Читать онлайн Рыцарь прерий, автора - Валентино Донна, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рыцарь прерий - Валентино Донна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рыцарь прерий - Валентино Донна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рыцарь прерий - Валентино Донна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Валентино Донна

Рыцарь прерий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Джульетта чуть не отказалась от своего требования, услышав, как Джеффри резко и напряженно вздохнул.
– Раньше вы не хотели слышать от меня правду, когда я пытался ее вам сказать.
Что-то заставило ее не отступать.
– Я не хотела торопить вас с объяснениями, если у вас в голове не успело проясниться. Но дольше ждать я не желаю. Я хочу услышать правду сейчас.
Он мрачно ее рассматривал.
– Вы можете решить, что то, о чем я вам расскажу, похоже на колдовство. Вы можете даже… посмеяться надо мной.
Тут он сердито нахмурился.
– Даю слово, что не буду смеяться, – пообещала она, несмотря на то что из-за его предпочтения считаться колдуном, нежели смешным, ее так и подмывало неуместно захихикать.
– Хорошо. – Медленно, не давая ей отвести взгляда от его встревоженных глаз, он выпрямился во весь рост. – Перед вами стоит Джеффри Чарльз Уолтер Фицхью д'Арбанвиль, четвертый сын достопочтенного Эдуарда Монткрифа Фицхью д'Арбанвиля, удостоенный рыцарского звания в тысяча двести семьдесят первом году от Рождества Христова, на поле брани, где решалась судьба Святой Земли. Это звание дал мне человек, которому вскоре после этого предстояло стать его королевским величеством Эдуардом, правителем Англии.
Полная искренность Джеффри прогнала все ее веселье.
Сказав это, он снова опустился на колени и устремил на Джульетту пристальный взгляд, который требовал от нее признать истинность его слов, пронизывая ей сердце. Джульетта поняла, что не посмеет лгать этому человеку. И это показалось ей ужасно несправедливым, поскольку, несмотря на ее надежды услышать от него правду, он, похоже, намерен по-прежнему рассказывать ей сказки.
Но ведь Джеффри считает, что все еще находится под клятвой! Может ли эта невероятная история действительно содержать в себе зерна правды?
Здравый смысл требовал, чтобы Джульетта отмела все его утверждения, но сердце настаивало на том, чтобы она ему поверила. Она расправила плечи, и от этого движения ощутила горячий ток крови по всему телу: казалось, сердце действительно умоляет ее поверить – хотя бы ненадолго.
– Этот талисман служит подтверждением моих слов, – горячо проговорил Джеффри, словно почувствовав ее внутренние колебания. Он снял через голову кожаный шнурок и вложил подвеску в ее руку. На его груди этот странный амулет казался таким маленьким, что Джульетта изумилась, увидев, как он занял всю ее ладонь. Тяжелая вещица впитала в себя тепло его тела. Джульетта помяла кожаный ремешок пальцами, ощутив чуть заметный запах его тела.
– При чем тут талисман? – спросила она, надеясь, что объяснение заставит ее не думать сейчас о том, каково было бы так же тесно прижаться к груди Джеффри, впитать в себя его запах, как это произошло с ремешком подвески.
– Мой квест состоит в том, что я должен передать его по назначению. Это – знак, олицетворяющий истинную любовь мужчины и женщины. Когда я передам его золотоволосой Деметре, она возрадуется, узнав, что она любимейшая из женщин.
«Любимейшая из женщин»! Джульетта мысленно представила себе, как радостно смеющийся Джеффри держит на руках хрупкую золотоволосую даму, а та надевает ему на шею талисман, словно одним жестом набрасывает лассо на дикого жеребца и отмечает его своим клеймом.
– Деметра… – На лице Джеффри отразились нежность и печаль. – Хотел бы я знать… что с ней стало.
– Вы оставили ее одну?
Он отпрянул, ужаснувшись так сильно, словно она обвинила его в государственной измене.
– Не по своей воле, даю вам слово! Никто не мог бы сильнее стараться и пойти на большие жертвы, чем это сделал я, пытаясь добраться до нее и опуститься перед ней на колени, чтобы вручить этот дар.
А вот эта мысленная картина понравилась Джульетте еще меньше: Джеффри стоит на коленях перед золотоволосой Деметрой, склоняя перед ней голову.
