Читать онлайн Охота на последнего дикого мужчину, автора - Валвей Анхела, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охота на последнего дикого мужчину - Валвей Анхела бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охота на последнего дикого мужчину - Валвей Анхела - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охота на последнего дикого мужчину - Валвей Анхела - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Валвей Анхела

Охота на последнего дикого мужчину

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

– Мы всегда делали то, что он говорил. – Гадор возвращается к своей излюбленной теме – обсуждению своего неудавшегося брака с различных точек зрения, иногда неожиданных: сексуальной, экономической, домашне-философской, обобщающей, героической, материнской. Она говорит о его агонии или даже об имевших место извращениях, помимо многих других привлекательных сторон.
Кармина слушает с сочувствием, устроившись на краю кровати, на которой лежит Гадор, и делает ей массаж ног, используя те же приемы, что требуются для лепки пельменей. Покорные ступни Гадор отливают синевой.
– И вот он приходит и говорит мне, что будет со мной. Приходит и говорит: «Так и быть. Орудие готово», – а я не теряю присутствия духа и отвечаю: «Может, мне самой научиться стрелять? Я бы знала куда!» Представляешь! Он считал, что я еще должна благодарить и благословлять его, будто он оказывал мне честь, козел. А сам изменял мне с какими-то отбросами. Мужлан! – Гадор снова начинает безутешно рыдать. – И теперь я все время думаю, не заразил ли он меня чем-нибудь. Бедный Рубен…
Она продолжает плакать, а Кармина утомленно и ласково просит ее не плакать, потому что это невыносимо. Если надо, говорит Кармина, она этого козла убьет своими собственными руками, а еще лучше вобьет ему кол в одно место. Я сижу за своим письменным столом, который служит также туалетным столиком, и с трудом пытаюсь вникнуть в то, что читаю. Я несколько раз повторяю последнюю прочитанную фразу, но совершенно не в состоянии ее понять или запомнить, потому что возбужденные голоса сестер мешают мне сосредоточиться. Мы четверо сейчас похожи на молекулу, в нас уже заложена на определенном уровне информация о трансмиссии энергии, о том, что она будет передаваться на более низкий уровень по микроканалам и нервным окончаниям. Достаточно поплакать и попереживать, чтобы выступить проводником.
– Слушай, Гадор, – говорит Бренди, теребя свои черные кудрявые волосы, – он не мог тебя ничем заразить, потому что ты беременна, каждый месяц тебе делают анализы и сообщают результаты. И они нормальные, верно? Значит, ты здорова, ты ничего от него не подцепила, ни СПИД, ни что-то еще. И потом, мы же видели пленки: Виктор мерзавец, но он пользуется презервативом.
– Мне не нравятся презервативы. – Кармина уперлась взглядом в пол, а ее плечи кажутся сейчас еще более могучими.
– А я считаю их очень полезной вещью, – говорю я и закрываю книгу, чтобы присоединиться к разговору. – Представляете, как бы было здорово, если бы отец и мать Виктора им воспользовались.
– Но родители о нем забыли! – Кармина презрительно машет рукой.
– Потому что были похожи на тебя: им не нравились презервативы, – настаиваю я, стараясь потеснить Бренди на кровати.
– Если бы у меня был СПИД, мне бы сказали в больнице, верно?
– Конечно, – мы трое успокаиваем Гадор.
– Хорошо, что у меня немного спал отек… эта тяжесть сверху… – Гадор садится, принимая позу лотоса, ее живот свисает и почти закрывает ноги; очевидно, массаж ей действительно пошел на пользу. – Раньше я всегда делала то, что он приказывал.
– Потому что он мелкий диктатор, мужлан и…
– …каменщик, – заканчивают фразу хором Кармина и Бренди.
– Вот какой у тебя муженек. – Я пытаюсь облокотиться на свою подушку но Бренди ее не отпускает, и ей удается отвоевать большую часть, кстати, более мягкую, потому что та, что досталась мне, вся в складках и комках, хотя и не знаю почему.
– Нет, он совсем не диктатор, – поправляет меня Гадор, – он всегда считал себя настоящим демократом и говорил, что для полноценного брака у каждого должно быть право голоса. Так что мы все ставили на голосование, если уж говорить начистоту.
– Но… послушай, Гадор, – я обращаюсь к ней, медленно выговаривая ровным голосом каждое слово, – разве ты только что не сказала, что всегда делала то, что приказывал Виктор? Это значит, что он диктатор. Или, может, тебе нравилось выполнять все, что он предлагал? А если так, тогда он был не диктатором, а демагогом.
– Нет, нет, он был совсем не таким. У нас была демократия, ты же знаешь, что это такое? Голосование, черт возьми, по каждому вопросу.
– И почему же он всегда выигрывал? – интересуется Кармина.
– Все нормально, ведь голосовал он и его причиндалы: он и его два яйца – это уже три, понятно? Поэтому я всегда оказывалась в меньшинстве. Вот так.
– Пошлая шутка. Не стоит так шутить, Гадор, ведь ты беременна, а это неподходящее время для таких острот, красотка. – Я теряю интерес к подушке и наклоняюсь, чтобы посмотреть в глаза Гадор.
– Мне и слова нельзя сказать!
– Ты что, дура? – Бренди смотрит на нее осуждающе, сморщив свое красивое лицо.
