Читать онлайн Леди Роз, автора - Уорт Сандра, Раздел - Глава двадцать пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Роз - Уорт Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Роз - Уорт Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Роз - Уорт Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уорт Сандра

Леди Роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двадцать пятая

1470 г.


«Бойся Мартовских ид», – сказала мне прорицательница.
Едва я успела подумать, что иды, приходившиеся на пятнадцатое марта, пришли и ушли, а ничего страшного с нами не случилось, как пришло письмо от Джона. «Робин из Ридсдейла поднял новое восстание, – писал он, – и я должен решить, что делать. Боюсь, у меня нет другого выхода, кроме как дать сражение». Джон быстро и решительно подавил мятеж Робина из Холдернесса, но Холдернесс не был нашим родичем. Восстание, которое возглавлял наш кузен Робин из Ридсдейла, было совсем другим делом. Джон и после первого мятежа не мог преодолеть чувство вины перед родственниками и друзьями, которые погибли, сражаясь против него, но теперь дела обстояли еще хуже.
Второе восстание Робина из Ридсдейла было более широким и многочисленным, и на кону стояло множество жизней.
Я стиснула письмо в дрожавшей руке. Эдуард не имеет понятия о том, чего Джону стоят его победы! Я опустилась в кресло и посмотрела на мрачное небо. Как Джон будет убивать своих родных? Муж предпочитал молчать о том, что тяготило его душу, но я читала между строк и чувствовала его нерешительность и мучительные сомнения. Он ненавидел убийства. А теперь – уже в который раз – был вынужден убивать тех, кто был ему дорог.
Я встала и пошла в детскую, мечтая услышать смех детей. Когда я миновала большой зал с его рядами чудесных колонн и вошла в арку, ко мне с лестницы устремилась Агнес. Она с трудом переводила дух, но широко улыбалась. Значит, новости были хорошими. Я завела ее в маленькую пустую прихожую.
– Миледи, есть известия из Йорка! Сегодня утром приехал кузен моего мужа. До вчерашнего вечера он был с милордом Нортумберлендом в Йорке. Милорд убедил Робина из Ридсдейла сложить оружие, привез лорда Скрупа Болтонского, самого Робина из Ридсдейла и многих других к королю Эдуарду в Понтефракт, попросил помиловать их, и наш король, щедрый, как всегда, сделал это!
Я почувствовала себя счастливой, и весь этот день улыбка не сходила с моего лица. Я танцевала с детьми, играла с ними и хохотала так же громко, как трехлетняя Люси. Потом с аппетитом пообедала и легла в постель. Такого хорошего настроения у меня не было давно; сердце успокоилось и больше не мешало мне спать. Джон сделал то, что должен был сделать, и при этом сумел избежать кровопролития.
Двадцать пятого мартаг после вечерней мессы, когда весь замок уже спал, во дворе послышался громкий шум. Я встала с кровати, подошла к окну, протерла глаза и увидела при свете факелов Джона. С ним были только Том Гоуэр и Руфус. Я следила за тем, как муж передавал Тому поводья Саладина.
Я схватила халат и свечу, сунула ноги в шлепанцы и побежала по лестнице, терзаемая плохими предчувствиями. Почему он приехал без предупреждения? Что могло заставить его отправиться в опасную поездку под покровом ночи?
Когда я увидела Джона, он, опустив голову, поднимался по лестнице башни. Шел дождь, было ужасно холодно, но моя дрожь была вызвана не этим. Джон шел так, словно получил смертельную рану в какой-то жестокой битве.
Я встала под аркой, упершись рукой в холодный камень. Муж остановился и посмотрел на меня. Свеча, которую я держала в руке, шипела от капель дождя и отбрасывала неровный, колеблющийся свет. Увидев его глаза, я ахнула. Этот сбитый с толку, недоверчивый взгляд я видела в тот страшный день, когда до нас дошла весть о случившемся в Уэйкфилде. «О боже, что случилось?» Джон открыл рот, но не смог произнести ни звука. Я молча взяла руку мужа, перекинула ее через свое плечо, помогла подняться по лестнице и довела до спальни. Он упал в кресло у окна и закрыл лицо руками. У меня разрывалось сердце. Я молча опустилась на колени и прижалась щекой к его ноге.