– Наверное, Эдуард решил, что я погиб. – У него вырвался тяжелый вздох. – Он не может знать о том, что я намерен во что бы то ни стало вернуться.
– Эдуард? «Он»? А какое отношение Эдуард имеет к этой леди Деметре, которую… которую вы любите, Джеффри?
О Боже, с каким трудом ей дались эти слова!
– Я люблю Деметру?! Кровь Господня, Джульетта, вы совершенно ничего не поняли из моего рассказа!
Он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. Увидев, как они вспыхнули золотистым огнем, Джульетта затаила дыхание. Губы у нее задрожали, словно умоляя о прикосновении его губ. Он провел по ее подбородку большим пальцем, отказывая в поцелуе, о котором она безмолвно просила.
– Деметра мне не возлюбленная. Она благородная и преданная супруга Джона Рованвуда. Они вдвоем долго строили козни против короля Эдуарда, совершая из своей приграничной твердыни набеги на его владения. Мой товарищ рыцарь похитил Джона, и, недолгое время потомившись в темнице Эдуарда, Рованвуд согласился покончить со своей непокорностью. Мне было поручено отвезти эту реликвию Деметре от имени ее плененного мужа и таким образом устроить примирение между Рованвудами и Эдуардом – королем Эдуардом, который, как я уверен, умер, проклиная меня, как трусливого неудачника.
– Глупости. – Джульетта обнаружила, что хочет вступиться за короля. Чутье подсказало ей, что именно так она сможет успокоить Джеффри, и к тому же сердце ее пело от радости из-за того, что он не любит ту, другую женщину. – Я уверена, что король избрал вас именно за… э-э… вашу рыцарственную отвагу.
Лицо Джеффри осветилось невеселой улыбкой.
– Слава моя всегда меня обгоняла. И тем не менее были и другие желающие выполнить это поручение. Эдуард выбрал меня благодаря моему коню.
– Ариону?
– Да. – Он наклонил голову: похоже, ее недоумение его позабавило. – Разве вы позабыли греческую мифологию, Джульетта? Богиня Деметра превратилась в кобылицу, чтобы развлечься с богом Посейдоном, и в результате этого союза родила необузданного жеребца Ариона.
– А, это из той греческой мифологии! – Джульетта с трудом сглотнула. – Я как-то о ней позабыла.
О чем она действительно совершенно позабыла – это о здравом смысле. Вот чем кончается потакание сердечным порывам! Как могла она хоть на секунду поверить человеку, который порет такую чушь о принцессах, квестах и мифологических сексуальных похождениях высокопоставленных греков?
«Ты дала слово верить – хотя бы ненадолго», – упрекнул ее внутренний голос.
– Видимо, править Англией королю ужасно скучно. Эдуард все время ищет развлечений. Ему было забавно поручить этот талисман рыцарю, чей конь носит имя из греческого мифа.
– О, конечно, я это понимаю. – Джульетта кивнула, словно все им сказанное звучало очень убедительно. – Чего я не могу понять, это почему вы совершили скачок почти в шестьсот лет и принесли талисман в Канзас.
Он подался вперед, и на лице его выразилось огромное облегчение, словно он рад был случаю подробнее поговорить о своих фантазиях.
– В мои намерения это не входило, уверяю вас. Но когда Дрого Фицболдрик прибег к своей трусливой тактике удара в спину, я вынужден был укрыться в священной дубовой роще, а потом у меня опять не было выбора – мне оставалось только броситься в Первозданную Пропасть, разорвавшую землю на такую глубину, что ни один живущий не видел, что лежит на ее дне.
– Значит, вы так и не смогли уладить дела между королем и Рованвудами, – сказала Джульетта.
– Да. – Он смотрел вдаль, хмуря лоб. – Энгус Ок спас меня, но, возможно, он неправильно понял мой квест. Этот кельтский бог отправил меня улаживать приграничный конфликт, только выбрал не тот. О, Джульетта, если уж вы забыли греческую мифологию, то, может быть, вы плохо знаете и кельтские предания?
Она покачала головой – больше всего ей хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор. Поверив ему, она ничего не добилась. Теперь уже кельтские боги отправили его сквозь время, чтобы он разрешал приграничные конфликты и при этом прыгал в бездонные пропасти! Хорошенькое дело!
