Читать онлайн Под покровом чувственности, автора - Ван Слейк Хелен, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ван Слейк Хелен

Под покровом чувственности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

К концу вечера Алану уже хотелось умереть и провалиться в тартарары. Он решил, что лучше оказаться в аду, чем сидеть в нескольких метрах от этой ведьмы, смотреть, как она ест, обонять запах этих чертовски дразнящих духов, которые она всегда употребляла, и не иметь возможности прикоснуться к ней.
Может быть, если бы его уловка – оказаться здесь, когда она этого не ожидала, – действительно обеспокоила ее, он, несмотря на все свое раздражение, вероятно, нашел бы в этом некоторое удовлетворение. Но она сидела рядом, не подозревая – а может быть, и подозревая – о его мучениях, болтала с его матерью, время от времени кидая в его сторону какие-то ничего не значащие фразы и мимолетные взгляды.
Нет, решил он, рассматривая ее идеальный профиль. Она все понимает. Зачем ей понадобилось с такой регулярностью поглядывать в его сторону своими соблазняющими глазами, как не для того, чтобы убедиться, что он смотрит на нее, хочет ее, что она нужна ему?
Ведьма, думал он вновь, ощутив ноющую боль в низу живота. Чего бы я ни отдал, чтобы стереть с ее лица эту маску хладнокровия, раздавить в поцелуе как будто предназначенные для этого сочные красные губы. Он чуть не застонал вслух, когда ясно представил себе эту картину. Потому что он не встречал женщины более неистовой в постели, чем Эбони. Или более распутной.
Конечно, в этом и заключалось ее очарование, решил он. Иначе, почему он был вынужден возвращаться к ней еще и еще, если между ними не было любви, если она не делала никаких уступок его мужскому самолюбию и даже не старалась скрыть своего презрения к нему.
Презрения?
Нахмурясь, Алан уставился невидящим взглядом в чашку кофе. Никогда ранее он не рассматривал отношение Эбони к себе под таким неприятным углом. Конечно, он знал, что она его ненавидит. Но всегда думал, что это просто ответная реакция на воспоминания о крушении любовных грез школьницы, вопрос гордости. Никому не может понравиться быть отвергнутым так, как отвергли ее. И все же, несмотря на эту ненависть, между ними существовала связь, впервые возникшая тем вечером в библиотеке, связь, оставшаяся несмотря из их взаимную неприязнь.
Ален с сожалением признался, что эта связь была взрывоопасной. Взрывоопасной и непостоянной, зачастую на грани насилия. Когда-нибудь она сама себя уничтожит. И может быть, этот момент близок...
– А как ты думаешь, Алан?
Мигнув, он сфокусировал взгляд на объекте своих мысленных изысканий. Она смотрела на него широко открытыми, почти невинными глазами, наклонив голову набок – привычка, оставшаяся у нее с детских лет.
Он вдруг почувствовал себя виноватым. Она все еще почти девочка, мучительно подумалось ему. Боже мой, что я с ней сделал? Что продолжаю делать?
Но потом, при виде очень взрослого, почти дьявольского выражения ее глаз, чувство вины исчезло без следа. Он должен сегодня затащить ее в свою постель, даже если это будет стоить ему жизни!
– О чем? – осторожно спросил он, уверенный в том, что его внутренние переживания не отражаются на лице. Сегодняшний промах в ответ на ее язвительный намек на Стивенсона заставил держаться настороже. Во время обеда она не сумела спровоцировать его на какую-либо видимую реакцию и сейчас у нее это тоже не получится...
– Извини, но я не слушал разговор.
– Это не похоже на тебя, – сказала она с легкой дразнящей улыбкой.
– От усталости внимание ослабевает, – пожав плечами, сымпровизировал он.
– Алан в последнее время слишком много работает, – заметила Дейдра. – Иногда даже ночью.
