Читать онлайн Пират моего сердца, автора - Валентино Донна, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пират моего сердца - Валентино Донна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пират моего сердца - Валентино Донна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пират моего сердца - Валентино Донна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Валентино Донна

Пират моего сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

– Эй, на дереве! Голландец ты или англичанин? Голландец или англичанин? – Крик над водой прокатился на обоих языках.
Майкл осторожно приоткрыл глаза. Свет, пробивавшийся сквозь пушистые ветви деревьев, заставил его поморщиться. Два дня он безуспешно вглядывался в солнечную лазурь моря, и сейчас у него не было уверенности, что жизнерадостный лодочник, махавший ему рукой с небольшого ялика, не просто плод утомленного воображения, а реальный человек.
– Эй! – хрипло отозвался он и сделал слабое движение рукой. – Я англичанин.
Лодочник заулыбался во весь рот, и Майкл понял, что, объяви он себя голландским подданным, очень скоро ему пришлось бы опять тоскливо смотреть в пустое море.
– Сэр, вы там просто отдыхаете или вам нужна помощь?
– Я бы не возражал куда-нибудь переправиться отсюда.
– Если вы в состоянии заплатить…
– Отвези меня на Ран-Айленд, там за меня обязательно кто-нибудь заплатит.
Лодочник кивком подтвердил, что сделка состоялась, затем погрузил весло в воду и направил лодку к острову.
Майкл попробовал пошевелиться – и тут же сморщился от мучительной боли. Человек – не голубь, и его природа не позволяет ему селиться на деревьях. Тем не менее два дня назад, едва выбравшись на берег, он тут же влез сюда и устроился на самой высокой и широкой развилке, не без основания решив, что так ему будет легче заметить какую-нибудь лодку. Помимо этого, ему следовало опасаться прилива, который мог смыть в открытое море даже сильного пловца, – после всех его усилий по собственному спасению это было бы слишком обидно. Не хватало ему только утонуть во время прилива. Вот почему все это время он терпеливо сидел на суку, почти не двигаясь и умирая от жажды, хотя у берегов его миниатюрной гавани плескался целый океан воды. Иногда ему даже казалось, что для него было бы лучше оставаться в своей тюрьме на «Острове сокровищ». Там по крайней мере у него были пища, вода и даже нечто гораздо большее.
У него была Аннелиза.
Однако все это уже принадлежало прошлому, и теперь ему следовало поспешить. Преодолевая боль, Майкл спустился с дерева и, вздымая фонтаны брызг, побрел по воде к поджидавшему его ялику. Забравшись в маленькую посудину, он повалился было на узкую скамейку позади своего спасителя, но тут же обнаружил, что сидеть на ней ничуть не удобнее, чем на суку, на два дня ставшем его временным прибежищем.
Лодочник протянул ему фляжку, и Майкл быстро сделал глоток. Виски. Вода подошла бы больше, но в данный момент ему было все равно. Сделав еще несколько глотков, он почувствовал, как блаженное тепло разлилось по его телу.
Поблагодарив лодочника, Майкл вернул фляжку.
– Так вы, сэр, желаете, чтобы я отвез вас на Ран? За это полагается хорошее вознаграждение.
На самом деле Майкл хотел попасть на Лонтар и убедиться, что с Аннелизой ничего не случилось, а заодно удостовериться, насколько ее муж достоин обладать таким бесценным сокровищем.
– На Ран-Айленд, – громко подтвердил он. – Там тебе хорошо заплатят.
– Ваша жена, наверное, будет рада, что я снял вас с этого дерева, верно?
– У меня нет жены. – Майкл вдруг почувствовал, что ноющих мышц и легкого головокружения, вызванного приемом виски, было явно недостаточно, чтобы заглушить внезапно возникшую острую боль.
– Нет жены? Очень плохо, сэр. – Лодочник сочувственно помолчал и, повернувшись спиной, начал усердно работать веслом. – А знаете, все-таки приятно возвращаться домой к жене. – Теперь лодочник выкрикивал слова через плечо. – Мне это очень нравится. Когда моя жена смотрит на меня, она вся светится, как будто внутри ее зажигаются сто свечей. Наверное, и у меня такой же вид, когда я смотрю на нее.
Хозяин лодки явно склонял своего пассажира к доверительному разговору, но Майкл оставил его слова без внимания. Слишком долго он убеждал себя, что дом и жена – это кандалы, а не благо. И вот теперь Аннелиза стала для него единственным источником света и жизни. Когда она пришла к нему одна со свечой и слабым огоньком высветила его лицо, все ее существо излучало тепло и сердечность. Сейчас, вспоминая об этом, Майкл даже задрожал от досады, представив себе улыбающегося коричневого человека вместе с женщиной, которая, как он понял лишь теперь, была дорога ему больше жизни.
