Читать онлайн Квартирный вопрос, автора - Уэнхем-Джонс Джейн, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Квартирный вопрос - Уэнхем-Джонс Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Квартирный вопрос - Уэнхем-Джонс Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Квартирный вопрос - Уэнхем-Джонс Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэнхем-Джонс Джейн

Квартирный вопрос

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Путешествовать налегке – это своего рода искусство. Однажды, отправляясь вместе с Мартином на уик-энд, я взяла с собой три чемодана, набитых одеждой и обувью на любой случай жизни. А вот жена его босса приехала в гостиницу с одной небольшой дорожной сумкой, но как-то умудрялась постоянно менять наряды и всегда выглядела безукоризненно элегантно. Как ей это удавалось?
Недавно я прочитала статью о том, что, отправляясь на двухнедельный отдых, достаточно взять с собой две футболки, три саронга и один купальник и у вас будет возможность комбинировать все это в шести вариантах. Однако я оставалась верной себе и, собираясь в дорогу, набила полный чемодан вещей. Когда Генри позвонил в дверь, я как раз проверяла, все ли я взяла с собой.
– Ты готова? – широко улыбаясь, спросил он. В зеленой клетчатой рубашке и просторных кремовых брюках Генри показался мне более полным, чем обычно.
– Я переоденусь, когда мы приедем в гостиницу, – сказал он.
– Я тоже.
И я кивнула на висевший на двери черный костюм, чтобы он не сомневался в том, что я не собираюсь садиться за стол в ресторане в потертых шортах и вылинявшей розовой футболке.
– Отлично, – бодро сказал Генри, беря мой чемодан. – В таком случае пошли.
В пятницу, во второй половине дня, дороги были запружены транспортом. Мы долго стояли у светофора, и Генри открыл в машине все окна.
– Как только выедем за город, станет прохладнее, – сказал он, вытирая носовым платком блестящий от пота покрасневший лоб.
Я достала из сумочки солнцезащитные очки и стала перебирать в памяти те вещи, которые взяла с собой, проверяя, ничего ли я не забыла. На светофоре зажегся зеленый свет, и мы медленно двинулись вперед. Я взяла с собой джинсы и свитер на случай, если на рассвете, когда мы отправимся домой, будет холодно, а также пару запасных шортов и футболку. Кроме того, я захватила с собой платье в цветочек на случай, если решу все же сыграть роль послушной дочери и явлюсь на семинар, а также протертый на коленях комбинезон на случай, если отправлюсь прямо домой. В чемодане лежал также большой уютный халатик – специально на случай, если случится засидеться с кем-нибудь до утра на полу номера, беседуя о тщете жизни.
Поток машин, в котором мы ехали, постепенно увеличивал скорость движения.
– Через минут десять мы выедем на автостраду, – радостно сообщил Генри, нажимая на газ.
Я взяла с собой запасную пару туфель, а также всю свою косметику и новые духи, которые подарила мне Луиза. Она сказала, что когда пользуется ими, у нее нет отбоя от мужчин. Зная, как мне всегда «везет», я могла предположить, что, если я воспользуюсь этим ароматом, мужчин начнет просто тошнить.
И конечно же, я взяла с собой вечерний костюм, сумочку и туфли, подобранные для меня Луизой, серьги и… О боже!
Генри набирал скорость.
– Думаю, мы доберемся до Брайтона через пару часов, – сказал он.
– Послушай, Генри, боюсь, что нам придется вернуться домой.
– Зачем?
– Я забыла вечерний костюм. Он так и остался висеть на двери.
Генри проявил ко мне исключительную доброту. Когда мы во второй раз за этот день остановились у третьего светофора, он уже отошел и напевал песенку. Мартин на его месте злился бы на меня всю дорогу до Брайтона.
Генри выехал на скоростную полосу движения двадцатой автомагистрали, и машина полетела как стрела.
– Мы скоро наверстаем упущенное, – весело сказал он, когда мы влились в поток машин, выехав на двадцать пятую автомагистраль.
Мартин дулся бы на меня до следующей крупной ссоры, во время которой припомнил бы этот случай. Да, наверное, мне следует выйти замуж за Генри.
Мы добрались до Брайтона без приключений, хотя по пути несколько раз попадали в неизбежные пробки.
Генри с самодовольным видом обгонял другие машины и только весело засмеялся, когда двое бритоголовых юнцов, сигналя нам, сделали непристойные жесты, сопровождая их соответствующими выражениями.
У меня дрогнуло сердце, когда на дорожном знаке двадцать третьей автомагистрали, по которой мы ехали, я увидела название города Брайтон. Меня охватило мгновенное дикое желание: на обратном пути попросить Генри остановиться – и поглядеть на тот дом. На дом, в одну из квартир которого, может быть как раз сейчас, входит, возвращаясь с работы, мой муж. А может, по пятницам она встречает его с работы. Может, они идут куда-нибудь посидеть вдвоем… Так, во всяком случае, делали мы. В начале.
Я смотрела на маячивший на горизонте Брайтон и представляла, как они ходят рука об руку по городу, как они вместе смеются.
– Мы поедем через Брайтон? – спросила я.
– Нет. Мы свернем на кольцевую и направимся в сторону побережья. Отель находится на полпути в Шорхем.
