Читать онлайн Похититель моего сердца, автора - Валентино Донна, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Похититель моего сердца - Валентино Донна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.41 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Похититель моего сердца - Валентино Донна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Похититель моего сердца - Валентино Донна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Валентино Донна

Похититель моего сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

От громкого стука дерева о дерево Джиллиан проснулась и села в постели. Ставень стучит на ветру? Нет, незакрепленный ставень не мог стукнуть так тяжело, да к тому же все ставни с вечера были закрыты. Стук, который она услышала, был достаточно силен, чтобы разбудить ее, так что, вероятнее всего, это захлопнулась дверь кухни.
Скорее всего, Камерон Смит вернулся оттуда, куда его носило в такую бурю, и, судя по звукам, вернулся пьяный.
Джиллиан услышала сильный удар носком сапога по ножке стула, и тут же стул заскользил по деревянному полу кухни. Камерон приглушенно выругался, потом раздался неясный звук, как будто тяжелое мужское тело не слишком аккуратно плюхнулось в кресло ее матери.
Наверное, он там сидит, и с него стекает вода, а противный запах эля и бог знает чего еще впитывается в поблекшую бархатную обивку.
Нет, она не позволит этому невеже испортить мамино кресло! Она не позволит ему подняться наверх и спотыкаться там в своей пьяной неуклюжести. А отец, если проснется, может сколько угодно продолжать разглагольствования о подарке Камерона и отсутствии женственности у Джиллиан с того места, на котором он их прервал.
Сверкнула молния, дождь хлестнул по окну. Джиллиан ни за что на свете не вышла бы из дома в такую ночь. Она знала, что мужчины устроены по-другому, и не сомневалась, что Камерон бросил вызов стихии только ради того, чтобы осушить несколько пинт эля в «Лозе и колосе». Может быть, он там заигрывал с молоденькой служанкой… Может быть, он пообещал ей платье из золотого шелка.
Джиллиан сдернула с вешалки шаль, закуталась в нее и быстро пошла по коридору в переднюю. Ложась спать, она заплела волосы в длинную свободную косу, которая теперь мешала ей под шалью, и ей пришлось протянуть руку и освободить волосы. Перекинув косу через плечо, Джиллиан заметила, что конец ее расплелся, но заплетать заново не стала, ей надо было спасать мамино кресло.
Она приготовила сотни, тысячи гневных слов, которые собиралась обрушить на Камерона Смита… Но все они исчезли, как только она на него взглянула.
Камерон сидел, наклонившись, прижимая руку к бедру; волосы его висели мокрыми прядями, прилипнув ко лбу и закрывая лицо. Джиллиан решила бы, что он крайне изнурен, если бы не была уверена, что он пьян, как матрос в порту.
У него хватило благоразумия, перед тем как сесть, накрыть кресло вязаным покрывалом, чтобы не испортить бархатную обивку своей мокрой и грязной одеждой.
Душа Джиллиан слегка смягчилась при виде аккуратно постеленного покрывала.
– Вы наследили грязными ботинками на полу, – сказала она намного мягче, чем собиралась.
Камерон поднял голову с таким трудом, как будто она весила не меньше мешка муки, и мрачно взглянул на Джиллиан. Увидев его лицо, она прижала руку к губам, чтобы не вскрикнуть. Боль исказила его черты, глаза потемнели и превратились в бездонные омуты. Над правым глазом зияла глубокая рана, и струйка крови стекала по щеке. На челюсти темнел желтовато-фиолетовый синяк.
– На вас напали, – прошептала она. – О Господи, вы ранены!
Он взглянул на нее удивленно, как будто никого давным-давно не беспокоило, ранен он или нет. Потом на губах у него промелькнула улыбка и тут же сменилась гримасой боли. По этой улыбке Джиллиан догадалась, что если на него и напали, то первым удар нанес Камерон.
– Вам не следовало вставать с постели. – Голос его звучал непривычно хрипло: не было никакого сомнения, что один-два удара пришлись по горлу.
– Да что с вами?
– Ничего особенного.
– Похоже, из вас выпустили пинту крови, если не больше. Определенно что-то произошло.
– Просто я надавал пинков одному тупоголовому ослу, который не понимает слов и не усваивает полученных уроков.
Джиллиан раздражало, как небрежно он отмахнулся от ее беспокойства.
