Читать онлайн Истерзанное сердце, автора - Уэллс Анджела, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Истерзанное сердце - Уэллс Анджела бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.87 (Голосов: 100)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Истерзанное сердце - Уэллс Анджела - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Истерзанное сердце - Уэллс Анджела - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэллс Анджела

Истерзанное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Сапфира все утро готовилась к этому моменту, так что сейчас ей не хотелось давать волю слезам. Видит Бог, она и так выглядит непривлекательно, не хватает ей еще опухших глаз и покрасневшего носа. К тому же в дверях показалась Эфими с подносом, на котором стояли тарелки с фруктами, яйцами, сыром, ломтиками свежеподжаренного хлеба и нарезанным тортом, и на ее приятном лице был написан плохо скрываемый ужас.
Прикоснувшись к глазам поспешно извлеченным из сумки платком. Сапфира увидела, как Тэйн, поблагодарив прислугу, взял из ее рук поднос.
– Ешь, Сапфира, – не терпящим возражений тоном скомандовал он.
Она молча подняла одну из тарелок, приглашая его присоединиться к ней.
– Благодарю, – с сухой вежливостью произнес он. – Я не голоден.
Его отказ не был для нее неожиданностью. Прошло немало времени с того дня, когда они в последний раз ели вместе, и еще больше с тех пор, когда к их совместной трапезе не примешивалось чувство обоюдного раздражения и горечи. Без всякого удовольствия она заставила себя взять кусок торта. Он был еще теплый от жара духовки и буквально таял во рту.
– Итак. – В голосе Тэйна, первым нарушившего затянувшееся молчание, во всем его облике чувствовалась враждебность. – Ты решила отказаться от детей. Странно. Единственное, в чем я никогда не сомневался, это в твоей любви к Виктории и Стефаносу. Кто внушил тебе эту мысль? Твоя эмансипированная подруга или ее потворствующий тебе во всем братец? – В его низком голосе звучали горечь и гнев.
– Я решила сама. – Она старалась не показать, как больно задел ее его презрительный тон и оскорбительное отношение к ее друзьям. – К тому же это наши дети, Тэйн, а не только мои! – со спокойным достоинством заметила она.
– Ах да! – Тэйн буквально впился в нее глазами, словно пытаясь проникнуть в тайный ход ее мыслей. – Наши дети. Один для меня, другая для тебя, с позволения закона. Это поистине Соломоново решение. Сапфира! А ты пренебрегаешь им. Почему? Потому что решила жить в грехе со своим дружком? Решила отказаться от обоих, чтобы иметь возможность потворствовать своим желаниям, не так ли?
– Господи, Тэйн! Как можно быть таким жестоким! – Волна гнева вытеснила чувство боли. Она думала, что он образумится, получив право опеки над детьми, и не позволит себе опуститься до оскорблений. – Ты что, действительно ничего не понимаешь? – Она задержала взгляд на его самолюбивом, выражающем неприязненное осуждение лице, пытаясь найти хоть какие-нибудь признаки понимания, и не увидела таковых. – Все это не имеет никакого отношения к Лорне или Майклу. Лорна желает мне только счастья, а Майкл всего лишь друг, и то, что он мужчина, абсолютно неважно.
Выражение его лица ни на йоту не изменилось, и она поняла, что все ее попытки переубедить его тщетны. Она вздохнула, сознавая свое бессилие.
– Дело не в том, что я не хочу быть с Викторией… – От волнения она почувствовала комок в горле, но она тут же сумела взять себя в руки. – Разумеется, я хочу, чтобы Виктория была со мной, чтобы они оба были со мной! Но ведь они близнецы… близнецы! Ты в самом деле не понимаешь, что это значит? Если бы ты хоть раз видел их вместе – по-настоящему видел их вместе, – ты бы знал, что они нуждаются друг в друге намного больше, чем во мне! Соломоново решение! – Она горько рассмеялась. – В Англии мне бы по закону оставили обоих детей. Какой судья решился бы разъединить близнецов, поделив их между родителями? Я не могу позволить, чтобы эта дьявольская затея осуществилась!
– В Греции нельзя отнять у отца сына! – От внутреннего напряжения углубились морщины по углам его рта, но на суровом лице не было сожаления. Если глаза действительно зеркало души, то Сапфира видела перед собой тайник с глубоко запрятанным в нем страданием, и на минуту она почувствовала, как горячая волна жалости затопила ее. Лишь в минуту крайней безысходности могла она позволить себе сомневаться в любви Тэйна к детям.