– Прекрасно, – сказала я.
Не то чтобы я боялась столкнуться с Мартином и Шэрон. Но все же я понимала, что будет лучше, если я встречусь с ними позже, разбогатев и став знаменитой. И не с Генри.
– Брайтон уже не тот, что был раньше, – сказал Генри. – Мне говорили, что здесь полно наркоманов.
«На Терпин-роуд их тоже много, приятель», – подумала я.
* * *
Отель был большим, современным, с огромными окнами. В холле бил фонтан и зеленели декоративные растения.
– Как тебе здесь нравится? – с широкой улыбкой спросил Генри, когда мы зарегистрировались.
Очень мило…
Наш номер был оклеен обоями с рисунком в персиково-голубых тонах, и такое же персиково-голубое стеганое одеяло покрывало двуспальную кровать. Генри открыл дверь в ванную комнату, и я увидела, что она выложена голубой плиткой, а все предметы в ней персикового цвета.
– Посмотри! – с гордостью воскликнул он.
Я поставила чемодан на кровать и попросила Генри выйти.
– Мне надо привести себя в порядок.
– О, да, конечно. Я пойду разыщу Барри.
Генри взял свою сумку и направился к двери.
– Встретимся в баре? – крикнула я ему вслед.
Генри обернулся на пороге.
– Нет, нет! – поспешно возразил он. – Я зайду за тобой, и мы вместе спустимся в ресторан. Я постучусь к тебе в номер в двадцать пять минут восьмого, хорошо?
Я кивнула.
Я долго нежилась в горячей ванне. До назначенного Генри срока оставалось двадцать пять минут. За это время я должна была привести себя в порядок и выглядеть на все сто. Сегодня я хотела сделать все по первому классу, чтобы ни единый прыщ не был виден под слоем макияжа, ни единая складка жира не свисала… Я хотела быть прекрасной и кружить всем головы.
Я смыла с лица очищающую косметическую маску и, взяв полотенце, завернула в тюрбан мокрые волосы, а потом наложила на кожу чудо-крем, который порекомендовала мне Соня. Впрочем, я так и не могла понять, действительно ли он эффективен. Хотя мое лицо за последнее время стало более гладким и нежным. Но, может быть, дело было вовсе не в этом креме. Когда на вас весит огромный долг, вы волей-неволей внутренне собираетесь и каждый вечер перед сном тщательно ухаживаете за кожей, а не падаете, напившись, на кровать, даже не смыв макияж.
Я еще на три минуты погрузилась в горячую воду, чтобы открылись поры и крем хорошенько впитался в тело. Такой совет дала мне Соня. Выйдя из ванны, я вытерлась и решила сделать макияж, одеться и уже в последнюю очередь причесаться, чтобы краска не размазалась по лицу, потом оделась и расчесала волосы по плечам. Надо посоветоваться с Соней и Джульеттой, подумала я, что делать с волосами: стали выпадать, хуже, чем раньше. Соня знает все о дорогих шампунях, а Джульетта – о витаминах и минеральных добавках.
Взяв косметичку, я присела у зеркала и внимательно взглянула на себя. Мои усилия не пропали даром! Я выглядела моложе и свежее. Морщинки вокруг глаз разгладились. И это всего лишь за три минуты! Почему я раньше не прислушалась к словам Сони?
Дрожа от волнения, я стала накладывать тональный крем. Эффект потрясающий! Лицо стало гладким и как будто начало светиться изнутри. На нем выделялись скулы. В рекордно короткое время я накрасила глаза, обвела контуром губы и наложила на них помаду с оттенком сочной сливы.
Закончив макияж, я встала и залюбовалась собой. Я нарисовала себе лицо двадцатилетней девушки!
Сев на кровать, я взяла фен и начала сушить волосы горячим воздухом так, чтобы они каскадом падали мне на плечи и красивыми завитками оттеняли прекрасные черты моего лица.
Когда волосы почти высохли, я встала и снова подошла к зеркалу, чтобы расчесать их. Но, взглянув на свое отражение, я застыла от ужаса. Мое лицо вновь приняло прежний вид. Нет, я выглядела даже хуже, чем обычно! Кожа покраснела от горячего фена, тушь на ресницах размазалась. Но главное, на моем лице вновь появились морщины, щеки обвисли и проступила складка на переносице. Что же произошло?
Вся сжавшись, я всматривалась в свое лицо. Боже мой, да мне можно было дать полтинник! Неужели во всем были виноваты распущенные волосы? Некоторые женщины выглядят моложе с короткой стрижкой. Я зачесала их назад и представила, что вокруг моей головы обвернуто полотенце. И тут мне стало понятно, в чем было дело. Тюрбан подтягивал кожу на моем лице.
Господи, я уже такая старая и страшная, что мне пора обратиться к пластическому хирургу! Я снова сделала тугой тюрбан из полотенца на голове и сразу же помолодела лет на десять. Сняв его, я долго печально смотрела в глаза жестокой правде, а потом начала большими пальцами подтягивать кожу на скулах к вискам. Да, действительно при натяжении она становилась гладкой и упругой. Я запомнила этот день навсегда. Сегодня, в пятницу пятого июня, я поняла, что моя молодость безвозвратно ушла. Я отвернулась от зеркала и упала на кровать. В этот момент в дверь номера постучал Генри.