– Вы кого-то убили?
Камерон застыл, как человек, которому нанесли последний, смертельный, удар. Вряд ли это было вызвано тем, что она высказала свое подозрение – ведь в таком случае… в таком случае ему небезразлично ее мнение.
– Я никого не убивал, – наконец произнес он. – Просто кое-кому напомнил, что не потерплю гадостей в адрес человека, которым я восхищаюсь и которого уважаю…
– Так это тот, другой, затеял драку? – Джиллиан терзало любопытство: кто же пользуется столь безграничным восхищением и уважением Камерона?
– Да, он толкнул меня пару раз, – заявил Камерон небрежно, как будто не принимая всерьез рост и силу человека, который способен это сделать.
– Ну, значит, вы упали на голову, потому что других серьезных повреждений нет. По-моему, лечение вам не требуется.
– Неужели вы собирались меня лечить, Джиллиан?
Вероятно, хрипота придала его голосу глубокий тембр, из-за которого ее имя прозвучало как ласка.
– А вы позволите женщине осмотреть ваши раны? – Она сама не знала, почему с таким ехидством бросила ему эти слова.
– Я виноват во многом, но не в том, что преуменьшал ваши способности. Это вы их недооцениваете. Спокойной ночи, мисс Боуэн. – Камерон закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла.
Он отсылал ее с ее собственной кухни! Джиллиан почувствовала жгучее желание защититься, но от кого? От человека, который доверял ей больше, чем она сама доверяла себе?
Камерон провел рукой по лицу, и она увидела свежие царапины у него на костяшках пальцев. Между большим и указательным пальцами на коже горел кровавый полукруг.
– Вас кто-то укусил, – сказала она, охваченная ужасом от этого зрелища, – позвольте мне посмотреть.
– Я сам в состоянии себя перевязать – уж этому-то меня научили.
Джиллиан решила подождать, пока останется одна, и тогда попытаться понять, почему Камерон так недоволен отсутствием у себя медицинских познаний. Казалось, роль врача тяготила его душу, но его слова, его тон говорили об обратном.
– Человеческие укусы часто вызывают последствия, которые не лечат ни горячие компрессы, ни припарки из трав. Надо действовать быстро, чтобы предупредить заражение.
Когда она согнула его пальцы, Камерон снова вздрогнул.
– Джиллиан, у меня все болит с головы до пят, и я не обещаю, что смогу удержать себя в руках, если вы сейчас начнете меня дергать.
Ей показалось, что он хотел напугать ее: весь в крови, свирепый взгляд, да еще предупредил, что у него почти не осталось терпения. Однако она не чувствовала страха: в ней жила глубокая уверенность, что Камерон Смит никогда не причинит ей боль.
– Хорошо, вам сейчас больно, вы подождете до завтра, а завтра не сможете шевельнуть рукой, если я сегодня ее как следует не обработаю. – У Джиллиан не было времени на то, чтобы устроить словесную взбучку человеку, так невысоко оценивающему ее способности. – Пересядьте на пол – я не хочу, чтобы вы испачкали кровью кресло моей матери!
– Оно очень старое, – сказал он с усталым вздохом, – и не такое красивое, как остальная мебель. Я набросил на него покрывало, и я ничего не испорчу, если буду сидеть здесь.
– Это самая ценная вещь, которую мы привезли из Лондона. Мне было всего шесть лет, когда мама… умерла, и я почти не помню, как она выглядела; но иногда, когда я смотрю на это кресло, вижу мимолетный образ мамы, склонившейся над рукоделием.
Джиллиан не знала, почему так много сказала этому невеже, разве что после разговора с отцом она почувствовала, как мама была близка ей духовно. А может быть, она немного подобрела к Камерону из-за того, что он позаботился накинуть покрывало, хотя и не знал, как дорого ей это кресло.
Сердце Джиллиан дрогнуло, когда Камерон неуклюже поднялся. Она вдруг поняла, какое удовольствие ей доставляло наблюдать за ним, любоваться его гибким, прекрасно сложенным телом, без усилий выполнявшим все, что от него требовалось. Даже в том, как он осторожно, с тихим стоном устроился на полу, было немало природной грации.
