Читать онлайн Сильнее всего, автора - Уэйд Пегги, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильнее всего - Уэйд Пегги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 107)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильнее всего - Уэйд Пегги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильнее всего - Уэйд Пегги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэйд Пегги

Сильнее всего

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Не смейте так поступать! – Ребекка склонилась над ним и потрясла за плечо. – Адам?
Его глаза оставались закрытыми, дыхание – слабым и хриплым, кожа – белой, как мел. Она ущипнула его за щеку.
– Адам?
Проклятие, этот человек умирал, так и не успев ничего объяснить! Он всегда делал только то, что хотел. А ведь она когда-то думала, что любит его. Но конечно, это было детской влюбленностью.
– Будь ты проклят, трижды проклят! Господь милосердный! – бормотала Ребекка. Она переняла привычку браниться у своего отца, но, зная о неодобрении матери, позволяла себе ругаться только в одиночестве. Она убрала прядь темных волос с его лба. – И что мне теперь с вами делать?
Его красивое лицо, заросшее темной бородой, осунулось. Если бы она не увидела серебристо-голубых глаз – тех, о которых когда-то мечтала, – то могла бы и не узнать. Его брови высокомерно изогнулись, даже спящий, он не позволял никому усомниться в своем могуществе. Слабые хрипы срывались с его губ, привлекая ее внимание к себе. Полные губы и во сне были невероятно соблазнительными, чувственными! Даже в беспамятстве этот окровавленный человек излучал раздражающую самоуверенность.
Взгляд Ребекки скользнул от широких плеч к расстегнутому вырезу рубашки. Мускулистая грудь, мускулистый живот, узкие бедра. Проклятие! Этот мужчина все еще притягивал ее. Ребекка пробормотала одно из любимых ругательств своего отца и напомнила себе: «Не забудь, он разбил твое сердце».
Она вспомнила о своем непреклонном решении бороться с любыми романтическими чувствами к Адаму и свой обет остаться независимой. Этот обет послужил настоящей причиной ее появления в замке Керрик. Он да еще глупое письмо Барнарда Лейтона, юного поэта, который утверждал, что влюблен в нее.
Ребекка вспомнила цветистую поэму Барнарда и его предложение убежать вместе. Она и не предполагала, что это письмо так повлияет на ее жизнь. Разумеется, большинство родителей пришли бы в бешенство, получи их дочь предложение сбежать в Гретна-Грин
type="note" l:href="#n_1">[1]
.
Ее без проволочек отправили наблюдать за приготовлениями в замке Керрик, но Ребекка знала, что это бессмысленное поручение придумано только для того, чтобы разлучить ее с Барнардом. Публичное осуждение брака как формы закабаления женщины – которое она гордо провозгласила, появившись в мужских брюках в обществе нескольких дюжин лордов и леди, – вместе с решением отказаться принять участие в наступающем светском сезоне, тоже мало помогло делу. Отец отослал Ребекку на несколько недель, чтобы она пересмотрела свои взгляды и задумалась о дочернем послушании. Как бы то ни было, Ребекка восприняла свой отъезд как изгнание.
Она вряд ли изменит свои взгляды. Ее всегда интересовало, почему мужчины думают, что должны управлять жизнью женщин. На самом деле Ребекка не была противницей брака; она просто хотела, чтобы муж считался с ней, признавал, что у нее может быть собственное мнение. Любовь, конечно, необходима, но не ценой потери индивидуальности. Она не собиралась только заниматься хозяйством и плодить детей.
Ребекка понимала негативное отношение отца к Барнарду, но его явное недовольство ее решением не выходить замуж удивляло девушку. Она знала его буйный нрав – детство и юность отца прошли в лондонских доках и в открытом море. Начав с горсти медных монет, он стал владельцем преуспевающей торговой компании, женился на дочери графа и получил в придачу титул. Этот человек всегда презрительно относился к светским условностям и был последовательным защитником свободной воли. Он следил за образованием дочери, научил ее множеству вещей, более свойственных мужчинам, и всегда поощрял высказываться откровенно. И все это делало его намерение выдать дочь замуж совершенно непонятным для Ребекки.