– Неужели? – Эбони удивленно подняла брови. – Что ж, он всегда любил работать по ночам, миссис Кастэрс. Помните, когда я впервые появилась здесь, по крайней мере два раза в неделю он не ночевал дома.
Алан напрягся, правильно понимая, что имеет в виду Эбони – не работу, а трехлетнюю любовную связь с Адрианой. Он довольно часто оставался на ночь у нее, что, очевидно, не ускользнуло от внимания Эбони, хотя большую часть времени она проводила в школе. Но все это закончилось, когда Адриана влюбилась в другого мужчину и вышла за него замуж.
– Он никогда не изменится, миссис Кастэрс, – продолжила Эбони немного резким тоном. – Привычка – вторая натура. – Теперь она уколола его злобным взглядом, заметным только ему. – Пока кто-нибудь не возьмет его в руки и не заставит измениться. Может быть, тебе пора найти себе жену, Алан. Ты не молодеешь.
Под его улыбкой скрывалось ядовитое жало.
– Уверяю тебя, дорогая Эбони, если мне когда-нибудь посчастливится встретиться с женщиной, на которой мне захочется жениться, я это сделаю.
– Ха-ха! – рассмеялась его мать. – После того как Адриана вышла за этого Маклина, ты даже ни разу не поглядел на другую женщину. Если ты надеешься, что она когда-нибудь разведется, то зря ждешь! Она без ума от него.
– Я прекрасно это понимаю, – напряженно сказал Алан. – Поверь мне, я вовсе не поджидаю своего часа в надежде, что Адриана разведется с мужем. Тем более что у них уже есть ребенок и на подходе второй. За кого ты меня принимаешь? За разрушителя семьи?
– Разумеется, нет, – с раздражением сказала его мать. – Но мне хотелось, чтобы у тебя появилось желание стать создателем семьи! Эбони права. Тебе тридцать четыре года. Пора уже жениться и заводить своих детей. Я хотела бы иметь внуков, пока еще не слишком стара, чтобы порадоваться этому.
– Я уверен, что Вики предоставит тебе такую возможность. Со временем.
– Вики! У нее отсутствует материнский инстинкт. А что касается этого бездельника, с которым она живет... Я сомневаюсь, что он способен стать отцом! Но мы отклоняемся от темы. Мы говорили о твоем отцовстве. Или ты не хочешь иметь ребенка?
Хотел ли он этого? Кажется, никогда. Он всегда был слишком занят, поглощен сначала спасением семейного дела, потом его расширением, достижением успеха. Одной из причин его предполагаемого брака с Адрианой было ее нежелание тогда заводить детей.
По иронии судьбы, как только она действительно влюбилась, то немедленно заимела ребенка. Ее сын, Кристофер, родился ровно через девять месяцев после свадьбы с Брайсом Маклином.
Теперь этот ублюдок, покоривший сердце такой женщины, как Адриана, счастлив. Если бы она вместо этого полюбила его!
Он опять вспомнил об отношении к нему Эбони. Вот уж сердце этой ведьмы никогда не завоюет ни один мужчина, яростно подумал он.
Алан поднял глаза и увидел, что обе женщины в ожидании смотрят на него.
– И каким способом меня казнят, если я признаюсь, что не имею большого желания обзаводиться ребенком, – повесят, утопят или четвертуют?
Дейдра Кастэрс вздохнула.
– Так я и знала. Что ж, вся надежда на тебя, Эбони. Твои дети будут для меня, как внуки. Я думаю, ты не против когда-нибудь обзавестись детьми?
– Я хотела бы иметь десяток детей, – сказала она настолько серьезно, что Алан окаменел, – потому что знаю, что значит быть единственным ребенком. Когда я обзаведусь семьей, она будет большой.
– И испортишь свою прекрасную фигуру? – спросил он, не в состоянии убрать насмешку из голоса.
Она взглянула на него холодными темными глазами.
– Ребенок стоит фигуры.
– Если судить по большинству знакомых мне моделей, то не стоит. Любой намек на беременность – и они пулей бегут к врачу.