Джиллиан отправилась в кладовую за целебной мазью. Она быстро оглядела полки, стараясь не смотреть на пустое место на полу, где Камерон расстелет свой тюфяк на оставшуюся часть ночи. Твердое, крепкое дерево; даже слой шерстяных одеял не сможет сделать его удобным ложем для избитых мышц. Что ж, он сам виноват – отказался от удобной мягкой перины наверху ради того, чтобы спать здесь, на полу, и держать их с отцом под постоянным наблюдением. Разумеется, Джиллиан не поддалась глупому порыву побежать наверх и принести ему перину: пол по крайней мере сухой, убеждала она себя, и это лучше, чем ночевать на улице под дождем, где было его настоящее место.
Вернувшись на кухню, Джиллиан взяла небольшую миску и тряпицу. У огня стояло ведро воды для умывания и быстрого приготовления горячего напитка. Она опустилась на колени у камина, рядом с тем местом, где расположился Камерон, наклонила ведро и налила в миску немного воды, потом намочила тряпицу в теплой воде и… замерла в нерешительности.
– Вы боитесь ко мне прикасаться, – усмехнулся он.
– Глупости. – Она дрожала, произнося это слово. Конечно, она дотронется до него, когда будет, наклонившись над ним, осторожно промывать и обеззараживать его рану над глазом или когда возьмет его раненую руку, и будет смывать с нее заразу. Вот только Джиллиан не понимала, почему эта мысль приводила ее в такое волнение. – Я должна дотрагиваться до всех, кого мы лечим!
– Вы всегда стараетесь держаться так, чтобы даже край вашего платья не коснулся моих сапог.
– Это не означает, что я боюсь к вам прикасаться, – пояснила Джиллиан, – я просто не хочу.
Это была ложь. Когда она произносила эти слова, пальцы ее покалывало от желания погладить кожу Камерона, убедиться, что у него нет скрытых ран. Эта потребность шла из глубины ее женской сущности, а не от той ее части, которая начинала действовать, когда Джиллиан выступала в роли врача.
Она снова намочила и слегка отжала тряпицу. От небольшого движения ткань ночной рубашки скользнула по коже, напоминая, что под тонкой шерстью больше ничего нет. Она знала, что в тот момент, когда прикоснется к нему, исходящий от него жар проникнет через открытые места у манжет рукавов, поднимется выше и согреет сокровенные места, до которых никто никогда не дотрагивался. Ее груди напряглись в ожидании, и она порадовалась, что закуталась в шаль, иначе он мог заметить, как под рубашкой затвердели соски.
– Дайте мне мазь, – попросил Камерон, когда ее нерешительность затянулась, – думаю, я сумею сам ее втереть.
– Сначала надо как следует промыть рану. – Переход к безопасной и знакомой роли лекаря помог Джиллиан успокоить биение сердца.
– Я промою ее завтра – не стоит тревожить рану сейчас.
– Нет, именно сейчас. Отец верит, или, вернее сказать, верил, что своевременное промывание предупреждает заражение и гниение. – Ей не хотелось больше говорить о своем беспокойстве относительно человеческих укусов.
– Если Уилтон больше в это не верит, почему вы так настаиваете, чтобы я терпел промывание?
– Я не говорила, что отец не верит в теорию – просто он нечасто вспоминает свои блестящие открытия. – Джиллиан гневно глянула на него, чтобы скрыть внезапно охватившую ее печаль. – Вы должны были об этом догадаться. Вы используете его слабоумие в своих целях, не придавая значения тому, какая это потеря для людей.
Джиллиан не поняла, то ли переместился отсвет огня, то ли раскаяние омрачило черты раненого. Он выхватил у нее тряпицу и начал с силой тереть у себя над глазом.
– Дайте-ка мне. – Джиллиан отставила в сторону миску. – Вы как будто не рану промываете, а серебро чистите. Порез начнет сильнее кровоточить, если вы будете так на него давить. – Она прижала тряпку пальцами, и Камерон, убирая руку, задел их. Из-за охватившей ее при этом прикосновении дрожи Джиллиан чуть не выронила намоченную ткань и нечаянно нажала чуть сильнее, чем требовалось.
– Ой, больно!
– Вы ноете, как маленький мальчик, ободравший коленки.
– А вы мучаете меня как бессердечная гувернантка.
– Только потому, что знаю – это вам принесет пользу.
Камерон ухмыльнулся, и сердце Джиллиан замерло при виде этой белозубой улыбки так близко от ее руки. Она ощутила его дыхание на нежной коже своего запястья, и рука опять дрогнула.