Что касается лодочника, то в нем не было ничего, что могло бы вдохнуть в женщину сильные чувства. Как и все коренные жители островов Банда, он имел бронзовое лицо, но с более четкими чертами, указывавшими на примесь европейской крови. Волосы его были не цвета воронова крыла, а темно-коричневые, и это тоже указывало на принадлежность к числу полукровок.
– Пират?
Вместо ответа лодочник, обернувшись, осклабился.
Голландцы, решительно настроенные взять под контроль весь мускатный орех и гвоздику, безжалостно истребляли коренное население, надеясь покончить с его притязаниями на эту землю, в результате чего те, кто испокон веков жил здесь, были порабощены и принуждены работать на плантациях, некогда принадлежавших им. Лишь горстка непокорных людей навсегда бежала из родных мест на самые удаленные мелкие острова и в необитаемые районы. Там они объединились с другими несчастными изгнанниками и, продолжая жить вместе, будоражили друг друга воспоминаниями о прежних временах и по праву принадлежащих им богатствах.
Тем, кто лишил их законных прав, они мстили, как могли; часть из них, ставшая пиратами, на своих крошечных быстроходных лодках успешно пряталась среди многочисленных мелких островов, чтобы неожиданно броситься на свою добычу. Несколько поколений этих изгоев грабили и дотла сжигали чужие суда, оставаясь совершенно неуловимыми. Их юркие лодки после атаки быстро исчезали в извилистых проливах, куда не могли войти более крупные корабли.
– Вам, верно, нужна женщина, сэр? – спросил лодочник. – Я знаю некоторых леди. Очень приятных и очень одиноких.
– Никаких леди. – Майкл вздрогнул и приоткрыл глаза. Ему была нужна только одна леди. Очень нужна.
– С ними не будет никаких хлопот. Только дойти до двери. Вам улыбнутся и будут счастливы принять вас. Доставите себе удовольствие раз или два – и дело с концом.
Вода внезапно ударила в бок ялика и окатила их снопом брызг. Лодочник замолк, и Майкл подумал о своем «везении». Надо же было так случиться, что из всех пиратов, рыскавших вокруг тысяч островов Банда, его спаситель оказался больше интересующимся сводничеством, чем разбоем.
В другое время он охотно воспользовался бы его услугами. Удовольствие и наслаждение – все, что ему требовалось от женщин. Он слишком долго наблюдал за своей постоянно беременной матерью и не забыл, как она чахла от такой жизни, пока его отец вдали от семьи нес военную службу на королевском флоте. Майкл помнил, как плакали от голодных спазм в животе его братья и сестры, как сам он был настолько слаб, что не мог выполнять достаточно тяжелой, продолжительной работы.
Он долго наблюдал и узнавал жизнь. На его глазах мать постепенно переставала мириться с длительным отсутствием отца. Терпение сменялось раздражением, и в конце концов она обвинила мужа в эгоизме. Если раньше отец, отправляясь в плавание, с неохотой расставался с ними, то потом едва ли не бежал из дома, чтобы отдохнуть от стонущей жены и выводка постоянно ноющих и требующих еды ребятишек. В результате на долю Майкла выпала роль старшего в семье. Возвращаясь вечером домой и валясь от усталости в постель, слушая плач матери и голодные стоны братьев, он мечтал о том дне, когда сам сможет уйти в море, чтобы сбросить с себя этот ужасный груз.
И в последующем у него никогда не было больших запросов. Он и не представлял, что женщина может светиться изнутри только потому, что он улыбнулся ей. Ему никогда не требовалось, чтобы она полностью доверялась ему, чтобы ее руки покоились у него на груди и чтобы он знал, что она черпает уверенность в сильных ровных ударах его сердца. Стоило ли взваливать на себя тяжкую ношу ответственности всего лишь ради того, чтобы, приходя каждый вечер домой, видеть светящуюся улыбку и ощущать прикосновение женских рук к своей груди?
Но почему же тогда внезапно обретенная и так оберегаемая им свобода все чаще рождала в его душе ощущение бессмысленности и пустоты? Кто из смертных мог благодарить судьбу больше, чем он после нескольких недель острейших переживаний? Сначала интригующая, полная треволнений операция по добыванию орехов под носом у голландцев, потом смертельный страх быть пойманным, а после – чередование надежды и отчаяния, ожидание возможной смерти и упование на чудо. К этому еще можно было добавить последние два дня жизни в обнимку с деревом, на краю гибели, а также то, что теперь, когда его вызволил этот пират, перед ним открывалась перспектива новых приключений.
