Читать онлайн Леди Роз, автора - Уорт Сандра, Раздел - Глава шестнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Роз - Уорт Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Роз - Уорт Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Роз - Уорт Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уорт Сандра

Леди Роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестнадцатая

Уэйкфилд, 1460 г.


Для меня Святки 1460-го, проведенные в Эрбере, были счастливыми, Джон был очень внимательным и любящим. 3а три недели, прошедшие в окружении дорогих мне людей, я впервые поняла, что такое настоящая радость. Играла с детьми в жмурки и прятки, жевала сладости и свои любимые сушеные фиги, бренчала на лире, пела, танцевала и была уверена, что отныне так будет всегда, несмотря на зловещие предзнаменования, поступавшие к нам отовсюду. Например из Норфолка, где в небесах видели странный обоюдоострый меч, указывавший острием на Землю, и толковали это как готовность Господа отомстить людям мечом за действия против короля Генриха. В Бедфордшире прошел кровавый дождь, означавший, что скоро кровь польется, как вода. Но я была счастлива и не обращала внимания на предзнаменования.
Они оправдались в первое утро нового, 1461 года. Снаружи завывал ветер, загонявший всех под крышу. На улицах не было слышно ни песен, ни веселого шума. Мы с детьми играли в «горячие устрицы», и я не сразу увидела первых раненых, прискакавших в Эрбер. Сначала до меня донеслись пронзительные вопли слуг и проклятия мужчин, собравшихся во дворе. На булыжник с грохотом и звоном летели складные столы и ведра; хрипло каркали вороны, сидевшие на коньках крыш, собаки захлебывались лаем. Выглянув в окно, я увидела, как с седла сполз раненый и упал в снег. Другие раненые бежали к нему на помощь, а третьи в это время выезжали из тени сводчатых ворот. Некоторые направлялись к лестнице, ведущей в большой зал, другие брели на кухню или конюшню, оставляя на снегу яркий кровавый след. Мод и графиня, бледные от страха, выбежали из своих покоев в коридор. Мы дружно устремились в большой зал, чтобы встретить гонцов.
Даже если я проживу тысячу лет, все равно никогда не забуду подробности того, что случилось потом.
Все домочадцы графа Солсбери и раненые, которые еще могли стоять, окружили мужчину с седыми волосами, запачканными кровью. Он опустился перед графиней на колени, прижав к боку раненую руку. Графиня жестом велела ему встать. Человек подчинился; от выражения его лица у меня сжалось сердце. Я затаила дыхание и с ужасом ждала его слов.
– Я принес самую страшную весть, которую человек может принести матери, сестре, жене, дочери, сыну, отцу или брату. Миледи… – Он осекся, откашлялся и продолжил: – Наш безмерно любимый и досточтимый лорд, ваш муж, Ричард Невилл, граф Солсбери, и ваш сын, сэр Томас Невилл… мертвы. Как и две тысячи воинов армии Йорка… Милостивый Господь принял их души.
Зал заполнили крики, вопли, рыдания и другие звуки, которые люди издают в момент величайшего горя; у меня перехватило горло. Множество рук протянулось к зашатавшейся графине; другие подхватили упавшую в обморок Мод. Когда крики стихли, гонец медленно, то и дело запинаясь, сказал:
– Родственник графа Ричард Плантагенет, герцог Йорк, погиб вместе с ними… Так же, как его сын Эдмунд, граф Ретленд, и многие другие, кого мы знали и любили и о ком будем скорбеть вечно… – У человека сорвался голос. Воздух пронзили новые вопли, сменившиеся мучительными стонами. Голос гонца зазвучал снова:
– Герцог, графы и сэр Томас Невилл сражались со славой… отдали свою жизнь борьбе за правое дело и благо простых людей… и пали смертью храбрых…
Я заставила себя поднять глаза и обвела взглядом искаженные страданиями и залитые слезами лица окружавших меня людей. Стоны прекратились; наступившая тишина изменила все, соединив нас в общую цепь без различия пола, возраста и происхождения. Эта цепь, скованная из вечной скорби, была крепче любой стали, ибо ее черное кольцо не мог бы разорвать никто на свете.
В последующие дни начали выясняться болезненные подробности, некоторые были столь ужасны, что их скрывали от графини и Мод.
