Читать онлайн Разбойник и леди Анна, автора - Уэстин Джин, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Разбойник и леди Анна - Уэстин Джин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Разбойник и леди Анна - Уэстин Джин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Разбойник и леди Анна - Уэстин Джин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэстин Джин

Разбойник и леди Анна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17
Леди выходит замуж

Анне показалось вечностью то время, что она простояла перед высоким алтарем в соборе Святого Павла, стараясь отвечать на вопросы дяди.
– Дитя мое, – говорил он, перечисляя мучительные обязанности жены, – от вас требуется, чтобы вы повторили вслух мои слова. Вы должны обещать свою покорность в браке.
В тишине и темноте старой церкви, прорезаемой бликами от горящих свечей, выхватывающими из мрака колонны и арки, которые, как ей казалось, зловеще нависают над ней, а запах пыли столетий и сырого камня ударял в нос, только то, что Эдвард крепко сжимал ее руку, напоминало ей, что она здесь для того, чтобы обменять то, что оставалось от тела и жизни Джона Гилберта, более драгоценных для нее, чем ее собственные, на свою свободу.
Она готова была произнести что угодно для того, чтобы сделка состоялась, и так и сделала.
– Беру в мужья, чтобы стать верной и покорной женой, Эдварда Эшли Картера, графа Уэверби, – повторила она вслед за епископом Илийским, пропустив лишь слова «любовь» и «честь», потому что не посмела солгать перед лицом Господа в его доме.
Голос принадлежал ей, но она с трудом его узнавала, потому что он звучал как голос очень старой женщины, потерявшей все в жизни, кроме способности прокаркать несколько простых слов, еле различимых и едва понятных.
Остальные слова были произнесены Эдвардом и ее дядей, но она их почти не слышала. Да и какое они имели значение? В эту минуту корабль Джона выплывал из Темзы в канал и скоро поплывет вдоль побережья к Саутгемптону, откуда направится на Ямайку.
Он навсегда ушел из ее жизни, и ей придется идти своим путем рука об руку со своим порочным и развращенным мужем, лелея в памяти крошечный огонек о нескольких сладостных днях и ночах, о которых ей никогда не придется говорить снова, потому что говорить о них или тосковать по ним означало бы для нее дорогу к безвременному безумию.
Однако Анна была не властна управлять своими воспоминаниями. Она будет вспоминать о нескольких днях, проведенных с Джоном в прохладе и невинности майского утра, или сильный запах свежесбитого масла, или сладкий аромат летних груш в саду. Этот путь тоже вел к медленному сползанию в безумие, но тут уж она ничего не могла поделать.
До того, как наступит это избавление, у нее осталась единственная причина продолжать жить. Ей хотелось увидеть, как Эдвард получит то, что ему причитается, и, если Бог есть, она это увидит. А если Бога нет, она сама будет его судить и накажет, пусть даже у нее на это уйдет вся оставшаяся жизнь.
Сама мысль о возмездии укрепляла ее решимость пережить любое бесчестье, какое бы ей ни уготовила эта ночь, но она опасалась, что это было нечто такое, чего она даже не может себе представить.
Чего бы она не отдала за один только час, нет, даже за несколько минут с Джоном на зеленой лужайке в Уиттлвудском лесу! Увидеть этот его подчеркнуто учтивый и насмешливый поклон, такой, что плюмаж на его шляпе касался земли, какой отдавали кавалеры во времена ее отца, почувствовать на себе взгляд его смеющихся глаз и гадать, что он думает в этот момент. Она сжалась и замерла от тягостного предчувствия.
Нет, она не могла идти этим путем. Анна проглотила подступивший к горлу комок, едва сдерживая слезы.
– Дети мои, – громко заговорил епископ, похлопывая по открытому молитвеннику Анны, чтобы привлечь ее внимание. – Сейчас я буду говорить о любви в браке и напомню вам обоим, что субботний день нельзя омрачать разного рода страстями и похотью. Добрым христианам надлежит воздерживаться от близости с женщиной во время ее месячных и беременности, а также принимать противоестественные позы на брачном ложе.
Епископ бросил суровый взгляд на Анну.