– Все это время ты был уверен, что суд назначит тебя опекуном обоих детей, – сказала она, впервые со всей ясностью представив себе положение вещей.
– Да, – сухо признался он. – Да, я был уверен в этом. В нашей стране по крайней мере мужчина считается главой дома, ответственным за своих детей.
– Ну что ж, твое желание исполнилось. – Не в состоянии больше спокойно сидеть на месте, Сапфира поднялась, нервными движениями тонких пальцев разглаживая складки на платье. Какой наивной дурой она была, не понимая, насколько отличны законы Англии от законов стран Восточного Средиземноморья. Она считала, что одержала убедительную победу, когда Тэйн, после многих месяцев упорного отказа, вдруг согласился юридически оформить раздельное проживание.
Если бы не ее тогдашнее состояние, она бы сообразила, что он, как и она, надеется на право опекунства над детьми. Вместо этого суд вынес идиотское, непристойное постановление о раздельной опеке над близнецами, которые, несмотря на разность пола, были с рождения настолько привязаны друг к другу, что любой, видевший их вместе, не мог не заметить этого…
– Ты так считаешь? – Тэйн встал и подошел к Сапфире, в задумчивости стоящей у окна. – Как ты думаешь, почему я отказывал тебе в разводе, которого ты так добивалась? Разумеется, не потому, что ты могла отказаться от своих детей! Ты их мать, и от этого факта. Сапфира, не уйти. Это уже не изменишь, как бы мы сейчас ни относились друг к другу – И ты не права, говоря, что они не нуждаются в тебе. Если ты в самом деле так думаешь, значит, твое увлечение Майклом Уэстом мешает тебе видеть вещи в реальном свете!
– Я вовсе!.. – она чуть было не сказала «никем не увлечена», но Тэйн внезапно прервал ее возгласом, в котором слышалась неподдельная брезгливость:
– Избавь меня от описаний своих любовных переживаний. У меня нет настроения их выслушивать. То, что мы не можем жить вместе как мужи жена, еще не означает, что наши дети должны быть лишены матери. Так что, если у тебя есть другие мысли на этот счет, можешь забыть их, иначе придется расстаться с довольно щедрым денежным содержанием, положенным тебе по решению суда! – При этих словах его голос задрожал от отвращения. – Я как-то не могу представить тебя кухаркой, еле сводящей концы с концами!
Она почувствовала, как все ее тело буквально онемело от страха при мысли о том, что у нее мало шансов противостоять такому безжалостному противнику, как Тэйн, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.
– Итак? – с нетерпеливым раздражением спросил он, наблюдая за выражением ее лица. – Я хочу знать правду. Сапфира. Ты собираешься бросить наших детей? Именно эта причина привела тебя сюда сегодня?
Она гордо вскинула голову и обожгла его холодно-презрительным взглядом своих прекрасных глаз.
– Нет, я совсем не собиралась вычеркнуть себя из их жизни. Я все еще хочу воспользоваться своим правом видеть их как можно чаще.
– А-а, – в этом невольном возгласе слышалось не облегчение, а скорее торжество, как если бы она испугалась его угроз оставить ее без копейки денег. Ну что же, придется ему кое-что объяснить.
– Что касается денежной стороны вопроса, – с упрямым вызовом продолжила она, – я сама себя обеспечу, как только мне удастся найти работу.
– В этом не будет необходимости! – жестко отрезал он. – Мое предложение в суде было сделано без всякого давления с противной стороны. Номинально ты все еще моя жена, и как таковой я буду выплачивать тебе содержание, пока ты будешь заботиться о наших детях.
Сапфира в отчаянии всплеснула руками.
– Благодарю за щедрость, Тэйн, но мне не нужны твои деньги. С моей стороны было бы нечестно пользоваться ими теперь, когда…
– Когда я не имею права на твое тело? – грубо прервал ее он.
– Да… нет… – Смутившись, она все же заставила себя выдержать его обладающий магнетической властью взгляд и увидеть искривленные в холодной, а прежде столь добродушной улыбке губы. Прошло немало времени с тех пор, когда он наслаждался ее телом. Все эти месяцы тянулись унылой чередой серых будней, лишенных радости и душевного подъема, который раньше вызывало в ней одно лишь его присутствие рядом. И все же однажды, не так давно, он опять стал боготворящим ее рабом и щедрым властелином. – О Боже! Это теперешнее положение просто нестерпимо! – внезапно вырвалось у нее с болью. – Развод был бы самым правильным решением для нас обоих!
