Читать онлайн Вихрь, автора - Уэдсли Оливия, Раздел - ГЛАВА XI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вихрь - Уэдсли Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вихрь - Уэдсли Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вихрь - Уэдсли Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэдсли Оливия

Вихрь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XI

Херренгассе находилась далеко от квартала, где жил Жан. Он подошел к дому, обозначенному на адресе, как раз в час утреннего завтрака. Это был особняк, окруженный садом с выложенными камнем дорожками. Жан нервно пошел по левой дорожке. Свою скрипку в футляре он нес под мышкой. На нем была мягкая серая шляпа, поля которой он отогнул с одной стороны, чтобы виден был красивый блеск его рыжих волос. Он надел голубую рубашку; шелковый белый галстук, завязанный бантом, украшал его шею. Для своей роли он выглядел превосходно.
Дом был из тех, о которых всегда мечтал Жан. Он смотрел на него с благоговением.
Дорога к двери имела вид длинной стеклянной галереи, разделенной колоннами. Жан почувствовал смущение от этого великолепия, особенно когда увидел двух рослых швейцаров, смотревших на него издали. Его бледное лицо вспыхнуло, и он внезапно почувствовал убожество своих нитяных перчаток, которые еще час назад выглядели, казалось ему, великолепно.
Он поднялся по широким белым ступеням, с дрожью в коленях, и, не глядя на швейцаров, потянул за большой колокольчик. Раздался звонок, подобно пушечному выстрелу.
Оба швейцара шагнули вперед и распахнули двухстворчатую дверь.
Жан почувствовал сжатие в горле.
– Мадам де Кланс дома? – пролепетал он пересохшими губами.
Гигант нагло спросил, есть ли у него рекомендация. Жан вытащил письмо.
– Вот рекомендация от мсье Теодора Шторна. Имя не произвело того эффекта, на который он рассчитывал. Швейцар посмотрел на адрес, а затем заявил:
– Мадам де Кланс завтракает.
– Я подожду! – выкрикнул Жан. – Передайте мадам, что я подожду.
Швейцар улыбнулся и наклонил голову к своему товарищу, как бы спрашивая у него совета.
– Пропусти его в маленькую приемную, – сказал тот по-немецки. – Пусть подождет, пока ты выяснишь, в чем дело.
Жан побагровел от бешенства. Он уже и тогда достаточно знал по-немецки, чтобы понять последнюю фразу. «Пропустить» его в приемную! Вот еще!
Он чувствовал гнев отчаяния, унижения. С каким удовольствием он ударил бы по этим бесстрастным, гладко выбритым физиономиям. Ударил бы так, чтобы навеки нарушить их величественное спокойствие.
Его нервы были страшно напряжены. Вечером перед этим он выпил слишком много коньяку. Его руки дрожали, голова пылала, но была удивительно ясной. У него хватило самообладания, чтобы не реагировать на наглость швейцара. Он ничего не говорил, а только стоял, тараща глаза на вестибюль.
– Может быть, вы войдете и подождете внутри? – сказал, наконец, швейцар.
Жан шагнул по великолепному, выложенному мрамором полу и последовал за швейцаром в боковой проход к маленькой двери. Он забыл снять шляпу и поспешно сорвал ее, когда вспомнил об этом: он живо представил себе, как швейцар исподтишка смеется над ним.
Когда он остался один в маленькой комнатке и дверь между ним и внешним миром закрылась, он почувствовал себя спокойнее; самоуверенность вернулась к нему. Он с интересом стал осматривать комнату.
Она была небольшая, между книжными полками виднелись просветы зеленых стен. На полу лежал ковер с зеленым ворсом. Два больших стула были обиты старинной кожей и украшены рельефными гербами. Эти гербы уже выцвели и почти стерлись. В северном конце комнаты было окно, в котором Жан увидел сад и клумбы с алыми и пурпурными тюльпанами, горящими в солнечных лучах. В доме царила полная тишина. Эта тишина производила на Жана такое впечатление, как будто в доме ничего не происходит. Он никогда не бывал в домах, где плотные стены позволяют изолироваться от хлопанья дверей, звуков чужих разговоров, от стука и звона кухонной посуды. Вульгарные, маленькие шумы обыденной жизни отсутствовали в этом большом доме с садом, где качались цветы.
У Жана не было часов, так что он не мог определить, как долго он ждал. Один раз ему показалось, что он слышит голоса, но никто не вошел. Он сидел, крепко сжимая в руках письмо. На коленях у него лежала скрипка. Она выглядела неуклюже и странно. Он вздыхал, ругался и нервничал. Хоть бы скорее пришла эта женщина: может же она подумать, что есть люди на свете, кроме нее.
От волнения у него выступили слезы. Он выругался по этому поводу. Он взглянул на цветы в саду, и у него явилось пламенное желание, чтобы все его прошлое – его игра на скрипке, встреча с Теодором, приход сюда – рассеялось, как сон.
