Читать онлайн Вихрь, автора - Уэдсли Оливия, Раздел - ГЛАВА XXXVII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вихрь - Уэдсли Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вихрь - Уэдсли Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вихрь - Уэдсли Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэдсли Оливия

Вихрь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XXXVII

За два дня до Рождества они вернулись домой. Весь замок горел огнями. Колонны в зале были убраны гирляндами из живых цветов. Старый Иоахим так усердствовал, что дяде Габриэлю пришлось сдерживать его рвение. Карл ожидал их на ступеньках лестницы, сгорая от нетерпения. За ним, вытянувшись в две шеренги, стояла прислуга замка. Анжель скромно приютилась около средневекового рыцаря в латах, украшавшего вестибюль.
– Едут, едут! – закричал Карл. – Я слышу рожок!
Шофер действительно давал гудок всю дорогу от ворот парка.
В одну минуту Ирэн очутилась на широких ступеньках лестницы и сжала Карла в своих объятиях. Затем, взяв его за руку, прошла с ним мимо ожидавших ее слуг, находя ласковое слово для каждого. Все радостно приветствовали ее.
Жан, стоя на лестнице, смотрел на них. Затем он прошел медленными шагами в вестибюль и отдал трость и шляпу старому Иоахиму. Дождавшись Ирэн, он сказал:
– Может быть, ты скажешь кому-нибудь из слуг, чтобы мне показали мою комнату?
– Да, конечно, сейчас. – Затем, смутившись, прибавила: – Я покажу тебе сама.
Ее смущение и ласковый взгляд предотвратили новую ссору.
– Где Анжель? – спросил Жан.
– Я здесь.
Анжель с застенчивой улыбкой подошла к ним.
– Жаль, что ты не вышла на лестницу. Я бы хоть видел, что меня тоже встречают.
Ирэн слышала его слова. Анжель просто ответила:
– Входите, все приготовлено. Дядя Габриэль с нетерпением ждет вас.
Они направились вместе в его комнату.
– Здравствуйте, дети мои, – приветствовал их старик, протягивая обе руки.
Жан чувствовал себя неловко в присутствии этого почтенного старика. Ему хотелось скорее уйти. Заметив его нетерпение, Ирэн поцеловала дядю Габриэля и, обещав ему сейчас же вернуться, пошла проводить Жана в его комнату.
В конце длинного коридора она открыла одну из дверей:
– Вот мы и пришли, – это мой рождественский подарок тебе. Ну, как, ты доволен?
Он увидел просторную комнату с огромным окном. Мебель состояла из кушетки, нескольких мягких кресел, пюпитра для нот и великолепного рояля черного дерева.
– Мой гений теперь у себя дома.
Она взяла его за руку и ввела в комнату.
– Скажи, ты доволен? Смотри, вот здесь твоя спальня, а рядом вторая комната. Мои комнаты рядом в другой половине этого крыла. Весь этот коридор принадлежит нам.
Жан был тронут и счастлив. Они проболтали, сидя на кушетке, затем пошли смотреть комнаты Ирэн. Одна из горничных перекладывала вещи из чемоданов в шкаф.
У Анастаси была мигрень. Стараясь говорить как можно лучше по-немецки, Жан предложил ей уйти и прилечь.
– Смотри, как я буду распаковывать.
Он встал На колени и начал вынимать вещи из чемодана.
Ирэн стала ему помогать.
– Наконец-то мы у себя дома!
Он обнял ее:
– Детка, я страшно голоден. В котором часу мы дома обедаем?
К обеду все собрались в большой столовой – Жан, Ирэн, дядя Габриэль и Анжель. После минутной паузы Ирэн сказала:
– Жан, ты, конечно, сядешь здесь.
Она указала ему хозяйское место. Он важно уселся за стол и, когда Ирэн и Анжель ушли, старался даже острить, разговаривая с дядей Габриэлем. По окончании обеда он был рад, что можно сбежать от своего собеседника в будуар Ирэн. Там было пусто. Наверное, Ирэн ушла наверх к Карлу. Он подошел к окну: всюду снег, парк покрыт белой пеленой, на ветвях деревьев фантастические белые пирамиды, всюду темно и какая-то жуткая тишина.
Вздрогнув, он отошел от окна и перешел в соседнюю комнату. Здесь было гораздо уютнее. Весело потрескивал огонь в камине, бросая красные блики на пышную обстановку. Все-таки он не чувствовал себя здесь как дома. Его утомила бурная жизнь в Берлине и Мюнхене. В этой комнате он в первый раз играл для Ирэн. Это время казалось таким далеким. Он зевнул. Завтра канун Рождества. В прошлом году он провел этот день вместе с Аннет, как всегда, в ее дансинге, а потом в «Колизее». Его размышления прервала Ирэн.
– Какое счастье быть дома, не правда ли? Жан молча и недоумевающе посмотрел на нее.