– Видимо, я пропустила те уроки, на которых объясняли кельтские предания.
– Энгус Ок возвращает к жизни тех, кто испустил свой последний вздох ради любви, – объяснил Джеффри, не заметив, как изменилось ее настроение.
– Ах, Энгус Ок!
Джульетта закрыла глаза. Разочарование как свинцом заливало ее душу. Ветер прерий уже не приносил с собой никаких звуков: индейцы, похоже, проехали. Теперь можно продолжить свой путь в Брод Уолберна, а ей пора возвращаться к своему здоровому скептицизму. Джульетта чувствовала себя совершенно выжатой, и эта внутренняя саднящая пустота не имела никакого отношения к перетруженным мускулам, к тому, что жесткое седло натерло нежные ягодицы – для женщины это обычная цена за слишком долгое пребывание в седле.
Она почувствовала резкую боль в кулаке и поняла, что так крепко стиснула амулет, что загогулины кельтского узора отпечатались на ее коже. «Видишь, я запечатлел тебя на ладони моей руки». Это не из греческого и не из кельтского мифа – это христианское предание. Книга пророка Исайи.
Ее охватило странное чувство. Если верить Джеффри, то именно так столетия назад сжимали в руке эту реликвию несчастные влюбленные и даже сам король Эдуард. Немыслимо. Никакой кельтской магии вообще не существует.
Джульетта осторожно провела пальцем по отпечатку на ладони, и острая искорка ударила ей прямо в сердце. Она будет рада возвращению своего здравого смысла, но немного позже. Встав с земли, она подняла подвеску перед собой.
– Сэр Джеффри, – совершенно серьезно произнесла она, – займитесь снова вашим квестом.
На секунду ее сердце сжало сомнение. Может быть, именно так она должна была вести себя с самого начала.
Может быть, теперь он засмеется – раз уж она сдалась и начала играть в эту глупую игру вместе с ним – и скажет ей, что это была просто дикая выдумка, рассчитанная на то, чтобы заставить ее отбросить столь тщательно соблюдаемый консерватизм.
Джеффри одарил ее ослепительно яркой улыбкой. Глаза его потемнели от удовольствия, и вся фигура вновь приняла прежнюю гордую позу. Он опустил голову, став истинным воплощением поклоняющегося своей даме рыцаря, и в то же время в нем не чувствовалось ни капли смирения или униженности.
Она надела кожаный ремешок ему через голову, но длинные распущенные волосы Джеффри мешали ремешку охватить шею. Джульетта приподняла упругую волну его волос и провела пальцем между грубой кожей ремешка и теплым телом, проверяя, оказался ли странный шнурок на месте. И вдруг глупо застыла в оцепенении, слушая ставший внезапно резким звук его дыхания, чувствуя, как его горячие выдохи обжигают ей тело сквозь пояс юбки.
Ее пальцы сжали бугры мышц там, где шея соединялась с плечами, и ей показалось, что она больше никогда не сможет его отпустить.
– О Господи, Джульетта!
Двигаясь бесконечно медленно, он прижался лбом к ее мягкому животу, позволив себе непристойно интимное прикосновение, которому у нее не было сил помешать. А он нарушил правила пристойности еще сильнее, положив свои громадные ладони ей на бедра, так что его пальцы невероятно сладостно сжали ей талию. Подушечки больших пальцев оказались на вершине ее бедер: прежде она и не подозревала, насколько они чувствительны.
– Когда ты прикасаешься ко мне, а я к тебе, то я забываю, что сейчас должен был бы оказаться шестисотлетней горсткой праха и полусгнивших костей.
Его пульс стремительно бился под ее пальцами, его тело, крепкое и упругое, прижималось к ее телу. Он говорил, что ему давно полагалось бы войти в число покойников, но казался невероятно, несравненно живым и притягательным. Его голос, низкий и чуть охрипший от желания, словно проникал сквозь ее кожу и звучал в каком-то удивительно чувствительном месте, о существовании которого она прежде даже не подозревала.
– Джеффри! – прошептала она, думая, что если чьи-то кости и сгнили, превратившись в прах, то это ее собственные: она с каким-то отстраненным удивлением заметила, что ее ноги лишились способности выдерживать вес тела, так что она покачнулась и тяжело припала к стоящему перед ней на коленях рыцарю прерий.