Свеча догорела, наступила темнота. Церковные колокола пробили сначала двенадцать раз, а потом еще четыре. Ухнул филин. В стоявших на каминной полке часах шуршали песчинки, отмечая медленный, но неотвратимый ход времени. По темному небу прошла луна и погасла, прокричал петух, которому откликнулся другой, в комнату проник бледный утренний свет, а Джон по-прежнему сидел молча. Хотелось плакать, но я ждала. Ждала так же, как ждала всю свою жизнь… так же, как ждут смерти.
Наконец Джон тяжело вздохнул и пошевелился. Я подняла голову. Муж опустил руки, и я снова увидела его лицо.
– Любимый, что тебя мучает? – Чтобы произнести эти слова, пришлось проглотить комок в горле.
Его губы сжались. Джон встал с кресла, повернулся ко мне спиной, посмотрел в окно на неприветливый пейзаж и со вздохом сказал:
– Алн прекрасен… Когда я скакал по его берегу или проезжал три старых моста, то думал, что он прекрасен в любое время года – весной, летом, осенью и зимой. Как много значили для меня эти луга, река, замок… графский титул…
Я громко ахнула.
– Графский титул?
Он повернулся, обнял меня за плечи и привлек к себе.
– Боюсь, Исобел, мы в последний раз видим замок, который шесть лет был нашим домом.
– Графский титул? – В моем голосе прозвучала нотка истерики. Я знала, что это значило для Джона. Он проливал за этот титул свою кровь и заслужил его долгими годами ратной службы. Сражался тогда, когда у остальных опускались руки; не гнулся перед бурями и жестокими испытаниями, которые могли выпасть на долю человека.
– Я больше не граф. Эдуард забрал у меня титул через день после того, как помиловал Коньерса, и вернул его Перси, которого выпустил из Тауэра.
Я закрыла рот руками, чтобы справиться со слезами, но тщетно. В ушах продолжало стучать: «Это невозможно. Это невозможно…»
Потом я уткнулась лицом в его плечо и зарыдала. Я оплакивала не себя, а Джона, его обманутые надежды и отнятое будущее. Каждый его шаг на каменистом жизненном пути был шагом честного, смелого и преданного рыцаря, который не считал, чего это будет ему стоить, но исполнял клятву и любым своим поступком доказывал верность королю, хотя все толкало его на измену.
«Он посвятил Йоркам всю свою жизнь, приносил им жертвы, убивал, а теперь, в конце долгой, трудной, извилистой дороги, Эдуард принес его в жертву, как оленя перед пиром, и выбросил».
– Джон, ох, Джон! – причитала я, выплакивая за мужа те слезы, которых не мог пролить он сам.
Эдуард много раз говорил Джону, что любит его всем сердцем. «Да минует нас королевская любовь», – думала я с отвращением, которого никогда раньше не испытывала. Он отнял у Джона графство и произвёл в маркизы Монтегью, но это был всего лишь титул, приносивший жалкий ежегодный доход в сорок фунтов от земель где-то в графстве Саутгемптон. Пообещал женить нашего сына Джорджи на своей старшей дочери Элизабет и сделать его герцогом Бедфордом, но этот титул тоже был фиктивным, потому что не сопровождался земельными владениями. Впрочем, и этот договор был пустым звуком; никто из нас не верил, что Эдуард собирается сдержать слово или что Элизабет Вудвилл это разрешит.
