Читать онлайн Вихрь, автора - Уэдсли Оливия, Раздел - ГЛАВА XXXIV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вихрь - Уэдсли Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вихрь - Уэдсли Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вихрь - Уэдсли Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэдсли Оливия

Вихрь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XXXIV

Через два дня у Карла разболелась голова.
– Такая боль! – с чувством говорил он. Няня, хоть и струхнула, отнеслась к этому скептически.
– Где у тебя болит, мой миленький?
– В голове на верхушке. Может быть, это оттого, что у меня густые волосы.
– Покажи место ручкой, дружок.
Карл действительно положил свою ручку на голову. Бывали случаи, когда он жаловался на головную боль, а указывал на поясницу. На этот раз няня серьезно встревожилась.
– Дам ему касторки, – решила она, – наверно, что-нибудь скушал.
Карл храбро принял касторку, но на следующий день боль усилилась. Пощупав в крошечной ручонке пульс, Анжель сразу же посоветовала позвать врача.
– Подождем и увидим. Завтра, может быть, появится сыпь, – сказал доктор.
Он все-таки надеялся, что ничего не будет.
Анжель и няня провели всю ночь у кроватки Карла. Он метался всю ночь и бормотал во сне. Анжель носила его на руках по комнате. Бедная няня совсем замучилась. Она равнодушно смотрела, как чужая женщина держала на руках ее сокровище. Наутро появилась сыпь. У Карла обнаружилась скарлатина.
– Беспокоиться нечего, – сказал доктор, – рано или поздно это бывает у всех детей. Он мальчик крепкий, через несколько дней будет опять бегать.
Но крепкий мальчик все не поправлялся, а, наоборот, слабел. Его маленькое личико осунулось. Ко всем он относился с полным безразличием. Только однажды он сказал:
– Хочу видеть мамочку.
Анжель тотчас телеграфировала Ирэн. Днем и ночью она качала Карла и носила его на руках. В одну из таких ночей она вдруг услышала звон колокольчика. Она никак не могла понять, кто мог приехать в такой поздний час. Неужели Ирэн? Нет, это было невозможно, она не могла так скоро доехать. Вошел лакей в доверху застегнутой ливрее, чтобы скрыть отсутствие воротничка, и подал телеграмму. «Прошу немедленно выехать в Гамбург, Жан болен, приеду завтра, Ирэн Виктуар», гласила депеша. Значит, ей придется покинуть Карла, прежде всего промелькнуло у Анжель в голове.
Неслышными шагами она подошла к кроватке. Ребенок спал. На маленьком личике ресницы выделялись, как тень на исхудалых щечках. Она осторожно расправила спутавшиеся волосы. Карл заметался во сне, приоткрыл глаза и улыбнулся. Бедная Анжель вздохнула. Она достала расписание поездов и справилась в нем. Нужно выехать из дому в половине шестого. Сейчас около трех. Поцеловав край одеяла, свисавшего с кроватки, она отправилась к себе складывать вещи. Нужно было спуститься вниз, распорядиться насчет лошади. Огромный дом был погружен во мрак и безмолвие. Банкетный зал выглядел мрачно и неприветливо. В одном из углов, куда достигал свет из отдаленного окна, заиграл золотой луч на цветном знамени. Предки Карла сражались под этим знаменем, а он лежит теперь там, наверху, такой слабый и беспомощный.
Все это время доктор считал его болезнь неопасной и никому не давал знать. Она сама решила телеграфировать Ирэн. Любовь открыла ей то, что было скрыто для науки. Она чувствовала, что силы ребенка слабеют.
Поезда, в которых ехали она и Ирэн, встретились в пути. Ирэн тоже не могла спать. Как только забрезжил рассвет, ею овладело страшное беспокойство. Эти последние месяцы она немного забыла Карла, но ее любовь к нему от этого не ослабела. На каждой остановке она ежеминутно поглядывала на часы. Она не могла дождаться конца этого мучительного переезда. Было уже поздно, когда, наконец, автомобиль подкатил к подъезду замка. Шофер сказал ей, что состояние Карла без перемен. Выскочив из автомобиля, она бросилась в ту часть замка, где находилась детская. Когда она вошла в детскую, Карл проснулся и начал плакать. Через минуту она держала его в объятиях. Он стал таким худеньким и легким.