– На Рождество все знакомые приезжают к нам обедать. Нам нужно накупить кучу подарков. Завтра с утра поедем в город. Хорошо?
– Как хочешь, – машинально ответил Жан. Всю рождественскую неделю он ужасно скучал.
Анжель была вечно занята. К Ирэн постоянно приезжали ее знакомые, и, хотя, конечно, он теперь принадлежал к их кругу, их интересы были ему чужды, их разговор казался ему незанимательным, шутки плоскими.
В минуты одиночества он играл. Больше всех ему нравился дядя Габриэль, который был всегда с ним приветлив и даже ласков.
– Ну, и семейка! – как-то раз сказал он Анжель. Ей, напротив, все очень нравилось, а Карла она прямо обожала.
Все-таки надо было освежиться. Он сел в трамвай и поехал в Вену.
В «Бристоле» он разыскал Эбенштейна, обедающего с двумя интересными дамами. С ними было очень весело, и обед прошел незаметно. После обеда его вдруг потянуло к старым знакомым местам. Хозяйка встретила его с распростертыми объятиями и охотно показала ему его прежнюю комнату. Здесь каждая мелочь была ему знакома. Осмотрев свою комнату, он пошел в танцевальный зал.
Кнопп, владелец дансинга, был, как всегда, на своем месте. Он стоял в своем излюбленном жилете, с зубочисткой во рту, по обыкновению прислонясь к перилам и поглядывая на двух девиц, занятых балетными упражнениями.
– Здравствуйте! – приветствовал он Жана. – Вернулись? Говорят, вам повезло?
Они стали пить вместе дешевый коньяк. Девицы кончили свои упражнения. Пришло, четверо музыкантов на репетицию.
– Сегодня у нас бал, – сказал Кнопп. – Начало в шесть часов. Оставайтесь, повеселимся немного.
Жан вспомнил, что к обеду приедут гости.
– Невозможно, – сказал он.
Затем, после минутного колебания, прибавил:
– Скажите, Кнопп, знаете вы что-нибудь относительно фрейлен Анны?
– Маленькой Анны? – медленно повторил Кнопп. – Конечно, знаю, она хорошо устроилась. Теперь она первая танцовщица в труппе Шалька в Петербурге. Она была здесь около месяца тому назад. Такая хорошенькая, шикарно одетая, знаете, меха и все, что полагается. Сделала подарки всем девочкам. Спрашивала про вас.
– Что она говорила?
– Про свадьбу. Вообще, чего только не говорила! Она подписала контракты в Париж, Берлин и Лондон на несколько лет. Она далеко пойдет, девушка красивая и с головой.
– Очень рад, что ей повезло, – машинально сказал Жан.
– Да, мы называем здесь вас и ее «два чуда». Помните, как вы заняли у меня пятнадцать геллеров? – Он хрипло рассмеялся.
– И не отдал потом, – докончил Жан. – Вот, получите с меня теперь. – Он протянул бумажку в пятьдесят крон.
С сияющим лицом Кнопп проводил его до дверей, рассыпаясь в благодарностях.
В замке он узнал, что заболел дядя Габриэль. Все были в смятении, чувствовалась растерянность, то и дело раздавались взволнованные голоса. Бедный старик! Тоска сжала его сердце. Боже мой, еще не хватало болезни! Теперь замок превратится в кладбище.
Он стал разыскивать Ирэн и встретил ее около комнаты старика. Лицо ее было искажено и точно осунулось.
– О, Жан! – Она крепко сжала его руки. Он старался ее утешить. В эту минуту она была ему ближе, чем за все время их пребывания в замке.
– Будем держаться друг за друга, – прошептал он. Из комнаты старика донесся слабый стон, они вошли в комнату больного.
Дядя Габриэль полулежал на кровати. Голова его покоилась на нескольких подушках, его старческое лицо было очень спокойно; он с трудом дышал. Анжель отсчитывала в рюмку капли из пузырька с лекарством.
Увидев Ирэн, больной улыбнулся. Жан остановился в стороне, наблюдая. Ирэн нагнулась к старику. В ответ на его еле внятный шепот она ответила: «да-да, дорогой», и вышла из комнаты бесшумными шагами.
– Пусть придет Теодор, – отчетливо произнес старик. Усталым взором он окинул комнату, и взгляд его остановился на Жане. Анжель зашевелилась, стараясь угадать его желание.
– Тео, – снова позвал умирающий.
Лицо его выражало горячий призыв. Жан осторожно подошел к кровати и опустился на колени. Дядя Габриэль взял его за руку, он его не узнал.
– Тео, я кончаю расчеты с жизнью, – еле внятно шептали его губы. Он сделал усилие. – Тео, – продолжал он более внятно, – я пред тобою виноват. Я причинил тебе страдания. Скажи, что ты меня прощаешь!