При таких стесненных обстоятельствах мы могли позволить себе всего несколько слуг, поэтому пришлось их тщательно отобрать. Конечно, при нас должны были остаться Урсула, Джеффри, оруженосец Джона Том Гоуэр и Агнес. Со слезами на глазах мы попрощались с остальными и в холодное туманное утро уехали из Уоркуорта в Ситон-Делаваль, забрав детей и немногие пожитки, уместившиеся на двух телегах. Когда мы спускались с холма, я оглянулась. Туман, окутывавший роскошный замок, придавал ему что-то нереальное; казалось, это происходило во сне. И так же, как бывает во сне, замок благодарил за хороший уход, помахивая нам башенками и прощаясь навсегда. В разрыве мелькнул кусок стены, ворота, ближайшая к ним башня, и я вспомнила, как Джон, подсчитав стоимость ремонта, решил сделать ее квадратной, в отличие от всех остальных, которые были круглыми. Это случилось в первый счастливый год нашей здешней жизни. С деньгами было трудно всегда, даже тогда, когда мы были графами; богатство было слишком недолгим, чтобы нам удалось что-то скопить.
Я посмотрела на Джона, ехавшего рядом на Саладине. Он не позволял себе оборачиваться и сидел неестественно прямо. «В прошлогоднее гнездо яйца не откладывают». Разве он не твердил мне, что оглядываться бессмысленно? Я повернулась лицом вперед, чтобы не смотреть на Уоркуорт, хранивший множество счастливых воспоминаний.
Жизнь в Ситон-Делавале оказалась более трудной, чем была раньше. Мы очутились среди врагов, без родни и друзей, разбросанных бурей в разные стороны. Пока Перси радовались и пировали, мы считали каждый грош и с головой уходили в работу. Слугам тоже было трудно, потому что им пришлось переучиваться. Однажды я увидела, как Агнес меняла камыш, и велела ей впредь не делать этого без моего распоряжения. Приходилось сохранять огарки и следить за тем, чтобы свечи не горели без толку. Я помогала портнихе штопать одежду и шить новые наряды для девочек, которые – за исключением маленькой Люси – вырастали из платьев каждые несколько месяцев. Но расходы были велики, а ежегодный доход мал, поэтому Джону нужно было найти способ взять у кого-то в долг. К вечеру я сильно уставала, но не ложилась спать без истовой молитвы за его здравие. Мне приходилось тяжело, однако ему было во сто крат тяжелее: униженному, осмеянному, занимающемуся ненавистным делом, разделяющему с солдатами тяготы походной жизни и рискующему получить рану или потерять жизнь в следующей схватке.
В дополнение к нашим потерям сырая весна повредила посевы и лишила людей надежды на хороший урожай. Это означало, что зимой многие умрут с голоду. Мы мало чем могли им помочь, потому что золотого рудника в Девоне у нас больше не было и мне самой приходилось сражаться со счетами. Я тщательно изучала их вместе с управляющим, определяла количество покупаемых продуктов, число готовившихся блюд, плату мальчикам, которые были у нас на посылках, находила способы снизить количество писцов, занимавшихся составлением посланий и учетом расходов. Когда наступала пора платить им жалованье, я делала это собственноручно, пользуясь случаем поговорить с каждым отдельно, чтобы поздравить с именинами или рождением ребенка, похвалить за работу или посоветовать, как её улучшить.
Я редко видела Джона, который был вынужден брать взаймы у своего близкого друга лорда Скрупа Мешемского, потому что обращаться к Уорику больше было нельзя. И Скруп давал, не требуя ничего взамен. Тот самый лорд Скруп, который участвовал в мятеже против Эдуарда, поднятом Робином из Ридсдейла и Уориком. Теперь я понимала стремление Джона к одиночеству; мне и самой никого не хотелось видеть.
