Читать онлайн Под покровом чувственности, автора - Ван Слейк Хелен, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ван Слейк Хелен

Под покровом чувственности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

На следующее утро Эбони проснулась с ощущением, что наконец-то по-настоящему возненавидела Алана Кастэрса.
Путь к этому был долгим.
В пятнадцать лет он был для нее обожаемым героем. В шестнадцать это переросло в сильное девичье увлечение. К семнадцати годам она уже постоянно мечтала о нем, пока наконец, в восемнадцать, не совершила этой страшной глупости.
При воспоминании о том, как она повесилась ему на шею в библиотеке той ночью четырьмя годами ранее, по девичьей глупости полагая, что если он все эти годы платил за нее из своего кармана, то должен любить ее, она поежилась. Когда она встала и поцеловала его, он растерялся. Какая ирония судьбы в том, что, вероятно, его инстинктивная и несколько ошеломленная реакция на этот глупый поцелуй явилась причиной случившегося тремя годами позднее.
Разумеется, он остановил этот поцелуй достаточно быстро для того, чтобы его нельзя было обвинить в совращении. Но памяти о языке, глубоко проникшем в ее рот, о руках, пусть даже на мгновение заключивших ее в железные объятия, было вполне достаточно, чтобы питать ее фантазии о том, что его недовольство было только внешним и что он любит и желает ее.
И она была настолько наивна, что высказала ему это.
И конечно, в тот день он просто уничтожил ее, сказав, что она ведет себя как глупая дурочка, что платил за нее из чувства благодарности к ее отцу, который однажды, единственный из всех знакомых, одолжил ему денег, что рассматривает свое опекунство как священный долг, который не должен быть и не будет запятнан ничем, и что его короткий ответ на ее поцелуй должен был послужить суровым уроком того, что может случиться с девушкой, в которой играет кровь, если та попадет в плохие руки.
Когда она наконец поверила ему, ее наполнили ощущения стыда и смятения и она убежала. Как она тогда плакала! Что бы ни говорила ей миссис Кастэрс – а добрая женщина перепробовала все, – она не могла успокоиться. Единственной ее мыслью тогда было, что она не может оставаться в этом доме, каждый день встречаться с Аланом, заново переживать те унизительные мгновения, жить его милостями. Эту последнюю причину она и использовала как предлог, чтобы как можно скорее покинуть его дом.
Но так и не смогла забыть его, чем бы ни занималась. Тяжелая работа и разнообразные светские развлечения заполняли ее время, но не сердце.
Когда ей было двадцать лет, в ее жизнь вошел Гарри Стивенсон. Несмотря на красивую внешность, привлекающую множество поклонников, она все еще была девственницей. Гарри стал сперва ее фотографом, потом другом и в конце концов любовником.
Почему она отдалась именно ему?
Он хорошо к ней относился. Был ласков, добр. И однажды поймал ее в момент слабости. А потом дело было сделано. И, по правде говоря, она нашла успокоение в близости с ним, в его объятиях и словах о том, что он обожает землю, по которой она ступает. Собственно говоря, Гарри не делал вид, что на самом деле любит ее, и в некотором роде это облегчало дело. Если бы он влюбился, она чувствовала бы себя виноватой. Но Эбони нравилась ему, он желал ее и, в конце концов, даже попросил выйти за него замуж, сказав, что они вместе поедут в Париж и добьются там небывалого успеха.
Разумеется, она была вынуждена отказаться, и, хотя Гарри и расстроился, это не разбило его сердце и он все равно уехал в Париж, а Эбони продолжала карьеру модели здесь, в Сиднее. Некоторое время она чувствовала себя очень одинокой и подавленной и начала задумываться о том, правильно ли поступила. А затем случилось непредвиденное. Алан стал ее любовником, и она быстро обнаружила, что весь опыт, приобретенный в постели с Гарри, не подготовил ее к дурманящему возбуждению и болезненному, всеобъемлющему восторгу, охватывающему ее в объятиях Алана.
Потому-то я сейчас здесь и нахожусь, простонала она про себя и с болью посмотрела на спящего рядом с ней мужчину.