– Только не для меня, – спокойно возразил он. – Я человек слова, поклявшийся быть твоим мужем в горе и в радости, до самой смерти, не так ли?
– Все меняется… – Она отвернулась, не в силах вынести боль незаслуженной обиды. Тэйн поклялся также любить ее и заботиться о ней, но это вовсе не значило, что он может спать с ее сестрой и сделать Ангелию Андроникос своей любовницей!..
– Нет, не все. – Он смотрел на нее холодным и твердым взглядом. – Ты не раздумала поселиться где-нибудь поблизости, когда найдут что-нибудь подходящее, чтобы ты могла регулярно встречаться с детьми? – Она кивнула, и Тэйн не замедлил продолжить: – У тебя нет намерения вернуться в Англию и полностью отказаться от своих прав видеться с детьми?
– Нет… – Она представила себе оживленные детские мордашки, их нежные ручки и радостно-возбужденные голоса, их бескорыстную любовь и чуть не задохнулась, почувствовав внезапный спазм в горле. – Мне незачем ехать в Англию. – Особенно теперь, когда ты посеял ненависть между мною и моей единственной сестрой, могла бы добавить она, но промолчала.
– Ты можешь навещать детей так часто, как только пожелаешь, – небрежно заверил ее Тэйн. – Я вовсе не собирался запрещать тебе видеться с детьми – но я принял бы любые меры, чтобы помешать тебе отнять их у меня!
– Как странно, – губы Сапфиры тронула легкая улыбка, – мы оба были уверены в нерушимости своих прав, а вышло так, что судебные чиновники обвели нас вокруг пальца.
– Ха, эти жалкие комедианты! Они выбрали для меня неподходящую роль! – В его низком голосе звучали гневные нотки, не сулившие ничего доброго тем, кто стремился лишить его права опеки над собственной дочерью. Будь он божественным обитателем Олимпа, он, без сомнения, обрушил бы небесный гром на головы этих безумцев, чтобы заставить их изменить решение, говорил он всем своим видом в эту минуту яростного гнева.
– Ладно, теперь-то ты, надеюсь, расстанешься с красным носом и рыжим париком? – с горечью пошутила Сапфира. – В конце концов, ты получил все, что хотел.
– Не все, но пока вполне достаточно, – нахмурившись, отрезал он. – Кажется, ты ждешь от меня благодарности?
– За что? – Сапфира устало отвернулась от окна. – Мое решение отказаться от своих прав не имеет к тебе никакого отношения. Оно касается лишь благополучия детей.
– В таком случае тебе следует подняться и сказать им об этом, – показал он жестом наверх. – Они в детской. Я пытался объяснить им, что сегодня ты заберешь Викторию назад в Кефину, хотя, должен признать, без особого успеха. – Насмешливо-добродушная ирония смягчила леденящую ясность его светлых глаз. – Они умудряются не видеть и не признавать того, чего им не хочется видеть и признавать, наши не по возрасту развитые didimee.
Услышав, что он употребил греческое слово didimee, означающее «близнецы». Сапфира невольно улыбнулась, обрадовавшись тому, что Тэйн тоже признал существующую между детьми тесную психологическую зависимость и не отмел с ходу ее наблюдения, приписав их игре воображения.
– Тогда пойду и успокою их, – сказала Сапфира с беззаботным видом, стараясь подавить в себе чувство обиды оттого, что ее дочь не хочет остаться с ней. Если у нее и были какие-то сомнения в правильности своего решения принести себя в жертву ради детей, то реакция дочери развеяла их.
– Разочарую, ты хотела сказать. – Тэйн забежал вперед, чтобы открыть перед нею дверь. – Последний раз я слышал, что они оба собирались уехать вместе с тобой. – (Она в изумлении уставилась на него, пытаясь понять по его невозмутимому лицу, смеется он или говорит серьезно. Но нет. На его классически правильном лице не было и тени насмешки. К тому же Тэйн всегда проявлял великодушие к побежденным.)
Не решаясь сразу войти в детскую. Сапфира задержалась у двери и услышала детский смех и низкий гортанный голос Спиридоулы, что-то говорившей детям по-гречески. Возможно, устало подумала она, если бы мой греческий был немного лучше, когда Тэйн впервые привел в дом эту юную деревенскую девушку, или Спиридоула хоть немного говорила по-английски, между нами возникло бы большее взаимопонимание. А вышло так, что немногословность Спиридоулы воспринималась ею как проявление враждебности, а молчание – как тупое высокомерие. Только по настоянию Тэйна, утверждавшего, что она, несмотря на молодость, знающая и преданная своим подопечным няня, ей была обеспечена постоянная работа. Теперь, спустя три с лишним года. Сапфире оставалось признать, что время подтвердило его правоту. И, конечно же, Сапфира не решилась бы уйти из семьи девять месяцев назад и поселиться у Лорны, если бы не была уверена, что в случае необходимости ее детям будет обеспечен надлежащий присмотр и ее еженощное отсутствие никак не отразится на их благополучии. Хотя вообще-то она навещала их регулярно, разумеется за исключением тех дней, когда знала, что Тэйн дома…