«Все хуже и хуже», – думала я, помогая свечному мастеру заливать в формы горячий воск. На лбу проступили капли пота; руки были заняты, и лоб приходилось вытирать рукавом. Мы по-прежнему принимали бедных и давали ночлег бродячим торговцам, но всего на одну ночь, потому что большего наши средства не позволяли. Четыре Всадника Апокалипсиса, спустившиеся к нам на новый, 1470 год, теперь скакали по всей земле, и я ждала новостей с растущим страхом. Но писем Джона я боялась еще больше, чем паломников и купцов, потому что сомневаться в истинности его новостей было нельзя. Эти новости лишали меня последней надежды.
В июне Эдуард нанес нам новый жестокий удар, передав охрану Восточной марки
type="note" l:href="#n_63">[63]
Перси и оставив Джону лишь Западную, на дальней границе с Шотландией. Приезды Джона стали еще более редкими, потому что оттуда до Ситон-Делаваля было неблизко. Но когда теперь он приезжал домой и испытывал желание; скакать по пустошам, я ехала рядом с ним, и иногда мы занимались любовью в какой-нибудь заброшенной старой овчарне, насквозь продуваемой ветром. Одни, окруженные безбрежными просторами, мы ощущали исцеляющее прикосновение природы, а древние римские форты и места захоронений, попадавшиеся здесь на каждом шагу, напоминали нам о бесконечности времени и неисповедимое Господних путей. Мы возвращались в Ситон-Делаваль усталыми и в то же время набравшимися сил, необходимыми для встречи завтрашнего дня.
Осенью Джон приехал еще раз. Руфуса с ним больше не было; бедняга умер в мой день рождения, первого августа, в почтенном возрасте пятнадцати лет, и Джон взял себе щенка; которого назвал Роландом. Когда я увидела лицо мужа, моя радость угасла; оно было обветренным, измученным бессонницей и нравственными страданиями. За это лето он страшно постарел. Я отвернулась, вонзила ногти в ладони и только после этого нашла в себе силы поздороваться с мужем.
В нашей спальне я посадила его в деревянную кадку, наполненную теплой водой, и начала мыть. Щенок лежал у камина и внимательно следил за нами.
На сей раз я прикасалась к шрамам мужа бережнее, чем обычно. Теперь этот сильный мужчина, которого я беззаветно любила всю свою жизнь, казался мне хрупким, но от этого был еще дороже. Я чувствовала, что Джон ускользает от меня, и старалась держать его крепче.
Я протянула мужу кусок его любимого теплого ржаного хлеба и самого лучшего сыра, который смогла найти в наших скудных запасах.
Джон покачал головой, взял руку, которую яполо-жила на его плечо, и нежно поцеловал ее. Я закусила губу, чтобы не дать воли слезам. Когда я посмотрела на щенка, он завилял хвостом, подбадривая меня. Заставив себя улыбнуться, я наклонилась к Джону, прижалась щекой к щеке и обвила руками его обнаженную грудь. Потом сделала глубокий вдох, наслаждаясь его теплом и близостью, и прошептала:
– Я люблю тебя.
– И я тебя, Исобел, – пробормотал он. – До конца своих дней…
Я растерла его полотенцами, губкой, смоченной в травяном настое, и помогла надеть халат. Потом мы устроились на подушках перед камином, я наполнила две чаши и прильнула к нему. Он долго молчал, потягивая вино, а потом сказал:
– Исобел, у меня есть новости.
У меня перехватило дыхание.
– Не сейчас, милый, – быстро сказала я, зажимая ему рот губами. – Новости могут подождать. Сейчас наше время… время для любви…
Джон обнял меня и страстно поцеловал. Моя измученная душа растаяла от этого поцелуя; мы бешено двигались в такт, ощущая ту же полную гармонию, которую ощущали всегда. Мир вращался, а мы поднимались все выше и выше, в бесконечные небеса, а потом вокруг рассыпался миллион звезд, принеся нам спокойствие и удовлетворение.