– Ай!
– Клянусь, даже мышь храбрее вас!
– Но вы делаете мне больно! Поговорите со мной, чтобы отвлечь меня.
– Поговорить с вами? Но мне нечего вам сказать.
Его лицо на секунду омрачилось, хотя Джиллиан не делала ничего такого, что могло бы причинить ему боль; затем он махнул рукой в сторону кресла.
– Тогда расскажите о вашей матери.
– Нет! Мы никогда не говорим о маме.
– Никогда? Вы должны говорить о ней, чтобы справиться со своим горем.
– С этим невозможно справиться. Все, что можно сделать, – это спрятать свою боль и скрывать ее от всех. Еще можно остерегаться привязанностей. Если любишь человека, то потеря его разрушает и тебя самого.
Камерон с удивлением взглянул на нее.
– Но если вы так настроены, то никогда не позволите себе кого-то полюбить.
– О какой любви может идти речь, если смерть с такой легкостью забирает любимого человека, а в придачу ломает тебя? – Джиллиан недовольно нахмурилась.
– Воспоминания должны обогащать вас, а не разбивать ваши надежды. Они должны придавать вам силы, а не заставлять прятаться от жизни и дрожать от страха.
– Что вы об этом можете знать? – Ее возмущению не было предела.
– Мой брат умер всего полгода назад. – Голос Камерона наполнился болью. – Его смерть заставила меня заняться тем, к чему у меня прежде не было никакой склонности…
– Например, вести разгульную жизнь в деревне, распоряжаться жизнями невинных людей, позволять себя избивать ни за что ни про что. – Джиллиан фыркнула. – Странный траур, Камерон Смит.
– Продолжить благородное дело – единственный способ скорбеть и даже придать смысл бессмысленной смерти.
– Кто говорил такие вещи? Тот рыцарь, который привил вам манеры разбойника с большой дороги?
– Верно. Хотя бы в этом я его не разочаровал.
Внезапно Джиллиан захотелось узнать, какие отношения связывали Камерона и старого рыцаря, который учил его так извращенно воспринимать мир.
– Может быть, старый рыцарь вел вас не в ту сторону. Бороться с судьбой бессмысленно.
– А если судьба вас всего лишила?
– Все равно ничего не вернешь.
– Вероятно, нет. – Камерон печально покачал головой. – И тем не менее прятаться и закрывать свое сердце от любого чувства, бежать от любви, жить в постоянном страхе потерять того, кто вам дорог, – скверный выбор.
– Это невыносимо! – прошептала Джиллиан. – Вы не говорите ничего определенного ни о себе, ни о том, почему делаете то, что делаете, и еще критикуете мой выбор. Как вы смеете думать, что, вторгнувшись в мою жизнь, получили право осуждать меня и тот образ жизни, который я избрала!
Камерон молчал, слышно было только его дыхание да шипение тлеющего огня; но теперь ей не хватало звука его голоса. Когда она дошла до кровоподтека на подбородке, Камерон вздрогнул и невольно застонал, хотя она нажимала не сильнее, чем раньше.
– Этот ублюдок сломал мне челюсть!
От мысли, что на крепкой, четко очерченной челюсти Камерона навсегда останется вмятина, у Джиллиан по спине пробежала дрожь.
– Постойте, я сейчас проверю, – сказала она, пытаясь его успокоить.
– Тогда вам придется дотронуться до меня, – ответил Камерон, и она только тут осознала, что все время использовала тряпицу как защиту между ним и собой.
– Довольно разговаривать. И сожмите покрепче зубы. – Она была рада, что у нее появилась веская причина заставить его замолчать.
Джиллиан наклонилась ниже, и ее коса перекинулась через плечо. Камерон поднял тяжелые волосы, и свободные кольца обвились вокруг его пальцев.
– Мягкие, – прошептал он, – мягче шелка.
Джиллиан подумала о шелковом платье, которое он ей принес. «На солнце это золото очень подойдет к вашим волосам и глазам!» Тогда она отнеслась к комплименту с презрением, считая его сладкоречивой уловкой, которой Камерон воспользовался, чтобы смягчить ее сердце, но то, как он зачарованно смотрел на обвившиеся вокруг его пальцев волосы, заставило Джиллиан опустить глаза. И тут она увидела золотистые искры, зажженные отсветом огня в ее каштановых прядях.