– Моя маленькая детка, мой сыночек! – повторяла она рыдая.
Он перестал плакать и, прижавшись к ней, уснул. Она села, стараясь не шелохнуться. На ней все еще был дорожный костюм. Подошла няня и предложила взять и уложить Карла. Нет, она его не отдаст. Ему становилось лучше, он ровно дышал и спокойно спал. Она должна теперь думать только о нем. В нем сосредоточен для нее весь мир.
Маленькое тельце, такое горячее, ей казалось частью ее самой. Ручки судорожно обхватили ее руки в перчатках. Получив телеграмму от Анжели, она не могла ни есть, ни пить. Путешествие продолжалось больше суток. Смертельная усталость овладела ею. Сквозь опущенные шторы брезжил рассвет, комната наполнилась сиянием прекрасного летнего утра. Дремавшая няня проснулась.
Ирэн в это время раскачивалась из стороны в сторону. Руки ее постепенно ослабевали. Еще минутка, и Карл упадет. Крепкие руки няни вовремя подхватили ребенка. Она уложила его в кроватку. Карл продолжал спать. Теперь надо принести скорее спасительное средство. Через несколько минут она вернулась. Лекарство подействовало и на этот раз. Громко чихнув, Ирэн пришла в себя. Она посмотрела на няню, потом перевела глаза на кроватку Карла.
– Спит, как сурок, миледи, вы теперь отдохните, я в одну минуту приготовлю чай, потом вы должны хоть немного поспать, а то у нас будет двое больных.
Ирэн с удовольствием выпила горячего чаю. Ее члены так одеревенели, что она не могла даже сама держать чашку, и няня ее поила с ложечки. Через пять минут она лежала в кровати.
Проснувшись, она встретила улыбающийся взгляд Карла.
– Ты можешь меня поцеловать, – проговорил он слабеньким голоском.
– Ах ты, мой милый сыночек!
– Я умею говорить по-французски, слушай… А где Анжель? – спросил он вдруг встревоженным голосом.
– Она ненадолго уехала, моя детка.
Карл вздохнул. В это время вошла няня, неся стакан молока.
Она рассказала Ирэн, как Анжель занималась с Карлом. Жан, Анжель и все эти события последних месяцев казались ей такими далекими теперь, когда, наконец, ее мальчик начал поправляться. Она решилась тоже отдохнуть, так как он в это время уснул.
Все предметы, вся комната были такими знакомыми, близкими, а между тем она чувствовала какую-то пустоту. Должно быть, она сама изменилась за это время. Усталость сковала все ее тело. Тяжелый сон прервал нить ее размышлений. Проснувшись, она увидела на столике депешу. Телеграфировал Жан из Гамбурга: «Люблю. Ответь, дорогая. Твой навеки. Жан». Ее душа наполнилась радостью. Жизнь снова показалась ей прекрасной и заманчивой. Карл поправлялся, и Жан тосковал. Она телеграфировала ему: «Люблю. Пиши подробно». Теперь она поняла, почему ее комната, ее собственная Комната казалась ей такой странно чужой. Не было Жана.
Отдых восстановил ее силы. За это время она успела забыть злосчастный Гамбург. Мрачные мысли, которые приходили ей на ум, когда она была с Жаном, теперь рассеялись. Остались только светлые воспоминания.
Жан сиял, читая телеграмму Ирэн. Когда он распечатывал голубой листок бумаги, Анжель не спускала с него глаз. В ответ на телеграмму, составленную ею с большим трудом по-английски, она получила от няни радостную весть, что Карлу лучше.
Когда она приехала, Жан встретил ее без особой радости. Он настолько был расстроен своей раной, что злился на всех. Эбенштейн был тоже не в духе, он имел неосторожность как-то сказать Жану, что рана Гаммерштейна совсем пустяк и что он скоро вернется на место службы в Петербург. Анжель не имела понятия, чем болен Жан, а потому первым вопросом ее было: «Что с тобой?» Вопрос этот был для него крайне неприятен, и он не знал, что на него ответить. Доктор, войдя в это время в комнату, вывел его из затруднения. После осмотра доктор заявил Анжель, что она сможет сама делать перевязки и что он зайдет проведать больного дня через два. После его ухода Анжель закурила папиросу и села в ногах кровати. Она смотрела на Жана не без иронии. Ее глаза, казалось, безмолвно говорили: «Опять наглупил?» Он посмотрел на нее сердитым взглядом, сдвинув брови.