Он прерывисто вздохнул и с невероятной нежностью притянул женщину обратно на одеяло. Каким-то образом ему удалось уложить ее своими сильными руками так, что он успел проделать дорожку обжигающих поцелуев прямо по ткани платья от ее живота через ложбинку между грудями к впадинке у основания шеи. Его рука, ставшая вдруг немыслимо нежной, скользнула от талии к ее груди, так что Джульетта невольно застонала.
Какая-то искра разума, называвшая себя вдовой Уолберн, мысленно ругала ее, укоризненно грозя пальцем. Эта сварливая искорка говорила, что ей следовало бы не стонать от наслаждения, а запретить Джеффри такую фамильярность и немедленно положить конец собственной распущенности. Джульетта годы – долгие годы – слушалась подобных внутренних предостережений, но сейчас погасила эту искорку, только на долю секунды пожалев о том, сколько времени потратила на то, чтобы ее лелеять.
Теперь ее занимали гораздо более важные вещи: например, ей надо было поблагодарить судьбу за то, что Джеффри в совершенстве освоил расстегивание пуговиц.
Ее пуговицы высвободились из петель с такой же легкостью, с какой горошины высыпаются из стручка под пальцами умелой кухарки. Несмотря на свое якобы незнание современных мод, Джеффри освободил их обоих от одежд быстрее, чем в день их первой встречи снимал с себя кольчужную рубашку.
Джульетта еще никогда не обнажалась перед мужчиной – даже перед Дэниелем. И сейчас это могло бы ее смутить: ведь они были теперь совершенно обнаженными под заходящим солнцем посреди ровной прерии, но Джеффри позаботился о том, чтобы Джульетта недолго оставалась неприкрытой. Его губы, его руки, его горячее тело, прижавшееся к ней, охватили ее со всех сторон ощущениями, которые мгновенно заставили ее забыть обо всем, кроме мужчины, показывавшего ей, что значит жить и любить.
– Джульетта!
Его лихорадочный шепот заставил ее затрепетать. В ней зародилась неутолимая жажда проверить, может ли его страсть сравняться с ее собственной. Она бросила на него взгляд из-под полуопущенных век и обнаружила, что в его глазах горит торжествующая радость мужчины-победителя. А потом его длинные темные ресницы опустились. Зубами Джеффри осторожно захватил ее сосок и нежно провел по нему языком. Джульетта громко ахнула, и он удовлетворенно застонал.
Его плечи напрягались, и каждый тренированный мускул дрожал, принимая на себя вес его огромного тела, от которого он старался уберечь женщину. Боевые шрамы придавали ему какую-то особую варварскую красоту. Дрожащими пальцами Джульетта прикоснулась к одной из бледных линий, прочертивших его кожу, и снова невольно ахнула от того, каким горячим и сильным было склонившееся над ней тело. Заходящее солнце высветило золотистые отблески в его волосах, закат окружил его рамкой из оранжево-красных всполохов. Неровный зигзаг свинцово-серого цвета пересекал это богатство красок… как полоса, разрезавшая небо в тот день, когда этот человек ворвался в ее жизнь…
Его плоть раздвинула ее потаенные складки, подчиняя ее, овладевая ею – и никакой разрыв в небе или времени не смог бы потрясти ее сильнее.
Джульетта так давно отдала свою девственность Дэниелю, а потом так долго сожалела об этом! Сейчас это показалось ей пустячной потерей. В объятиях Джеффри она снова почувствовала себя невинной, словно никогда и никому еще не принадлежала. Он мощно двигался в ней, вовлекая ее тело в танец страсти. Поцелуи Джеффри крали ее вздохи, пока Джульетта не начала дышать с ним в такт. Ее кожа холодела там, где он не прикасался к ней, и горела там, где соприкасалась с его телом. Стоило Джеффри немного изменить положение своего тела – и лишившаяся контакта с ним часть тела Джульетты начинала мучительно ныть. Ощущая под собой жесткую землю прерии, а над собой – жесткое тело мужчины, она словно всем своим существом превратилась в мягкую невесомую массу ощущений, которые нарастали в невыносимом крещендо, и скоро Джульетта уже криком возвестила небесам о своем восторге, ликуя от звука криков Джеффри, – и голоса их слились в едином гимне экстаза.