Прошлая ночь не оставила никаких сомнений в том, что она не в состоянии сопротивляться чувственной власти, которой обладал над ней Алан. Как бы зла она ни была на него, стоило ему лишь коснуться ее – и она пропала.
И так будет всегда, в отчаянии подумала Эбони. Любит она его или ненавидит, но, когда бы он ни захотел ее, она всегда уступит ему. И именно понимание своего унизительного положения заставило Эбони не менять решения, которое она почти уже приняла, – уехать в Париж вместе с Гарри.
Ежась от холода, она выскользнула из теплой постели, надела на голое, слегка побаливающее тело белый купальный халат и чуть покраснела, виновато вспомнив о том, что именно она, а не Алан, была ненасытна этой ночью. Может быть, потому, что знала – это в последний раз?
Может быть. Даже теперь – соблазн вернуться в постель, разбудить его руками и губами и...
Во рту стало горько. Может быть, надо просто почистить зубы, а может, это – поднимающаяся внутри ненависть к самой себе. Что бы то ни было, она внезапно почувствовала себя грязной, оскверненной, испорченной с головы до пят. Нужно бежать от него, из Сиднея, из Австралии. Это – единственная возможность.
Тихо выскользнув в холл, она взяла телефон и набрала номер из лежавшей рядом записной книжки.
– Отель «Рамада», – ответила телефонистка.
– Соедините меня, пожалуйста, с комнатой Гарри Стивенсона.
– Одну минуту, мадам.
Ожидая разговора с Гарри, она с беспокойством поглядывала на дверь спальни. Хорошо, если бы Алан не проснулся. Инстинкт подсказывал ей, что необходимо держать свои планы в тайне. Пока она не очутится в безопасности в самолете, Алан не должен ничего знать.
Наконец в трубке послышался немного сонный голос Гарри.
– Алло.
– Это Эбони, – быстро сказала она немного охрипшим голосом. – Мне надо увидеться с тобой этим утром. Ты будешь на месте около девяти?
– Конечно, любовь моя. А почему такая спешка? Ты же уже отказала мне. Снова.
– Я передумала… Кажется.
– Только «кажется»?
– Нам нужно поговорить.
– Я весь внимание.
– Не по телефону.
– Почему?
Она помедлила, потом тихо сказала:
– Я не одна.
Гарри неопределенно хмыкнул.
– Ах, вот в чем дело. Так какие трудности? Ты намекнула ему, что в его услугах больше не нуждаются, а он не понял намека?
– Что-то в этом роде.
– Понятно... – Он устало вздохнул. – Ну что ж, избавься от него на некоторое время, любовь моя, и быстренько приезжай сюда. Если дело действительно обстоит так плохо, как кажется, то, по-видимому, тебе нужна жилетка, куда можно было бы поплакаться.
Она почувствовала комок в горле.
– Ты так добр ко мне, Гарри.
– Разумеется, все мои прежние знакомые говорили это. Я добрый малый. Но скажи мне одно. Обычно в кино – да и в жизни тоже – отрицательные герои порывают с женщинами. Впрочем, неважно. Я буду тебя ждать, любовь моя. Пока. – И он повесил трубку.
Эбони осторожно положила свою, но когда повернулась, в дверях спальни с грозным выражением лица стоял Алан.
– Ты не можешь выйти замуж за Стивенсона, – заявил он. – Ты не любишь его.
Она смотрела на него, стоящего абсолютно голым как ни в чем не бывало. И выглядел он необычайно привлекательным. В его стройном, высоком теле не было ни грамма жира, а редкий темный волосяной покров придавал ему несколько первобытный вид. Дать ему в руки копье, и получится неплохой дикарь, с горечью подумала она.
– Откуда ты знаешь? – спросила Эбони, откинув за спину упавшие на лицо волосы.
– Потому что ты не способна никого любить, – хрипло сказал он.
Она коротко рассмеялась, наполовину недоверчиво, наполовину вызывающе.
– Разумеется, не такого человека, как ты!
Его синие глаза на мгновение сверкнули, потом взглянули на нее с холодным презрением.