Сейчас ему, по всем правилам, полагалось смаковать пикантные моменты прошлого, а он вместо этого думал только о ней, об Аннелизе, и до дрожи в кончиках пальцев хотел оказаться на месте мужчины, который мог беспрепятственно войти в ее комнату, увидеть, что жена улыбается ему, а ночью разделить с ней ложе, чувствовать ее дыхание на своих волосах, ощущать под собой ее трепет, исходящий из глубины, неподвластный воле, охватывающий все тело и составляющий основу наслаждения любовью.
Когда-то Майкл добровольно отказался от этого наслаждения ради свободы, однако теперь он испытывал острую необходимость вновь испытать его.
Всю дорогу до Ран-Айленда Майкл провел в угрюмом молчании. Когда они наконец прибыли на место, солнце клонилось к закату, обволакивая все вокруг золотисто-оранжевой дымкой. Теплые тона сглаживали резкие очертания острова, представлявшего собой всего-навсего сторожевую заставу, сохранившуюся с древних времен. Маленький островок теперь оставался единственным хлипким оплотом Британии в Ост-Индии, и находившимся здесь военным не приходилось рассчитывать на удобства быта.
Заход пиратских вельботов в здешний док не являлся чем-то из ряда вон выходящим, поэтому появление ялика, привезшего Майкла, не вызвало никакого шума. Заметив бадейку с водой, Майкл тут же припал к ней губами. Пока он утолял жажду, вода текла по его обожженному солнцем лицу, но он словно не замечал этого. Напившись, Майкл встряхнулся по-собачьи, так что брызги с волос полетели во все стороны.
Пообещав своему спасителю не задерживаться и расплатиться как можно скорее, Майкл вошел в обветшалую хижину, служившую штаб-квартирой командования.
Капитан Ричард Эллингтон сидел за картами с одним из своих подчиненных. Оторвав взгляд от стола, он взглянул на Майкла и вдруг побледнел так, словно перед ним неожиданно появился призрак.
– Ты сейчас должен быть в Виргинии, а не здесь, – сурово заявил он. – Неужели ты провалил миссию?
– Неумышленно. Они схватили меня в Африке и повезли обратно на голландском корабле.
Майкл стал подробно рассказывать, как его взяли в плен и посадили в карцер на «Острове сокровищ».
– Они же поймали тебя со всхожими семенами. – Изумлению капитана Эллингтона не было предела. – Как тебе удалось выбраться живым?
– Очень просто. Я сбежал.
– От голландцев еще никто не убегал.
– Мне помогли. – Майкл даже чуть вздрогнул, вспомнив все перипетии побега.
Ричард недоверчиво покачал головой:
– Но ты ведь понимаешь, что они будут искать тебя? И первым делом заявятся сюда.
– Знаю.
– Поэтому тебе лучше как можно скорее исчезнуть.
– Я тоже так думаю, – согласился Майкл, но по его виду можно было безошибочно угадать, что ему не хотелось покидать даже это ненадежное прибежище. – Я задолжал одному местному парню, который подвез меня. Он ждет на причале.
– Надеюсь, сумма не слишком большая? – Ричард вынул несколько монет из нагрудного кармана и, вручив их своему помощнику, кивнул на дверь.
Как только они остались вдвоем, Ричард знаком указал Майклу на стул.
– Дело плохо, – помолчав, сказал он.
– Ты прав, мое присутствие опасно для всех вас.
– Я беспокоюсь не только о нас, но и о тебе. Сколько ты просидел у них до побега?
– Точно не знаю. Недель шесть или семь.
Лицо Ричарда приняло сочувственное выражение. Не спрашивая, он налил Майклу воды, будто знал, как сильна его жажда.
– Если они поймают тебя еще раз, ты сломаешься.
– Ну уж нет.
– Ты так думаешь? Поверь мне, их ярость может быть безграничной. Если ты снова попадешь к ним в лапы, пощады не будет. Тебя казнят – это как пить дать, но до этого изрядно помучают. Я наслышан о том, как они пытают. Прежде чем они разделаются с тобой, ты выдашь всех нас.
– Не стоит паниковать раньше времени. И вообще, откуда им знать, что я связан с вами? Скорее всего они считают, что я из этих мест.
– Тоже верно. – Ричард невесело рассмеялся. – Но они обязательно поинтересуются, кто снабдил тебя непротравленными орехами.
– И что им это даст? Ты никогда не называл имени нашего благодетеля, поэтому они могут замучить меня до смерти, но я все равно ничего не скажу им.
Ричард мрачно посмотрел на него:
– И все-таки тебе известно то, что для них очень важно. Ты можешь назвать предателя в их рядах, сказать им, кто помог тебе бежать.
– Никогда! – не задумываясь, отчеканил Майкл. – Я никогда не предам ее.