Новости, которые принес Джон, действительно оказались мрачными. Некоторые из них я уже знала от бродячих торговцев, но услышать их из уст мужа было еще страшнее. Уорик, не веривший, что гарнизон Кале отказался впустить его; еще целый месяц плавал вокруг, но в мае ему пришлось проглотить гордость и попросить убежища во Франции. За это время он понял, что Англия скорее согласится терпеть на троне Эдуарда, чем примет его недалекого и безрассудного брата Кларенса. Уорик и французский король собрались вместе, чтобы раскинуть мозгами и придумать план. Результат этих встреч потряс мир.
«Это слишком страшно, чтобы быть правдой», – подумала я. Но закрывать глаза и затыкать уши было бесполезно. Людовик XI по кличке Король-Паук завлек в свои сети Уорика и Маргариту и заставил их заключить союз против Эдуарда. Они должны были одновременно вторгнуться в Англию и восстановить на троне Генриха VI. Их примирение произошло благодаря поразительному умению Людовика убеждать, потому что злейших врагов нельзя было себе представить: Маргарита ненавидела Уорика больше всех на свете, а отвращение Уорика к прежней королеве превышало его отвращение к Элизабет Вудвилл. Новая королева не нанесла ему и сотой доли вреда, причиненного старой; тем не менее он ползал в ногах у убийцы своего отца и брата, извинялся и умолял Маргариту о прощении.
«Это слишком ужасно», – думала я, гуляя по рощам, засыпанным палой осенней листвой. Джон отправился в Понтефракт, комендантом которого продолжал оставаться. Я с горечью думала о том, почему Эдуард оставил его на этом посту. К жестоким ударам, нанесенным Джону в марте и июне, добавился еще один. Король освободил Джона от обязанности защищать от скоттов Западную марку и поручил охрану границы своему семнадцатилетнему брату Дикону.
Под моими ногами хрустели сухие ветки. Прислонившись к дереву, чтобы унять дыхание, я подумала: «Лучше бы он вонзил Джону кинжал в сердце».
– Почему? Что я сделал? – спросил меня в тот день убитый горем Джон.
«Ничего, – подумала я. – Ты все принес в жертву своему королю, а он предал тебя и продолжает предавать». А вслух ответила:
– Любимый, ты говорил королю правду, а он тебе лгал. Преданность – качество, которое требуется от обеих сторон. – Бесчестный и низкий Эдуард вызывал у меня ненависть, но я не советовала Джону бросить его; решение он должен был принять сам.
Нужно было идти дальше. Я шла по трещавшим сучьям и отводила в стороны колючие ветки, преграждавшие путь. Почему-то мне вспомнился Сомерсет. «Положение у него трудное, – сказал сэр Томас Мэлори, узнав, что Эдуард помиловал герцога. – Время покажет». Так и вышло. Сомерсет вернулся к Ланкастерам и умер, сражаясь за них.
Одни животные быстро перебегали тропу, другие замирали на месте и осторожно следили за мной. Остановившись у ручейка, я опустила лицо в воду и начала жадно пить. Язык запекся и распух, сердце стучало с такими перебоями, что мне стало страшно. Ручеек негромко журчал, отражая мое лицо на фоне голубого неба. Все выглядело таким мирным… Но этот мир был иллюзией. Я посмотрела на небо, обрамленное мертвыми сучьями. Договор Уорика и Маргариты был скреплен обручением шестнадцатилетнего сына Маргариты Эдуарда с милой Анной, дочерью Уорика, любившей Дикона. Перед моим мысленным взором возник принц Эдуард. В Ковентри этот шестилетний мальчик спокойно говорил об отрубленных головах.
Обручение должно было состояться в декабре в Амбуазе. Дикон тяжело перенес эту новость. Окруженный Вудвиллами, которых он ненавидел не меньше, чем Джон, мальчик держался в стороне от всех. Эдуарду он был предан всецело, но сохранять эту преданность ему было легче, чем Джону, потому что рядом с ним был брат. Оба брата Джона были изменниками, он находился на вражеской территории, отвергнутый своим королем и презираемый всеми остальными, и был вынужден терпеть множество унижений со стороны Перси. А Перси есть Перси: им было мало раны, нанесенной Джону лишением графского титула, и они постоянно растравляли ее оскорблениями.
