышался пронзительный смех, дверь распахнулась и в кабинет влетела Рицуко. Столкнувшись нос к носу с Норико, она слегка оторопела, но тут же взяла себя в руки.
– Готово, доктор! – не переставая смеяться, сообщила она.
Следом за ней вошел Савада со снимками в руках – только что проявленными, еще мокрыми.
– Право, мне так неловко! – Рицуко жеманно потупилась. – Вы теперь увидите меня, что называется, насквозь.
Савада стряхнул со снимков воду и прикрепил к светящемуся экрану. Все столпились вокруг.
– Ну что там? Как? – прощебетала Рицуко. Она склонилась над экраном, почти прижавшись щекой к Наоэ.
Норико бросило в жар. Как ей хотелось выставить вон эту мадам!
Наоэ внимательно рассматривал снимки.
По обеим сторонам от таза белели какие-то странные пятна.
– А это что такое? – испуганно воскликнула Рицуко.
– Крючки. Вы же забыли снять грацию.
– Ой-ой-ой! Так я и говорила – вы все про меня теперь знаете! – Рицуко весело расхохоталась. – Ну как, доктор? Что у меня?
«Чересчур она игрива сегодня, – подумала Норико. – С чего такой тон? Странно. Не произошло ли чего-нибудь вчера?» У Норико мучительно заныло сердце. Она искоса взглянула на Наоэ, но его лицо было, как всегда, холодным.
– Все в полном порядке, – сказал он.
– Правда?
– Лучше не бывает.
– Я так рада! – Словно маленький ребенок, Рицуко шаловливо постучала ладошками по груди и победно огляделась.
– С таким позвоночником, как у вас, жить и жить. – Наоэ не отрываясь всматривался в снимки.
Неожиданно Норико вспомнились большие пакеты, спрятанные в шкафу у него дома.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свет без тени - Ватанабэ Дзюнъити



Отличный роман. Советую всем прочитать!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиВладимир
20.03.2014, 9.40





Просто замечательный роман. Грустный, заставляющий задуматься. Сначала было тяжеловато воспринимать имена, но после второй главы привыкаешь. Однозначно 10 баллов!!!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиНатали
23.03.2014, 10.31





Не,японская литература не для русской души,осилила 2 главы.
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиЛена
19.09.2014, 17.00





Удивительно живой и душевный роман,вызывающий чувства и пробуждающий эмоции... японцы очень тонко чувствуют окружающий мир и нашу взаимосвязь с ним, поэтому картины природы равны состояниям души...прорисовка героев отходит на второй план, на первом - душевные переживания... Не скажу, что очень оригинальный сюжет, но книга чем-то цепляет и выворачивает душу. Совет - читать!!!
Свет без тени - Ватанабэ ДзюнъитиЕвгения
30.06.2015, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100