– Известно, что бурные страсти женщин часто уводят мужчин в сторону от их христианского долга, – пояснил епископ.
Анна склонила голову в знак покорности. Ее дядя – глупец, если полагает, что христианские проповеди могут остановить такого развратника, как Эдвард.
– А вы, милорд Уэверби, – продолжал епископ, – помните, что нет ничего более грязного, чем любить жену, как распутную женщину. Скромность и умеренность в браке…
Анна больше не слушала увещеваний дяди, направленных против плотских удовольствий и излишеств. Ей не надо было смотреть на Эдварда, чтобы узнать, какое презрение написано на его лице.
– Да, да, епископ, продолжайте, – сказал Эдвард.
– Я уже закончил, милорд. У вас есть жена, но в мои обязанности пастыря входит…
Шум у южного входа в собор прервал разглагольствования епископа. Вбежал викарий в развевавшейся черной сутане и бросился к кафедре.
– Король, – крикнул он, – здесь король!
– Будь он проклят! – пробормотал Эдвард.
– Милорд, то, что вы говорите, пахнет изменой! – промолвил епископ.
– Идите к черту! – сказал Эдвард, продолжая богохульствовать у святого алтаря. Епископ, потеряв дар речи, умолк.
Король приближался к ним по широкому центральному проходу, называвшемуся много столетий дорогой Павла, вместе со сладострастной графиней Каслмейн на последнем месяце беременности, опиравшейся о его руку, а за ними следовало, как король это называл, «ночное имущество», свита, толпившаяся сзади. Анна низко присела в реверансе, но головы не склонила, продолжая смотреть на приближавшегося короля.
Ему было тридцать пять, рост выше среднего, а былую юношескую миловидность портил слишком длинный нос, придававший лицу пронзительное и недоверчивое выражение, зато улыбка была обворожительной.
– Наша давно потерянная леди Анна, – сказал король с легким французским акцентом, протягивая руку, чтобы поднять ее.
– Ваше милостивое величество, это вы наконец нашли меня, – ответила Анна, позволяя ему завладеть ее рукой. У нее вновь затеплилась надежда.
Король слегка нахмурился, бросив взгляд на Эдварда.
– Милорд граф, нас огорчает, что вы не пригласили вашего короля по столь торжественному и важному случаю. Если бы не наш дорогой епископ Илийский, мы узнали бы о вашей женитьбе только из газетного листка, что продают на улицах за пенни.
Эдвард метнул в епископа взгляд, исполненный яда, но изогнулся в низком поклоне, прижимая руку к сердцу.
– Ваше величество оказывает мне честь, просить о которой у меня не хватило дерзости.
Улыбка короля Карла стала шире.
– Да ну же, милорд, мы не можем поверить, что у вас не хватило дерзости или отваги. Скорее мы готовы обвинить вас в том, что вы не используете эту отвагу у нас на службе.
Эдвард смутился, но снова отвесил поклон:
– Сир, я, как всегда, вам повинуюсь.
– В таком случае мы и вправду рады вас видеть.
Король хлопнул Эдварда по плечу и сделал знак придворному, выступившему вперед с бумагой в руках.
– Милорд Уэверби, мы пришли не с пустыми руками, наш свадебный подарок должен вознаградить вас за верную службу в прошлом, настоящем и будущем.
Придворный откашлялся, прочищая горло, и заглянул в бумагу.
– Мы рады даровать леди Анне Гаскойн и ее первенцу наследственные права на наши земли в колонии Виргинияи прочая и прочая.
Король поднял голову от бумаги и лукаво улыбнулся Анне:
– Такие земли, как мы уже сказали, расположены вдоль плодородной реки. Джеймс и наши советники уверяют нас, что они как нельзя более подходят для разведения табака.
Анна снова сделала реверанс, гадая, что имел в виду король.
Уэверби отвесил поклон. Наконец-то! Но когда смысл речи короля дошел до него, Эдвард напрягся.
– Ваше величество, вы, конечно, шутите. Ваш дар означает, что никакая его часть не может быть продана, а отдать эти земли леди Анне лично, независимо от ее брака.
Эдварда била дрожь от подобного оскорбления, с его языка едва не сорвалась брань в адрес короля, но он вовремя взял себя в руки.