Положение Джона терзало мне душу днем и ночью, лишало сна и причиняло такие нравственные мучения, которых я раньше не знала. Брату Джона Джорджу приходилось легче: он был архиепископом, не боялся гнева Эдуарда и в один прекрасный день мог заключить с ним мир. В отличие от Уорика, который дважды восставал против короля. Эдуарду оставалось только одно: настичь кузена и убить. Как Джон это выносит? Разве он может убить родного брата или отослать его королю, чтобы Эдуард отрубил ему голову? Джон всегда– ненавидел измену и всегда жил в соответствии со своим девизом: «Честь, преданность и любовь». Он долго отказывался считать своих братьев изменниками, но теперь был сам по себе; если поддержать одного, другой сочтет его предателем.
«Боже? – мысленно воскликнула я. – Где Ты? Ты меня слышишь? Ты можешь помочь нам?»
Кого должен выбрать Джон? И как он может это сделать? Я запрокинула голову и крикнула в небо:
– Эдуард, будь ты проклят! И ты, Элизабет Вудвилл, тоже! Пусть Ад поглотит ваши зловонные души!
После прогулки по лесу я вернулась к исполйению своих обязанностей, испытывая тайный стад. Мне не следовало проклинать короля и королеву, но я это сделала, а проклятие назад не возьмешь. Я не сомневалась, что заплачу за свои слова дорогой ценой, но это не уменьшало моей вины. Я все больше времени проводила в молитвах, прося даровать мне прощение, а Джону – силы одолеть черное отчаяние, ожидавшее мужа независимо от выбора, который ему предстояло сделать. А потом Джон неожиданно вернулся домой.
Он был изможден сильнее обычного. Потеря графского титула отняла у него все. От Джона осталась одна пустая оболочка, еще способная двигаться. Я положила голову ему на плечо, мы пошли в «спальню и сели у огня, обняв друг друга.
– Уорик написал мне из Франции, – сказал Джон. – Он возвращается в Англию вместе с Маргаритой, чтобы вернуть корону Генриху. – Муж посмотрел на меня измученным взглядом. – Просит меня перейти на его сторону и сражаться вместе с ним. Говорит, что мое место там.
Я тяжело вздохнула, собралась с силами и, ожидая ответа и одновременно боясь его услышать, спросила:
– Ты уже принял решение, верно?
– У меня нет выбора. Я не был с Томасом, и Томас погиб… Я должен быть рядом с Уориком. – Лицо Джона потемнело от чувства, названия которого я не знала.
Значит, я была права. После Уэйкфилда слова Томаса пугали Джона, и он винил себя в смерти брата.
– Исобел, всю мою жизнь я боролся за мир и пытался жить честно. Но мир оказался мечтой, а честь – понятие растяжимое. Какой бы путь я ни выбрал, надежды на мир нет. И на сохранение чести тоже. К добру или к худу, но я должен быть рядом с братьями. Кто идет против друзей, знакомых и родни, сражается с бурей в одиночку. Любимая, это мне больше не по силам.
Именно этого я и хотела; другого выбора у него не было. Но теперь, когда решение было принято, я ничего не чувствовала. Ни отчаяния, ни радости, ни сомнений. Ничего.
Я положила ладонь на его руку:
– Джон, ты всегда поступал правильно. Мало кто может сказать это о себе. Будь по-твоему, любимый.