– Ее?
– Больше ни слова. Это закрытая тема.
– Хорошо, можешь не говорить. Но представь себе совершенно конкретную ситуацию. Тебя начнут пытать, и где-то среди ночи, когда боль станет невыносимой, жестокий голландец заглянет тебе в глаза и пообещает, что положит конец этим страшным мукам в обмен на очень короткую информацию. Ты сможешь поручиться за себя, что не назовешь ее имени? Я знал разных людей, в том числе и покрепче тебя, остававшихся верными своим убеждениям до поры до времени. И я видел, в кого они превращались в руках опытных палачей. Они выбалтывали все на свете, вплоть до самых сокровенных своих мыслей, и были готовы вспомнить чуть ли не каждый свой шаг, начиная с младенчества.
Майкл понимал, что предостережение Ричарда не лишено оснований. Во время пребывания на «Острове сокровищ», когда его тело и дух были ослаблены жаждой и голодом, он мог пойти на что угодно ради облегчения собственной участи. К счастью, Фербеку и его подчиненным не хватило настойчивости при проведении допросов, но если его снова поймают, такой удачи ему больше не выпадет. Тогда он может предать Аннелизу. Один раз он уже и так зашел слишком далеко – принудил ее помочь ему бежать, и она сама оказалась на грани гибели.
– Ты прав, друг, мне нужно срочно убираться отсюда.
Ричард кивнул:
– Считай, что тебе наконец повезло. Я отправляюсь домой на «Доблестной Елизавете», которая отплывает через две недели. Разумеется, они обыщут все судно и только тогда выпустят нас из Банда-Нейры, но мы сумеем спрятать тебя где-нибудь в трюме. Мы и раньше нелегально перевозили людей за фальшивыми переборками. Конечно, там темно и жара зверская – придется потерпеть.
Майкл живо представил себя в душном чреве плывущего корабля и содрогнулся. Однако он тут же подавил вспыхнувшее отвращение. Всего две недели ожидания, и он навсегда покинет этот уголок земли.
– Неужели обязательно ждать так долго?
– У нас нет выбора. Мы уже обратились к голландцам за разрешением на проход через бухту и подали заявку на провизию. Если сейчас передвинуть дату отплытия, они непременно заподозрят что-то неладное.
– Но может, мне лучше исчезнуть немедленно?
Ричард кивнул:
– Я отправлю тебя в «Рощу».
В «Рощу» – это было громко сказано. Так англичане окрестили крохотный удаленный островок, где они тайно посадили мускатный орех. До плодоношения молодым деревцам еще предстояло расти и расти, если, конечно, им вообще было суждено уцелеть. В любое время их мог обнаружить патруль, и тогда голландцы искромсали бы всю поросль.
– Побудешь там со сторожем. Запаса продовольствия тебе хватит, а потом…
Майкл перебил его:
– Сначала я должен попасть на Лонтар!
Название, вырвавшееся из его уст, как будто еще больше накалило и без того горячий воздух. Лонтар был самым крупным из островов Банда, вотчиной Питера Хотендорфа, где он единолично властвовал над своими плантациями и новой женой.
– Лонтар исключается. Британское судно к нему не подпустят, а если оно и прорвется, то его команду расстреляют на месте.
– В этом я не сомневаюсь. – Майкл вдохнул поглубже. – И конечно, ее муж побежит впереди всей своры. У него причин желать моей смерти больше, чем у кого-либо.
– Ее муж? Так тебе помогла убежать новая жена плантатора?
– Ее зовут Аннелиза, – нахмурившись, сказал Майкл. Он не мог спокойно слышать, как женщину, которую он любил, называют чьей-то «новой женой». Его вдруг охватило неотвратимое желание быть с ней, разговаривать, прикасаться к ее коже… Рядом с Ричардом он мог позволить себе выказать подобную слабость – на всем Ран-Айленде у него не было друга надежнее.
– Я не только уговорил ее помочь мне. Она сделала для меня гораздо больше, и теперь я должен убедиться, что ей не приходится расплачиваться за эту помощь.
– Ты конченый человек, – уныло произнес Ричард. – Худшего врага невозможно и вообразить. Знаешь, кто такой Хотендорф? Он мнит себя второй по важности персоной в мире после короля. Когда кто-то идет наперекор его желаниям, он становится беспощаден и всегда добивается своего.
– Тем более я должен побывать там.
У Майкла внутри все перевернулось при одной мысли о том, что Аннелиза испытывает страдания, находясь во власти жестокого деспота. Не случайно Ричард Эллингтон так занервничал при одном только упоминании его имени. И все же как странно устроен человек. Что за нужда ему стремиться к тому, что грозит разорвать его сердце на части?