– Тогда почему же ты продолжаешь спать со мной?
Она пожала плечами.
– Вероятно, я мазохистка.
– Скорее всего, не мазохистка, а гедонистка. Ты любишь удовольствие, Эбони, а не боль. И не можешь отрицать, что я даю тебе это удовольствие.
– Я и не собираюсь отрицать это.
Когда она, направляясь в ванну, проходила мимо него, он вдруг схватил ее за запястье и сжал его как в тисках.
– Ты не можешь уйти от меня к Стивенсону, – сказал он срывающимся от бешенства голосом.
Она встретилась с ним взглядом, удивленная лишь эмоциональной дрожью в его голосе. Может быть, в нем заговорила любовь, подумала она и немедленно отмела это смехотворное предположение. Нет. Это не любовь. Чувство собственности. Ревность. Мужское самолюбие. Но не любовь. Сердце Алана не принадлежало ей. Если, конечно, у него было сердце. В последнее время она начала сомневаться в этом.
– Я должна поговорить с ним, – призналась она и добавила: – Должна сама сказать ему, что не собираюсь выходить за него.
На этот раз она не сомневалась в том, что в глазах Алана она увидела облегчение. Но это ни о чем не говорило кроме того, что он не собирается отказываться от личного источника легкодоступного секса. Доступного во всех отношениях – эмоционально, финансово и физически. Какой же мужчина захочет отказаться от такого удобства?
Он собрался снова обнять ее, но она вывернулась из его захвата и шагнула назад.
– Нет, – холодно сказала она. – Мне надо принять ванну и одеться. Потом я должна идти.
– А как насчет завтрака?
– Я не собираюсь завтракать. Если хочешь, приготовь себе сам.
Он язвительно усмехнулся.
– Очень любезно с твоей стороны.
– О, нет, я вовсе не любезна с тобой, Алан. Если уж на то пошло, ты приходишь ко мне не для того, чтобы выслушивать любезности, не так ли?
– Да, это уж вряд ли.
– Тогда не обессудь. Ты добился своего. Я не выйду за Гарри. Что тебе еще от меня надо?
– Ровным счетом ничего, – отрубил он.
– Тогда, если позволишь...
Он смотрел, как она направляется в ванную комнату, и в душе его разгоралось темное, злобное чувство. Что ему от нее еще нужно? Ему хотелось, чтобы она ползала у его ног, умоляя приходить почаще, чтобы ее преследовало то же слепое, мучительное желание, которое даже сейчас заставляло его кровь бешено струиться по венам, превращало тело в тугой клубок нестерпимой боли.
Только ощущение, что, овладев Эбони этим утром, он некоторым образом ударит и по себе, заставило его отказаться от такого пути облегчения своих страданий. Ему оставалось только дождаться ее ухода, подставить свое ноющее тело под ледяной душ и ждать, пока не почувствует себя в состоянии встретить наступающий день.
А сейчас он нырнет обратно под одеяло и сможет занять время обдумыванием того, каким образом он мог бы отомстить этому созданию, которое уже годами вяжет из него узлы.
Да, годами.
Если быть точным, то четыре года. Первые три он не считал. В это время она большей частью находилась в пансионате. А когда в пятнадцать лет расцвела ее юная красота, ее стыдливая, почти замкнутая в то время натура защищала ее от мужских притязаний, в том числе и от его собственных.
И в то чтобы он рассматривал дочь Пьера в таком свете, особенно в столь нежном возрасте. Нет, слава Богу, в этом его нельзя обвинить. Однако, насколько он помнил, он всегда был рад ее присутствию, когда забирал ее на редко случавшиеся свободные дни, находя ее суждения на удивление зрелыми, а жесты признательности к нему весьма трогательными. Он до сих пор хранил пару золотых запонок, которые она подарила ему на двадцать восьмую годовщину, заработав деньги продажей книг во время школьных каникул.
Куда он делся, этот милый ребенок, удивлялся он. Когда она превратилась из девственницы в роковую женщину?
