Читать онлайн Пламя, автора - Уэдсли Оливия, Раздел - ГЛАВА XVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пламя - Уэдсли Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пламя - Уэдсли Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пламя - Уэдсли Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уэдсли Оливия

Пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XVI

Трус всегда становится храбрым, когда у его противника связаны руки.
Мэннерс, прежде горничная, а ныне суровый верховный хранитель гардероба, обратила внимание леди Сомарец на состояние здоровья Тони.
– Мисс Тони нездорова, сударыня, – сказала она, помогая своей госпоже делать дневной туалет. – Парсонс говорит, что она ест меньше воробья, а вид у нее такой, как будто она никогда не спит.
– С этой девочкой постоянно горе, – заметила леди Сомарец раздраженно. – Надеюсь только, что она не больна какой-нибудь заразной болезнью?
– Нам трудно судить, сударыня, – уклончиво ответила Мэннерс. – Я думаю, что это не то: на мой взгляд – это скорее что-нибудь нервное.
Леди Сомарец послала за Тони.
– Ты здорова?
– Благодарю вас, тетя Гетти, вполне.
– Ты выглядишь ужасно худой и маленькой. – Она бросила недовольный взгляд на хрупкую фигурку Тони в ее старом бумажном платье. – У тебя разве нет другого утреннего платья?
– Нет, к сожалению.
– Ты бы лучше сказала Мэннерс, чтобы она тебе приготовила другое, и заодно стала бы принимать какое-нибудь лекарство.
Пока этого казалось достаточно, затем мысль о нездоровье Тони была выкинута из головы.
Другой вопрос стал на очередь: что делать с Тони? Леди Сомарец не имела желания оставить Тони в городе на всю зиму, а Фэйн не собирался держать открытым Уинчес только для того, чтобы там могла жить его сестра.
– Нельзя ли найти для нее где-нибудь место, за границей, конечно? Здесь это было бы неудобно, но во Франции или Германии, может быть? Знакомым можно было бы сказать, что она уехала в гости на долгий срок, – предложил Фэйн. – Вы ведь знаете, тетя Гетти, что обязанности по имению и всякие другие именно сейчас страшно навалились на меня.
Предложение Фэйна было как раз тем, чего ждала леди Сомарец. Она вполне согласилась с ним, потому что это избавило ее от неприятностей и, кроме того, снимало с нее всю ответственность за последующее.
– Отличная мысль, – сказала она. – У меня есть друг, вернее сказать, почти друг, – она была когда-то компаньонкой моей сестры, – благоразумное и достойное существо. Она живет в Шлезвиге, кажется. Я напишу ей и буду просить достать какое-либо место для Тони. Говорить об этом, милый Фэйн, не следует. Еще хватит времени сообщить об этом Тони, когда уже все будет устроено.
Фэйн согласился и, насвистывая, вышел из комнаты.
Он был эгоистом от природы, но никогда сам не решился бы на поездку Тони за границу. Он бы всесторонне обсудил, будет ли это «подходящим» и что будут про него говорить, если все станет известным.
Решение тети Гетти рассеяло его неприятные мысли, и он почувствовал определенное облегчение. От Тони все равно не было никакого толку. Даже Долли Десанж, легкомысленнейшее существо на свете, и та жаловалась, что Тони неинтересна. Она была некрасива, друзей у нее не было, она была отсталой в их собственном кругу, – спокойная жизнь за границей будет как раз для нее.
«Может быть, она и мужа подцепит», – весело размышлял Фэйн, усвоив себе тот утешительный, типично английский взгляд, что, если женщина не может найти мужа в своей стране, всегда есть надежда, что она найдет его в чужой, – взгляд, исходящий из того предположения, что там склонные к браку мужчины не так разборчивы, как здесь.
В то время, когда они собирались вернуться в город, Тони жила лихорадочной жизнью.
Она честно старалась заставить себя интересоваться гостями Фэйна, но ее усилия были бесплодны. Она не в состоянии была ни разговаривать, ни быть занимательной, хоть ненадолго. Любовь к Роберту держала ее, как клещами.
Наконец леди Сомарец получила сведения от него. За завтраком она говорила с Фэйном о его письме.
– Такой блестящий спорт, великолепная погода. Он говорит, что тебе следовало бы приказать Миклгэму (главный управляющий Фэйна) об устройстве фехтовального зала. Как известно, он ездил на чем-то вроде джимхана. Говорит, что это было страшно весело.
Она положила письмо обратно в конверт.
– Лорд Роберт сообщает, когда он вернется домой? – спросила Тони, чувствуя странное дрожание в голосе.