– Я хочу увидеть ее своими глазами, убедиться, что ей там хорошо. Она так мало требовала от жизни. Быть признанной в качестве уважаемой замужней женщины – вот и все, чего она хотела, и я не могу допустить, чтобы ей не дали хотя бы это.
В ответ Ричард лишь раздосадованно покачал головой, а затем заявил с категоричностью старшего офицера, привыкшего к исполнению его приказов:
– Нет, Майкл. Я запрещаю тебе делать это.
Видя, что Майкл собрался возразить, капитан жестом остановил его:
– Ты просто на время потерял голову, но теперь пришла пора одуматься. Я приказываю тебе немедленно отправляться в «Рощу» – там ты пробудешь до отхода «Доблестной Елизаветы».
Майкл понимал, что Ричард прав, но что-то никак не давало ему успокоиться.
– Я должен увидеть ее, прежде чем уеду. Хоть одним глазом взглянуть.
Разумеется, он лгал и ни за что в жизни не стал бы довольствоваться одним взглядом.
Ричард сложил руки на груди и тяжело вздохнул.
– По-моему, я четко обрисовал ситуацию. Ты никуда не поедешь. Так и быть, я дам тебе возможность посмотреть на нее с корабля, пока будем забирать провизию. Во время погрузки туда непременно сбежится половина населения острова, и, я уверен, Хотендорф не пропустит такого развлечения. Вот тогда и взглянешь на его жену одним глазком. Дай мне слово, что не будешь вольничать, или я собственноручно закую тебя в кандалы.
– Так я и дался, – огрызнулся Майкл. От одного упоминания о кандалах у него раззуделись струпья вокруг запястий и лодыжек.
И все же он чувствовал, что деваться ему некуда. Однако и сдаваться сразу он тоже не хотел.
– Послушай, Ричард, мне вовсе не улыбается прятаться в трюме. Что, если я надену свою старую форму и займу место среди твоих офицеров? Когда голландцы придут на корабль, я сойду на берег вместе с тобой, и пусть тогда они ищут меня сколько захотят!
– Опять ты за свое! Хотя… Чем черт не шутит!
Капитан принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух:
– Конечно, скорее всего они подумают, что мы спрятали тебя на корабле. А вот придет ли им в голову, что один из моих офицеров и есть сбежавший контрабандист…
Пока Ричард почесывал подбородок, взвешивая возможные последствия такого рискованного шага, Майкл стоял затаив дыхание, и когда в конце концов его друг отрицательно покачал головой, у него упало сердце.
– Нет, Майкл. Это слишком рискованно. Если они обнаружат тебя в наших рядах при полном параде, у них будут все основания объявить нам войну. Они и так только и ждут предлога, чтобы выдворить нас с острова.
– Капитан, державший меня в плену, говорил, что его корабль сразу же отправится на Амбоину. К тому времени когда мы зайдем в бухту Банда-Нейры, они будут уже далеко. На всех островах останется только один человек, который может меня опознать, – Аннелиза. Но она никогда не предаст меня.
– С каких это пор ты стал доверять женщине? – Ричард ехидно скривил губы. – Не ты ли еще недавно уверял, что ни на одну из них нельзя положиться и ни одна не стоит того, чтобы из-за нее рисковать жизнью. Я слышал эти слова от Майкла Роуленда. Где он сейчас?
– Он перед тобой. Но… Я считаю, что это мой долг. Поверь, Ричард, голландцам в голову не придет ждать моего появления прямо у них на пороге. К тому же они будут искать грязного, обросшего беглеца, а не аккуратно подстриженного британского офицера в безукоризненной форме. Не беспокойся, они не поймают меня.
Ричард колебался, и Майкл понимал, что сейчас для него важно найти хоть какой-то, даже самый слабый довод, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
– Если они все-таки догадаются, можешь застрелить меня на месте. Тогда все сразу разрешится – и для тебя, и для меня. Клянусь Богом, другого выхода у нас нет. Второй раз плена я не вынесу и лучше предпочту умереть, чем подвергать опасности тебя и ее.
На этот раз Ричард молчал очень долго. Настолько долго, что Майкл уже приготовился услышать окончательный отказ. Наконец его друг и командир укоризненно покачал головой, показывая тем самым, что идет на уступку.
– Ладно. Твоя шея, в конце концов, не моя. А сейчас уходи отсюда.
Майкл повернулся и уже успел сделать несколько шагов к двери, когда его остановил голос Ричарда:
– Наверное, она замечательная женщина, Роуленд?
– Да, – не раздумывая ответил Майкл. – Она необыкновенная.