Какую-то дивную секунду она, безусловно, верила всему, о чем Джеффри ей рассказывал: ведь такое наслаждение можно испытать раз в тысячелетие.
Целую вечность или, может быть, всего одно сердцебиение спустя он с особой нежностью прижал Джульетту к своей груди и к той части тела, которая мгновенно ожила и окрепла, прикасаясь к ее все еще трепещущей плоти. Длинные пряди его волос падали вниз, перепутываясь с ее собственными, так что становилось трудно различить, где были его каштановые пряди и где – ее темно-русые, словно они принадлежали одному человеку. Джульетта вдруг испугалась, осознав, с какой легкостью отбросила всю свою с таким трудом воспитанную сдержанность. Она попыталась вырваться из объятий Джеффри, встревоженная собственной ранимостью.
Его руки обхватывали ее, его сердце громко стучало под ее ухом… И желание убежать исчезло, как капли дождя, опавшие на иссушенную жарким солнцем землю. Кажется, Джеффри почувствовал, что она сдалась: его пальцы прикоснулись к вершинам ее грудей, и он перебросил свою ногу через ее колени, притянув ее к себе еще теснее. Низко наклонив голову, он прижался губами к ее ключице, а потом влажным языком провел дорожку вдоль скулы к уху. Его шепот, гулкий и басовитый, был полон озорной самоуверенности и снова пробудил в ее теле странный трепет.
– Если на то твоя воля, миледи, то я хотел бы, чтобы ты осталась. Я еще не все сделал.
Настоящая леди не стала бы валяться по прерии с актером, которому, похоже, никак не удается выбраться из странной роли, в которой он завяз. И Джульетта не испытала бы острого желания ответить: «Конечно, продолжай делать со мной что тебе угодно, сэр рыцарь». И, безусловно, настоящая леди никогда не позволила бы себе непристойно ахнуть от сладостного предвкушения – но Джульетта смогла отреагировать на его слова только таким образом. И эта самая настоящая леди не стала бы выгибаться, чтобы еще теснее прижаться к улыбающемуся мужчине, который лежал рядом с ней на одеяле, готовясь проделать совершенно недопустимо приятные вещи своими губами, руками и языком.
Прерия уже была залита лунным светом, а тело Джульетты казалось таким же призрачно-невесомым, как волнующаяся под ветром трава, когда Джеффри д'Арбанвиль наконец совершил все, что собирался.
И Джульетта вместе с ним.
Джеффри оставался на страже всю долгую ночь. Он полулежал, упираясь локтем в пологий подъем почвы, пока Джульетта спала у него на груди. И стражником он оказался никудышным: взгляд его все время возвращался к женщине, которую он держал в своих объятиях.
Но с другой стороны, более приятного караула у него в жизни не было.
Снятой так поспешно одеждой он прикрыл себя и Джульетту до пояса. Ее рассыпавшиеся волосы легли на ее обнаженную спину и его грудь мягким ароматным покрывалом, так что он мог рассмотреть только округлую щеку да розовый бутон соска, проглядывавшие через волнистые пряди.
«Моя!»
Чувство собственника было одновременно пьянящим и отрезвляющим.
По какой-то непонятной причине он пронесся сквозь время, чтобы оказаться рядом с этой женщиной. Его не слишком решительные попытки не поддаваться влечению к ней ни к чему не привели. Поразмыслив, Джеффри пришел к выводу, что глупо было даже пробовать противиться судьбе. Недоступные его пониманию силы из бесконечного множества представителей человечества избрали именно его недостойную душу и привели его к Джульетте. Он решился доверить ей правду – и она не стала смеяться или называть его лжецом, а прикоснулась к нему с нежной страстью, о которой сейчас, пока она спала, ему лучше было бы забыть.
«Моя!»
Может быть, кельтское божество Рованвудов поступило не столь неразумно, как поначалу показалось Джеффри. Он не мог представить себе места и времени, которые сильнее нуждались бы в его знаниях и умениях.
Возможно, он был заброшен в будущее для того, чтобы уладить здешний приграничный конфликт в качестве тренировки перед встречей со своими более решительными врагами.