В нем шевельнулось что-то вроде чувства вины. Конечно, он не был к этому причастен, ведь так? Тот вечер, в библиотеке... Поцеловав его там, она застала его врасплох. На несколько секунд он совершенно потерял голову. Черт побери, он до сих пор помнит, что почувствовал, когда ее мягкие губы податливо раскрылись, впустив его язык внутрь, и как бешено билось ее сердце.
На какое-то мгновение ему захотелось забыть про совесть и просто раствориться в этом прелестном девичьем теле. Его соблазняла возможность заполучить его лишь для собственного удовольствия, он знал, что без труда может насладиться ее девственностью и сформировать ее тело и душу под свои желания и потребности.
Она бы не стала останавливать его. Он это знал. И поэтому должен был остановить себя сам. И при этом он любовался своей справедливостью, благородством... добротой. Он был ее опекуном, а, прости Господи, не совратителем. Даже девичьи заверения Эбони в вечной любви не поколебали его решения избежать дьявольского искушения. Ни тогда, ни в течение следующих лет, за которые она из ребенка превратилась в женщину, а из стыдливого и немного неловкого подростка в утонченную и преуспевающую модель, – он не пожалел о своем решении.
Кризис произошел, как и можно было ожидать, на вечеринке в честь ее 21-летия. Он должен был понимать, что при виде ее там погибнет. Впервые его похоть подняла свою уродливую голову за три года до этого, в день ее восемнадцатилетия. До того он всегда видел Эбони или в школьной форме или в бесформенных джинсах и свитерах. Подростки, казалось, больше вообще ничего не носили.
Но в эту судьбоносную ночь она была в купленном его матерью белом кружевном платье, которое могло бы украсить даже вешалку. На восемнадцатилетней Эбони же, в сочетании с косметикой и туфлями на высоком каблуке, оно выглядело так соблазнительно, что это было почти преступно. Когда Алан увидел, как она спускается по лестнице, у него замерло сердце. Но не тело. Оно наполнилось мгновенным и сильным желанием, как будто его ударила молния.
Он смотрел на Эбони, а она на него, и в ее глубоких черных глазах не было видно ни малейшего намека на то, что она понимает, что с ним творится. Поняла ли она тогда? И не потому ли тем вечером в библиотеке она была так потрясена, когда он оттолкнул ее, отверг предложенную ему любовь?
Может быть, и так. А может быть, нет.
Мысли и мотивы поступков Эбони оставались для него загадкой. Иногда он думал, не были ли эти три года, которыми он пожертвовал, напрасной потерей времени? Может быть, в свои восемнадцать она уже начала приобщаться к сексу, может, вообще уже не была девственницей?
Тремя годами позднее она, без сомнения, не была ею. Ни в коей мере!
Когда он вспомнил, что проделывала с ним Эбони в день своего дня рождения, его тело ответило. Еще как ответило.
Конечно, она немного подвыпила, а гости уже ушли. Но это не означало, что ей нужно было снимать одежду и демонстративно плавать в бассейне у него на виду. Впоследствии Эбони заверяла, будто не знала о его присутствии, но он ей не поверил. Она следила за ним весь вечер, заманивая и соблазняя его.
Кроме того, она не оказала никакого сопротивления ни когда вылезла из воды, а он двинулся навстречу, чтобы притянуть к себе ее мокрое обнаженное тело, ни когда запечатал открытый как будто в испуге рот горячим поцелуем. Эбони с радостью позволила ему ласкать все ее тело, взять ее прямо здесь, у бассейна, отнести в свою комнату, где он всю ночь делал с ней все, что хотел.
Он, разумеется, слышал ходящие о ней слухи, но подобные разговоры насчет моделей были обычным делом и не всегда имели под собой основание. По какой-то необъяснимой причине ему не хотелось верить в то, что она настолько неразборчива в знакомствах, как о ней говорят, но в ту ночь стало понятно, что все эти разговоры были далеко не так правдивы. Он никогда ранее не встречал такой чувственной, неистовой и развращенной женщины. Она сексуальная маньячка, подумал тогда он. Абсолютная маньячка. Как и ее отец.