Нарушив рождественское перемирие, которое они согласились соблюдать, тридцатого декабря ланкастерцы напали на фуражиров Йорка в лесу между уэйкфилдскйм мостом и замком Сэндл. Йорк заметил это и тут же приказал надеть на него доспехи. Советники уговаривали его не совершать вылазку, а дождаться возвращения людей, отправившихся по домам праздновать Рождество. Но Йорк отверг их совет. «Я не могу принести в жертву этих людей, – сказал он. – Лучше смерть, чем бесчестье».
Герцог приказал опустить мост, провел своих людей через ров и поскакал в лес. Врагов было втрое больше; он доблестно сражался с ними и погиб как герой. Сын Йорка, семнадцатилетний Эдмунд, граф Ретленд, попытался добраться до монастыря, но в нескольких ярдах от уэйкфилдского моста его догнал лорд Клиффорд. Безоружный Ретленд умолял пощадить его, но Клиффорд крикнул: «Клянусь кровью Христовой, твой отец убил моего отца, а я убью тебя и всех твоих родных!» – и вонзил меч в сердце мальчика. Граф Солсбери умер на следующий день, но как именно, никто толком не знал.
– Мой отец избежал бойни, но ночью был взят в плен одним из людей Троллопа. Его отвезли в замок Понтефракт. Достоверно известно только одно: он просил сохранить ему жизнь, предлагал огромный выкуп, но это не помогло. То ли ему отрубили голову, то ли просто убили… – Джон проглотил комок в горле. – Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.
Он сидел на краю кровати, закрыв лицо руками. Услышав мой судорожный вздох, Джон поднял голову и глухо сказал:
– Это не все.
Я оцепенела. Не все? Обман, измена, военные действия во время священного праздника, нападение из засады, убийство безоружного мальчика. Неужели этого недостаточно?
– О боже, – пробормотала я, – что еще там могло быть?
Джон внезапно вскочил на ноги; в его глазах горел лютый гнев. Я невольно отпрянула.
– Клиффорд отрубил им головы и принес Маргарите, а та прибила их к воротам Йорка. И со смехом потребовала, чтобы на голову герцога надели бумажную корону, потому что ему предстояло стать королем.
Я сжалась от ужаса и поднесла руку ко рту. Бесчестить павших… доблестно погибших в бою… Ничего отвратительнее нельзя было себе представить. Действия Маргариты нарушали все законы и правила. Никогда, даже в кошмарных снах, я не могла себе представить, что она способна на такое святотатство, на такую невероятную жестокость. Теперь нам предстояла война a entrance — не на жизнь, а на смерть. Внезапно мне стало плохо. Я ухватилась за столб, опустилась на кровать, посмотрела на измученное лицо Джона, хотела что-то сказать, но не нашла слов.
За несколько дней мир изменился до неузнаваемости и больше никогда не станет прежним.
Джон круто повернулся, вышел из комнаты и не возвращался несколько часов. Я знала, что он скакал по пустошам, таким же мрачным и безотрадным, как его дух. Я с мучительной болью вспомнила слова, сказанные Томасом: «Джон, когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности». Я закрыла глаза. На сей раз Джона рядом не оказалось, и Томас погиб. Я боялась, что слова брата будут терзать Джона до конца его дней.
В конце концов я стряхнула с себя страшное оцепенение и поплелась к свекрови. По дороге до меня донеслись чьи-то нежные голоса. Я остановилась, а потом на цыпочках подошла к двери маленькой комнаты. Все дети собрались там и сидели на полу вокруг жаровни, в которой тлели угли. Тут были шестилетняя Анна и восьмилетняя Белла Уорик и наши трехлетние двойняшки, их тезки. Няни поблизости не было, хотя я знала, что надолго она их не оставляет. Они говорили так тихо, что мне пришлось напрячь слух.
– Они улетели на Небеса, – сказала Белла.
– Что такое Небеса? – спросила наша маленькая Анни.
Я прижалась к каменной стене. Глаза щипало, грудь сжимала ужасная тяжесть.
– Это такое место на небе, – сказала Анна Уорик, гордая тем, что она знает ответ.
– И что они там делают? – с любопытством спросила малышка Иззи.
Судя по всему, Белла никогда об этом не думала; вопрос застал ее врасплох. После долгого молчания она промолвила:
– Просто сидят.
– На стульях? – спросила наша Анни.
Белла задумчиво нахмурилась:
– Наверно. Или на тронах.
– А дядя Томас вернется и заставит меня смеяться? – спросила Анна Уорик. Малышка обожала Томаса; я вспомнила, как он кружил девочку в залитой светом комнате, а она визжала от удовольствия.