Леди Сомарец коротко ответила: «Нет». Она всегда охотно, даже с удовольствием включала Фэйна в круг семьи, но никогда не могла усвоить себе привычку признавать и за Тони это право.
Она взглянула на Тони. Почему ее интересует, когда возвращается Роберт? Легкое подозрение мелькнуло в ее уме. Ей была хорошо известна большая привлекательность Роберта. Она доставила ей немало забот, а ее семье достаточно скандалов за последние пятнадцать лет. Но в отношении Тони самая мысль, конечно, казалась ей абсурдной. Возможно, что девочка с ее обычной назойливостью охвачена той бессмысленной страстью к нему, какая часто овладевает девушками по отношению к мужчинам, которые старше их самих. Эта мысль сегодня родилась у ней впервые, затем она проникла в ее мозг и, живая, таилась в ее памяти, чтобы выйти наружу, когда потребуется.
Она необыкновенно гордилась Робертом – его красотой, его популярностью. Даже его несколько потускневшая слава имела для нее свою привлекательность. Она не считалась с тем, что их связывает только полуродство, и никогда не думала об этом. Она представляла его всегда как своего брата.
Почти не верилось, что они были детьми одной матери. Обычно предполагается, что дочь должна быть похожа на мать, а между тем нельзя было представить себе меньшего сходства, чем было между ней и той поражающей, блестящей красавицей, которая сначала была известной миссис Сэведж, а затем, овдовев, через месяц вышла замуж за герцога Уилтшайр.
Роберт, напротив, был вылитая мать: по внешности, по бесстрашному мужеству, по откровенному эгоизму. Мать баловала его с первого дня рождения и до самой своей смерти, когда ему было пятнадцать лет и когда он в Итоне впервые вступил на путь побед, начав с женщины зрелых лет и прекрасного сложения. Годом позже умер его отец, и тогда леди Сомарец, которая была на десять лет старше его, стала его опекуншей. Его сестры и брат со стороны отца не забывали о нем, но отнеслись к тому, что он стал жить у Сомарецов, с большей радостью, чем это вообще с их стороны полагалось.
Леди Сомарец любила его той любовью, которая является следствием ревнивого чувства обладания. Такого рода чувство часто бывает весьма длительным, ибо самая корыстность его содействует этому, но оно обрывается, когда перед ним встает необходимость прощения. Только не считающаяся с собой, иначе говоря – настоящая большая любовь умеет прощать. Многие люди, которые думают, что они любят, выдают, если так можно выразиться, чек на прощение и относят к своей славе то, что они так поступают. Выдача чека способствует взаимным попрекам, и держатель его убеждается всегда, чего стоит получить прощение, ибо нет горя более мелкого или более жестокого.
Роберт не предъявлял претензии к моральной щедрости своей сестры, а его материальные требования также прекратились с тех пор, как он получил наследство, оставленное ему старинным другом матери.
На этот раз, за все время их пребывания в Уинчесе, он больше не писал.
В Уинчесе подготовляли устройство летнего празднества и состязаний в теннис, для которых Фэйн отвел парк.
– Я знаю, что еще слишком немного времени прошло после смерти дяди Чарльза, – сказал он, извиняясь, – но мне бы, понимаете, хотелось завязать отношения с арендаторами и прочими.
Он всегда был очень дальновиден насчет установления отношений с нужными людьми и создания себе в их среде хорошей репутации.
– Бога ради, расшевелись и потолкайся среди детей, – сказал он Тони во время празднества. – Это производит хорошее впечатление: хотя они и не знают тебя и ты недолго пробудешь здесь, ты все же моя сестра.
– Как Бог милостив ко мне! – дерзко ответила Тони.
Она спустилась на большую лужайку, в точности стараясь расшевелиться и потолкаться среди детей.
Викарий, незаметный на вид и разгоряченный, многоречиво приветствовал ее. Они вместе угощали детей лепешками и чаем и снова лепешками и чаем. Они устроили игру в перегонки, за которые Фэйн потом должен был выдавать призы.
Наступило время раздачи.
Когда Фэйн собрался произнести коротенькую речь, позади, в толпе собравшихся, послышалось какое-то движение, и пьяный человек стал проталкиваться вперед.
– Уберите прочь этого пьяницу! – резко обратился Фэйн к одному из садовников. – Ему не место здесь.
Полицейский, находившийся на посту в парке, вышел вперед.
– Я уведу его с собой, сударь, – сказал он. Пьяный человек стал неистово ругаться.