Камерон не притворялся, он просто заметил что-то… что-то красивое в ней, нечто такое, чего она сама в себе не замечала.
Джиллиан вырвала у него косу и перекинула ее через плечо, а затем прощупала его челюсть. Хотя раненый вздрагивал, когда она нажимала на покрытую щетиной кожу, под которой вздулась довольно большая шишка, скрипа, обычно издаваемого трущимися концами сломанной кости, не было.
– Вам предстоит веселенькое занятие: объяснять нашим пациентам, откуда у вас этот синяк, – сказала она; сдерживая сбившееся от ощущения под руками его тепла и силы дыхание.
– Не беспокойтесь, никто не заметит. Моя борода растет со скоростью сорняков на вспаханном поле; к тому же на мне все быстро заживает. Еще до обеда я буду щеголять бородой, которая могла бы скрыть и что-нибудь похуже этого.
– Значит, ваш внешний вид будет соответствовать вашей сущности – вы будете выглядеть как настоящий разбойник.
– Вовсе нет, потому что, видите ли, во мне нет ничего настоящего…
Камерон откинулся назад и уперся спиной в кресло, а руки вяло сцепил на животе. Глаза он полуприкрыл, как спящий тигр. Но даже несмотря на то что он был в крови, в грязи и покрыт синяками, Джиллиан не составляло труда представить его одетым в шелковые чулки и бархатные штаны с пряжками, с пенящимися на шее и рукавах кружевами. Рыцарь с изысканной речью и изящными манерами…
– А теперь, – в голосе Камерона послышалось предостережение, – идите спать и забудьте о том, что произошло сегодня ночью.
– То, что я помню или не помню, не будет иметь никакого значения, если вы будете разгуливать в таком виде, как будто вас поколотили в уличной драке.
– Всякому, кто необдуманно выскажется по поводу моей внешности, можно сказать, что новый ученик доктора Боуэна, плохо знакомый с домом своего учителя, налетел на дверной косяк.
– Как хотите. – Джиллиан поднялась и направилась в свою комнату. – Я буду в восторге, если вся деревня станет говорить, что вы неуклюжий осел.
Как ни удивительно, на ее оскорбление он ответил улыбкой. Джиллиан вихрем помчалась прочь, чувствуя, как ночная рубашка обвивается вокруг ног, а коса задевает бедра.
– Джиллиан!
Она остановилась, услышав его голос.
– Меня не поколотили.
Она недоверчиво фыркнула.
– И еще, Джиллиан… Я не шутил, когда велел вам забыть об этом. Если кто-нибудь спросит, где я был сегодня ночью, вы должны отвечать, что я уснул здесь, у камина, вскоре после ужина.
Остаток ночи Джиллиан не спала. Волосы оттягивали кожу головы до тех пор, пока она не расплела косу и не распустила их; тогда они рассыпались по плечам, К утру волосы спутаются, но ей не хотелось даже думать о том, чтобы немедленно снова заплести их.
Расстегнув пуговицы ночной рубашки до самой талии, Джиллиан почувствовала свежий воздух у себя на груди, но, казалось, ничто не могло остудить жар, который она вобрала в себя, пока прикасалась к Камерону. А еще ей не давали покоя некоторые вопросы. Где был Камерон этой ночью? Как получилось, что его избили? Что он сделал? И зачем ему непременно лгать ей?
Теперь уже Джиллиан не сомневалась, что, если понадобится, будет лгать ради этого улыбающегося, поддразнивающего ее мужчины, благодаря которому она заметила, что у нее красивые волосы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Похититель моего сердца - Валентино Донна



прочитать можно один раз, а потом с трудом вспомнишь сюжет
Похититель моего сердца - Валентино ДоннаТатьяна
28.02.2012, 16.34





не могла дочитать. Тягомотина
Похититель моего сердца - Валентино ДоннаТатьяна
14.06.2013, 14.41





Согласна,тягомотина жуткая.
Похититель моего сердца - Валентино ДоннаНаталюша
15.01.2015, 17.50





Сильно не понравился роман,ужас какой то...тягомотина одним словом!
Похититель моего сердца - Валентино Доннаюля
7.08.2015, 6.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100