Меня отвлекли негромкие шаги в коридоре. Подойдя ко мне, расстроенная няня стала что-то бормотать. Уловив слово «отхожее место», я прижала палец к губам и похлопала ее по руке.
– Мы забыли о детях, – прошептала я, смаргивая слезы. Потом заставила себя улыбнуться и вошла в комнату вместе с няней. – Дядя Томас ждет тебя на Небесах, – сказала я, привлекая к себе Анну. – Однажды он снова заставит тебя смеяться. Когда ты сама отправишься на Небеса, он будет смешить тебя столько, сколько захочешь, и все будет радостно и весело… Обещаю тебе.
Королева совершала марш на юг. Ее солдаты грабили, насиловали и убивали всех подряд. Нам потоком поступали сообщения о том, что северяне вламываются в храмы, выбрасывают святые дары, забирают требники, церковную утварь, облачения и украшения и убивают священников, которые осмеливаются им возражать. Ибо Маргарита пообещала своим солдатам, что всё по ту сторону Трента будет принадлежать им.
Испуганные, отчаявшиеся люди бежали из своих домов и стекались в Лондон, ища спасения. Зрелище было печальное. Бедняги заполняли церкви, толпились на продуваемых ветром улицах, качали детей, просили милостыню и жаловались на потерю крыши над головой каждому лондонцу, который соглашался их слушать. Куда бы я ни пошла, всюду слышались рыдания и стоны; казалось, что сами городские стены плачут от горя. Мое сердце разрывалось от жалости к несчастным; многие из них потеряли сыновей, которых силой заставили служить ланкастерцам. Как и мы, они оплакивали потерю любимых, но, в отличие от нас, превратились в нищих бродяг, потому что лишились не только своих кормильцев, но и своих домов. Их жалобы мучили меня день и ночь, пока я не нашла способ помочь им.
Мы с Нэн встретились со священниками храма Святой Марии и договорились о раздаче еды бездомным, толпившимся на улицах близ Оленьих ворот. Попытка оказалась успешной, и в последующие дни мы встретились со многими священниками из других храмов города. Когда мы обратились к лондонцам с просьбой пожертвовать соломенные тюфяки, их стали привозить к нам на телегах. Мы доставили их в церкви, а потом попросили горожан приносить грубый ячменный и ржаной хлеб. И люди вновь откликнулись на наш призыв. Они приходили в Эрбер пешком, приезжали на лошадях и повозках. Денег у нас было мало, но мы отправили заказы на слабый эль во все лондонские трактиры и харчевни и наняли поваров, варивших похлебку, с обещанием расплатиться впоследствии. Городские власти охотно открывали нам кредит.
Благодарность людей, которым мы помогали, трогала меня до слез. Мужчины и женщины, молодые и старые, оборванные, беззубые, потерявшие конечности, целовали нам руки и подолы платьев и кричали вслед: «Господи, благослови Невиллов! Боже, храни графа Уорика, спасителя Англии, и всю его родню! Благослови дом Йорка, без которого мы погибли бы!»
Утешение мне дарили только дети и Джон, которого в эти дни я почти не видела. Залы и коридоры Эрбера были наполнены воспоминаниями о графе, которого я любила как отца, и Томасе, заменившем мне брата. Помощь бедным отвлекала меня; я возвращалась только в конце дня, чтобы не сталкиваться с графиней и Мод, которые потеряли сон и смотрели в окна ничего не видящими глазами, как будто ждали, что их мужья встанут из могил и вернутся домой. Графиню Алису я жалела больше, потому что у Мод были молодость и будущее, а у графини – только воспоминания.
Скорбь состарила мать Джона до неузнаваемости. Ее когда-то румяные щеки побледнели и впали, одежда висела на ней, как на вешалке, а от предплечий остались одни кости.
Я сильно уставала, но уснуть не могла. Лежа рядом с Джоном, я легко водила пальцем по его красивому лицу, стараясь не разбудить. Клала ладонь на его грудь и слушала стук сердца. То, что он мог спать, утешало меня, потому что ему были нужны силы для битвы. Когда меня одолевали мрачные мысли, я зажигала свечу и шла в часовню. Иногда молитвы помогали мне, но иногда крошечная часовня казалась слишком тесной, чтобы вместить мои мольбы. Тогда я дожидалась утра и шла в просторную церковь Святой Марии, где можно было зажечь больше свеч и прочитать больше молитв.
В одну из таких бессонных ночей после Уэйкфилда мне захотелось подышать свежим воздухом. Я встала и начала крадучись спускаться по лестнице, которая вела к реке. Иногда мне было достаточно просто посмотреть на испещренную звездами пустоту, где обитал Господь, чтобы облегчить душу. Увидев у подножия лестницы графиню, я испугалась.