– Боже мой, Боже мой! – восклицал он безнадежно. Подняв руку, он ощутил сквозь тонкую перчатку влажность своих глаз.
Дверь отворилась, и в комнату вошла Ванда де Кланс. С первого взгляда на нее Жан почувствовал большое облегчение. Он ожидал ледяного величия и суровой, гордой холодности. Вместо этого он увидел очень маленькую женщину, нарядно одетую, с крашеными волосами и очень блестящими зелеными глазами. У нее был вздернутый нос, и вообще, если не считать легкого оттенка демонизма во взгляде, она была очень обыкновенной. Как истинный француз Жан восхитился ее прекрасной фигурой, нарядным платьем и крашеными волосами. Ванда с любопытством посмотрела на него. «Какое забавное существо», – подумала она.
– Мой слуга сказал мне, что у вас есть для меня известие от Теодора Шторна? – сказала она громко.
– Да, письмо, – забормотал Жан.
Он подал записку и в этот момент сразу почувствовал убожество своих перчаток.
Пока Ванда читала письмо, он, поспешно сорвав перчатки, следил за ее лицом. Что она скажет? Что она сделает? Она взглянула на него, встретила его взволнованный взгляд и улыбнулась.
Жан испустил глубокий вздох и бессвязно заговорил:
– Я долго ждал, я измучился ожиданием. Ждать здесь, в этой комнате, настоящая пытка! Одни только эти цветы… эти цветы…
Он остановился, протянув руки. Его напряженное лицо выражало страшное беспокойство, страх и надежду. Ванда взглянула на него с состраданием.
– Итак, господин Виктуар, – сказала она по-французски, – вы мне сыграете?
Жан дрожащими руками открыл футляр скрипки. От нее не ускользнули его длинные белые пальцы.
«Пальцы и прическа у него как полагается», – решила она про себя.
Она была несколько смущена настойчивостью просьбы Тео. Ей предстоял очень хлопотливый сезон. Положение Рудольфа обязывало ее к большим приемам, и ей вовсе было не так легко, как воображал Тео, вывести в люди нового скрипача.
– Эта комната слишком мала, – решительно заявила она. – Вам лучше будет играть в одной из гостиных.
Жан следом за ней поднялся по лестнице и вошел в просторную комнату.
Она села на белый с золотом диван и указала ему рукой место, где встать.
– Немного дальше, вон там, у окна, – заявила она. – Скажите, может быть, вам нужен аккомпаниатор, мсье… мсье Виктуар?
– Нет, я буду смотреть на вас, – прямолинейно ответил Жан.
Ванда снова улыбнулась. В своем письме Тео не сообщал никаких подробностей о Жане; поэтому у нее не было ни малейшего представления о том, кто такой и откуда явился этот рыжеволосый молодой человек с явно музыкальной внешностью. Она только поняла, что Тео берет на себя материальную сторону дела, а она должна только организовать концерт.
Жан взмахнул смычком, затем вдруг остановился и опустил руку. Со своей удивительной интуицией, той интуицией, какой обладает всякий самолюбивый и чуткий человек, он разгадал ее мысли.
– Мсье Шторн прожил у меня пять, почти шесть недель, – сказал он отрывисто. – Он сломал себе ногу. Ему…
– Что такое? – вскричала Ванда. – Что вы говорите, мсье Шторн был болен? Где? Когда?
– У меня, – сказал Жан, как будто эти два слова давали исчерпывающие объяснения. Затем он продолжал: – Я нашел его однажды утром. Он, очевидно, отправился на прогулку и, упав с какой-то скалы, сломал себе ногу. Доктор Мейерберг его пользовал, и сегодня утром мсье Шторн уехал. Он поправился. Нога совсем зажила. Мы с ним друзья, и так как он познакомился с моей игрой, он дал мне письмо к вам.
Он закрыл глаза, поднял скрипку и слегка коснулся смычком струн. Затем он открыл глаза, тревожно взглянул на Ванду и заиграл совсем банальную вещь – «Экстаз» Томэ. Но в эту вещь он вложил новое содержание, которое заставило ноты трепетать, говорить и страдать по-новому.
Его волосы пылали, его тонкие белые пальцы дрожали, он играл чудесно, неистово и безрассудно, одну вещь за другой – пламенного Сарасате, Рубинштейна – влюбленного, болезненного, скорбного и страстного, Каминаде – поток смеха и волны огня, Сен-Санса – изысканного, ясного и звенящего. Он играл, как будто владея своей музыкой: он был бесчувствен для внешнего мира.
Ванда сидела изумленная, полная восторга и глубоко растроганная. Музыка всегда на нее сильно действовала, а Жан сумел затронуть всю ее чувствительность. Когда он перестал играть и опустился на стул, бледный и изнеможденный, откинув назад голову, ей захотелось подойти к нему, погладить ему волосы и сказать, как он чудесен, – он сам, его музыка, его скрипка. Действительно, он был гений!