– Госпожа Ставролакес… – Спиридоула отметила ее приход коротким кивком черной как смоль головы.
– Здравствуй, Спиридоула, – приветливо улыбнулась Сапфира, радуясь тому, что за последние месяцы ее упорство в овладении греческим языком начинает приносить плоды.
– Мамочка, Стефанос тоже едет с нами! – Виктория, более живая и болтливая из двойняшек, бросилась к Сапфире, радостно щебеча на смеси греческого с английским, явно поощряемым Тэйном, несмотря на уход жены.
– Можно мы возьмем с собой какие-нибудь игрушки? Папочка сказал, что я должна забрать все свои платья. Можно, Стефанос тоже возьмет свою одежду? Папочка купил мне новое платье специально для сегодняшнего дня, я сама выбрала его. Посмотри, какое оно белое! – Она с радостным восторгом расправила на себе хлопчатобумажную, украшенную английской вышивкой юбку. – Как у настоящей невесты. Я выйду замуж за Костаса. Только папочка говорит, что сначала я должна научиться готовить муссаку, потому что женщина должна хорошо кормить своего мужа.
– Да, уж папочка знает, что говорит, – пробормотала Сапфира, совершенно не удивленная этим столь характерным для Тэйна проявлением мужского шовинизма, и обняла свою маленькую девочку. Затем, повернувшись к сыну, она протянула ему навстречу свои руки.
Более спокойный и скрытный, чем сестра, Стефанос внешне очень походил на отца. Явленный на свет с помощью кесарева сечения, он родился первым. Сапфира не раз спрашивала себя, не было ли это появление мальчика на свет первым сознательным решением принимающих роды врачей. Несмотря на вступление Греции в Европейское сообщество, исторические корни ее патриархального уклада все еще давали о себе знать, и в этом ей пришлось, к своему несчастью, убедиться еще раз…
– Папочка сказал, что будет очень скучать по мне, – заявил Стефанос, гладя на нее своими серьезными глазами. – Он сказал, что нельзя все время делать только то, что нам хочется… и что мы поедем с ним к морю, но я хочу быть с тобой и Вики… Пожалуйста, попроси его разрешить мне поехать с вами.
– Вообще-то папа тут ни при чем, мой дорогой. – Она быстро прижала к себе его податливое тельце. – В любом случае, – весело добавила она, видя, как омрачилось его милое личико, – наши планы изменились. Вы оба останетесь дома, с папой и Спиридоулой, а я буду очень часто навещать вас. Мы будем выезжать на прогулки, как и раньше, и нам будет очень весело, вот увидите.
– Ты больше не приходишь и не укладываешь нас спать. Вчера Вики было плохо, и она всю ночь плакала и звала тебя! – обиженно надулся Стефанос.
Что же это. Господи! Сапфира почувствовала, как все оборвалось у нее внутри. Было ясно, что пока с ребенком все в порядке, а потом? Что, если она серьезно заболеет, заразившись какойнибудь детской болезнью? Как она будет жить без нее, без них обоих? Даже если будет уверена, что Тэйн и Спиридоула сделают все от них зависящее. Что с того? Все равно она не будет спокойна…
Она изо всех сил пыталась справиться с внезапно накатившей на нее головокружительной слабостью, угрожавшей потерей сознания, но беззаботное щебетание дочери привело ее в чувство.
– Доула говорит, что я выпила слишком много шипучки. Разве ты не можешь оставаться с нами на ночь? Папочка ведь остается. Правда, вчера ночью его не было. Он не хотел уходить, потому что я болела, а потом пришла Анджела. Она сказала, что останется на ночь, чтобы папочка смог уйти по своим делам, что это очень важные дела, а еще Доула сказала, что все будет хорошо!
– А у Костаса мама куда-то уходит каждый вечер, – вдруг вставил Стефанос. – Она работает в таверне и зарабатывает много денег, потому что его папа не может покупать им вещи, которые они хотят. Ты тоже работаешь по ночам?