После двух недель полной праздности Аннелиза была готова завыть от скуки. У нее не было никаких дел. Абсолютно никаких. Управление имением и без нее осуществлялось весьма эффективно. Для обслуживания дома существовала целая армия слуг и рабов; все они неукоснительно следовали программе, разработанной много лет назад прежней хозяйкой.
По сути, именно Хильда до сих пор руководила здесь всем, продолжая безраздельно владеть сердцем Питера. Портреты Хильды висели в каждой комнате, так что слуги всегда находились в радиусе досягаемости ее немигающего неусыпного ока и бегали как заведенные. Ничто в этом доме не оставалось без внимания, и все доводилось до конца. Но Аннелиза чувствовала себя здесь незваной гостьей. Она ела, пила, беседовала с Питером, а он все не сводил тоскующего взора со своей белокурой и розовощекой голландской красавицы.
Только ночь освобождала Аннелизу от никогда не прекращающегося контроля Хильды.
Наедине с собой, лежа в темноте, в отсутствие мужа, по-прежнему не проявлявшего к ней интереса, она позволяла себе предаваться мыслям о Майкле Роуленде. Удалось ли ему спастись? Аннелиза строила по этому поводу самые разнообразные предположения. Трудно было сказать, чего она хотела больше: никогда ничего не знать о нем или услышать, что побег удался. В последнем случае Майкл уже должен был находиться на пути в свою любимую Виргинию, где его ждала новая жизнь, в которой для нее никогда не найдется места.
Аннелиза часто задавалась вопросом: думает ли Майкл о ней хотя бы иногда? Посещают ли его по ночам воспоминания, такие же яркие, как у нее, когда все тело заново переживает каждое прикосновение, каждую ласку, каждый вздох?
Она страстно желала, чтобы у нее был ребенок, не только потому, что беременность избавляла ее от возвращения Питера к ней в постель. Ребенок мог быть зачат, когда ее тело было живым и гостеприимным для Майкла, а его объятия заставляли петь и ликовать ее сердце. Удивительно, что ее память сумела сохранить самые волнующие минуты, проведенные с ним, все до единой. До сих пор она чувствовала себя принадлежащей ему, ему одному, будто близости с Питером вовсе никогда не существовало и в ту кошмарную брачную ночь между ними ничего не произошло.
И все же вряд ли Питер покинул ее постель, не доведя до конца супружеского ритуала, – иначе зачем ему распинаться насчет потери контроля. Без этого он просто не стал бы продолжать холостяцкое воздержание и дожидаться очевидных результатов соития, не оставившего у нее никаких осязаемых ощущений. В отсутствие физических доказательств она была вынуждена напрягать ум в поисках других подсказок, припоминая все слова, сказанные тогда мужем. «…Ты открыла мне все самое сокровенное, Аннелиза», – безусловно, такую фразу мог позволить себе человек, беспрепятственно попользовавшийся женским телом. Но то же самое вполне мог произнести и мужчина, наслушавшийся болтовни своей захмелевшей новобрачной. Не с ее ли слов он составил впечатление о том «самом сокровенном»? Не она ли невпопад бормотала о веселых днях с «энергичным» любовником в преддверии торжественного обета? Питер с повышенным вниманием следил за всем, что она говорила в первую брачную ночь, и очень искусно истолковывал даже самые обтекаемые высказывания. Теперь, когда они беседовали за столом, он всякий раз полностью перехватывал инициативу, не давая ей сказать ни слова, словно уже не надеялся больше услышать от нее ничего интересного.
Правда, из этого правила было одно исключение. Как-то в начале недели Аннелиза, как обычно, завтракала вместе с мужем и неожиданно сказала что-то, что его развеселило. Он вдруг захихикал и бросил на нее быстрый взгляд. Солнце било ему в глаза, и было ясно, что он не мог видеть ничего, кроме нее. В этот момент Питер смотрел на нее с неподдельным удивлением, как смотрят после дегустации незнакомого блюда, которое неожиданно пришлось по вкусу.
Начиная с того утра Аннелиза ловила на себе взгляд мужа намного чаще, чем раньше. При этом он выглядел таким изумленным и… голодным, что она невольно задумывалась над причиной происшедшей перемены. Однако это не настолько беспокоило ее, чтобы задавать ему вопросы.
Для человека своего положения Питер работал очень много. Вероятно, этим он был обязан своей необычайно хорошей физической форме. Аннелизе казалось, что его настроение улучшается, когда он рассказывает о плантациях, поэтому она проявляла неослабный интерес ко всему, что касалось деловой стороны его жизни.