– Я не признаю абортов, – категорически заявила она.
– До тех пор, пока сама не забеременеешь, – язвительно заметил он.
И снова ее глаза кольнули его, как ледяными иголками.
– Я никогда не сделаю аборт при нормальных обстоятельствах. Пусть другие женщины поступают, как им угодно, но мне кажется, что это нехорошо. Это мое убеждение, и никто не заставит меня переменить его.
Алан, заглянув ей в глаза, понял, что она сказала правду, и почувствовал к ней невольное уважение. Если Эбони и заслуживала за что-нибудь уважение, так это за непоколебимую силу духа. В ней ощущалась эмоциональная мощь. Он отдавал ей в этом должное. Плохо было то, что часто она использовала ее в борьбе с ним. Ему хотелось, чтобы она имела более мягкий, покладистый характер.
Или он ошибался?
Его губы искривились в медленной, язвительной усмешке. Нет... Как бы его временами ни бесили ее несгибаемая гордость и крайне вызывающее поведение, он ни на что не поменял бы эту непрекращающуюся войну. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем победа, достигнутая с помощью ее сексуальности, когда его физически более сильное тело брало над ней верх.
– Тебя что-то удивляет в моих словах? – спросила она с холодным вызовом.
– О, дорогая, – обеспокоенно прервала ее Дейдра. – Пожалуйста, не начинайте вы опять спорить. Мы так хорошо сидели. Послушайте, давайте прекратим разговор о детях и поговорим о чем-нибудь другом.
– Ради Бога, – согласился Алан. – Тем более что я его не начинал.
Громкий хлопок двери и громкий звук приближающихся шагов приковал всеобщее внимание к сводчатой двери, ведущей из столовой в жилую часть дома.
Что касается Эбони, то она была рада помехе. Она готова была убить Алана, эту бесчувственную свинью. И надеялась, что он никогда не узнает о ее самой заветной мечте – выйти за него замуж и иметь от него детей.
– Вики! – воскликнула Дейдра, когда нежданная посетительница вошла в комнату. – Что ты тут делаешь в такое время?
Вики имела привлекательную внешность, но не была красивой. Высокая шатенка с голубыми, как и у брата, глазами, такая же самоуверенная и настойчивая и настолько же бессознательно эгоистичная.
– Я поругалась с Алистером! – заявила она и, подтащив свободный стул, уселась за стол. – Он самый глупый мужчина из всех, с которыми я имела несчастье жить.
– Тогда зачем ты продолжаешь жить с ним? – сухо заметил Алан.
Вики сначала надулась, но потом рассмеялась.
– Может быть, потому что он хорош в постели?
– Вики! – протестующе воскликнула ее мать. – У нас гости!
– Эбони не гость, – возразила Вики. – Она член семьи, не так ли, милочка?
Эбони не могла не заметить, что это замечание не пришлось Алану по душе. Так, значит, он все-таки в какой-то степени чувствует себя виноватым. Отлично!
Она сладко улыбнулась его сестре.
– Как мило с вашей стороны сказать так.
– Чушь. Это вовсе не мило. Это правда. Ты была для мамы лучшей дочерью, чем когда-либо я. Жаль, что ты заважничала и ушла. Совершенно напрасно. Мой брат, этот денежный мешок, не обеднел бы без этих нескольких тысяч долларов. Наверняка он каждый год отваливает на благотворительность больше, чем потратил на тебя, голубушка, И все-таки девушка должна иметь гордость, поэтому-то я и ушла от Алистера.
– Ты хочешь сказать, что пришла домой жить? – удивилась ее мать.
Вики внезапно пала духом, щеки ее задрожали. Все недоуменно смотрели на нее. Сестра Алана никогда в жизни не плакала.
– Я... я думаю, что да. – Собравшись с духом, она вызывающе подняла голову. – Алистеру нужно преподать урок!
– Какой? – несколько устало спросил Алан.