Что им сказать? Несмотря на их довольно раннее развитие, трудно судить, как они поймут. Интересно, что им обо всем этом успел рассказать Тэйн? Да и рассказал ли он что-нибудь вообще? Ваша мать и я больше не можем жить вместе. Мы не любим друг друга. Мы не хотим жить в одном доме и делить одну постель. Не хотим, чтобы нас видели вместе, поэтому я встречаюсь с Ангелией Андроникос. Видите ли, Ангелия – умудренная опытом женщина, вдова, которая понимает, что у мужчин есть свои потребности…
Внезапно она прервала свои фантазии. Как бы там ни было, Тэйн не тот человек, который мог бы рассказать правду детям с бескомпромиссной прямотой!
– Нет, мне вовсе не нужно работать по ночам, – сказала она сыну. – Но у меня есть очень близкий друг. Ее зовут Лорна, и она предложила мне какое-то время пожить у нее.
– Но ты ведь скоро вернешься к нам, правда, мамочка?
Именно Виктория задала вопрос, которого она больше всего боялась. Боялась все эти месяцы. Иногда ей казалось, что они свыклись с ее частыми приходами и уходами. Но в глубине души она знала, что это лишь временно.
– О, я ведь буду здесь неподалеку, – поспешила ответить она. – У меня для вас чудесные планы. Нам всем предстоит очень много интересного! – Она попыталась внести в свои слова нотку оптимизма, которого вовсе не чувствовала.
– Ты все еще сердита на папу, – внезапно сказал Стефанос.
– Нет, конечно нет, я… – смутившись, она вдруг подумала, что не стоит говорить им ничего такого, что может их обеспокоить.
– Ты часто кричала на него! – И снова на личике сына появилось выражение упрямой обиды.
– Он часто сам кричал на маму! – вмешалась Виктория. – Доула очень громко включала музыку и все равно не могла заглушить его голос.
Воспользовавшись этой неожиданной помощью, Сапфира заставила себя улыбнуться и направилась к дверям.
– Люди часто говорят громко, когда чемунибудь радуются, разве ты не знала? Это вовсе ничего не значит. Господи, послушали бы вы себя иногда! Удивительно, что Спиридоула до сих пор не оглохла!
– Оглохла, оглохла, оглохла! – закричала в восторге от полученного объяснения Виктория, буквально оглушив своим голосом мать.
– Тише! – строго одернула ее Сапфира, не в силах, однако, сдержать невольную улыбку облегчения. – Почему бы нам всем не спуститься в сад?
– Теперь ты уже не уйдешь от нас, да, мамочка? – тронул ее за руку Стефанос.
– О, дорогой мой, я, наверное, не смогу… – С выражением боли на лице она открыла дверь в детскую. – Папа будет удивлен, если я останусь, к тому же Лорна…
– Лорне всегда можно позвонить, – неожиданно услышала она голос Тэйна. – Я все гадал, о чем это вы здесь беседуете? – Прозвучавший в его словах вопрос свидетельствовал о том, что он подозревает ее в стремлении подорвать его авторитет, во лжи и в попытках представить его перед детьми в дурном свете. Откуда ему знать, что она никогда не позволит себе унизиться до такого? Что бы ни было между ними, это касается только их двоих. – Вообщето мне бы хотелось обсудить с тобой кое-что, – добавил он деловым тоном.
– Я думаю, с этим можно подождать, не так ли? – Она почувствовала внезапную усталость, усиливаемую не отпускавшим ее нервным напряжением.
– Нет, пожалуй, нельзя. Видишь ли, я, конечно, ценю твой благородный жест, но все это настолько неожиданно, что у меня возникли коекакие вопросы. – Он повел детей вниз, пропустив вперед Спирвдоулу, а затем мягко взял за локоть Сапфиру. – Вернемся в гостиную. Оттуда ты сможешь наблюдать за детьми в саду, и мы спокойно поговорим. – Он посмотрел на нее настороженным взглядом. – Пойдем, Сапфира. Надеюсь, ты больше не боишься оставаться со мной наедине?
Она молча кивнула головой. Когда-то одно его присутствие вызывало в ней чувства, так хорошо знакомые всем женщинам. Теперь же у нее не было никаких ощущений. Ничего не ответив, Сапфира пошла за ним в гостиную.
– Ты помнишь Константинос?
Вопрос застал ее врасплох.
– Один из Кикладских островов? Да, разумеется. Мы поехали туда в первое же лето после женитьбы. – Она улыбнулась, вспоминая проведенные там вместе с ним три недели. – Мы жили в старом деревенском доме, который ты купил, когда твоя карьера пошла в гору и тебе нужно было иметь какое-нибудь убежище, где бы ты мог отдохнуть после слишком напряженной работы. – Она замолчала, все еще продолжая улыбаться. – Ты говорил, что я была первой женщиной, которую ты допустил в свое святилище…