На этой мысли следовало бы остановиться подольше, но в этот момент его ум был занят явно не военными вопросами. Джеффри немного сильнее сжал руки, и Джульетта чуть слышно вздохнула во сне.
– Приближается рассвет, миледи, – прошептал он, несмотря на то что ему не особенно хотелось ее будить.
– Рассвет… – Ее сонный шепот быстро перешел в негромкий и отнюдь не сонный вскрик: – Рассвет!
Она высвободилась – не без игривой борьбы, поскольку Джеффри не хотел ее отпускать. Отвернувшись от него, Джульетта начала неловко возиться со своим светло-голубым платьем, явно сгорая от стыда. Натягивая одолженные ему брюки, Джеффри живо представлял себе, как нежно заалела ее кожа, жалея о том, что не помедлил еще немного, прежде чем ее будить. Но даже в предрассветных сумерках она светилась неземной красотой. Он пытался найти слова, которые сказали бы Джульетте, насколько его сердце покорено ее внутренним светом.
– Мое лицо не обращено к востоку, иначе я решил бы, что прекрасная Джульетта – это солнце.
Ответом на его комплимент был звук рвущейся материи. Она чуть не напрочь оторвала рукав от платья.
– Что ты сказал?
Джеффри не мог понять, почему Джульетта вдруг испортила свое платье резким движением и почему голос у нее звучит так странно, однако ему определен но не понравилось, что между ними создалось непонятное отчуждение. Подойдя к ней, он собрался снова обнять ее.
– Я сказал: «Мое лицо не обращено к востоку, иначе я решил бы, что прекрасная Джульетта – это…»
Возмущенно вскрикнув, его полуобнаженная дама изо всех сил ударила его в подбородок.
– Ты… ты, жирный громила-обманщик! Ты почти заставил меня поверить в свои невероятные сказки насчет прихода из прошлого, а теперь показываешь, что ты всего лишь актер, и дразнишь меня перевранным Шекспиром!
Джеффри считал, что комплимент у него получился необычайно удачным, и оттого что Джульетта его отвергла, ему было больнее, чем от удара.
– Ты говоришь чепуху, женщина. Я не знаю никакого Шекспира и не могу тебя им дразнить. И, – тут он многозначительно посмотрел на свой подтянутый живот, – я совсем не толстый и не актер, хоть ты упорно меня так называешь.
– Ха! – Она снова оскорбила его, хоть и произнесла это слово со странной дрожью в голосе, словно это он нанес ей рану, а не наоборот. Джульетта стремительно всунула руки в рукава, но так как один из них был почти оторван, то голубая ткань спустилась с плеча, обнажив ее левую грудь. Казалось, она даже не заметила, насколько соблазнительно выглядит. – Тогда скажи мне, мистер якобы рыцарь из тысяча двести восемьдесят третьего года от Рождества Христова: кто, кроме актеров, мог бы почти дословно знать фразу, написанную через триста лет после того, как ты жил? Я никогда не думала, что буду благодарна моему одержимому отцу за то, что он наградил меня таким… таким романтическим именем!
Право, очень трудно было сосредоточиться на ее бессмысленных попреках, когда ее грудь выглядывала из-под платья нахальным приглашением.
– Именем? Что значит имя?
– Ты делаешь все только еще хуже! – Невероятно, но на глазах у нее выступили слезы. – Еще немного, и ты забудешь об этих сказках насчет рыцаря и начнешь утверждать, что ты Ромео Монтекки. Давай уж я докончу за тебя: «Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет».
Джеффри протянул к ней руки, но она оттолкнула их. Ему отчаянно хотелось привлечь ее к себе, обнять покрепче.
– Почему ты обвиняешь меня в том, что я выдаю себя за итальянца и даю новые имена цветам? – Это предвещало неприятную перемену в ее отношении к нему. – Я не могу понять, почему ты так расстроилась, Джульетта. Ты произносишь слова, но ничего не говоришь.
– Прекрати! – Встающее солнце послало в их сторону первые робкие лучи, осветив слезы гнева, которые стояли в ее глазах, но не проливались. – Мой отец назвал меня именем девушки из той пьесы. Когда я была маленькая, он все повторял и повторял мне отрывки оттуда, пока я не выучила наизусть чуть ли не все роли.