Всю последнюю неделю Аннелиза замечала, что Питер уходил из дома несколько позже, а возвращался к обеду раньше, чем обычно. Наверное, ей следовало поблагодарить судьбу за то, что он изменил расписание, потому что теперь у нее оставалось гораздо меньше времени для пустых мечтаний в одиночестве; но она все никак не могла заставить себя переменить свое отношение к мужу. Когда Питер усаживался неподалеку и начинал разглядывать ее, ей не становилось от этого уютнее. В этих случаях она ощущала свое одиночество даже больше, чем когда оставалась предоставленной самой себе и мечтала о Майкле.
Матери Аннелиза писала каждый день. Ее послания напоминали короткие заметки; в них она рассказывала о своем новом доме, о плантации, о здешней погоде. Стараясь, чтобы ее письма выглядели веселыми, она тщательно выбирала выражения: острая потребность поделиться своими сомнениями, своей сердечной болью умерялась конкретными обстоятельствами. Составляя осторожные фразы, Аннелиза испытывала безумную тоску по матери; ей так мучительно недоставало компании Бритты с ее выстраданной мудростью, что порой казалось: она просто не выдержит ожидания длиной в восемнадцать месяцев, необходимых для получения ответа.
– Чем же она занималась весь день? – не выдержав, спросила однажды Аннелиза у Тали.
– Кто занимался, госпожа?
– Хильда. Ваша первая хозяйка. Не могла же она все двадцать лет потратить на организацию хозяйства и разработку меню.
– А-а, – протянула Тали, явно довольная тем, что наконец поняла вопрос. – Она шила.
– Шила? – Ответ не слишком удивил Аннелизу. Хотя шитье никогда не принадлежало к числу ее любимых занятий, она подумала, что, наверное, таким образом и в самом деле можно было убить время. – Но Питер говорил, что у нас есть целая команда служанок для штопки, починки и прочего рукоделия.
– Прежняя хозяйка не просто шила. Она занималась немецким шитьем.
– Немецким шитьем? А что это такое?
– Я сейчас покажу вам, только возьму ключ у Мару.
Сначала Мару заупрямилась, но Аннелиза быстро объяснила ей, кто теперь является истинной хозяйкой в этом доме, и Мару нехотя повела их с Тали через полутемный коридор вниз к таинственной двери, которая до этих пор всегда оставалась запертой.
Приоткрыв дверь, Мару с хмурым видом отошла назад. Аннелиза не сразу поняла, отчего это горничная так разволновалась. По сравнению с другими помещениями комната была небольшой, не более двенадцати квадратных футов; стены ее от пола до потолка были заставлены полками, на которых стопками лежала аккуратно сложенная материя.
Очевидно, изначально ткань была белой, однако за те долгие годы, что она находилась в этих стенах, цвет ее изменился, и стопки, расположенные ближе всего к двери, приобрели насыщенный желтый оттенок. По всему было видно, что с тех пор как их сложили и оставили здесь, они так и лежали нетронутыми. Только в самых удаленных углах ткань казалась белой как облака.
– Вот, – Тали жестом показала на штабеля, – это все вышивала госпожа Хильда.
Аннелиза вынула пожелтевший кусок ткани из нижней стопки, встряхнув за край, распустила его в длину… и вдруг ее глазам предстал каскад ярких красок, словно Хильда Хотендорф при помощи иглы и шелковой нити собрала на этой скатерти целый букет полевых цветов.
– Как красиво, – восторженно прошептала Аннелиза. – Никогда не видела такой искусной вышивки.
Она вдруг подумала о многочисленных портретах Хильды и удивилась, почему Питер не вставил в рамку ни одного из этих изумительных образчиков ручной работы, чтобы они напоминали ему о мастерстве любимой жены.
– Не понимаю, – сказала она, – почему бы Питеру не украсить этим прекрасным шитьем весь дом?
– О, тут всего так много. – Мару выразительно повела плечом в сторону полок. – Лучше нам поскорее закрыть эту комнату, госпожа.
– Сейчас, сейчас. – Аннелиза прошла дальше. Беглый осмотр полок подтвердил, что девушка была права. Число вышитых скатертей было ошеломляющим. Аннелиза аккуратно сложила первую и, подойдя к самой дальней полке, выбрала еще одну, лежавшую сверху. Последняя работа Хильды. За многие годы ее талант должен был только улучшиться.
Она растянула белое полотнище и едва не выронила его из рук. По рисунку было невозможно сказать, что пыталась создать мастерица – неровные стежки напоминали беспорядочные птичьи следы на снегу, а тонкое фабричное полотно было сплошь истыкано мелкими дырочками от повторных уколов иглой в одно и то же место. Вокруг этих дырочек по всей ткани была заметна такая же россыпь небольших коричневато-красных пятнышек.
Аннелиза почувствовала стеснение в груди – вышитый лоскут словно кровоточил у нее в руках.