– Единственной женщиной, – мягко поправил он, глядя, как она садится вполоборота к нему, чтобы видеть играющих в саду детей. – Я решил отвезти туда на несколько дней Стефаноса, пока буду работать над составлением очень сложной программы, из-за которой у всех у нас в настоящий момент голова идет кругом.
– Ну и? – Она не хотела вспоминать безмятежно-счастливые летние дни, проведенные с ним на этом крошечном кусочке рая, где не было ни взлетной полосы, ни современных дорог и который открыли для себя лишь слишком разборчивые туристы. Память об этом чудесном времени делала ее теперешнее положение особенно невыносимым, и она совершенно не понимала, какое ей дело до того, куда и зачем собирается ехать Тэйн.
– Ну и вот… Я могу еще управиться с одним ребенком, когда работаю, но никак не с двумя.
– Эфими… – начала она.
– …уже договорилась со мной, что пробудет какое-то время в Неаполисе с братом, недавно приехавшим погостить из Штатов.
– Ну что ж, Спиридоула…
– Не сможет ехать, так как жених запретил ей жить в одном доме на уединенном острове с человеком, который недавно разошелся с женой.
– Вот как! – Это проникнутое мужским шовинизмом решение для греческой девушки равносильно закону, и нет никакого смысла его обсуждать. Здесь Тэйн прав, подумала Сапфира. Она не сомневалась в способности Тэйна организовать для детей строгий спартанский распорядок, что позволит ему сосредоточиться на сложных компьютерных программах, составляющих неотъемлемую часть его работы, но это потребует от него дополнительных усилий и времени, к чему он вовсе не готов.
Стефанос, более спокойный и замкнутый, без сестры будет вполне послушным ребенком, что же касается Виктории… Сапфира грустно улыбнулась, стараясь представить себе Тэйна в его безуспешных попытках обуздать свою брызжущую радостной энергией дочь без помощи женщины.
– Итак, ты хочешь, чтобы Виктория осталась со мной еще на несколько дней?
– Напротив. – Он помолчал, чтобы дать ей почувствовать важность того, что собирается сказать… – Я хочу, чтобы ты поехала с нами.
– Это же просто смешно! – в изумлении уставилась она на него. – Как я вообще могу куда-либо ехать с тобой? Я ведь всего лишь твоя бывшая жена!
– Самоотстранившаяся жена, – холодно поправил ее Тэйн. – Но это вовсе не значит, что мы не можем найти общий язык в наших общих интересах, не так ли? Да, суд поставил некоторые ограничения, потому что таково было наше желание, но, если, по обоюдному согласию, мы решим пренебречь ими, нас ведь не оштрафуют, верно? – приподнял он одну бровь, ожидая ее реакции, и, не услышав возражений, невозмутимо продолжил: – Представь, ты только что сказала детям, что они останутся вместе. Стефанос знает, что я собираюсь взять его с собой на Константное, поэтому Виктория будет считать, что она тоже поедет с нами на остров. Так что решение вполне очевидно. Так как ты будешь со мной, дружок Спиридоулы вряд ли будет возражать, чтобы она поехала с нами. На нее лягут основные обязанности по уходу за детьми, а мы будем заниматься каждый своим делом. К тому же, – он окинул ее внимательным взглядом, от которого не укрылось ничто: ни замешательство в ее глазах, ни удивленно приоткрывшиеся губы, ни суетливо нервные движения рук и ног, – отдых явно пойдет тебе на пользу.
– Но мы не можем вместе жить в одном доме! – в отчаянии воскликнула она.
– Почему же? – с упрямым вызовом спросил он ее. – Как ты помнишь, в доме хватит с избытком места для всех и еще останется. Мы даже можем не общаться друг с другом без крайней необходимости. Подумай только, сколько в этом преимуществ: у приятеля Спиридоулы не будет повода для ревности, я получу необходимый для работы покой, а тебе, – он сделал небольшую паузу и продолжал: -…тебе, Сапфира, выпадет несколько драгоценных дней и ночей, которые ты проведешь с детьми, прежде чем навсегда оставишь их на мое попечение.
– Тэйн! – его имя прозвучало как полупротест-полузаклинание. Как может он столь жестоко иронизировать над ее несчастьем? И все же многие, вероятно, скажут, что Тэйн поступает благородно, предоставляя ей возможность в последний раз излить на детей свою материнскую любовь. Как когда-то, в счастливые дни их жизни, он и теперь называет ее по-гречески «моя Сапфира». Позволительно ли ей снова обольщаться его сладостными речами?
И все же его предложение показалось ей выгодным: время, проведенное с детьми, даст возможность успокоить их, убедить, что, покидая дом, она вовсе не попадает их, что она любит их так же, как и отец, и не может жить с ними только из-за решения суда, что ее действия подсказаны исключительно интересами малышей…