Она пыталась возражать, но отец оставался непреклонен, решив, что Ребекка должна однажды выйти замуж. И даже ее мать, единственная, кто мог бы повлиять на его решение, не могла ничего поделать. В конечном счете, Ребекка согласилась уехать скорее из-за того, что внимание Барнарда стало досаждать ей, чем из чувства раскаяния. Этот человек просто отказывался принимать отказ.
Ребекка не сказала Адаму всей правды о своем присутствии в замке Керрик, когда он спросил об этом. Но ведь она и не солгала! Сесил действительно был жадным грубияном. Однако же Ребекка не открыла Адаму всех обстоятельств. Похоже, она боялась увидеть в его глазах неодобрение.
Стон Адама вернул ее к действительности. Ребекка принесла кувшин с водой, взяла чистую простыню и разорвала на полоски. Вернувшись к кровати, она проверила, хорошо ли задернуты занавеси, прежде чем снять грязную рубашку и окровавленные бинты с тела Адама.
Девушка содрогнулась. Глубокая рана, не меньше пяти дюймов длиной, пересекала его бок прямо под ребрами, где кожа была пугающего пурпурно-черного цвета.
– Глупенький, посмотрите, чем закончилась ваша игра в солдатики, – мягко пожурила она. – Где же вы были? Что делали? – спрашивала Ребекка, не надеясь на ответ.
Осторожно стирая запекшуюся кровь с раны, она обнаружила полдюжины разорванных швов. Ее пальцы наткнулись на несколько старых шрамов, каждый из которых молчаливо свидетельствовал о суровой жизни, которую приходилось вести Адаму.
– Безрассудный и опрометчивый, тупоголовый грубиян! Вы исчезаете на месяцы, не давая о себе знать, а потом сваливаетесь мне на руки, израненный, надеясь, что я соберу вас по кусочкам.
Хотя Ребекка и знала, что Адам не может ее слышать, эта лекция сделала обработку его раны более приятной. Благодаря тому, что он оставался без сознания.
Ребекка как могла соединила разорванные нитки швов и наложила новую повязку.
Раздумывая, чем еще она могла бы помочь, Ребекка вдруг услышала скрип открывающейся двери. О Господи, она совсем забыла, что не одна в доме! Ребекка едва успела просунуть голову между занавесей, плотно притянув их к себе, как ее горничная заглянула в спальню.
– Простите, миледи, я не хотела вас будить, только собиралась узнать, не угодно ли вам чего.
– У меня сегодня с утра ужасная головная боль, Молли. Принеси немного лауданума и чай.
Из-за драпировок послышался какой-то шум. Ребекка поднесла руку ко лбу и демонстративно застонала, стараясь замаскировать непроизвольные стоны Адама.
Вспомнив, как мало она ела прошлым вечером, и осознав, что предстоит трудный день, девушка добавила:
– Два-три печенья тоже будут кстати. – Она подумала, что Адам, очнувшись, наверняка проголодается, и добавила: – А еще несколько кусочков сыра и один из тех чудесных пирогов с почками, которые накануне испекла кухарка. И ветчины. Не стоит беспокоиться обо мне, просто оставь все на подносе. Я уверена, что проведу весь день в постели.
– Может, позвать вашу тетушку?
– О Боже, только не это! – вздохнула Ребекка. Тетушка была последним человеком, которого она хотела бы сейчас видеть. Сколько шуму! Несмотря на золотое сердце, тетушка Дженет была ужасной сплетницей. Одни находили ее эксцентричной, как ее брат, другие старались не замечать, считая глупой гусыней; правда же заключалась в том, что тетушка обладала просто собачьим чутьем. Если бы она узнала о болезни племянницы, то наверняка просидела бы рядом весь день, донимая ее болтовней. И хотя пикантные подробности, которые Дженет знала о лондонских матронах, были всегда необычайно занимательны, сейчас у Ребекки не было желания и времени их выслушивать. – Я только хочу сказать, – слабым голосом добавила она, – что со мной все будет в порядке, тете не стоит беспокоиться.
Служанка нахмурилась и вышла из комнаты. После того как она принесла поднос с едой, Ребекка заперла дверь на засов. Поставив поднос на столик, девушка устроилась рядом с Адамом на кровати. Он судорожно метался под одеялом. Она влила ему в рот лауданум и вытерла потный лоб влажной тканью.