– Я шла… за чем-то… и заблудилась… – сказала она со странной улыбкой. – Не могу вспомнить, что это… Только знаю, что не могу без него жить. Это что-то очень дорогое… но… но я не знаю, что именно…
Я поняла, что она ходит во сне и ищет то, что невозможно найти. Мне вспомнилась строка из Эсхила: «Даже во сне боль, которую нельзя забыть, капля за каплей падает на сердце». Горькие слезы катились по моим щекам и падали на руки, пока я вела ее в спальню и поручала заботам задремавшей служанки.
А Мод оставалась безутешной.
– Жизнь – это война, так почему я не могу умереть? – однажды сказала она, оттолкнув принесенную мной чашку бульона. Ее голос был чуть громче шепота. Я нежно обняла ее за плечи, пригладила светлые волосы и поцеловала в бледный лоб. Ее отчаяние было понятно: Мод похоронила уже второго мужа, да детей, которые могли бы ее утешить, у бедняжки не было. Даже мне Эрбер, пустой без шуток и смеха Томаса, казался невыносимо тихим. Но вскоре Мод предстояло уехать в замок Таттерсхолл, к своему веселому дяде. Я была уверена, что там, вдали от воспоминаний, начнется ее выздоровление.
Поскольку мэр Лондона был ланкастерцем, Уорик и Джон выбивались из сил, чтобы сохранить город под контролем. Кроме того, им было нужно набрать новую армию вместо потерянной под Уэйкфилдом. Гонцы скакали день и ночь, принося и унося послания. В залах Эрбера и Вестминстерского дворца каждый день звучали громкие мужские голоса, обсуждавшие политические и военные планы. В эти тяжелые дни Уорик должен был доказать своим зарубежным союзникам, что дело Йорка не умерло. Он посылал письма своим друзьям Филиппу Бургундскому, герцогу Миланскому и даже папе, передавая их через моего дядю, вновь назначенного послом в Риме. Эти друзья не покинули его после смерти герцога Йорка, несмотря на то что о разгроме армии йоркистов знала вся Европа. Нам грозила смертельная опасность; никто не мог сказать, что принесет будущее, но, пока у нас был Уорик, была и надежда.
Однако даже в этот момент я заметила в девере черту, которая мне не понравилась. Когда я проходила мимо кабинета Уорика, он стоял и диктовал письмо римскому папе. Диктовал громко и отчетливо, так что я слышала каждое слово. Сообщая о смерти отца и брата, он сформулировал это как «убийство моих родственников». Я невольно остановилась. Граф и Томас… Как можно было назвать их просто родственниками? Это были его отец и его брат!
Я собралась с силами и пошла дальше. Зная, что никогда этого не забуду.
Ничто из сделанного Маргаритой за предыдущие десять лет не отдалило ее от народа так, как преступление в Уэйкфилде. Там погиб не сброд, а лучшее, что было в Англии: честные патриоты. Простое достоинство требовало, чтобы их тела похоронили с почетом. Да, Маргарита победила Йорка, но не потому, что была умнее или искуснее. Просто Йорк не был таким беспощадным. Он был белым рыцарем, сражавшимся с черной королевой, сыном своей страны, бившимся с чужеземной захватчицей. И люди переходили на сторону Йорка так, как никогда не делали прежде. Но даже теперь, после кошмарных дел, которые королева натворила в Уэйкфилде, Джон уговаривал Уорика попытаться заключить мир с ланкастерцами и положить конец войне.
– Ради бедняг, которые вынуждены сражаться и умирать за нас, мы должны забыть о своих чувствах и дать им мир, если только он достижим, – однажды вечером сказал мне Джон и после долгой паузы добавил:
– И. ради бедного Генриха и клятв, которые мы дали ему перед Господом.
Но Маргарита оставалась глухой. Она замыслила триумфальный марш на Лондон, где собиралась покончить с Уориком так же, как покончила с Йорком. Генриха следовало освободить, после чего она и ее фавориты Сомерсет, Клиффорд и Перси Нортумберлендские собирались разделить трофеи и править так, как они считают нужным. Перспектива новой кровопролитной битвы была такой пугающей, что, когда однажды Джон вошел в комнату с улыбкой, я воскликнула:
– Любимый, если у тебя есть хорошие новости, говори скорее!