Тони, которая стояла у дверей палатки, унеслась в непреоборимом течении мыслей на десять лет назад. Какой-то импульс заставил ее шепнуть Фэйну:
– Оставь в покое этого человека.
– Ерунда, скотина, грубиян! – отмахнулся он от нее.
До пьяного долетели его последние слова. Арест почти протрезвил его. Он вдруг обернулся:
– Вы можете себе позволить быть жестоким к подвыпившему человеку, вы-то можете, – сказал он громко.
Кровь от ярости ударила в лицо Фэйну. Он не предполагал никогда, что кто-нибудь может знать о его родителях, хотя каждый раз, что он думал об этом, он был вынужден допустить мысль, что кое-кто из людей, родившихся и выросших в имении, мог знать многое о семье, в которой он служит. Все выходит наружу. Слово посвященного во все слуги много времени спустя доходит до судомойки, от нее – до ее матери, а от той – до всей деревни.
Распределение призов закончилось быстро, и Тони с Фэйном пошли обратно по парку. Фэйна всего трясло от злобы.
– Я покажу этому гнусному грубияну, как оскорблять меня! – сказал он с раздражением.
Придя домой, он послал за управляющим.
– Я выкинул этого Kappa, – сказал он Тони после обеда, – он может теперь поискать себе работу в другом месте.
– Фэйн, он всего год как женат. Его жена только что родила ребенка.
– Мне все равно, хоть бы дюжину, – грубо ответил Фэйн, – будь я проклят, если я еще раз увижу его рожу.
Позднее Мэннерс пришла к Тони и сказала, что какая-то женщина хочет ее видеть.
– Это жена Kappa, – осторожно добавила она. Тони велела провести женщину в комнату экономки и сошла к ней.
Бедная, с бледным лицом, девочка на вид, поднялась и поклонилась, когда она вошла.
– Это мой муж, барышня, я из-за этого пришла, – произнесла она, задыхаясь. – Хозяин выгнал его. Я знаю, что он выпил, но это с ним первый раз. Может быть, он сказал какую-либо грубость, но, во всяком случае, не думал этого. Они не думают, когда напиваются, и не соображают, что говорят.
Тони могла бы улыбнуться или заплакать, когда девушка так невинно объясняла ей – ей именно, – какое значение имеют слова пьяного человека.
– Я обещаю, что постараюсь помочь вам, – сказала она ласково. – Вы подождите, да?
Она побежала наверх к Фэйну и нашла его в бильярдной.
– Фэйн, – сказала она, подходя к нему, – прости этого человека, дай ему возможность загладить свою вину.
– Я сказал, что не прощу, и своих слов обратно не возьму.
– Его жена здесь, она совсем ребенок и выглядит такой болезненной. Фэйн, будь же милосердным, разве ты не помнишь, как мы страдали много лет назад, терпя голод?
Фэйн отскочил от нее.
– Честное слово, мне кажется, что ты находишь особое удовольствие говорить об этом проклятом времени. Я даже думаю, что тебе нравится сам Kapp. Пусть это тебя не беспокоит. Я сам пойду и скажу этой женщине, что я думаю о ее муже.
Тони схватила его за руку, когда он прошел мимо нее.
– Ты не сделаешь этого!
– Хотел бы я видеть, как ты меня удержишь!
– Если ты пойдешь, то – клянусь! – я расскажу Десанжам и всем твоим друзьям о нашем отце. Я так решила. Ты не посмеешь разрушить жизнь этой девочки просто потому, что ее муж задел твое самомнение. Дай мне слово, что человек этот будет восстановлен в должности, или я исполню свою угрозу.
Фэйн встретился с ее взглядом. Он опустил глаза.
– Ты маленький дьявол, – пробормотал он. – Ладно, я скажу утром Фоусетту, что я дам этому грубияну случай исправиться. – Он возвысил голос. – Я чрезвычайно рад, что тебя скоро в Англии не будет.
Тони широко открытыми глазами посмотрела на него.
– Не будет в Англии? – повторила она.
– Да, – сказал он, кивнув головой и с злобной гримасой, – тетя Гетти и я решили, что ты уедешь на год в Северную Германию.
– Это неправда, – сказала Тони. Она не могла поверить, что ее ушлют, как сказал Фэйн, и она никогда больше не увидит Роберта.
– Это верно, моя дорогая, и это будет очень хорошо к тому же, ибо прекратит хоть немного твое вмешательство в мои дела.
Тони повернулась и вышла из комнаты.
В темноте, в коридоре, она остановилась, сжимая и разжимая руки. От сознания, что они все завтра возвращаются в город, последняя неделя была для нее почти сносной. Она знала, что раньше или позже Роберт будет в городе, а теперь – теперь ее отсылают, и так далеко, чтобы она никогда больше не увидела его.
Среди своей печали она вспомнила, что ее ждет женщина, и спустилась вниз.