К вящему изумлению Джеффри, она прижала одну руку к сердцу, а вторую моляще воздела к небу.
– «В окне забрезжил свет. С востока он. Джульетта, солнце – ты!» – Она мрачно смотрела на Джеффри, изумленно уставившегося на нее, а потом, приняв новую, но тоже совершенно бессмысленную позу, прижала ладонь ко лбу. – «Что значит имя?!» А слова про розу, которые идут следом, я уже процитировала. – Потом она высокомерно приподняла бровь в ответ на его молчание и сказала: – «Она произносит слова, но ничего не говорит». С тем же успехом ты мог взять с собой томик «Ромео и Джульетты» и зачитывать отрывки прямо оттуда, вместо того чтобы перевирать слова Шекспира и притворяться, будто не знаешь, что говоришь. Ты лжец, Джеффри д'Арбанвиль, и соблазнитель женщин, которые были вполне довольны своей жизнью и… И ты просто подлец, что заставил меня захотеть тебе поверить!
Джеффри чувствовал себя совершенно не способным справиться с болью и неловкостью, которые были написаны на ее лице.
– Джульетта… Твои слова – удары…
– Прекрати! Слышишь, прекрати!
С этими словами она расплакалась и неловко заковыляла по прерии прочь от него.
Лучше было бы умереть, чем вынести мысль, ударившую в него с силой стенобитного орудия: Джульетта ему не верит! Она никогда ему не верила. Ее невинная чувственность не имела никакого отношения к любви и доверию.
Она считает его подлецом. Его – Джеффри д'Арбанвиля, рыцаря! Она считает его подлецом. И… и актером. Право, легче было бы умереть, чем выносить такое.
И тем не менее он не мог поднять «кольт», так кстати данный ему лейтенантом Джорданом, и всадить себе пулю в лоб: ведь его дама с обнаженной грудью одиноко брела по прерии, считая его подлым лжецом. Джеффри не стал тратить время на то, чтобы обуть ноги, защищая их от остро режущей травы, и даже не пожалел об этом, потому что был настолько ошеломлен реакцией Джульетты, что его ноги словно превратились в чугун.
И все равно он без труда ее догнал.
Когда он оказался у нее за спиной, Джульетта разрыдалась и бессильно рухнула на землю. Ее волосы, спутанные его ласками, прятали от него ее лицо. Джеффри склонился над ней и, взяв за подбородок, заставил поднять лицо к нему, заранее страшась вида ее слез. Любого рыцаря ужаснули бы слезы его дамы, но если бы она плакала, то это значило бы, что она делится своей внутренней мукой.
Джульетта смотрела на Джеффри сухими глазами, и лицо ее оставалось каменным, полным обвинений в предательстве, которое он совершил только в ее воображении.
Джеффри ничего не понимал. Возможно, она тоже. Теперь он жалел, что столько времени восхищался ее невинным сном, вместо того чтобы привести в порядок свои мысли. Однако сожалеть было уже поздно. Ему придется изложить ей свои полуоформившиеся теории, иначе он рискует навсегда ее потерять.
– Джульетта, мне все теперь ясно.
– Просвети меня. Только от Шекспира уволь.
– Приграничные конфликты, Джульетта! Я был занят тем, что пытался прекратить именно такие столкновения между англичанами и валлийцами, – и вдруг меня перенесло сюда. Могу тебя уверить, приграничные лорды вроде Рованвуда сражались гораздо более храбро, чем ваши собственные приграничные разбойники.
Она возмущенно смотрела на него, не желая уступать ни в чем.
– И надо принять во внимание твое собственное положение, во многом похожее на то, в котором оказалась леди Деметра. Она поклялась держать замок Рованвуд, собираясь защитить его от любого, кто осмелится его осадить, будь он друг или враг. Как ты сама, Джульетта. Юный Робби сказал мне, что всем вокруг известно, что ты намерена обречь себя на горькую вдовью долю. – Джеффри не стал обращать внимания на ее возмущенный вскрик. – Ты говоришь, что здесь нет рыцарей и поэтому некому спасти тебя от такого холодного будущего. Самим богам пришлось послать такого, как я, чтобы не допустить этого.
– Чтобы спасти меня.