– Понимания того, что нужно женщине.
– И чего же ей нужно? – поинтересовался Алан.
– Любви. Романтики. Внимания! – И она неожиданно разразилась слезами.
Очутившись в своей стихии, ее мать тут же, извинившись, встала и, успокаивая Вики, повела ее в прежнюю спальню.
Эбони собралась было встать и посмотреть, не может ли она чем-либо помочь, но Дейдра Кастэрс сделала ей знак оставаться на месте.
– Останься и составь компанию Алану, – прошептала она поверх склоненной головы рыдающей Вики.
– Бедняжка, – пробормотала Эбони, как только они отошли за пределы слышимости.
– Что посеешь, – сказал Алан, – то и пожнешь.
Выказанное им отсутствие жалости и понимания возмутило Эбони.
– Как не стыдно говорить так о родной сестре! Неужели тебе нет никакого дела до ее страданий?
– Вики скоро будет тридцать, – безжалостно возразил Алан. – В ее жизни было больше Алистеров, чем у меня пальцев на руках и ногах, каждого из которых она безумно любила и каждый из которых бессовестно использовал ее. Остается только надеяться, что теперь она немного повзрослела и будет правильнее судить о людях.
– Трудно быть расчетливым и рассудительным, когда дело касается чувств. И что ты понимаешь в чувствах, Алан?
С едва заметной самодовольной усмешкой он смотрел на ее раскрасневшееся лицо. Эбони поняла, что именно этого Алан добивался весь вечер – вынудить ее вступить с ним в открытый конфликт. Она только не поняла, зачем это ему нужно. Может быть, жажда крови? Как бы то ни было, он преуспел в этом.
И все же почему-то это ее не заботило. Она тоже хотела высказаться, хотела сказать ему все, что она о нем думает. Возможно, это была последняя ее возможность выложить все и облегчить свою душу.
– Ровным счетом ничего. Абсолютно! – Она отшвырнула салфетку и встала. – Чем ты лучше этого Алистера? Подарил ли ты хоть одной женщине любовь, романтику, внимание? Знаешь ли ты вообще, что означают эти понятия? Теперь я вообще сомневаюсь, что ты когда-нибудь любил Адриану Уинслоу, если ты вообще способен кого-нибудь любить. Я никогда не видела ни малейшего подтверждения этому. Потому что любить кого-либо означает хотя бы немного давать. Ты же способен только брать, Алан!
Его смех и аплодисменты прервали ее монолог.
– Великолепно! Тебе нужно было идти не на подиум, а в актрисы. Если бы я не знал тебя лучше, то мог бы подумать, что ты действительно так думаешь.
Она просто стояла и смотрела на него, ощущая легкую тошноту. Неужели когда-то она любила этого жестокого, бессердечного человека?
Алан медленно встал, зашел за спинку стула и придвинул его к столу. Он стоял, сжав резную деревянную спинку стула своими длинными, элегантными пальцами, и в выражении сузившихся голубых глаз, скользящих по ее телу, с пугающей ясностью читалось желание. Она немедленно почувствовала, как по ее телу прошла волна ответного желания, и это было отвратительнее всего.
– Если ты дотронешься до меня, – вся дрожа, сказала она, – я закричу на весь дом.
– Ты уверена в этом?
– Попробуй.
Алан видел, что она так и сделает. Это скорее удивило, чем разозлило его. Кто она такая, чтобы решать, может или нет он коснуться ее? Она принадлежала ему, когда бы он ни захотел ее, черт побери. Разве он не доказывал этого много раз? Или она все еще мстит ему за то, что он тогда оттолкнул ее?
Да, могло быть и так. Без сомнения, тогда в библиотеке Алан сильно ошибался насчет нее. Она была совершенно не той невинной девочкой, за которую он ее принимал. Уже тогда, целуя его, подобно набоковской Лолите, испытывая на нем свои способности разжечь страсть до такой степени, чтобы он не смог выкинуть ее из головы, она была просто маленькой шлюхой. Даже теперь, овладев ею множество раз, он не насытился ею. Казалось бы, давно пора навсегда избавиться от этой мучительной страсти. Но она становилась все сильнее.