Король постучал пальцем по документу:
– Вижу, милорд, наша щедрость вам не по вкусу. Неужто вы оспариваете наше божественное право делать подарки по собственному усмотрению?
Уэверби снова поклонился не слишком низко, но без намерения проявить неучтивость.
– Я ни в коей мере не оспариваю ваши права, ваше величество. Дело в том, что со времен старой королевы Елизаветы никто не слышал о возможности ограничить права нового владельца.
– В таком случае вы слышите об этом сегодня вечером, милорд. Неужто нам придется сожалеть об этом?
На этот раз Эдвард отвесил более низкий поклон.
– У вашего величества не будет причины сожалеть о вашей изобретательной щедрости.
Барбара Каслмейн кашлянула в кулачок. Король рассмеялся. Эдвард сделал над собой усилие и улыбнулся, хотя до него теперь дошло, до какой степени он стал мишенью королевской шутки.
Король Карл кивнул, переводя взгляд с сияющей Анны на Эдварда и обратно.
– Ах, Уэверби, мы искренне верим, что у нас не будет причины раскаяться и усомниться в столь верном подданном.
Король сделал знак рукой, и другой придворный выступил вперед с портфелем для депеш.
– Мы доверяем вам отвезти эти зашифрованные сообщения нашему брату Йорку на военный корабль «Король Карл» в Лоустофт. Как вы знаете, несколько дней назад он разбил голландцев в великом сражении, но едва не погиб в бою. В этих письмах в дополнение к целому ряду серьезных вопросов мы приказываем ему вернуться к безопасности наших берегов.
– Просто Господне чудо, что герцог Йоркский уцелел и ничуть не пострадал, – заметила леди Каслмейн. – Все, кто был с ним в этом сражении, убиты. А поскольку он наследник…
Анна с любопытством наблюдала за любовницей короля. Никто, кроме Барбары Каслмейн, не осмелился бы напомнить королю из династии Стюартов о том, что его королева, крошечная португальская инфанта, все еще бесплодна. Или что ее собственные дети имеют сходство с королем, что давало ей основания надеяться на легитимизацию их положения или на то, что король окажет им предпочтение.
– Да-да, моя дорогая графиня, – нетерпеливо отвечал король, – но нам не следует задерживать лорда Уэверби. Чем скорее он отбудет, тем скорее вернется к своей молодой жене.
Эдвард не раз слышал такие диалоги без особого интереса, но сейчас он усвоил, что король всеми средствами хочет отдалить его брачную ночь, и пытался найти выход. Он принял от придворного портфель для депеш.
– Ваше величество, я отбуду на рассвете.
– Наша яхта «Причуда» пришвартована на реке возле дворца Уайтхолл и готова принять вас и доставить на быстроходный корабль на Медуэй, а оттуда к местонахождению флота. Вы должны отбыть немедленно, чтобы не пропустить прилива. До вашего возвращения ваша супруга будет хранить ваши земли в неприкосновенности.
Он передал Анне тяжелый пергаментный свиток, с которого свисала красная печать на шнурке.
– А чтобы она не скучала, мы принимаем ее в свой круг при дворе и будем оказывать ей свое королевское покровительство.
Епископ вздрогнул, потом заговорил, и голос его был хоть и тонким, но полным решимости:
– Ваше величество, я готов предоставить моей племяннице кров на то время, пока не вернется ее супруг.
Король нахмурился.
– Нет, епископ, мы не будем медлить с отъездом за город. Чума свирепеет с каждым днем, а вам следует вернуться к своей пастве. Такова наша воля.
От столь резкой отповеди короля епископ, побледнел и не проронил больше ни слова.
Эдвард ерзал, держа в руках портфель и пытаясь найти выход. Он намеревался унизить Анну этой ночью и принудить к повиновению, что доставило бы ему огромное удовольствие. Охватившее его чувство горькой утраты едва не задушило его под холодными каменными сводами собора Святого Павла и даже пересилило разочарование, вызванное странным подарком короля. Но Эдвард молчал, сознавая самые отдаленные последствия своих поступков, а все они означали бы неподчинение королевской воле, что приравнивалось к измене и привело бы к быстрому препровождению его в Тауэр к окровавленному уже эшафоту.