– Кэри, ты готова?
Мне хотелось сказать ему: «Нет, Генри, я не готова. Я старая и отвратительная, и мне хочется перерезать себе горло. Я в глубоком отчаянии и не могу спуститься в ресторан, где сидят двадцатидвухлетние красавицы. Убирайся отсюда, Генри, и оставь меня в покое. Я хочу умереть». Но вместо этого я крикнула:
– Я буду готова через пять минут!
* * *
– Вот это да! – воскликнул Генри. Он переоделся и теперь был в смокинге. – Кэри, ты потрясающе выглядишь!
– Правда?
– Мне хочется, чтобы тебя увидели мои коллеги! – с энтузиазмом сказал он, и мы двинулись по коридору. – У тебя великолепная прическа.
– Спасибо.
В конце концов я зачесала волосы наверх и заколола их двумя гребнями. Через некоторое время они наверняка снова упадут мне на плечи.
– Ты прекрасно одета.
О, если бы только в зале ресторана было неяркое щадящее освещение! Я наложила толстый слой тонального крема на лицо и перед выходом из номера еще раз накрасила глаза и губы. При тусклом свете я еще ничего, но при неоновом буду похожа на бабу-ягу. Я решила терпеть до последнего и не уходить в уборную, пока совсем не приспичит.
– О, так это брюки, – сказал Генри, когда я вошла в лифт, и с сомнением покачал головой, как будто я допустила оплошность. – Ну, ладно, ничего страшного. Ты все равно выглядишь великолепно.
Я взяла его под руку, и мы вошли в Кленовый зал ресторана. Переступив порог, я сразу же поняла, что я здесь лишняя, – еще более лишняя, чем могла ожидать.
Зал был уже полон. Мужчины, похожие на пингвинов, увивались близ ярко одетых женщин. Мы взяли бокалы с подноса, который держала в руках девушка в кружевном передничке.
– Это «Кир Роял», – с гордостью сказал Генри. – Наша собственная марка готового коктейля.
Гадость страшная.
Генри огляделся по сторонам и, взяв меня за руку, повел к группе шумных молодых людей и девушек, лет по двадцать с небольшим.
– Сандра, Кевин, познакомьтесь, пожалуйста, – сказал он. – Это Кэри.
Блондинка с безупречной кожей в ярко-зеленом атласном платье, лиф которого топорщился под напором ее пышной груди, повернулась к нам и улыбнулась Генри.
– Добрый вечер, мистер Чэпмен.
Тот, кого Генри назвал Кевином, искоса посмотрел на нее.
– Сегодня вечером ты можешь называть его Генри, – сказал он, обращаясь к своей спутнице. – Новый председатель правления говорит, что все мы – большая дружная семья.
Стоявшие вокруг молодые люди расхохотались. Две нимфетки разпоследнего фасона, одетые в расшитые блестками платья, с гладкой молодой кожей, вежливо улыбнулись, как обычно девушки улыбаются женщинам, годящимся им по возрасту в матери. Два долговязых юнца фыркнули. Генри откашлялся.
– Ну, хорошо, еще увидимся, – промолвил он и, когда мы отошли, сказал мне: – Надеюсь, они не напьются сегодня и не выставят себя на посмешище.
Я взяла с подноса проходившего мимо официанта еще один «Кир Роял» и последовала за Генри, который пробирался сквозь толпу к маленькому, похожему на гнома человеку и крупной женщине в длинном желтом наряде.
– Это мой региональный менеджер, – с важным видом сказал Генри, и я кивнула гному. – И его жена Дороти.
Дороти протянула мне свою мягкую влажную руку и стала обмахиваться какой-то брошюрой, похожей на экземпляр правил пожарной безопасности.
Мимо нас прошла официантка с подносом, на котором лежали круглые кусочки черного хлеба с ломтиками лосося. Я взяла один, сунула его в рот и схватила второй.
– Значит, вы – новая подруга Генри? – спросил меня гном.
Но я не смогла ему ответить, поскольку жевала бутерброд. Я думала, что Генри объяснит своему шефу, кто я, но он только глупо улыбался. Гном, должно быть, истолковал наше молчание как утвердительный ответ на свой вопрос.
– Чем вы занимаетесь? – продолжал он свои расспросы.
Ну вот, началось! С чего бы начать? С моих разнообразных и все более успешных попыток достичь полного банкротства, или с той борьбы с искушениями, которую я героически веду в кондитерской?
– Я пишу книгу, – неожиданно для себя выпалила я.
Генри бросил на меня изумленный взгляд. А я машинально положила в рот второй бутерброд с лососем.
Услышав мои слова, Дороти оживилась.
– Вы пишете роман? – с надеждой в голосе спросила она. – Я обожаю любовные романы!
«Неудивительно при таком муже», – подумала я и отрицательно покачала головой.
Гном наморщил лоб и внимательно посмотрел на меня.
– У вас уже есть издатель? – деловито спросил он. Судя по всему, этот человек не любил ходить вокруг да около.
– Еще нет, – с улыбкой ответила я. – Я только начала работу над книгой.
Я искоса посмотрела на Генри. Почему он не помогает мне выпутаться из трудной ситуации? Он все так же молча стоял, широко улыбаясь. Я бросила на него многозначительный взгляд.