– Может быть, и попробую, – сказал он низким, угрожающим голосом и направился к ней.
– Вы уже поели? – спросил Боб, чье внезапное появление вызвало раздражение Алана и дрожь облегчения у Эбони.
Он собирался поцеловать меня, подумала она, содрогнувшись. И я ничего не смогла бы с этим поделать. Появление Боба было как нельзя более своевременным.
– Да, Боб, – сказала она. – Все было замечательно.
– Несомненно, – согласился быстро пришедший в себя Алан. – Пойдем, Эбони, посмотрим, как там Вики и мать. Потом я провожу тебя домой.
Поскольку Эбони остановилась в нерешительности, он, улыбаясь, подошел к ней, взял за локоть и не слишком вежливо повел ее из столовой через гостиную.
– Отпусти меня, – прошипела она, безуспешно пытаясь освободиться.
– Перестань вести себя, как капризное дитя, – прошипел он в ответ, – Ты что, хочешь, чтобы Боб увидел, что ты в действительности из себя представляешь?
– И что же он может увидеть?
– Разумеется, не ту приятную милую штучку, которой ты выглядишь в глазах всей семьи!
– Неужели? Ну что ж, в таком случае, может быть, неплохо было бы показать Бобу и семье, что из себя представляешь ты? Ты тоже далеко не святой. Может, мне стоит рассказать им, где ты пропадал по ночам весь последний год?
– Ты этого не сделаешь, – процедил он сквозь зубы, таща ее вниз по лестнице, ведущей на другой этаж, где находились спальни. Однако он не свернул в коридор, в котором располагались спальни Вики и его матери, а вместо этого свернул в другую сторону и втащил в свою. Она пыталась протестующе крикнуть, но он зажал ей рот рукой, а ногой захлопнул за собой дверь. Она сильно укусила его.
– Ах ты, ведьма! – задохнулся он, яростно тряся рукой, а затем начал сосать место укуса.
– Скажи спасибо, что так легко отделался. Отстань от меня, Алан, – предупредила она. – Ты мне больше не нужен.
Теперь он засмеялся.
– Это действительно так!
– Могу ли я напомнить тебе, что ты уже не раз мне это говорила?
– Теперь все изменилось.
– И что же изменилось?
Эбони собралась было снова прямо в лицо сказать ему о Гарри и о Париже, но передумала. Делать это было бы глупо. Яростная ревность Алана пугала и одновременно каким-то образом привлекала ее. Она лихорадочно думала, что бы ему сказать. Что угодно!
– Ты начал надоедать мне, – выпалила она и только тогда поняла, что говорить это было еще более глупо.
Лицо Алана потемнело, потом скривилось в презрительной усмешке.
– Так ли это? Ты просто дурачишь меня. Только позапрошлой ночью ты никак не могла насытиться мной.
Она густо покраснела от стыда.
– Тогда было одно, – продолжала она, углубляя западню, в которую попала. – А сейчас совсем другое.
– Это действительно так, – улыбнулся он. – Так может быть, мы посмотрим, как получится сейчас? Давай сделаем пробу?
Когда он шагнул к ней, Эбони отступила к двери и начала вслепую нащупывать ручку двери. Она нашла ее в тот самый момент, когда он крепко схватил ее за запястья и, держа так, прижался к ней, целуя не в губы, а в шею.
Она задрожала.
Его рот медленно поднимался по длинной белой колонне ее шеи, поцелуи были мягкими, влажными и возбуждающими. Губы продвинулись по щеке до уха, потом к виску, чтобы можно было прижаться к закрытым глазам. К тому времени, как он подходил к уголку рта, она уже умирала от желания открыть рот и встретить поцелуй, который мог завершиться лишь одним.