Он заметно похудел – не то чтобы она как-то по-особенному беспокоилась за него, нет, ее внимание было чисто дружеским. Ребекка аккуратно обтирала его лицо, широкую грудь, руки, тонкие пальцы и мозолистые, натруженные ладони, распекая себя за смелость и любуясь его красивым телом, трепетавшим под ее нежными руками. Она сбивала жар, пока Адам, наконец, не заснул как ребенок.
Теперь ей придется сидеть рядом и охранять его сон. Зевая, она прилегла на подушку рядом с ним, перебирая в уме все вопросы, которые намеревалась задать, как только он очнется. Ребекка заснула, радуясь, что Адам остался жив.
Он умер и попал в ад.
Он пережил французов, своих злобных тюремщиков, две недели прятался в комнате размером не больше шкафа, переправился через бушующий пролив в Англию только затем, чтобы умереть в своей собственной постели. Его донимали невыносимый жар и тягостное ощущение удушья. Неожиданно Адам уловил аромат свежих цветов. Как странно! Ведь мертвые, он был уверен, не могут ничего чувствовать. Адам попытался провести рукой по своей груди и неожиданно наткнулся на мягкую возвышенность, которая показалась ему женской грудью.
Невероятно!
С усилием открыв глаза, он увидел, что лежит под грудой покрывал, в которые Ребекка завернула его как в кокон. Адам вспомнил последние двадцать четыре часа и облегченно вздохнул. Она не позвала на помощь. Размышляя о неожиданном повороте событий – ее присутствие в замке, в его спальне! – он убрал свою руку с очаровательной груди и сдвинул голову ее владелицы на изгиб своего плеча.
Адам внимательно рассматривал женщину, которую судьба поставила на его пути, женщину, которой ему придется довериться. Сейчас, спящая, она казалась ангелом. Он ухмыльнулся. Ребекка Уинком была кем угодно, но только не ангелом.
За время его отсутствия она преобразилась. Каштановые брови и длинные ресницы обрамляли глаза, которые, он знал, были шоколадно-коричневыми, выразительными, умными и обычно лучились озорством или смехом. Ее носик был очаровательно вздернут. Ее губы, кораллово-розовые на алебастровой коже, были соблазнительно приоткрыты в неосознанном приглашении, которое он, разумеется, никогда не примет.
Он убрал золотистую прядь со своего лица, невольно вдохнув запах цветочного мыла. Как же давно он обнимал женщину, наслаждался ароматом ее волос, ее шелковистой кожей? Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.
Он и подумать не мог, что Ребекка будет первой женщиной в его постели по возвращении в Англию. Даже не принимая во внимание, что было очень сложно, их последнюю стычку, она оставалась дочерью его опекуна и не той женщиной, которую ему следовало вожделеть.
Когда разбойники напали на карету его родителей, Адаму было тринадцать. По укоренившимся представлениям он был почти мужчиной, но, Боже, совсем не чувствовал себя таковым. Он лежал там в грязи, привязанный к карете, пока его отца и мать жестоко убивали за горсть золотых монет.
Он был ужасно напуган, но не плакал ни тогда, ни на похоронах. Любые проявления слабости или жалости неприемлемы для мужчин рода Керрик. В день смерти своего отца Адам получил графский титул, а вместе с ним и ответственность, которую тот налагал. Вот почему желание, которое он внезапно ощутил сейчас, это ошеломляющее чувство, насторожило его.
Он не представлял, как справился бы в те первые годы без помощи Эдварда, отца Ребекки. Этот человек сам назначил себя его опекуном, ничего не ожидая взамен, радуясь, что может помочь сыну близкого друга. Ребекке в ту пору было четыре года. Адам думал, как сильно все изменилось за последнее время.
Перед отъездом во Францию он приехал к Уинкомам, чтобы попрощаться и устроить свои дела. Ранним утром Ребекка пробралась в его спальню, одетая в клочок кремового шелка, наверняка позаимствованный у матери и почти прозрачный на фоне огня. Она, открыв душу и сердце, сделала ему предложение, а он чуть не проглотил язык.