– Я думаю заказать обед, – сказала она.
Жану разрешена была только курица или что-нибудь молочное, и он с отвращением смотрел, как Анжель с аппетитом ела омлет по-лионски и почки в мадере. Она все время мальчишески улыбалась.
– Ну! Я умираю от любопытства, расскажи мне теперь все. Тебе, наверно, стыдно, иначе ты бы все мне выложил в пять минут. Наверно, опять какая-нибудь история? Какой ты еще ребенок с женщинами!
Жан даже привскочил в кровати.
– Ты всегда несправедлива ко мне! Всегда! Я не сделал ничего дурного. Меня оскорбил один человек, и я с ним дрался на дуэли. Интересно, как бы ты поступила на моем месте? Я не сумасшедший, чтобы переносить всякие дерзости.
– А почему он тебя оскорбил? – допытывалась Анжель. – Наверное, из-за женщины?
Чувствовалось, что у нее спокойный и настойчивый характер.
– Дурочка, – проговорил Жан презрительно, – ты знаешь, есть такой тип женщин… Замужняя, – они почему-то всегда замужем – слишком нарядная и напудренная; одним словом, любительница сильных ощущений. Она и ее муж друзья Ирэн. Они часто приглашали нас обедать или ужинать. Мне это надоело. Она меня преследовала. Я был неосторожен, как дурак. Ничего особенного, понимаешь, просто мы с ней как-то раз обедали вместе, а потом об этом узнал ее муж. Кончилось дуэлью. Вот и все.
Анжель в это время стояла спиной к нему. Она медленно переставляла пузырьки с лекарствами на камине.
– И это все? – проговорила она с оттенком презрительного снисхождения в голосе. Она подошла к окну.
– Ты принадлежишь к числу людей, которым всегда всего мало.
Она круто повернулась. Вся ее маленькая фигурка выражала возмущение.
– Дурак! – крикнула она, – сумасшедший! Судьба тебе послала такое сокровище, а ты топчешь его в грязь. Неужели ты не мог избавить Ирэн от этой мерзости? Конечно, ты будешь говорить, что та женщина тебя преследовала, ведь так легко всегда найти оправдание. Иметь такую жену и так гнусно себя вести! Стоишь ли ты такой женщины? Пустоголовый мальчишка, талантливый, правда, но тряпка. Когда я приехала в день вашей свадьбы и увидела Ирэн, я подумала: ну теперь он переменится, образумится, станет человеком. А оказалось что? Мне следовало понимать, что ты не можешь измениться, лучше сказать, что ты меняешься слишком часто, но никогда не делаешься лучше. Этого с тобой никогда не бывает. Ты всегда останешься таким же с виду привлекательным, а на деле легкомысленным и ничтожным. Я это знала много лет тому назад, когда ты уезжал из дому. Ты, может быть, забыл, как трудно нам было снарядить тебя в дорогу? Мы отказывали себе во всем. Мать ходила в стареньких платьях, не могла никуда поехать отдохнуть, отец бегал по урокам после занятий в школе, а я шила, стирала целыми днями и бегала по разным поручениям. И все это из-за тебя, ведь ты был единственным сыном. А когда ты уехал – ни слова, ни звука. А потом пришло письмо. Твои дела были очень плохи. Он сильно побледнел.
– Плохи? – повторил он. – Умирал с голоду. Понимаешь, умирал с голоду в Париже, а ты думала, что я веселюсь!
– Но почему же ты голодал, почему? Потому что истратил все деньги и не хотел работать. Тебе могло хватить надолго, но ты предпочел их быстро, весело прожить.
Крепко стиснув свои маленькие руки, она горько рассмеялась.