– Да. – Когда она бросила на него полный отвращения взгляд и попыталась встать, он поднял руку, чтобы помешать ей. – И возможно, решается нечто гораздо более серьезное. Король Эдуард поручил мне жизненно важный квест. Его неудача вполне может изменить ход истории. Мой меч должен разить еще точнее, чем прежде. Мой щит должен выдержать самые злобные удары. Боги, видимо, решили, что мне предстоят самые невероятные трудности. И поэтому я был отправлен сюда, чтобы попрактиковаться на приграничных разбойниках. И спасти тебя – спасти нас обоих, узнав любовь.
– О, ну конечно! – Джульетта оттолкнула его руку, которой он пытался ее удержать, и встала над ним, стройная и гибкая. Ее лицо превратилось в маску, скрывавшую все чувства. Она наконец заметила порванное платье, потому что прикрыла грудь тканью, словно ей было необходимо скрыть от его взора всю себя: тело и душу.
Но Джульетта не убежала. Возможно, несвязные объяснения Джеффри оказались не такими неубедительными, как показалось ему самому.
– Да. Конечно. Всем известно, что рыцарь обретает невероятные силы, когда находит свою истинную любовь, а я надеюсь, что нашел ее с тобой.
Она чуть заметно содрогнулась – складки юбки заколыхались.
– Истинная любовь наделяет рыцаря отвагой, – прошептал Джеффри. – Перед лицом Господа я посвящаю все, чем я был и чем когда-то буду, тебе – моей даме, моей любви. Если бы ты в ответ предложила мне то же, то никакой враг, никакое препятствие не помешало бы мне сделать то, что я должен сделать.
– Найти высокую гору, чтобы взобраться по ней обратно в тысяча двести восемьдесят третий год.
– А ты мне сказала, что здесь нет гор. Вероятно, вместо этого мне следует найти огромную пропасть и прыгнуть в нее – ведь именно таким способом я попал сюда. – Джеффри нахмурился, смущенный тем, что раньше не сумел до этого додуматься. – Ты сказала, что Земля круглая, но уверяю тебя, когда я в последний раз ее покидал, она была плоской! Должен быть переход с одной стороны на другую.
– И конечно, как истинные влюбленные, мы прыгнем вместе, с одной плоской стороны на другую. А потом, когда ты разберешься с Дрого Фиц-как-его-там, мы, надо полагать, сможем перепрыгнуть обратно сюда и получить окончательные права на твой участок.
– Миледи, на такое я даже не смел надеяться! Рыцарь склонил голову, потрясенный ее предложением, чувствуя, как отчаянно колотится его сердце.
Джульетта так долго молчала, что он убедил себя в том, что, когда поднимет голову, то увидит в ее глазах любовь, а на губах – теплую улыбку. Вместо этого теперь на ее щеках серебрились струйки слез.
– Ты спутал меня с той, другой Джульеттой. Которая была в пьесе. Которая не слушала предостережений и рискнула всем… ради любви, которая была обречена.
Было унизительно, что Джеффри зашатался, когда Джульетта засмеялась, горько и презрительно, издеваясь надо всем, что он мог ей предложить. Было унизительно, что когда она его отвергла, он не смог не протянуть к ней руки.
Она оттолкнула его руку – она оттолкнула его.
– Не существует ни волшебства, ни любви, которая была бы неподвластна времени. Я не верю в счастливые развязки. Может, тебе стоило бы попытаться выбросить из головы всю эту чушь, чтобы там нашлось хоть немного места для реальности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Рыцарь прерий - Валентино Донна



Мне не понравилось, хотя я любитель почитать о диком западе и перемещениях во времени....
Рыцарь прерий - Валентино ДоннаВита
17.07.2012, 15.48





прикольно!
Рыцарь прерий - Валентино Доннаелка
14.10.2013, 16.11





Написано хорошо, сюжет не заезженный. Советую прочитать.
Рыцарь прерий - Валентино ДоннаТатьяна
10.05.2014, 16.43





а мне очень понравился роман!сюжет - такого необычного, не тривиального мне раньше читать не приходилось. герои - адекватные.ну и, само собой, Джеффри - мечта, а не парень! честный, верный, ответственный. рекомендую к прочтению.
Рыцарь прерий - Валентино Доннаjenny
20.11.2015, 14.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100