– Да, пусть я дура, что есть, то есть! Виктор мне это говорил. И еще он часто повторял в шутку, что он не один, потому что с ним еще его яйца, а я только моргала в ответ, но потом он меня убедил, что это очень умно. Я действительно поверила, что я полная дура. В общем, у него было подавляющее большинство, и он всегда побеждал. Демократическим путем. А я недостаточно благоразумна, чтобы самой принимать решения.
– Даже какое пиво тебе пить, – замечаю я с яростью.
Мы ее окружаем и обнимаем, стараясь утешить, пока новая волна слез не захлестнет ее.
– Я такая глупая!
– Ну же, не плачь, ты испугаешь малыша, – говорит ей Кармина.
– Пусть привыкает к страху, его в жизни в избытке. – Гадор хватает мою голову и прижимает к себе.
Прислонившись к ее животу, я чувствую признаки жизни, которая уже существует внутри нее, беспокойный твердый комочек, который готовится с минуты на минуту выбраться наружу, сюда, где совсем не так уютно, как во влажном тепле в животе матери, сюда, где любое существо восполняет недостаток аргументов с помощью силы или ценой ошибок и неверных действий.
Ты не знаешь, что тебя ожидает, Рубен. Тебе стоит последовать моему примеру и научиться получать от всего своеобразное удовольствие.
– А если я убью этого типа? – не унимается Кармина. Ее глаза тоже наполнены слезами, а губы дрожат, как лепестки цветка под дождем. Она ерошит свои короткие каштановые волосы и с яростью смотрит на мои плакаты. – Я бы могла его убить, он заслуживает смерти и как можно скорее.
– Хватит, Кармина, если будешь продолжать в том же духе, у тебя вырастут яйца! – Бренди небрежно поправляет мини-юбку и вытягивает ноги, не упуская возможности покрасоваться перед нами. – Нет смысла применять такие радикальные меры. Я по-прежнему считаю, что самое практичное решение – это заставить его платить за содержание детей и дать ему хороший урок. Сыграть славную шутку, которую он будет вспоминать каждый раз, как ляжет в постель.
– Почему же каждый раз, как ляжет в постель?
– Потому что это его больше всего достанет.
– А…
Кармина обнимает Гадор. Несмотря на ее мужеподобный вид и значительный вес – она старшая из нас и, как никто, управляется с топором и мясницким ножом – мне всегда казалось, что она самая уязвимая из всех сестер Марч.
– Ты не должна была выходить за него, Гадор, – рыдает она, как слоненок-сирота. – На что вообще он способен? Он бездельник! Что он умеет, кроме как пакостить?
– По крайней мере он был хорош в постели? – спрашивает Бренди.
– Куда там! Раз – и его уже и след простыл, – отвечает Гадор, утирая щеку бумажным платком.
– А почему ты раньше не сказала? Почему не говорила с нами об этом? Почему мы не знали, что на самом деле ты несчастна в браке? – Наверное, я немного наезжаю на Гадор со своими вопросами, но ничего не поделаешь. – Почему ты ждала, пока не раскрыла его тайную жизнь, и только тогда ушла? У тебя было достаточно причин, чтобы его бросить. Ведь он был такой жадный, буквально поработил тебя и оставил без денег. А самая большая глупость, которую может совершить женщина, – это попасть в зависимость от трех сомнительных вещей: мужчина плюс два его яйца, тем более от него не было никакого толку. Это просто неслыханно, Гадор, надо быть полной дурой.
– Если разобраться, это не такая уж редкость. Я могу привести тебе в пример несколько случаев, – защищается обвиняемая. Ее лицо оживляется, когда она вспоминает количество известных ей историй, на фоне которых ее собственная бледнеет и кажется незначительной. – А вы хотели бы, чтобы я приходила сюда и говорила вам: «Знаете, сестры, мама, бабушка и тетя, мой муж мне не дает ни гроша; мой муж, когда ложится со мной в постель, все делает по-быстрому; мой муж принимает решения, потому что его яйца тоже принимают участие в голосовании; мой муж не позволяет мне даже купить удобрения для растений, потому что заявляет, что не собирается тратить деньги на дерьмо, ведь у него полно своего собственного и притом бесплатно… Дорогие сестры, мама, бабушка и тетя, мой брак просто мерзость». Вы хотели, чтобы я сказала это? Я этого не сделала, потому что до появления пленок я была не способна сложить два и два. Когда я вышла замуж, я не имела представления о том, какой должна быть семейная жизнь! Я привыкла довольствоваться тем, что имела. Я видела многих, у кого было меньше, чем у меня. Только когда я нашла пленки, до меня дошло, что есть и другие варианты жизни с мужчиной, понимаешь, Кандела?
– Ладно, ладно… – Я поглаживаю ее по плечу, глядя в другую сторону, – боюсь, что она снова примется плакать, а нам на сегодня уже хватит. – Да, я тебя понимаю, Гадор. Понимаю, но не одобряю.
– Но ты всегда говорила, что меня понимаешь!
– Да, да, конечно… Успокойся.
– Я спокойна. – Она вдруг вытирает глаза новым платком и старается распрямить спину. – Это были мои последние слезы. Я больше не стану плакать. По крайней мере до родов. А потом тоже ни одной слезинки. С этого момента меня больше никто не заставит плакать, абсолютно никто. А тем более мужчина.
– Ты только так говоришь.
– Единственное, что меня волнует, так это будущее моих детей.
– Сделать бы из этого Виктора чучело, – говорит Бренди, зевая.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охота на последнего дикого мужчину - Валвей Анхела


Комментарии к роману "Охота на последнего дикого мужчину - Валвей Анхела" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100