– Мне нравятся исторические любовные романы, – промолвила Дороти, продолжая обмахиваться брошюрой. – В старину носили такую замечательную одежду.
– Вы уже видели план размещения гостей за столами? – весело спросил гном.
– Нет, – ответил Генри, оглядываясь вокруг.
– Он висит в углу.
– В таком случае мы пойдем взглянем на него, – быстро сказал Генри.
– О, да, конечно.
– Рада была познакомиться – промолвила я, надеясь, что эта парочка будет сидеть далеко от нас.
– Ты действительно пишешь книгу? – спросил Генри, когда мы снова пробирались сквозь толпу, направляясь к плану размещения гостей.
– Чистая правда.
– И о чем же она?
– О диете, – ответила я, бросив выразительный взгляд на его полный живот, на котором едва сходилась рубашка.
* * *
Барри был из тех мужчин, которых смокинг преображает. Я и не узнала в нем продавца из мясного отдела супермаркета, пока он не произнес несколько фраз. Он подстерег нас по пути к плану и, ткнув Генри в бок, стал перечислять, кто из сослуживцев сегодня выглядит что надо. При этом Барри подмигнул мне, как бы говоря, что я тоже выгляжу что надо, и это немного приободрило меня.
– Они всех нас перемешали, – сказал он Генри. – Из тех, кто будет сидеть за моим столиком, я знаком только с Грэгом, это тот парень, который работает на складе. Я предпочел бы сидеть рядом с Сандрой или вон той красоткой.
И он подмигнул официантке, которая вновь кружила по залу с подносом в руках.
Я огляделась по сторонам в поисках спиртного, но официант, разносивший коктейли, уже прошел в дальний конец зала. Заметив стоявшую в одиночестве Рози, одетую в бирюзовый балахон, я толкнула Генри, и мы двинулись к ней. Когда Рози увидела Генри, ее лицо просияло от радости, но, взглянув на меня, она сразу же сникла.
– Вы прекрасно выглядите, – сказала я, чувствуя себя неловко в этой ситуации. Я не знала, как объяснить девушке, что я всего лишь сделала Генри одолжение и он – свободный мужчина.
– Вы тоже, – с унылым видом промолвила Рози.
Прежде чем я успела еще что-то сказать, раздался громкий скрежет и треск подключаемого микрофона, и шум начал стихать. На небольшой подиум поднялся маленький толстенький лысый человек и обратился к собравшимся. Я прослушала начало его речи, поскольку в этот момент Генри зашикал на Сандру, Кевина и их приятелей, пробиравшихся мимо нас и отпускавших шуточки, невзирая на торжественность момента.
– …и все мы стремимся достичь успеха в своем деле, добиться высокого качества обслуживания, отличных результатов… – говорил выступавший.
Генри с благоговением слушал эту речь, стоя по стойке смирно, с высоко поднятой головой, с дрожью волнения в толстом подбородке. Я заметила, что Кевин что-то шепчет на ухо Сандре. Она усмехнулась и повторила его шутку, наклонившись к одной из нимфеток. Та захихикала. У Генри побагровела шея. Он резко обернулся и бросил на них сердитый взгляд.
– Интересы клиентов – превыше всего! – с пафосом воскликнул лысый. – В сети продовольственных магазинов «Броудрейндж» качество обслуживания – это главное!. Никогда не забывайте, леди и джентльмены, друзья и коллеги, что без наших клиентов мы не достигли бы таких грандиозных успехов!
Раздались бурные аплодисменты. Особенно восторженно этому кладезю мудрости хлопал Генри, у которого лицо раскраснелось от возбуждения. Лысый широко улыбался.
– А теперь прошу всех к столу! – воскликнул он.
* * *
Генри охватил безудержный восторг.
– За нашим столиком будет сидеть один из директоров, – взволнованно сообщил он, ознакомившись с планом размещения гостей. – Он займет место рядом с тобой.
Его, по-видимому, так и подмывало предупредить меня, чтобы я правильно держала нож и вилку в руках и не болтала лишнего, но он сдержался. По дороге в банкетный зал Генри рассказал, как наш сосед по столику сделал карьеру и добился больших успехов в жизни и сделал блестящую карьеру.
– Мистер Уинтербар наверняка попросит тебя называть его просто Билл. У него чудесная жена, Синтия. Она зовет всех по именам и никогда не путается в них. Билл начинал свой трудовой путь в пекарне. Он пришел туда, когда ему было всего шестнадцать лет. Знаешь, он очень хорошо относится ко мне. Билл был одним из тех, кто рекомендовал меня на должность менеджера. Он говорит, что мы с ним очень похожи.
Мы сели за столик.
– Билл обожает шутить, – продолжал нашептывать мне на ухо Генри. – Причем не всегда удачно, но думаю, ты попытаешься сделать вид, что тебе смешно…
– Хорошо, Генри. Я постараюсь притвориться, что мне нравятся его шутки.
Билл оказался довольно милым человеком.
– Вы бывали прежде на наших праздниках? – спросил он меня.
Я отрицательно покачала головой.