Он отвесил королю поклон. На сей раз низкий, как подобало, приложив руку к сердцу. По крайней мере его обвел вокруг пальца король, при этом хорошо заплатив ему за проигрыш. Пусть королю достанется ее пузырек с овечьей кровью. Эта ледяная дева заморозит член его величества.
Эдвард вздохнул, изображая убитого горем мужа.
– Ваше величество разрешит мне сорвать прощальный поцелуй с уст невесты?
Король рассмеялся:
– Разумеется, милорд.
Когда Эдвард наклонился к Анне, чтобы осуществить свое право мужа, она не смогла удержаться от того, чтобы не метнуть в него взгляд, полный торжества. Анна не ожидала столь скорого избавления от него, и то, что теперь она попадала в руки короля, не уменьшило ее радости видеть Эдварда униженным и проигравшим.
Она собрала все силы, чтобы вынести его поцелуй, и, когда этот момент наступил, удивилась. Губы Эдварда требовали от нее чего-то, чего она не могла дать. Чего? Привязанности жены? Девичьего страха за мужа, отправляющегося на войну? Но его призыв остался без ответа и не вызвал отклика ни в ее сердце, ни на устах. Они были сомкнуты и закрыты для восторгов супружеской любви раз и навсегда, потому что мужчина, навлекший на нее все это, не мог рассчитывать на ее любовь. И потому ее губы не разомкнулись, хотя Эдвард и старался пробудить в ней чувство.
Анна не удивилась, когда этот поцелуй вышел за положенные рамки и стал похож на вызов: он будто нападал, а она защищалась. Какое-то внутреннее женское чувство подсказывало ей, что такой человек, как Эдвард, никогда не согласится признать себя нежеланным и отвергнутым.
Король наблюдал за ними с интересом и уже хотел вмешаться, но Барбара Каслмейн удержала его за руку.
– Ваша репутация, сир, – пробормотала она.
Потрясенный, Эдвард прервал поцелуй, но наклонился к уху Анны:
– Вы за все заплатите, моя дорогая жена, – прошептал он.
Взяв Анну за руку, он подвел ее к королю:
– Ваше величество, я препоручаю мою любовь вашим нежным заботам.
Карл II положил руку Анны на свою и, не произнеся больше ни слова, повел по проходу молодую жену без мужа, а епископ Илийский поспешил за ними, подхватив подол своих одежд.
Эдвард смотрел, как они удаляются, потом отвесил поклон графине Каслмейн.
– Похоже, мы с вами оба остались по ту сторону алтаря, – произнес он с иронией.
Графиня Каслмейн холодно улыбнулась:
– Отправляйтесь и выполняйте свою миссию, милорд, а я буду выполнять свою.
Графиня последовала за королем, а за ней потянулись придворные.
Эдвард смотрел ей вслед. Эта женщина наверняка не в восторге от того, что у нее появилась молодая соперница. Не исключено, что графиня может прийти ему на помощь. Улыбаясь, Эдвард поспешил выйти из собора через боковую дверь.
В древнем южном портике король распрощался с епископом.
– Милорд епископ, нам не терпится услышать о приключениях леди Анны в лесном лагере разбойников.
Епископ сжал в руках распятие.
– Моя племянница известна своим благочестием, ваше величество. Ее набожность охранила ее от этого вора и разбойника Джона Гилберта.
Анна с трудом заставила себя улыбнуться:
– Скорее, милый дядюшка, это мой итальянский кинжал, который я много раз демонстрировала ему.
Восхищенный король рассмеялся и обнял Анну. В этот момент Барбара Каслмейн вышла из собора.
Увидев ее, Анна с обожанием заглянула в лицо королю, Анна обещала отдать себя королю и была намерена выполнить обещание, но если у нее и оставалась слабая надежда, то она была готова ухватиться за нее, как за соломинку, тем более что этой соломинкой была главная королевская фаворитка.


Высокородная Анна, графиня Уэверби, с помпой ехала в карете, сидя напротив короля и его любовницы, во дворец Уайтхолл. Король казался довольным и мурлыкал какую-то песенку, отстукивая ритм красным каблуком и исподтишка поглядывая на Анну, но не выпуская пухлой ручки леди Каслмейн.