После отъезда Джона я почувствовала усталость и решила прилечь. Очнувшись, я поняла, что лежу на покрывале среди розовых лепестков во дворе замка Уоркуорт. Вокруг взад и вперед сновали незнакомые люди и не обращали внимания ни на меня, ни на звучавшую музыку. Я узнала веселую кельтскую мелодию, под которую танцевала в Таттерсхолле, и осмотрелась, разыскивая взглядом музыкантов, но так и не нашла. Когда я встала, на меня дождем посыпались алые и белые лепестки. Я подняла глаза к небу, но неба не было тоже. Только башни. И вдруг ослепительная молния осветила ворота замка. Джон сидел на коне, облаченный в сверкающие доспехи, окруженный богато одетыми рыцарями, а над его головой развевалось знамя с грифоном. У меня бешено забилось сердце. Я спряталась за каменной колонной, боясь попасться ему на глаза, потому что Джон сидел не на Саладине, а на вороном боевом коне Эдуарда и выглядел изменившимся. Когда Джон въехал во двор, у его ног начал сгущаться туман; испуганный конь встал на дыбы и яростно заржал. Но, как ни странно, Джон только улыбнулся. Он успокоил лошадь, причем сделал это так бережно и изящно, словно танцевал с животным. Потом муж посмотрел в мою сторону, как будто знал, что я наблюдаю за ним, и бросил мне алую розу. Я быстро спряталась за колонну, пытаясь справиться с сердцебиением, а когда, выглянула снова, то не увидела ничего, кроме непроницаемого тумана и алой розы, лежавшей у моих ног. Двор замка был пуст. Но музыка продолжала играть…
Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на кровати. За окном было темно. «Это был всего лишь дурной сон», – подумала я, тяжело вздохнула и уставилась в темноту, гадая, что нам принесет завтрашний день.
В конце сентября на севере началось новое восстание. Новый граф Нортумберленд короля Эдуарда, Генри Перси, не ударил палец о палец, чтобы подавить его. Не получив ответа от Джона, Эдуард выступил на север сам. Воспользовавшись этим, Уорик высадился в Плимуте, где под его знамена начали стекаться люди. Весть о высадке настигла Эдуарда в Йорке. Король немедленно послал сообщение Джону, потребовав соединиться в Донкастере с частью армии, которой он командовал.
Когда в Ситон-Делаваль прискакал гонец, мы собирали в саду яблоки. Бросив детей и слуг, я устремилась к нему. Человек опустился на колено и сказал, не глядя мне в глаза:
– Маркиза Монтегью, я привез вам послание от мужа, милорда маркиза.
Я взяла у него письмо, готовая ко всему.
– Скажи на кухне, чтобы тебя как следует накормили, и садись к огню. Похоже, вечер будет холодный.
Я смотрела ему вслед со спокойствием, причины которого не понимала; было ясно, что новости гонец принёс плохие. Так и вышло. У Донкастера Джон остановил солдат и сказал им, что он всегда хранил верность Эдуарду и шел против своих братьев и родственников. Но король лишил его титула и сделал графом Нортумберлендским Перси, отец и братья которого погибли, сражаясь за Ланкастеров. «Я сказал им, что король Эдуард сделал меня нищим, оставив мне поместье размером с гнездо сороки, – писал он. – И дал им право самостоятельно решить, останутся ли они со мной или уйдут. Люди долго не раздумывали. Почти все оглушительно крикнули: «Да здравствует Уорик? Да здравствует Монтегью!»
Значит, солдаты пошли за своим командиром. Это меня не удивило. Я помнила, с каким уважением говорил о Джоне родственник Агнес. Закаленный старый солдат сказал: «Миледи, теперь мы готовы сделать для него что угодно. Пойдем за ним хоть на край света. Все до последнего». Я сложила письмо и пошла искать гонца. Он ел яблочный пирог и заигрывал с кухаркой. Увидев меня, гонец встал, быстро прожевал и проглотил кусок и опустился на колено.
Я жестом велела ему подняться и спросила:
– Когда ты оставил моего милорда мужа?
– Два дня назад у Донкастера, миледи.
– Мой милорд муж схватил короля?
Он покраснел и потупился:
– Нет, миледи…
Гонец явно чего-то недоговаривал. Но я не отставала.