– Ничего интересного вы здесь не увидите и не услышите, – с видом заговорщика сказал он, понизив голос. – Но вино за обедом должно быть неплохим. Я говорил об этом с Джеральдиной и попросил ее, чтобы на это раз к столу подавали хорошие напитки. – Билл кивком головы показал на сидевшую неподалеку от нас с унылым видом миниатюрную женщину в розовом платье, расшитом блестками. – Это она ежегодно организует подобные банкеты. Синтия обычно пишет ей благодарственные письма после каждой такой вечеринки.
Его жена, пятидесятилетняя крашеная блондинка, выглядевшая очень элегантно в черном бархатном платье и ювелирных украшениях из белого золота, наклонилась ко мне и сочувственно спросила:
– Билл, наверное, уже начал надоедать вам? Отличный костюм, дорогая. С таким вкусом… Вы прекрасно выглядите.
Я обожаю тебя, Синтия!
Генри переполняли чувства гордости и восторга от сознания того, что он сидит рядом с ней.
– Я не раз говорила Биллу, что тоже хочу начать носить вечерние костюмы с брюками. Длинные юбки меня раздражают. Недавно мы совершали круиз, и я хотела купить несколько таких костюмов, но Билл, как обычно, начал ворчать на меня, – с улыбкой продолжала Синтия, посмотрев на мужа, который в этот момент пытался подозвать к нашему столику официанта. – Он ненавидит ходить по магазинам и, пожалуй, годами не менял бы один и тот же костюм, если бы я не заставляла его покупать новые. – Синтия засмеялась, ища у меня сочувствия. – Ужас, правда?
Тем временем к нашему столику подошел официант.
– Принесите нам вина, – попросил его Билл и продолжал, обращаясь ко мне: – Весь дом завален ее одеждой.
– Я завидую вашей жене, – заметила я.
Эта фраза показалась ему забавной, и он расхохотался. Успокоившись, Билл налил мне белого бургундского вина.
Видя, что он залпом осушил бокал, я смело выпила половину своего и сразу же почувствовала себя намного лучше.
– Генри, дорогой, а теперь расскажите, как поживает ваша мама, – обернулась к нему Синтия. – Вы ведь, кажется, на рождественской вечеринке говорили, что у нее умер котик?
Нам подали креветки, и я стала с аппетитом есть их, вполуха слушая, как мой сосед слева, менеджер из Бромли, по имени Гордон, в подробностях рассказывал о свадьбе своей дочери и о том, как трудно было поместить свадебный шатер в небольшом садике. Его жена, сидевшая напротив с каменным лицом, буравила меня пристальным взглядом. К счастью, Билл не забывал подливать вино в мой бокал.
– Тебе весело? – спросил Генри, когда нам подали цыпленка с морковью.
– Очень.
Слава богу, что за нашим столом сидел Билл. Как только вино кончилось, он тут же велел официанту принести еще бутылку.
К тому времени, когда подали земляничный торт, я была уже в приличном подпитии. Синтия расспрашивала всех сидевших за столом об их недугах и проблемах на работе. Генри с обожанием смотрел на нее. Допив вдвоем бутылку красного вина, мы с Биллом завели разговор о супермаркетах будущего.
– Понимаете, – сказал Билл, – наша фирма называется «Продовольственные магазины Броудрейндж», но половина товаров, которые мы продаем, – это вовсе не продукты питания. Видеокассеты и компакт-диски, одежда, косметические средства…
– Но в супермаркете, в котором работает Генри, ничего подобного не продается, – перебила я его.
– Конечно, нет, – с улыбкой сказал Билл. – Там мы в основном торгуем залежалыми банками с заварным кремом и замороженным горохом.
– Отделы непродовольственных товаров будут в новом супермаркете, – с набитым ртом сообщил Генри. – Вы же знаете, мистер Уинтербар, что у нас в Истфорде строится новый большой магазин на месте старой фабрики.
Билл внимательно посмотрел на этикетку бутылки с вином.
– У нас с этим супермаркетом сплошные проблемы, – заявил он. – Начиная с планов строительства.
Генри явно занервничал.
– Наш местный супермаркет «Броудрейндж» просто ужасен, – сказала Синтия. – Я вообще не ходила бы туда, если бы не дисконтная карточка. Честно говоря, я предпочитаю магазины «Теско». Ассортимент гораздо богаче.
Билл нахмурился.
– Ты не должна так говорить, дорогая, – с упреком сказал он.
Синтия рассмеялась.
– Что за глупости, Билл! – воскликнула она.
Генри был готов расплакаться. Но его спасло появление Лысого у микрофона, в дальнем конце зала. Сначала он горячо поблагодарил всех присутствующих за то, что они приехали сюда, а затем развернул длинный свиток и начал раздавать подарки. Серебряные часы для Глэдис за сорок лет безупречной работы в фирме. Хлоп, хлоп, хлоп. Золотая чашечка для филиала в Борнмауте за самое значительное увеличение товарооборота и выставки. Хлоп, хлоп. Букет цветов для Джеральдины за организацию этого роскошного вечера. Хлоп.
Генри сидел, выпрямив спину, и с энтузиазмом аплодировал смущенным раскрасневшимся коллегам, которые подходили к подиуму, чтобы получить подарки из рук Лысого. Когда Лысый уже почти дошел до конца списка, Генри промолвил вполголоса, обращаясь к тем, кто сидел за нашим столом:
– Сейчас он скажет о нас. О нас?