– Была битва у Мортимерс-Кросс, и Эдуард Марч победил! Он остановил наступление ланкастерцев Джаспера Тюдора и графа Уилтшира, причем сделал это без помощи Уорика! Эта победа доказывает, что я в нем не ошибся!
Боже, до чего я радовалась его улыбке, по которой так стосковалась! Я бросилась в объятия Джона и стала целовать его лицо, шею и волосы, плача от радости. Отпраздновав это событие вином с пряностями, теплым ржаным хлебом и любимыми сосисками Джона, мы сели на подушки у камина, и я услышала самый увлекательный рассказ в моей жизни.
– В воскресенье, на Сретение, в небе видели три солнца.
Я испуганно выпрямилась:
– Три солнца? Я никогда о таком не слышала. А они не испугались?
– Еще как испугались! В рядах йоркистов началась паника. Люди считали это зловещим предзнаменованием. Говорили, что оно означает конфликт короля и королевы с герцогом Йорком, который закончился пленением короля, бегством королевы и смертью герцога. Думали, что им грозит разгром. Но Эдуард истолковал знамение совсем по-другому и сказал, что оно сулит удачу. «Не бойтесь! – сказал он людям. – Три солнца – это символ Святой Троицы и нашей победы! Поэтому мужайтесь; Всемогущий позволит нам одолеть врага».
– Сколько ему сейчас? – спросила я, поражаясь мудрости мальчика.
– Девятнадцать, – Ответил Джон. – Армия Маргариты была больше, но он все же сумел победить. Говорят, Эдуард сделал солнце своей эмблемой вместе с белой розой.
– Три солнца могут быть добрым предзнаменованием для Эдуарда Марча, – радостно сказала я. – А сам Эдуард Марч – добрым предзнаменованием для Англии.
– Я верю, что он сможет стать достойным королем, если этого захочет Бог, – ответил он.
– А что с Уилтширом и с братом короля Джаспером Тюдором?
type="note" l:href="#n_41">[41]
Они живы?
– Тюдор спасся… А Уилтшир сбежал еще до начала битвы. – Джон не смог сдержать улыбку.
Я хихикнула и покачала головой. Этот величайший трус Англии в очередной раз доставил нам большое удовольствие.
Но Джон тут же сменил тон и мрачно сказал:
– Кстати, Эдуард обошелся с убийцами своего отца так же, как они обошлись с его отцом… – У него скривились губы. Поняв, что он думает о графе и Томасе, я отвела взгляд. После долгой паузы он продолжил:
– У Мортимерс-Кросс погибли триста ланкастерцев. Отец Джаспера, Оуэн Тюдор, был обезглавлен на рыночной площади Херефорда. Его голову насадили на пику, а потом какая-то умалишенная расчесала ему волосы и смыла кровь с лица.
Мне пришло в голову, что эта женщина любила Тюдора и от горя сошла с ума. Теперь я знала силу горя. Меня затопила жалость.
Голос Джона отвлек меня от печальных мыслей.
– Оуэн Тюдор до самого конца не верил, что его казнят. Даже тогда, когда увидел палача и остался в одном дублете. Бедняга ждал, что его помилуют, потому что он не участвовал в конфликте. И понял, что умрет, лишь тогда, когда от его красного бархатного дублета оторвали воротник. После этого он сказал: «Теперь эта голова, которая лежала на коленях королевы Катерины, будет торчать на пике». И храбро встретил смерть.
Так кончил жизнь самый красивый мужчина в Англии, придворный камердинер, женившийся на королеве-матери… и многие другие, кто участвовал в этом конфликте не по своей воле.
Мы посмотрели друг другу в глаза и чокнулись бокалами.
– За всех павших, ланкастерцев и йоркистов. За то, чтобы они обрели вечный покой, – тихо сказал Джон.
В бурный февральский день, за неделю до Дня святого Валентина, в Лондон галопом прискакали гонцы и сообщили Уорику, что Маргарита приближается к Лондону. Граф оставил город на попечение Джона и тут же повел армию на север, навстречу орде королевы. Утром я нашла Джона в Вестминстерском дворце. Он был один и держал в руке какое-то письмо.
– От Уорика? – тревожно спросила я. Он вздохнул и отложил послание.
– Исобел, боюсь, мне придется ехать к нему. Он нуждается во мне, хотя сам не знает этого. – Джон встал из-за стола, подошел к окну зала Королевского совета, посмотрел на реку и провел рукой по волосам. Жест был усталый и нерешительный. И я снова подумала о том, как он относится к своему легендарному брату, которого весь мир считает новым Цезарем. Я подошла и положила ладонь на его рукав.