– Все в порядке, – сказала она. – Сэр Фэйн восстановит в должности вашего мужа.
Женщина залилась слезами благодарности.
– Ну, ну, – мягко произнесла Тони, держа некоторое время ее худую руку. – Экономка накормит вас ужином, вы должны постараться поесть, – сказала она. – Спокойной ночи!
Она поднялась прямо в комнату тети. Когда она постучала, голос ответил:
– Войдите.
Тони подошла к письменному столу и остановилась возле тети.
– Почему вы отсылаете меня за границу? – спросила она.
Леди Сомарец с удивлением посмотрела на нее.
– Потому что я считаю, что это лучше всего для тебя, – ответила она.
Тони внезапно опустилась на колени.
– Тетя Гетти! Оставьте меня на эту зиму в городе.
Я обещаю вам быть хорошей. Я буду помогать вам. Я буду делать все, что вы захотите, если вы оставите меня. Пожалуйста, прошу вас, оставьте меня.
– Мое дорогое дитя, все уже подготовлено для твоего отъезда. Было бы бессмысленно разрушить все это. Помимо этого, ты сама понимаешь, что ты мне не помощница. Фэйн постоянно жалуется на твои манеры. Создается впечатление, что ты и не хочешь и не интересуешься тем, чтобы занимать людей. Год за границей отполирует тебя и даст массу хорошего.
– Это несправедливо! – бурно вырвалось у Тони. – Фэйн имеет все, я – ничего, хотя дядя Чарльз любил меня больше, чем Фэйна. Я знаю это. Он говорил мне сам. Я так же имею право жить, как и Фэйн. Я хочу быть счастливой и жить хорошо. Я никогда не имела этого. Когда я была в монастыре, мне никогда не разрешали приезжать домой на каникулы, потому что вы этого не допускали. Дядя Чарльз хотел этого. Как только вы смогли, вы отослали меня в Париж. Вы даже, – слезы показались на ее скорбных глазах, – не дали мне знать, когда он был болен, затем отослали меня в эту скверную школу в Бристоль и, не довольствуясь тем, что заключили меня туда, писали и говорили начальнице все что угодно про меня. И до того мне было нелегко там, но после всего этого моя жизнь превратилась в ад. О, я знаю, вы шокированы, вы ведь принадлежите к тому сорту женщин, которые с радостью сделают любую жестокость, лишь бы она не вышла на свет божий, но никогда не скажут ничего, что сделало бы их непопулярными.
– Когда ты исчерпаешь свое базарное красноречие? – сказала леди Сомарец дрожащим голосом. – Я буду рада, если ты уйдешь из моей комнаты.
– Вы решили отослать меня? – спросила Тони с каменным лицом.
– Как мне ни жаль несчастную женщину, которая тебя примет к себе, я все-таки отошлю тебя к ней, но – должна сказать тебе – я предупрежу ее заранее.
– Вы собираетесь написать ей новую краткую историю моей жизни, рассказать ей, что мой отец и мать были пьяницами, что они в пьяной свалке убили друг друга, что я пошла одна на Риджент-стрит и – ведь я была только глупым ребенком – позволила мужчине заговорить со мной?
Дверь открылась, и Фэйн вошел.
– Что? – начал он.
– Твоя сестра ведет себя как сумасшедшая, – сказала леди Сомарец в бешенстве.
– В чем дело?
– Ты такой же себялюбивый и подлый человек, – сказала Тони, повернувшись к нему. – Ты, который взял все от дяди Чарльза, жалеешь мне грош, лишаешь меня мельчайшей радости жизни.
Маленькая, юная, совершенно одинокая, стояла она, глядя на них обоих. Их соединенная сила противостояла ее слабому вызову, как железная стена.
Она прямо в лицо посмотрела сначала одной, потом другому.
– Я добьюсь своего счастья, – сказала она тихим голосом, – наперекор вам обоим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пламя - Уэдсли Оливия



НАКОНЕЦ НЕ СКАЗКА,А ПОНАСТОЯЩЕМУ,КАК В ЖИЗНИ!СОВЕТУЮ ПРОЧИТАТЬ.
Пламя - Уэдсли ОливияЛИДИЯ
14.11.2011, 20.04





депрессивный роман.. в жизни и так хватает неприятностей и горя, хочется прочитать роман о счастливой любви.. а этот роман испортит вам настроение по крайней мере на неделю
Пламя - Уэдсли Оливияольга
18.11.2011, 17.28





Прекрасный роман. Читала и плакала и смеялась. Все как в жизни. Советую
Пламя - Уэдсли Оливияя
16.08.2014, 14.49





После добрых двух десятков романов, колеблющихся от полного идиотизма и неправдоподобности (моя бабушка называла это чтиво "обнял и овладел") до более-менее сносного средства скоротать вечер не напрягая извилины, эта книга производит впечатление глотка свежего воздуха. Спасибо тому, кто её сюда поместил.
Пламя - Уэдсли ОливияОльга
12.04.2016, 18.06





фигня
Пламя - Уэдсли Оливияя
13.04.2016, 12.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100