– И наконец… – произнес Лысый и замолчал, дожидаясь, пока стихнут аплодисменты, которыми присутствующие провожали последнего награжденного, – мы хотим вручить приз за эффективную организацию системы стимулирования служащих. – Он сделал паузу. Глаза Генри заблестели от волнения. – Приз вручается сотрудникам филиала в Истфорде, графство Кент! Прошу менеджера Генри Чэпмена подойти и получить его!
Генри покраснел до корней волос и, встав, стал протискиваться между стульями под гром рукоплесканий.
Я окинула взглядом зал и увидела одетую в пурпурное платье Морин, которая, гордо улыбаясь, наблюдала за вручением приза. Сандра и Кевин вместе со своими соседями по столику кричали «Ура!» и «Вау!».
Поскольку Билл предусмотрительно попросил подать нам бренди к кофе, мы подняли тост за Генри, когда он снова сел за столик. Билл стал рассказывать длинный запутанный анекдот о человеке, который привел своего крокодила к доктору. Я забыла, в чем была его суть, но хорошо помню, что все, кроме его жены, долго смеялись. А Синтия, морщась, говорила:
– О, нет, Билл, опять этот анекдот!
Потом официанты начали убирать со столов, а на украшенной яркими мигающими огнями эстраде появился небольшой оркестр и заиграл мелодию «Зажги огонь в моей душе».
Кевин, Сандра и их приятели вышли танцевать.
Генри встал и подошел ко мне.
– Обычно в этот момент директора уезжают, – сказал он. – Давай потанцуем!
– Может быть, попозже?
Я решила, что исполнила свой долг перед Генри и что слушать его болтовню во время танца – это уж не входит в условия контракта.
– Посмотри на Рози, – сказала я. – Мне кажется, она скучает. Почему ты не хочешь пригласить ее?
Чувствуя, что сильно опьянела, я направилась в бар, чтобы выпить воды, и увидела там Билла. Судя по всему, он и не думал ехать домой. Билл сидел за стойкой и пил джин.
– Могу я угостить вас джином? – спросил он, заметив меня.
– Я пришла, чтобы выпить воды, – заявила я бодрым тоном и уселась на высокий табурет.
– Неужели вы хотите вернуться назад в зал? – спросил он.
Я засмеялась, и Билл заказал два двойных джина. Вскоре я поймала себя на мысли о том, что пытаюсь представить себе, каков Билл в постели. Эротические фантазии про лысого пятидесятилетнего мужчину – верный знак, что я напилась. Обычно, когда я начинала прижиматься на диванчике к какому-нибудь дядьке, мурлыча: «Я из тех девочек, которые не умеют говорить „нет"…», Мартин быстро увозил меня с вечеринки.
– Вы улыбаетесь. Вам что-то показалось забавным? – спросил Билл.
– Я вспомнила своего мужа, – сказала я и тут же поправилась: – Своего бывшего мужа.
Произнося эти слова, я не испытывала и тени боли. Алкоголь все-таки – удивительная вещь.
– Он не любил, когда я напивалась. И говорил, что я выставляю себя на посмешище.
– О, то же самое говорит мне Синтия. И она, конечно, права.
Некоторое время мы молча сидели, разглядывая свои бутылки с тоником. Краем глаза я заметила, как в бар вошел Генри. Он направился было к нам, но потом, видимо, передумал и удалился.
– Дело в том, – промолвила я, – что мне нравится напиваться. Когда ты пьяна, мир кажется лучше, чем он есть на самом деле.
Билл кивнул. Я заметила, что у него на глазах блестят слезы.
– Я хотел работать в отделе маркетинга, – грустно сказал он, – но туда принимают в основном бойких ребят, едва закончивших университет. У них нет ни одной свежей идеи, лишь знания, почерпнутые из книжек. В свое время нам приходилось самим овладевать профессией. Мы на практике учились торговать, а не читали об этом в учебниках.
Он печально заглянул в свой стакан с джином.
– Генри сам всего достиг… – ответила я и, достав кусочек лимона из своего пустого стакана, пососала его.
– Я возьму вам еще стаканчик, – сказал Билл и продолжал жаловаться: – Посмотрите, что сейчас происходит. Все стараются работать с полуфабрикатами и называют это «решением проблемы питания». Китайский обед на двоих с бутылкой вина. Бери пакет и уходи. – Билл помахал моим пустым стаканом, подзывая барменшу. – Эта идея пришла мне в голову несколько лет назад, но никто тогда и слушать меня не хотел. Я говорил им: «Избавьте покупателей от лишних забот, сделайте все за них, создайте правильные комбинации продуктов». Никто не слушал меня! «Ты работаешь в отделе снабжения, а не в отделе маркетинга», – говорили мне.
Барменша поставила передо мной стакан с джином и открыла бутылочку с тоником.
– Смешать? – спросил меня Билл. Но я едва понимала, что он говорил. У меня туманилась голова от волнения. Наконец-то!