– Что случилось?
– Король бежал, миледи. С Ричардом Глостером, своим другом лордом Хейстингом и…
– Сколько солдат с ним было?
– Мало… Думаю, не больше сотни, миледи.
– Тогда почему ему удалось ускользнуть?
– Его предупредили, миледи… Он бежал ночью.
– Предупредили?
– Да, миледи.
Я ждала. Человек переминался с ноги на ногу.
– Где был король, когда его предупредили?
– Спал в домике. А потом выпрыгнул в окно и убежал. Было ясно, что мои вопросы заставляли гонца нервничать.
– Пойдем со мной, – велела я.
Он поплелся следом. Мы выбрались наружу и отошли от дома на такое расстояние, где нас не могли подслушать.
– Откуда ты это знаешь?
Даже вечерние сумерки не могли скрыть румянца, окрасившего его щеки.
– Я н-ничего не знаю, миледи, – заикаясь, выдавил он.
Я придвинулась к нему:
– Мне ты можешь сказать все. Я умею хранить тайны. Конечно, ты все знаешь.
– Но маркиз велел не говорить об этом ни одной живой душе, – с заминкой ответил гонец.
– Это ты предупредил короля Эдуарда, верно?
Он громко вздохнул и кивнул:
– Я… и менестрель Карлайл. Нас послал к королю маркиз.
– Короля преследовали?
Он снова опустил голову:
– Нет, миледи… не преследовали.
Так вот оно что… Эдуард отправился в изгнание, как до него делали многие участники этих отвратительных войн. Высокий рост делал короля легкой добычей, и при желании Джон схватил бы его без труда. Но такого желания у него не было.
Я на мгновение закрыла глаза. Что ж, быть по сему…
До нас доходило множество слухов, подтверждавшихся гонцами и письмами Джона. Элизабет Вудвилл укрылась в Вестминстерском аббатстве и родила сына, названного в честь отца Эдуардом. Маргарита находилась во Франции, ожидая попутного ветра; ожидали, что вскоре она приплывет в Англию. Уорик взял Лондон, восстановил на престоле Генриха и начал укреплять в нем власть Ланкастеров. Казалось, народ мирился со всем. А почему бы и нет? Сначала трон занимал Генрих, слабый и позволявший своим алчным и честолюбивым фаворитам грабить страну. Потом пришел Эдуард, который был силен и обещал им лучшую жизнь. Но при нем разграбление страны продолжилось; на смену одним фаворитам пришли другие, вот и все. Обещания нового короля оказались не стоящими выеденного яйца.
Джон вернулся в Лондон помогать свергать короля. «Опять», – подумала я, сжимая в руке письмо.
«Уорик твердо решил никому не мстить и желает показать, что в стране восстановлен закон и порядок и никакого кровопролития больше не будет, – писал он. – За одним исключением. Твой дядя Вустер, прятавшийся в лесу Уэйбридж, схвачен и предстанет перед судом вновь назначенного лорда-констебля, которым стал Джон де Вер, граф Оксфорд, – тот самый, отца и брата которого твой дядя послал на смерть. Суд назначен на пятнадцатое октября, и никто не сомневается в том, каким будет приговор».
– Джеффри! – крикнула я, выбежав из алькова, в котором читала письмо Джона. – Урсула! Скорее! Я должна немедленно ехать в Лондон!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Роз - Уорт Сандра



kak budto spisany otryvki iz raznyh romanov...
Леди Роз - Уорт Сандраlara
20.12.2011, 0.27





Прекрасно написанный роман. Получила истинное удовольствие от прочтения!
Леди Роз - Уорт СандраLana
6.08.2013, 6.25





Как отчет вахтера - подробно, педантично, скучно... Увиделись-влюбились-женились... Йорки и Ланкастеры как фон...
Леди Роз - Уорт СандраKotyana
10.01.2014, 17.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100