Он замолк. Его старческие глаза выражали томительное ожидание. Жан колебался. Шепот Анжель укрепил его решение.
– Я прощаю вас, – ласково сказал он.
– Ты… ты… имел право требовать тогда… два года тому назад, – торопливо шептал больной. – Я скрыл от тебя. – Его голос задрожал. – Когда Карл-Фридрих умер, я не пошел к нему. Я старался его простить, все еще стараюсь, но…
Крепко ухватившись за руку Жана, он с большим трудом приподнялся и сел.
Боясь, что он упадет, Жан сделал невольное движение. Свет от лампы упал на его лицо. В глазах старика промелькнуло выражение ужаса, он почти начал понимать, но, к счастью, это был лишь мгновенный проблеск сознания. Взор его затуманился.
Рано утром, когда забрезжил первый луч зари, дяди Габриэля не стало. После его похорон замок погрузился в мрачное безмолвие. Жан старался не поддаваться общему унынию. Он целыми днями просиживал в своей комнате, усердно работал, но скоро искусство оказалось бессильным рассеять его тоску. Подобно многим другим людям, он не умел сочувствовать горю. Ирэн это казалось бессердечным, и между ними вновь возникла отчужденность. За последнее время их супружеская жизнь отошла на задний план. Когда настало время Жану ехать в турне, он стал просить Ирэн проводить его хотя бы часть пути. Но она не хотела покинуть замок, и Жану пришлось уехать одному.
После его отъезда она почувствовала себя бесконечно одинокой. Через два месяца он вернулся в сопровождении нового приятеля, громадного детины, с взлохмаченными волосами цвета пакли. Его смех напоминал раскаты грома. Он прославился, как композитор, и был восходящей звездой в музыкальном мире. Его небрежная внешность и бесцеремонность сразу не понравились Ирэн. Он гордо называл себя футуристом и гением. Жан познакомился с ним в Мюнхене.
Увидев Ирэн, Приналев – так звали нового друга Жана – сразу пришел от нее в дикий восторг. На нее он произвел отталкивающее впечатление своей внешностью и манерами. Когда она сказала об этом Жану, он стал укорять ее в снобизме. Вообще отношения между ними сильно изменились; они были мужем и женой, но не больше. Однако в те редкие часы, когда они бывали наедине, он испытывал на себе ее обаяние. Но теперь она была уже не та. Он даже не рискнул предложить ей поехать с ним в турне в Венгрию и Румынию, куда он был приглашен на концерты; его сопровождали Эбенштейн и Приналев. Его поездка была сплошным триумфом и продолжалась шесть месяцев. Вернулся он в сопровождении неизменного Приналева, игравшего при нем роль сенбернара, охраняющего легавую.
Теперь они жили каждый своей отдельной жизнью, – вернее, Ирэн вернулась к своему прежнему образу жизни, а Жан был весь поглощен музыкой и своей карьерой. Давно ли было то время, когда они не могли прожить один без другого даже часа? В свободное время, когда Жан и Приналев играли, Ирэн далеко уносилась в мечты. Затем музыка прекращалась, и наступала безотрадная действительность. Она понимала, что он любит ее вспышками в те дни, когда она хорошо выглядит, когда его дела идут хорошо и т. д. – но за каждым проблеском чувства неумолимо следовало равнодушие.
Вся их жизнь теперь состояла из таких вспышек, с течением времени все более и более слабых.
Когда, по возвращении из России, Жан опубликовал свою симфонию, критики ее забраковали. Он сначала не хотел верить своим глазам, но горькая истина была слишком очевидна. Избалованный успехом, он не мог спокойно перенести такую неудачу. В волнении он шагал взад и вперед по комнате. Ирэн всячески пробовала его утешить.
– Ведь эта твоя первая вещь, – говорила она. – Никто не становится знаменитостью с первого раза.
Он от этого лишь больше бесился. Ей начало казаться, что он ломается. Такие резкие переходы от одного настроения к другому вызывали в ней раздражение, она считала, что это просто капризы.
– Это моя лучшая вещь! – жалобно проговорил Жан. – Прошу тебя, не корми меня прописными истинами.
Потом начал плакать и ругать критиков, газеты, оркестры, весь мир.
– Ну, и характер! – со вздохом промолвила Ирэн. Когда она собралась уходить, Жан схватил ее.
– Ты меня не жалеешь, – сказал он.
Его бледное лицо и страдальческие глаза выражали мольбу. В эту минуту он более всего нуждался в ее ласке и сочувствии.
Волна нежности залила сердце Ирэн. Этот порыв сострадания стал источником новой близости. Было решено, что они поедут вместе в следующее турне – в Париж и Лондон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вихрь - Уэдсли Оливия



Ужасно занудно. Это не любовный роман. И не современный.
Вихрь - Уэдсли ОливияНика
12.04.2016, 21.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100