– Послушайте, у меня есть офигенная маркетинговая идея, – сказала я, внезапно осознав, что весь этот вечер – удивительное стечение обстоятельств, мой единственный в своем роде шанс достичь славы и богатства. – Это пойдет в ваших супермаркетах как горячие пирожки… ну, и моя книга тоже… Мы могли бы сотрудничать к обоюдной выгоде. – Глотнув еще джина, я позабыла все свои опасения по поводу того, что мой метод похудания еще не запатентован, и рассказала Биллу о диете «одной полки». – Смотрите? – возбужденно спросила я. – Это же именно то, о чем вы говорили! Никаких индивидуальных решений, никаких беспокойств, все расчеты сделаны заранее – и все в одной пластиковой коробочке!
Билл задумчиво кивнул.
– Отличная идея, – сказал он и улыбнулся. В этот момент он был похож на ребенка. – Вы совершенно правы. Я поговорю об этом со стариной Китом.
– А кто такой Кит?
– Коммерческий директор. Хороший парень. Но он уже ушел. Отправился к своей подружке в Мидлсбро. – Билл порылся в карманах. – У меня где-то были визитные карточки. Наверное, они остались в сумочке Синтии. Нам надо раздобыть листок бумаги, чтобы вы могли записать номер своего телефона.
– Но я не хочу, чтобы наборы продуктов появились раньше, чем выйдет моя книга.
В мечтах я уже видела свое имя на миллионах картонных пачек.
– А кто ваш издатель? – спросил Билл.
– У меня его еще нет.
Я заметила, как проходившая мимо Морин помахала мне рукой, и, попытавшись сделать то же самое, чуть не упала с табурета.
– Осторожно!
Билл поддержал меня одной рукой, продолжая другой рыться в карманах костюма.
– Надо попросить листок бумаги у барменши, – сказал он.
К нам подошла Синтия.
– Что ты ищешь, Билл? – спросила она. – На вот, возьми. – Она достала из сумочки блокнотик и маленькую серебряную ручку и протянула мужу. – Если ты хочешь записать что-то важное, дай лучше я сделаю это сама. – Синтия повернулась ко мне: – Он все равно потеряет эту записку еще до конца дня… О Барбара, дорогуша… – она мягко обернулась, чтобы расцеловаться с дамой, чьи щеки покрывал совершенно оранжевый румянец. – Как Дерек, как его грудь? – И, понизив голос, она бросила Биллу: – Убери руку с колена Кэри.
Билл бросил удивленный взгляд на свою ладонь, лежавшую на моем колене.
– О, простите, – сказал он. Я засмеялась:
– Ничего страшного.
Генри ходил вокруг нас кругами, с тревогой поглядывая на меня.
– Мне кажется, Генри боится, что я сболтну вам что-нибудь лишнее, – сказала я, чувствуя, как у меня заплетается язык.
– Завтра утром я все равно не смогу вспомнить, о чем мы говорили, – успокоил меня Билл. – Еще стаканчик джина?
Я кивнула.
* * *
Генри отвел меня в номер. У меня на ходу слипались глаза. В моей сумочке лежали два листка бумаги: один с номером прямого телефона Билла, а другой с координатами какого-то Чарли, с которым Билл играл в гольф и который занимался издательским бизнесом. Если Биллу все же удастся утром вспомнить, кто я такая, передо мной, пожалуй, откроются блестящие перспективы.
– Ты сумела подружиться с мистером Уинтербаром, – с завистью сказал Генри, помогая мне выйти из лифта. – О чем вы говорили?
Пошатываясь, я прошла по коридору и остановилась перед дверью номера 234.
– Генри, я хочу спать.
Я порылась в сумочке, пытаясь среди пудрениц и губных помад найти ключ от номера. Генри некоторое время наблюдал за мной, а потом взял сумочку из моих рук и быстро выудил из нее ключ.
– Я тебе завтра обо всем расскажу, – пообещала я. – Я действительно очень устала.
И как бы в доказательство своих слов я наткнулась на дверной косяк, пытаясь войти в номер. Генри схватил меня под руку и ввел в комнату.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Нормально. Но мне очень хочется спать.
– Я понимаю. Спокойной ночи, Кэри.
– Спокойной ночи, Генри.
Сделав над собой усилие, я разделась и почистила зубы. Во всяком случае, в моей памяти сохранилось воспоминание о том, как я стояла у зеркала с торчащей изо рта зубной щеткой, смотрела на свое сморщенное лицо и думала: «Я стану знаменитой». Я напилась до чертиков и поэтому плохо помню дальнейшее.
Когда я уже лежала в кровати, в дверь тихо постучали. Я встала, шатаясь, прошла в ванную комнату, где висел гостиничный халат, надела его и открыла дверь. На пороге стоял Генри.
– Кэри, прости, пожалуйста. Я чувствую себя так неловко…
– Тебе не за что извиняться, Генри. Вечер мне понравился. А сейчас я хочу спать.
– Нет, Кэри, я о другом. Барри привел в свой номер официантку.
– Что?
– И мне негде спать. О боже!
Я не помню, как я снова легла в постель. Проснулась я от странного рокочущего звука, раздававшегося рядом со мной.
Я села с сильно бьющимся сердцем и пошарила рукой в темноте в поисках выключателя. Наконец я зажгла свет и увидела на соседней кровати огромную фигуру Генри, одетого в полосатую пижаму. Он храпел с присвистом и руладами. Я застонала. О боже, как мне было плохо!