Придя в себя, Адам отослал ее, возможно, грубее, чем это было необходимо, но определенно как того требовала честь. Господи, ведь тогда ей было всего пятнадцать, ну почти шестнадцать! Хотя Ребекка уже и вошла в возраст, когда закон разрешает брак, она оставалась девчонкой на пороге женственности. Она еще не была готова принимать такое решение.
Ему, как единственному наследнику рода Керрик, конечно, следовало жениться до отъезда на войну, но Адам никогда всерьез не думал, что может погибнуть, поэтому не видел необходимости спешить со свадебными обетами. Жизнь казалась ему похожей на ящики письменного стола, в каждом из которых была задача или обязанность, которую нужно выполнить в назначенное время. Брак находился в одном из самых последних.
Ребекка заворочалась рядом с ним в постели, что-то бормоча во сне. Она потянулась перед ним, как довольная кошка, издала чарующее женственное мурлыкание, открыла затуманенные сном глаза, и их взгляды встретились. Адам невольно улыбнулся:
– Добрый вечер.
В одно мгновение блаженство исчезло. Ребекка вскочила и спрыгнула с постели. Ее ноги запутались в ночной рубашке, и она упала.
– Что это вы делали? – задыхаясь, спросила она с пола.
– Ничего, – невинно ответил Адам. Он украдкой разглядывал ее из-за занавесей. Она бы наверняка отдала должное его недавней восторженной оценке ее груди. – А вот вы пытались задушить меня!
– Я прятала вас! И не вздумайте снова заснуть, не объяснив мне, где вы пропадали, иначе я подниму на ноги весь дом и сообщу о вашем воскрешении. – Девушка встала и отдернула полог. – Вам лучше?
Его бок все еще ныл, чтобы полностью зажили сломанные ребра, нужно несколько недель, но боль по крайней мере можно было терпеть. Лихорадка прошла, и он чувствовал голод – верный признак выздоровления. У него заурчало в животе.
Ребекка нахмурилась:
– Полагаю, вы проголодались?
– Я по-настоящему не ел несколько месяцев, однако не могу отнимать пищу у дамы, так что давайте, ешьте. Я, как всегда, джентльмен. – Он рассмеялся.
Она обогнула кровать, взяла со стола серебряный поднос и поставила его Адаму на колени. Подоткнув атласные подушки, Адам смог приподняться. Он осмотрел чистую повязку вокруг талии.
– Спасибо.
– Я просто не могла позволить вам истечь кровью в этой спальне, – сказала Ребекка. – Как прикажете объяснять ваше присутствие здесь? И, что еще важнее, мой отец никогда бы не простил меня, позволь я вам умереть.
Губы Адама дрогнули, но он спрятал улыбку. Ребекка все еще дулась и, наверное, с удовольствием разбила бы чайник о его голову. Однако Адам понял, что не сможет сдержаться.
– Представляю, как вы пилили меня, пока я спал. «Зачем это вы пошли куда-то и причинили себе вред? И с какой это радости именно я должна за вами ухаживать?»
– Конечно же, я этого не делала. Кроме потраченного впустую времени, такое поведение было бы глупым ребячеством. А я повзрослела за время вашего отсутствия, если вы еще не заметили.
– О, это я заметил, дорогая. – Какой-то чертик внутри заставил его поддразнить ее, и Адам добавил: – Я отлично чувствовал эту вашу взрослость в своих руках.
Ее глаза округлились, а ноздри задрожали. Его насмешка остановила проповедь, которую она приготовилась ему прочесть. Вместо этого Ребекка стиснула зубы, улыбнулась и предложила ему чашку чаю.
– Вот, он уже остыл, но, по крайней мере, его можно пить.
Адам отхлебнул и скорчил гримасу:
– Вижу, вы все так же увлекаетесь сахаром и сливками. – Он поставил чашку на поднос, спустил ноги на пол и осторожно встал. Удовлетворенный тем, что не рухнул обратно на постель, он, пошатываясь, направился в дальний угол комнаты.
– Куда это вы направляетесь?
– Мы заперты в этой комнате вдвоем. Я подозреваю, что, пока я спал, вы позаботились о своих личных нуждах. Если я останусь лежать, то намочу постель как младенец.