– Почему ты сомневаешься? – подбодрил он ее. – Ты что, боишься меня? Думаешь, что я нарушу условия нашего соглашения о раздельном проживании?
Широко раскрытые глаза Сапфиры выражали отчаяние и боль. Как ей ответить на этот вопрос? Она знала своего бывшего мужа как гордого и страстного человека, который не желал порывать с ней законные связи не потому, что любил ее, а потому, что до сих пор считал ее своей собственностью и его мужская гордость требовала, чтобы он оставался ее хозяином, даже если ради этого нужно было делить свое имя, свою собственность и все доходы с той, которую он больше не любит.
– Вот так. – Казалось, он прочел ответ на свой вопрос на ее лице. Сапфира безмолвно наблюдала, как, прежде чем продолжить, он медленно провел языком по верхней губе. – Ты до сих пор еще не поняла, что тебе удалось то, чего не удалось ни одной другой женщине, моя милая? – вкрадчиво спросил он ее с нескрываемой враждебностью во взгляде. – Ты лишила меня моего мужского достоинства. Я сейчас значу меньше, чем какой-нибудь пляжный ловелас или любвеобильный официант, надеющийся добиться твоей благосклонности.
Закон запретил мне физический контакт с тобой, не важно, чем он вызван, гневом или страстью. Мне, человеку, державшему тебя в своих объятиях и ласкавшему в своей постели твое тело, до сих пор носящее на себе отпечаток этих ласк, оплодотворившему тебя своим семенем, мне, которого ты поклялась любить и почитать всю жизнь, грозит тюремное заключение, если я хоть пальцем коснусь твоей нежной кожи. Можешь ли ты понять, как сильно влечет меня твоя плоть, если я добровольно согласен прозябать в тюрьме за радость обладания ею? Можешь, Сапфира?
– Нет… – Сапфира невольно закрыла глаза, чтобы не видеть его искаженное болью лицо и свое собственное отражение в широком зеркале, делавшем эту дорогую ей комнату еще более просторной. Она чувствовала, как ее плоть, плоть женщины, с которой он с такой жестокостью только что говорил, сжимается под ядовитым жалом его презрения. Если она и была когда-то тщеславной, то с рождением близнецов этот грех был искоренен навсегда.
Она боялась увидеть свое исхудалое тело, ставшее таким некрасивым и угловатым. У нее не было иллюзий относительно собственной привлекательности, особенно радом с Тэйном, чья классическая мужская красота сочеталась с острым умом и горячей чувственностью, выделявшими его среди остальных мужчин его круга, да и собственный ее опыт подсказывал, что он ничего не питает к ней.
Сапфира почувствовала, как ее щеки заливает краска смущения.
– Нет, – прошептала она. – Думаю, что нет.
– В таком случае тебя тревожит мнение твоего анемичного соотечественника и этой ведьмы, его сестры!
– Лорна никакая не ведьма. У меня никогда не было лучшего друга! – От негодования ее бледные щеки стали пунцовыми. – Оскорбление не делает тебе чести. Лорна дала мне убежище, когда для меня стало невозможно оставаться рядом с тобой! – Она глубоко вздохнула, видя, как от гнева напряглись мускулы его лица, и продолжала, полная решимости доказать Тэйну его неправоту, хотя разум подсказывал ей, что она бьется головой о стену его непонимания. – Что же касается ее брата, то, может быть, Майкл не обладает обаянием, отличающим мужскую часть семьи Ставролакесов, зато он преданный друг, добр, внимателен и никак не влияет на мои решения. Как бы тебе ни хотелось верить в это, он никогда не был и не будет моим любовником!
– Так ли это? – Он задумчиво смотрел на ее взволнованное лицо. – Я очень надеюсь, Сапфи, потому что, пока у меня есть власть, ты никогда не будешь его женой, не будешь носить под сердцем его детей!
– Мне нужны только дети, которые у меня есть. – Она устало поднялась. – Или, точнее сказать, которые у меня когда-то были…
– Так докажи это, Сапфи! Докажи, что их благополучие значит для тебя больше, чем мнение этой ведьмы или человека, который, как ты только что сказала, не является твоим любовником. – Он быстро шагнул к ней, загородив выход из комнаты. – Если ты действительно предана Стефаносу и Виктории, ты не будешь настолько эгоистична, чтобы испортить им радость в последний раз побыть вместе с тобой и со мной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Истерзанное сердце - Уэллс Анджела