Вдруг он порывисто вскочил на ноги. Его дыхание еще было учащенным, его широко раскрытые глаза улыбались.
– Что, у меня есть талант? – сказал он.
Вся его нервность прошла, и его неуклюжесть испарилась, – до того он был полон чувством удовлетворенности.
– Вы большой артист, – мягко сказала Ванда. Жан громко рассмеялся.
– Я это знаю! Я это знаю! – воскликнул он, торжествуя.
Она рассмеялась вместе с ним.
– Скарлоссу должен вас послушать.
– Пошлите за ним, пошлите за ним! – сказал Жан, горя нетерпением.
Ванда встала.
– Мой молодой друг, нельзя послать за Скарлоссу так, как заказывают блюдо в ресторане. Я напишу ему, даже, может быть, лично поговорю и спрошу, пожелает ли он вас видеть и когда.
– Вы добры как ангел, хотя я и не вижу у вас крыльев, – сказал Жан со своей заразительной улыбкой.
Ванда решила, что он, при его чудаковатости, все же славный юноша с огромным дарованием. Она испытывала некоторое затруднение, не зная, как с ним расстаться. У него, по-видимому, не было причин уходить. Он сидел, заложив ногу за ногу, и болтал с ней о музыке, о Вене, о Париже, уснащая свою речь обильной жестикуляцией. Ванде, наконец, пришлось ему сказать, что ей надо выйти из дому.
Он моментально, сильно смущенный, вскочил на ноги.
Это непростительно, он задерживал мадам. Он рассыпался в извинениях.
Он взял ее руку, одну секунду поглядел на нее и затем прикоснулся губами.
Он буквально танцевал, спускаясь по лестнице и шагая по белому вестибюлю. Мадам де Кланс напишет ему и сообщит о результатах своего разговора с Скарлоссу. Дойдя до трамвайной остановки, он вспомнил, что оставил свою шляпу и перчатки в маленькой приемной. Ничего, пусть там и остаются! Скоро он будет так богат, что сможет купить себе сколько угодно шляп и перчаток, хоть сразу целую дюжину. Он зашел в погребок, спросил коньяку и присел, чтобы покурить и подумать.
Жан пил коньяк и смотрел, как течет жизнь на залитых солнцем улицах. На дворе была уже настоящая весна. Мир его ждал. Коньяк и возбуждение действовали на него так, что ему наяву грезились золотые сны будущего. Он будет великим, знаменитым, богатым.
Он на минуту спрятал лицо в ладони. Свет казался ему нестерпимым.
Синие и лиловые газовые фонари уже озарили улицы, когда он встал, чтобы идти домой. Он шел по направлению к северному кварталу. Большие фонари над его головой казались золотыми шарами, повисшими в безграничном просторе голубого бархата. В этот момент он чувствовал себя слитым со вселенной.
В маленькой комнате его ждала Аннет. Она с беспокойством высматривала его из окна. Увидев его, она выбежала навстречу и схватила за обшлага пальто.
– Ну, что? Как? – спросила она. – Дорогой, говори скорей!
Жан сначала положил скрипку на стол, затем привлек Аннет к себе и прижал свое горящее возбужденное лицо к ее холодной нежной щеке.
– Все вышло очень, очень хорошо! Карьера мне обеспечена. Я талант! Я гений!
Их губы, когда он говорил, были на расстоянии дюйма. Он закончил свои слова долгим страстным поцелуем.
В маленькой комнатке царил полумрак. Через открытое окно доносились крики играющих на улице детей. «Аннет», – шептал Жан. Его руки сжали ее сильнее. Он почувствовал своими пальцами, что ее глаза закрыты. – «О, Аннет!» Ее губы отвечали на его поцелуи. Прядь мягких светлых волос коснулась его лица.
– Ты любишь меня? Ты любишь меня? – шептала она.
Он прошептал хриплым голосом, полным дикой страсти: «Да! Да!» Он наклонился к ней совсем и положил щеку на ее волосы.
Аннет была прямодушнейшим существом в мире. Она его любила и по-настоящему заботилась о нем. Ее дыхание перешло в жалобные всхлипывающие, прерывистые вздохи.
– Ты на мне женишься?
– Не будем говорить сейчас о будущем, – заявил он нагло.
Она разразилась слезами.
– Я знала, что ты такой, – сказала она, и ее бледное маленькое личико трепетало от огорчения. – Я знала это… знала…
Она оттолкнула его прочь. Он попытался схватить ее руки.
– Ты маленькая дорогая дурочка! – сказал он полусердито-полуласково.
Она посмотрела на него и затем вдруг так быстро притянула к себе его голову и поцеловала в губы, что он сразу не сообразил, что она хочет сделать. Этот поцелуй заставил бешено забиться его сердце. Он протянул к ней руки – слишком поздно! Дверь хлопнула, она ушла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вихрь - Уэдсли Оливия



Ужасно занудно. Это не любовный роман. И не современный.
Вихрь - Уэдсли ОливияНика
12.04.2016, 21.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100