Первое, о чем Алан подумал на следующее утро, было то, что необходимо скрыть случившееся от матери, как он скрывал от нее слухи, ходившие о личной жизни Эбони. Мать считала Эбони милой, скромной девушкой, и ему не хотелось рушить эту иллюзию и их отношения, которые доставляли удовольствие обеим женщинам.
Может быть, он не сумел как следует объяснить это обнаженной девушке, лежавшей в его объятиях. Ему не хотелось причинять ей боль, хотя показалось, что именно так случалось. Но разве было бы лучше, если бы он скрыл действительное положение вещей под фальшивыми словами любви? Она же не была невинной девушкой, с чувствами которой надо обращаться бережно и аккуратно.
Их непреодолимо влекло друг к другу. Это было фактом, не требующим доказательств. Собственно говоря, было большой удачей, что Эбони оказалась столь сексуальной натурой, поскольку немногие женщины могли выдержать требования, которые он предъявлял им в постели в попытках удовлетворения своих ненасытных нужд. Может быть, даже других встреч не понадобится.
Во всяком случае именно так он пытался тогда себя обмануть.
Как раз, когда Алан насмешливо хмыкнул по этому поводу, из ванной появилась накрашенная, но не одетая Эбони. От ее наготы перехватывало дыхание, изысканная красота отозвалась болью в сердце. И во всем теле. Кожа ее светилась. Но не от страсти, а от горячего душа. Глаза же были холодны, как лед.
– Ты все еще здесь? – насмешливо спросила она.
Стиснув зубы, он смотрел, как она одевалась на виду у него, сперва натянув черные шелковые чулки, а затем черный же шерстяной костюм.
Черное было фирменным знаком Эбони. Она носила только черное и демонстрировала только черное. Кроме того, она никогда не улыбалась, работая, ее полные губы гораздо лучше смотрелись будучи сложенными в сердитой, мрачной или вызывающей гримасе.
Сперва Алану казалось, что подобные ограничения пагубно скажутся на ее карьере, но, к его удивлению, они сработали в ее пользу, создавая оригинальный и сверхчувственный образ, дающий работу ей и ее агентству.
– Мне надо идти, Алан, – отрывисто сказала Эбони и, надев черные туфли и прихватив черную сумку, направилась к выходу из спальни. Только тогда она через плечо кинула на него безразличный взгляд. – Закрой дверь, когда будешь уходить, ладно? И убери за собой.
Придет его время, кипя от злости, подумал лежащий на кровати Алан. Когда-нибудь он сотрет с этого прекрасного лица маску холодного равнодушия. Он заставит ее рыдать. Но что он сможет сделать? Уйти. Вот что он должен сделать.
О, конечно, конечно, раздался внутри него угрюмый, циничный голос.
Резко откинув простыню, Алан спрыгнул с постели и, пройдя в ванную комнату, схватился за кран с холодной водой. Собравшись с духом, он шагнул под обжигающий ледяной душ, говоря себе, что это наказание за его грехи.
И, должно быть, у него на душе их было довольно много, поскольку ему пришлось простоять так очень долго.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен

Разделы:


Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Под покровом чувственности - Ван Слейк Хелен



почемуто не понравилась
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хеленatevs17
19.02.2012, 17.25





Вроде бы и ничего роман, но какая-то сумасшедшая ревность и не обоснованные обвинения портили всю картинку.
Под покровом чувственности - Ван Слейк ХеленКристина
3.01.2014, 15.05





А я не поняла, как они жить дальше будут? Она будет его любить, а он при каждом удобном случае попрекать её мнимыми грехами. ГГ-й явный параноик- лечить его надо.
Под покровом чувственности - Ван Слейк Хеленморин
25.06.2014, 13.53





Ревность- это ужасное, неподвластное человеку чувство. Это- болезнь и от неё не избавиться ГГ- я можно только пожалеть. Поразилась мастерству автора: об одном и том же в 12 главах. Атлас!!
Под покровом чувственности - Ван Слейк ХеленЛенванна
1.03.2016, 7.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100