– Нет, – простонала она, сопротивляясь страсти, вспыхнувшей в ней самой.
– Перестань глупить. – Она ощутила его дыхание на своих дрожащих губах. – Ты по-прежнему хочешь меня так же, как я хочу тебя. Бесполезно это отрицать, Эбони. Я же чувствую, что ты уже дрожишь.
Убедившись, что теперь она не в состоянии сопротивляться, он отпустил ее запястья и запустил руки под свитер, по-прежнему касаясь ее губ своими.
– Ты ведь хочешь именно этого, не так ли? – прошептал он, лаская ее груди, пока она действительно не задрожала.
Но не только от желания. Отчаяние придало этой пытке какое-то новое качество. Эбони все больше осознавала чудовищность происходящего, грязь под покровом чувственности. Она ощутила себя неимоверно опустошенной, глаза наполнились слезами. Она вспыхнула.
И тут же ее озадачила его мгновенная реакция – он прекратил ласкать ее. Эбони подняла влажные ресницы, и перед затуманенными глазами постепенно предстал совершенно незнакомый Алан. Он выглядел совершенно ошарашенным.
– Ты... ты плачешь, – произнес он, явно потрясенный этим.
Она заморгала, сглотнула и ничего не сказала. Просто не могла. Слезы все еще текли по ее лицу и комом стояли в горле. И все же теперь, когда он перестал ласкать ее, она, как ни странно, почувствовала себя брошенной, что, принимая во внимание недавнее чувство опустошенности, не говоря уже о непрекращающемся потоке слез, было явно парадоксальной реакцией.
– Я... я не хочу, чтобы ты плакала, – продолжал он в каком-то сердитом смущении. – Прекрати!
Теперь у нее, все еще плачущей, начался смех, и вскоре она была уже на грани истерики. Болезненный удар по лицу заставил ее широко раскрыть глаза и рот.
– Прекрати! – Возглас Алана разорвал напряженную тишину комнаты. Лицо его походило на маску мученика.
Она тихо всхлипнула.
– Ради Бога, Эбони, – с дрожью в голосе сказал он. – Извини меня. Извини...
Он сжал в ладонях ее застывшее лицо, прижимая потерявшие чувствительность губы к мокрым векам, нашептывая сумбурные фразы извинений, от которых замирало сердце и таяло сопротивление. Теперь уже ее руки потянулись к его лицу, приглашая поцеловать ее как следует.
Он немного помедлил, а потом вновь прижал ее к себе, целуя до потери дыхания. Любовь, которую она безнадежно пыталась прогнать, нахлынула, вновь разжигая в ней желание выразить ее так, как он этого захочет.
– Люби меня, Алан, – хрипло крикнула она. – Люби меня, Алан, – снова вырвалось у нее. – Люби меня...
Стеная от желания, он поднял ее на руки и быстро перенес на кровать. Через мгновение они уже лежали обнаженными в своей агонизирующей страсти, не замечая ничего вокруг. Неудивительно, что любовники не услышали, как Дейдра тихо постучала в тяжелую дверь спальни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен

Разделы:


Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен



почемуто не понравилась
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хеленatevs17
19.02.2012, 17.25





Вроде бы и ничего роман, но какая-то сумасшедшая ревность и не обоснованные обвинения портили всю картинку.
Под покровом чувственности - Ван Слейк ХеленКристина
3.01.2014, 15.05





А я не поняла, как они жить дальше будут? Она будет его любить, а он при каждом удобном случае попрекать её мнимыми грехами. ГГ-й явный параноик- лечить его надо.
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хеленморин
25.06.2014, 13.53





Ревность- это ужасное, неподвластное человеку чувство. Это- болезнь и от неё не избавиться ГГ- я можно только пожалеть. Поразилась мастерству автора: об одном и том же в 12 главах. Атлас!!
Под покровом чувственности - Ван Слейк ХеленЛенванна
1.03.2016, 7.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100