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Истерзанное сердце - Уэллс Анджела



замечательный роман советую читать
Истерзанное сердце - Уэллс Анджелалюдмила
14.11.2011, 12.22





Очень тяжелый роман,даже читателя до депрессии доведет!!!
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаИрка169
14.11.2011, 18.53





Ужасно нудный роман... Героиня настолько мнительна и противоречива, вызывает чувство жалости. Постоянное самокопание приводит в бешенство. Еле дочитала.
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаСнежана
11.06.2012, 13.52





Роман понравился. Зная не понаслышке что такое депрессия, могу только посочувствовать ГГ-не, совершенно молоденькой неопытной девчонке. А ГГ-й мужик,конечно, твердолобый - 80% его вины в их разладе. 10 баллов
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаКира_Т
12.01.2013, 20.12





Интересный роман!!!
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаВера Яр.
23.01.2013, 11.27





Почему такой просто и все объясняющий разговор происходит всегда после долгих лет обид и непонимания? раньше поговорить не получается? нелогично
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаОльга
2.06.2013, 7.14





Роман немножко депрессивный, но эмоции вызывал на всём своём протяжении, мурашки бегали. Меня удивила такая долгая послеродовая депрессия, главная героиня была немного неадекватная, а главный герой мне понравился9/10
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаЕлена
12.07.2013, 10.32





Читала через страницу. Весь роман вместился бы в пяти главах, утомительно и нудно , слишком много воспоминаний и переживаний у Гг, а это утомляет. Зато в конце все быстро разрешилось. Оценка 6
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаСтелла
21.09.2013, 14.00





Роман прекрасен!Просто надо вникнуть,он намного старше её и не слишком уверял её что любит,а что такое стресс после родов это видеть надо и поймёшь что с ней было, но слава богу любовь победила.Замечательный роман,переживающий и держит в напряжении,советую прочитать тоько внимательно.
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаАнна
11.10.2013, 20.07





Роман утомителен до невозможности, героиня инфантильна и капризна, герой твердолоб, только дети их и симпатичны: 5/10.
Истерзанное сердце - Уэллс Анджелаязвочка
12.10.2013, 0.08





Читать интересно перечитываю с удовольствием.Твердая 9.
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаНика
14.02.2014, 14.16





Со многими комментариями я не согласна. Роман очень необычен для данной категории легкого чтива. Депрессия гг-ни очень типична для разновозрастных браков. Взрослый мужик ничего не видит кроме своего эгоизма, требует такого же обожания жены, что и до рождения детей. Это ладно, что его материальное положение позволяет нанять и кухарку, и няню и т.д., а как быть нашим девочкам в подобной ситуации! Но, мы русские женщины, мы сильные. Справляемся и с этим.
Истерзанное сердце - Уэллс АнджелаВераника
10.02.2015, 20.53





Отрицательные отзывы, я думаю, оттого, что у писавших мало опыта. Гг-я молоденькая девочка вышла замуж за мужика старше себя и уехала в чужую страну, со своими устоями. И в этом случае сложно притираться. А тут еще беременность, роды и послеродовая депрессия. Кто не испытал, тому сложно понять. Сколько из-за этого разводов, к сожалению нет статистики, но я думаю, очень много. А Гг-й нормальный мужчина, они намеков не понимают, все надо объяснять в лоб. Основная мысль этого ЛР, надо уметь разговаривать, но очень многие этого не умеют.
Истерзанное сердце - Уэллс Анджелаиришка
9.06.2015, 7.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100