– Боже, что за комедия твоя жизнь! Ты почти умирал с голоду, а теперь лежишь в шелковом белье, занимаешь пышные апартаменты в отеле. Ты выплыл! Какая ирония судьбы! В Кемберуэлле, в Лондоне, там не веселятся, там работают. Я вставала в пять часов и ложилась в полночь. Мы были бедны. Все работали. Нужно было выбирать – труд или голодная смерть. У нас не было богатых друзей и покровителей, готовых нас выручить. А ты, разбогатев, перестал нам писать. Я решила никогда больше не беспокоить тебя, но потом увидела, что с такими, как ты, нужно поступать иначе.
Жан делал попытки приподняться. Подойдя к нему, она уложила его на подушки. Они переглянулись. Выражение его лица было какое-то особенное. Нагнувшись к нему, она продолжала с нервным смехом:
– Судьба все же над тобой смилостивилась, она дала тебе сестру, милый братец.
– Я уже родился таким сумасшедшим.
В эту минуту он выглядел совсем мальчишкой.
– Я всегда стремлюсь к чему-нибудь, а потом остываю. Эта Гаммерштейн мне очень нравилась, а потом – конец.
Он посмотрел на сестру в упор:
– Ты права, мне всегда хочется чего-то, а когда я достигну цели, оказывается, что это не то. Дай мне сказать, я тебе расскажу все.
Откинувшись на спинку стула, она смотрела на него с непроницаемым видом. Его настроение было ей так знакомо! Эта потребность открыть свою душу была отчасти вызвана раскаянием, но, главным образом, здесь сказывалось его самовлюбленность. Такое самоунижение иногда доставляло ему неизъяснимое блаженство.
– Ты ведь видела Ирэн? Когда я с ней встретился в первый раз, я сразу влюбился в нее. Ты знаешь, какая она умная, изящная. Я был от нее без ума. Она была так прелестна и вместе с тем казалась такой недосягаемой! Такие женщины всегда пленяют с первого взгляда. Я это сильно почувствовал. Мне хотелось перешагнуть через бездну, разделяющую нас. Ах, когда я вспоминаю это время… В тот день я первый раз играл для нее; это была сверхчеловеческая игра, а потом…
– Она вышла за тебя замуж, – прозаически закончила Анжель.
– Тебе хорошо с твоим умением проникать в самую душу человека и с твоей бесконечной жизнерадостностью. Я скучал уже во время медового месяца, – вдруг проговорил Жан.
– Я думаю, что если бы тебе дали звезду с неба, то ты бы ее вставил в подсвечник, чтобы посмотреть, будет ли она гореть. Ты всегда стремишься к недостижимому, мечешься, а когда получаешь, начинаешь скучать, оттого что больше нечего делать. Ты сделан из того же теста, что и все артисты, но, к счастью, не все мужья.
– Я поссорился с Ирэн из-за ребенка.
– Конечно, ты ревновал, как всегда. Ах, этот ребенок! – лицо ее расцвело в улыбку. – Крошка Карл! Ему теперь четыре года. Какое счастье, что он поправляется. Если бы ты знал, какой он прелестный ребенок. Он уже говорит по-французски. У него славная няня, добрая душа. Я сначала была так одинока в замке, она позволила Карлу приходить ко мне. Потом дядя Габриэль мне разрешил остаться там…
– Дядя Габриэль?
– Да, он приехал навестить малыша, а вместе с ним приехал знаменитый путешественник… Я забыла его фамилию… Да, Шторн.
– Разве Шторн тоже приезжал?
– Да. Огромный верзила с чудными волосами и такой милой улыбкой.
– Не была ли случайно в замке мадам Кланс?
Анжель отрицательно покачала головой.
– Нет, но как-то раз приезжала одна девушка с немецкой фамилией.
– Девушка?
Жан насторожился.
– Да, довольно миленькая, невысокого роста. Она спрашивала тебя и сказала, что уезжает на другой день в Петербург.
Это была Аннет! Жан был уверен в этом. Бедная Аннет, он ее не забыл…
Анжель встала, зевая.
– Я думаю, можно поручить ангелу-хранителю оберегать тебя.
Она вспоминала, каким тоном Карл говорил ей каждый вечер: «спокойной ночи».
– Судя по твоему мнению обо мне, для этого потребуется целый полк ангелов, – игриво ответил Жан.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вихрь - Уэдсли Оливия



Ужасно занудно. Это не любовный роман. И не современный.
Вихрь - Уэдсли ОливияНика
12.04.2016, 21.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100