Не осмеливаясь болтать о пустяках, Анна сделала вид, что задремала, сжимая в руке молитвенник, будто старалась отпугнуть дьявола. Она была уверена, что это возможно, но еще больше была уверена в том, что вряд ли это отпугнет самого любвеобильного короля Англии со времен Гарри Тюдора.
Они прибыли во дворец, сопровождаемые конными гвардейцами, и Анна увидела «Причуду», стоявшую на Темзе. Анна сделала несколько шагов вперед, помахала рукой, и по щеке ее скатилась слезинка.
Король, занятый тем, что приветствовал нескольких завитых и надушенных спаниелей, увидел эту слезинку и раздраженно заметил:
– Следует ли это понимать так, леди Анна, что вы примирились с браком, от которого прежде бежали?
Тут из глаз Анны хлынули настоящие слезы, пока она провожала взглядом волнующиеся паруса яхты. Она плакала не по мужу, а по другому, тоже отплывавшему, но на другом корабле.
Графиня Каслмейн выступила вперед и положила руку на плечо Анны:
– Сир, разве сейчас время задавать вопросы бедной девочке? Она лишилась своей брачной ночи в силу долга, а всего две недели назад потеряла отца, погибшего от руки негодяев. Ее похитили преступники, и ей пришлось убегать от них, преодолев огромное расстояние, почти через все королевство, в объятия дяди, и при этом она проявила великое мужество. Мне кажется, она просто обессилела.
Леди Каслмейн улыбнулась своей ослепительной улыбкой.
– Ваше величество, сегодня я забираю ее к себе в спальню и стану утешать, пока ее апартаменты не будут готовы.
На такую передышку Анна не надеялась, однако радости своей не выдала, оставаясь спокойной. Леди Каслмейн делала все, чтобы обезопасить свое положение, и таким образом обеспечила Анне отсрочку.
Король выглядел раздраженны м.
– Вы всегда так внимательны, к особам вашего пола, леди Барбара, – огрызнулся он. – Ладно, будь по-вашему. Вы всегда делаете что хотите.
Но вдруг лицо его просветлело.
– Мы распорядимся, чтобы апартаменты для графини Уэверби приготовили к завтрашней ночи.
Леди Каслмейн кашлянула.
– Только вы, сир, можете быть столь внимательным.
– Моя горничная, – сказала Анна, ожидавшая такого поворота событий, – моя горничная, ваше величество. Мне хотелось бы, чтобы она была при мне. Ее имя Кейт. Она в Уэверби-Хаусе.
– Но у нас много слуг, можете выбрать любую.
– Вы очень добры, ваше величество, но это особенная девушка. Она квакерша, очень тихая, и послужит мне утешением в эти печальные часы моего одиночества.
– Квакерша во дворце?
Король рассмеялся, схватил извивавшегося щенка и игриво подул ему в ухо.
– Это смутит всех – и католиков, и протестантов, и особенно осложнит наши непростые отношения с пуританами.
Он рассмеялся еще громче и веселее.
Анна знала, что у короля есть все основания не любить пуритан, и ему приятно вызвать их недовольство. Пуритане обезглавили его отца и изгнали из страны его самого без единого пенни на милость иностранных королей, за счет которых он и жил до тридцати лет.
– Да ради Бога, пусть ваша квакерская горничная будет при вас, – сказал король и, бросив на нее последний пронизывающий взгляд, ушел в сопровождении своих шумных собак, придворных и телохранителей.
Анна испустила вздох облегчения и почувствовала руку Барбары Каслмейн на плече.
– Пойдемте, – сказала она и повела Анну в роскошные апартаменты мимо детской, приготовленной для нового младенца, в спальню с огромной кроватью под пологом, едва ли уступавшей размерами барже доктора Уиндема.
Следуя примеру графини Каслмейн, Анна сняла платье и бросила его на пол, чтобы оно никогда больше не напоминало ей о ее замужестве.
Предвосхищая вопросы и не желая хранить настороженное молчание, Анна заговорила первая:
– Миледи Барбара, я понимаю, сколь высокую честь оказывает мне его величество, но не хотела бы стать его любовницей.