– Вы хотите сказать... вы собираетесь... прямо при мне? – Ребекка быстро осмотрела комнату в поисках выхода. – Это совершенно невозможно!
– Если мне не изменяет память, однажды вы спрятались в охотничьем домике вашего отца во время большой охоты. Я уверен, вы увидели и услышали той ночью много интересного.
– Это совсем другое, мне тогда было восемь лет.
– Хм-хм! – Пожав плечами, Адам проследовал в гардеробную, больше не обращая внимания на ее причитания. Когда он вернулся в комнату, Ребекка насвистывала непристойную матросскую песенку, которую он когда-то слышал от ее отца.
Адам поскреб свое заросшее лицо и откинул упавшие на глаза волосы.
– А вы, случайно, не считаете, что мне нужно принять ванну?
Ребекка обернулась, скрестив руки на груди, и свирепо уставилась на него.
– Похоже, что нет. – Адам снова забрался в постель, откинулся на подушки и жадно набросился на еду.
– Что вы делаете? – спросила она.
– Подождите минутку. – Отправив в рот кусок ветчины, он закрыл глаза и наслаждался божественным вкусом. Адам еще раз пригубил чай, содрогнулся, но затем все же допил до конца. Потом приступил к хлебу и жевал его медленно, смакуя каждый кусочек.
Ребекка, облизывая губы, заворожено смотрела, как он ест. Адам покачал головой:
– Пожалуйста, сядьте и тоже поешьте, а то я чувствую себя совершенным хамом. Здесь еды больше, чем я могу осилить. А если нам понадобится еще еда, мы можем совершить набег на кладовую.
– Это подводит нас к очень важной части разговора, – сказала Ребекка. Она балансировала на краю постели, затягивая потуже пояс своего халата и одновременно пытаясь дотянуться до пирога. – Что вы собираетесь делать? Я ведь не могу прятать вас до бесконечности. И, кстати, я все еще жду объяснений!
Ребекка была права, Адам вынужден был это признать. Однако сам он знал слишком мало. А он проклял бы себя, если бы подверг опасности ее жизнь. Ему нужна информация и время подумать. Он налил себе еще чаю и начал медленно пить, поглядывая на Ребекку поверх чашки. Дело осложнялось тем, что она обладала ослиным упрямством. В сочетании с природным любопытством, несдержанностью и страстью к приключениям это составляло взрывоопасный коктейль. Если вулканические страсти вырвутся наружу, пострадает в первую очередь она сама.
– Ну? – напомнила Ребекка.
Она слизнула языком крошку в уголке губ. Адам представил себя этой крошкой и вообразил, как он исследует этот восхитительный рот. Черт возьми, что с ним происходит? Он заставил себя сосредоточиться.
– Почему вы считали меня мертвым?
– Моего отца известили об этом два месяца назад.
– Кто?
– Я не знаю и не стану больше отвечать на ваши вопросы, пока вы не удовлетворите мое любопытство.
– Это не слишком хорошая идея.
– Я не то хотела сказать. Я не...
Громкий стук в дверь заставил ее замолчать.
– Немедленно откройте дверь, юная леди!
Глаза Ребекки расширились.
– Одну минуточку, тетушка Дженет! – Она повернулась к Адаму. – Это моя тетя, – прошептала девушка. Схватив чашку и тарелку, она поставила их на стол и взглянула на него. – Чего вы ждете? Прячьтесь!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сильнее всего - Уэйд Пегги



Замечательный роман, явно недооцененный читателями в виду отсутствия комментариев. Здесь есть и прекрасная любовная история, с юмором, с долей иронии, и детективная линия, и эпилог. Люблю эпилоги, когда все вокруг счастливы и любимы:)
Сильнее всего - Уэйд ПеггиВив
23.10.2013, 11.12





Полностью согласна. Прочитала с удовольствием. Почему такая оценка у него не понятно.
Сильнее всего - Уэйд ПеггиЕлена
3.05.2016, 22.46





Нудноват, длинноват, но не самый плохой. Гг адекватные. 6\10
Сильнее всего - Уэйд ПеггиЧупакабра
5.05.2016, 9.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100