И тут я вспомнила, что наговорила Биллу, и снова застонала. Кроме того, на прощанье я крепко обняла и поцеловала его на глазах Синтии и Генри. А потом пыталась о чем-то поговорить с лысым гномом и его неприятной женой, но Генри оттащил меня от них и увел из зала.
Что теперь они подумают обо мне? Когда я наконец брошу пить и безобразничать?
Я вновь услышала мощный раскатистый храп и, обернувшись, увидела, как трепещут губы Генри. Еще раз всхрапнув, он заворочался на кровати.
Мысль о том, что я отвязанная сексуально озабоченная алкоголичка, пронзила все мое тело, и я вдруг, неожиданно для себя, пронзительно заорала:
– Генри!
Он открыл глаза и встрепенулся.
– Что? Что случилось?
– Черт подери! Ты можешь не храпеть? Когда я снова проснулась, было уже светло.
Сквозь щель в незадернутых занавесках в комнату проникали солнечные лучи. Соседняя кровать была пуста. Генри куда-то ушел. Я села, чувствуя, как у меня раскалывается голова от страшной боли, поискала глазами халат, надела его и пошла в ванную комнату, чтобы помыться и взглянуть на себя в зеркало.
У меня был ужасный вид.
Слава богу, что я еще не добилась славы. Если бы я была знаменитой и выглянула сейчас за порог своего дома, например для того, чтобы забрать оставленное разносчиком молоко, меня наверняка сфотографировали бы прячущиеся в саду репортеры бульварной прессы, а потом эти снимки появились бы в их изданиях на первой полосе. И разные неприятные типы по всей стране, сидя за завтраком, говорили бы: «Посмотрите-ка на эту старую образину!»
А их жены и подружки, увидев мой портрет, испуганно смотрелись бы в зеркало и, поправляя прическу и макияж, шептали бы: «А ведь ей всего тридцать два года…»
Я сидела на унитазе и пыталась подавить приступ тошноты. Выпив два стакана воды, я налила третий и, поставив его на ночной столик у кровати, снова легла под одеяло.
В этот момент раздался стук в дверь.
– Кэри, ты будешь завтракать?
Нет, мне не хотелось есть.
Я пролежала бы в номере весь день, если бы Генри не стоял над душой и не мямлил:
– Кэри, уже одиннадцать часов, я приготовил тебе кофе.
Я не могла пошевелиться.
– А как же то мероприятие, на которое тебя пригласила мать?
Он, должно быть, шутил!
– Номер снят до полудня. Мы должны освободить его.
Хоть бы он убрался!
– Кэри! Прошу тебя!
В конце концов Генри все же усадил меня в машину, раскаленную, как духовка. Я чувствовала себя отвратительно. Средства от головной боли, которые мне принесла официантка, спавшая этой ночью в номере Барри, не помогали. Так плохо я еще никогда не чувствовала себя. Выглядела я соответствующим образом. Генри тем временем болтал без умолку.
– Я знал, что нас могут отметить подарком, но все равно, когда назвали мое имя, я страшно разволновался… – в третий раз рассказывал он о своих впечатлениях от награждения. – А она очень ничего. Кэрол ее зовут. По-моему, она первая у Барри после разрыва с Джули… А Синтия – правда замечательная? Такая хозяйка. А Уинтербар, он хоть и сумасбродный немного, но, знаешь, начальство его ценит… Он ничего не говорил о том, кого назначат менеджером в этот новый супермаркет? Нет? Я так и думал…
Поздравляю тебя. Как мило. Да, замечательная. Не сомневаюсь. Не говорил. Генри, останови машину, меня тошнит.
Генри остановился, чтобы купить мне бутылку воды, парацетамол, несколько влажных салфеток, журнал «Мир женщины» и чипсы с луком и сыром.
– Жирная пища помогает при похмелье, – весело сказал он.
Мы снова тронулись в путь. Я сидела, развалившись на заднем сиденье, и тихо ненавидела себя саму. Во время похмелья я всегда испытываю чувство вины. Мне все еще было страшно подумать о том, до какого состояния я напилась вчера вечером. Слава богу, что Синтия всегда находилась рядом со своим мужем. Иначе я начала бы к нему приставать. Я содрогнулась, вспомнив, как лукаво ухмыльнулся сегодня утром Барри, встретив меня в холле.
– Как спалось? – спросил он, подмигнув мне.
– Так себе, – ответила я. – Генри слишком громко храпел на соседней кровати.
Генри смущенно засмеялся, и я бросила сердитый взгляд на Барри, который в будничной одежде снова показался мне отвратительным. Уж конечно, даже после четырех галлонов джина, никому и в голову не придет, что у меня могло быть хоть что-то, достойное упоминания, с Генри! Или им это все же приходит в голову? Я была раздавлена. Я дала себе слово больше никогда так не напиваться.
Генри снова начал что-то бормотать себе под нос. Я закрыла глаза, прижала бутылку с водой к груди и заснула. Я проснулась, когда машина Генри остановилась около моего дома. Меня мучили жажда и головная боль.
– Ты сможешь самостоятельно дойти до крыльца? – спросил Генри, доставая мой чемодан из багажника.
Нет, Генри, конечно не могу…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Квартирный вопрос - Уэнхем-Джонс Джейн


Комментарии к роману "Квартирный вопрос - Уэнхем-Джонс Джейн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100