Леди Каслмейн не поверила Анне.
– Я собственными глазами, видела, как вы кокетничали с королем. Неужели это было притворством? В таком случае вы глупы и потому еще более опасны, поскольку дурочку трудно понять.
Поскольку терять Анне было нечего, она решила пойти ва-банк и рассказать графине все, в том числе и о флаконе с овечьей кровью. Закончив свой рассказ, Анна сказала:
– Как видите, леди Барбара, – голос ее дрогнул, – я вынуждена выполнить свою часть сделки ради спасения моего разбойника и потому не могу быть вашей соперницей. Как только король устанет от меня, я вернусь к Эдварду и надеюсь провести остаток своих дней в деревне, ожидая возможности отомстить, а также закончить свою жизнь.
Графиня Каслмейн зябко передернула плечами.
– Кто-то гуляет по моей могиле.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Эта история способна вызвать призраки или даже самого дьявола.
Графиня скептически оглядела Анну:
– Вы либо великая актриса, способная затмить Нелл Гвин, или ваш Джентльмен Джонни – самый замечательный из мужчин, если способен заставить вас пойти ради него на такие жертвы. Расскажите мне о нем побольше. Этот дьявол Уэверби заслуживает виселицы, если посмел оскопить такого мужчину.
Анна кивнула, и слезы брызнули на ее сложенные руки.
– Ладно. Вы мне еще расскажете о вашей любви подробнее, – сказала Барбара Каслмейн. – Сейчас мы обе устали. Младенец становится все тяжелее, как бывает с мальчиками.
Барбара улыбнулась при мысли о том, что носит мальчика и, возможно, наследника английского трона.
– Давайте спать. Поговорим завтра утром.
Анна заснула почти тотчас же. Она не стала противиться Морфею, потому что знала, что только во сне встретится с Джоном Гилбертом, и все счастливые моменты, проведенные с ним, будут без конца повторяться.
В полудреме Барбара Каслмейн с интересом смотрела на спящую соперницу. Она не знала, стоит ли верить рассказу Анны и какая его часть правдива, но поверила, что Анна не желает короля, как она опасалась. Конечно, это дитя не знает, что женщина может постепенно полюбить мужчину, особенно столь щедрого и внимательного в постели, как Карл.
Если у графини Каслмейн и была надежда стать герцогиней Кливленд, что было ее давним и заветным желанием, она понимала, что следует действовать быстро, иначе король увлечется этой красивой молоденькой девушкой. Особенно если поймет, что ей не нужны титулы. В этом случае он непременно захочет одарить ее ими. Как опасна может быть новая любовница для старой!
Но что делать с этой девушкой и как действовать? Сто лет назад метресса могла спокойно опустить капельку яда в чашку соперницы, но наступили новые времена, требовавшие более дипломатического подхода. А это было чертовски сложно.
Барбара Каслмейн устроилась поудобнее на своей стороне кровати и уже почти уснула, когда услышала, как тайная дверь в другом конце спальни открывается. Глаза ее были почти закрыты, и она не приветствовала появление короля, но испытывала любопытство. Что он станет делать?
Его величество не вошел в комнату, а лишь посмотрел на обеих женщин. Одна из них носила его ребенка и пленяла зрелой красотой. Вторая, чистая и нетронутая, если верить этому дураку епископу, казалась прелестной с копной восхитительных огненно-рыжих волос, разметавшихся на подушке. Под шелковым покрывалом обрисовывалось ее изящное маленькое тело.
Карл, возбужденный, со вздохом почесал ноющий пах.
«Интересно, – подумал он, открывая потайную дверь, – бодрствует ли еще королева?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Разбойник и леди Анна - Уэстин Джин



Отличный роман!
Разбойник и леди Анна - Уэстин ДжинКсения
8.01.2015, 12.09





Очень хороший роман!!! Всем советую!
Разбойник и леди Анна - Уэстин ДжинЕлена
9.01.2015, 1.41





Очень хороший роман!!! Всем советую!
Разбойник и леди Анна - Уэстин ДжинЕлена
9.01.2015, 1.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100