– Наверное, ваша бывшая хозяйка была серьезно больна, когда вышивала это? – тихо спросила она.
– Нет. Та госпожа никогда не болела, но только она была или сильно сердитой, или грустной. Я думаю, что она очень-очень устала от немецкой вышивки.
– А почему она не занялась еще чем-нибудь?
– Хозяин никогда бы ей не позволил. И с вами будет то же. Наш господин говорит, что обязанность жены – это рождение детей. Поэтому он и велел ей вышивать, покуда не родится ребенок.
Аннелизе было совсем нетрудно представить молодую красавицу, вошедшую в этот дом в качестве новобрачной с мечтой обустроить жизнь семьи, вдохновенно разрабатывающую график работ и четырнадцатидневное меню. Эта женщина месяц за месяцем жила в бесконечном ожидании ребенка, в надежде почувствовать его шевеление в своем чреве. Но этого не происходило, и ей ничего не оставалось, как только вышивать. Она предавалась своему бессмысленному занятию до тех пор, пока отчаяние и сожаление о напрасно потраченных годах не сделали ее слепой. В конце концов она перестала следить за стежками и тупо втыкала иглу в ткань и собственные пальцы.
Неожиданно вошедший в комнату Питер застал Аннелизу за этими раздумьями. Когда он увидел у нее в руках скатерть, вышитую Хильдой, его губы побелели от ярости.
– Незачем тебе появляться в этой комнате! – прорычал он. – Чтоб впредь я тебя здесь не видел!
Аннелиза тщательно сложила скатерть и осторожно положила поверх стопы других, подобных ей. Затем вышла в коридор и подождала, пока муж запрет дверь. Она даже притворно улыбнулась, пытаясь сохранить дружелюбный вид, словно выдворение хозяйки из комнаты в собственном доме было для нее самым обычным делом.
– Вы что-то рано сегодня, Питер, – как бы невзначай заметила она.
– Англичане собрались в Банда-Нейре, чтобы забрать в порту провизию и пройти досмотр. Обычно это весьма увлекательное зрелище. Я хотел взять тебя с собой, а заодно и представить кое-кому из наших плантаторов. Но может, лучше оставить тебя здесь в одиночестве?
Разумеется, он хотел наказать ее за любопытство. Хорошей жене следовало склонить голову и покорно согласиться с приговором, но гордый дух Аннелизы не мог допустить этого. Она не сделала ничего плохого и к тому же так устала от однообразия! Поездка на Банда-Нейру в какой-то степени развеяла бы ее скуку. А еще на Банда-Нейре она могла услышать от англичан новости о Майкле, узнать от них, удалось ли ему выжить после побега и благополучно отправиться в желанную колонию в Виргинии.
– Пожалуйста, Питер, возьмите меня с собой. Мне так хочется куда-нибудь поехать!
Она видела, что мужу очень хотелось отказать ей, – это было видно по тому, как поджались его губы и приподнялась нижняя челюсть. Но, судя по всему, у него были свои причины на то, чтобы не дать неприязни окончательно захлестнуть его.
– Хорошо, – хрипло выдавил он. – Поедешь, если тебе так хочется.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пират моего сердца - Валентино Донна



тяжело читается и слишком мудрено((((
Пират моего сердца - Валентино Доннаюлия
25.06.2013, 8.07





Читала давно,не понравился.До сих пор при воспоминании неприятные ощущения,как в грязи побывала.Надо же,такие мерзкие фантазии у автора!Как сейчас бы -бросила б дочитывать,а тогда только начала знакомится с женскими ЛР. -10.
Пират моего сердца - Валентино ДоннаГандира
25.06.2013, 10.07





не люблю историй о пиратах всегда насилие унижение каторжный труд здесь немного сглажено любовью главных героев тяжело им пришлось освобождение Майкла на корабле потом ненавистная свадьба с другим и наконец освобождение от нелюбимого мужа и встреча с той любовью о которой говорят - с первого взгляда и на всю жизнь главный герой молодец - недаром он пират а пираты ребята крепкие сильные мужественные умеют брать от жизни все
Пират моего сердца - Валентино Доннанаталия
25.06.2013, 12.16





прекрасный роман просто невероятный читается на одном дыханье
Пират моего сердца - Валентино Доннаюлия
27.06.2013, 17.24





это не рядовой роман с убитым многими плагиатчиками сюжетом. столько подробностей исторических, географических и просто касающихся обыденной жизни людей того времени - такое не наклепаешь за месяц, автор положила не мало сил на написание этого романа. и не зря! читается на одном дыхании. 10 из 10!
Пират моего сердца - Валентино Доннаjenny
21.11.2015, 18.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100