– Почему ты считаешь, что нужен Уорику? Он ведь не просит у тебя помощи…
– На пути к Сент-Олбансу разведчики доставили ему разные сведения о местонахождении Маргариты, и он не знает, где королева на самом деле. – Джон громко вздохнул. – Сам не знаю почему, но чувствую: что-то не так. Уорик занимается не своим делом. Может быть, в море он хорош, но, несмотря на веру в себя, на суше воюет хуже.
– Но что будет с Лондоном, если ты уедешь? Оставлять его без защиты слишком опасно.
– Я оставлю вместо себя сэра Джона Уэнлока. Он ставленник Уорика, абсолютно предан ему, хороший человек и достоин доверия… До моего возвращения справится.
– Если так, езжай к Уорику. Не сомневайся, он будет благодарен за помощь, хотя и ни за что не признается в этом. Он очень ценит твои советы любимый. Так мне сказала Нэн.
Муж повернулся, посмотрел на меня с нежностью, наклонился и поцеловал в лоб.
– Я уеду с первым криком петуха.
– Джон… ты не мог бы отправить мне донесение с сэром Томасом Мэлори, как только… – я запнулась и начала подыскивать подходящие слова, – как только… сразу после того как… ты примешь участие в битве?
Муж пытливо посмотрел на меня, понял мой страх, привлек к себе и прижался щекой к моей макушке.
– Да, мой ангел.
На следующее утро я провожала его во дворе замка. Брезжил серый рассвет. Было шестнадцатое февраля; позавчера отпраздновали Валентинов день. Я посмотрела в пасмурное небо и молча помолилась на то, чтобы Джон благополучно вернулся. Рядом с Джоном ехал Руфус, стоя на собственной кобыле. Но зрелище, которое столько раз заставляло меня смеяться, теперь казалось грустным.
Джон выполнил обещание и прислал ко мне сэра Томаса Мэлори. Рыцарь прибыл восемнадцатого февраля и принес плохие вести.
– Миледи, вторая битва при Сент-Олбансе состоялась вчера утром, – начал он и запнулся. – Йоркисты потерпели поражение. Граф Уорик бежал в Кале.
Я наклонила голову и прочитала про себя благодарственную молитву за спасение Уорика. Но о Джоне Мэлори не сказал ничего.
– А… мой милорд муж?
Мэлори сделал паузу.
– Миледи, мне не хотелось сообщать вам эту новость, но… милорд Монтегью в плену.
Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Сэр Томас поддержал меня и усадил в кресло. Пока я приходила в себя, Мэлори рассказал остальное:
– Сегодня ночью граф Уорик остановился в Лондоне по пути в Сандвич и Кале, чтобы сообщить герцогине Сесилии о своем поражении у Сент-Олбанса. Боясь Маргариты, герцогиня убедила его взять с собой маленьких лордов Джорджа и Ричарда.
– А что будет с Нэн и девочками?
– Их возьмет с собой сэр Джон Уэнлок. Уорик считает, что вам нечего бояться Маргариты, а потому не оставил на ваш счет никаких распоряжений, – хмуро ответил мне сэр Томас.
Я покорно кивнула:
– Да, я согласна с милордом Уориком.
– Вот и хорошо. Потому что он хочет поручить вам заботу о дальнейшей судьбе милорда Монтегью.
Я следила за ним с надеждой и страхом. Старый рыцарь вынул из туники послание и протянул его мне.
– Миледи, граф Уорик вручил его мне перед отъездом в Сандвич и велел передать на словах, чтобы вы, не теряя времени, передали его королеве. После поражения йоркистов больше милорду Монтегью надеяться не на что.
Я приняла письмо дрожащими руками. На послании, адресованном Маргарите, красовалась печать Уорика. Перед уходом Мэлори объяснил, о чем там идет речь.
– Пусть Джеффри седлает Розу! Найди Урсулу! И сходи за детьми! Мы немедленно выезжаем в Сент-Олбанс! – крикнула я стражу у дверей и опрометью выбежала из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Роз - Уорт Сандра



kak budto spisany otryvki iz raznyh romanov...
Леди Роз - Уорт Сандраlara
20.12.2011, 0.27





Прекрасно написанный роман. Получила истинное удовольствие от прочтения!
Леди Роз - Уорт СандраLana
6.08.2013, 6.25





Как отчет вахтера - подробно, педантично, скучно... Увиделись-влюбились-женились... Йорки и Ланкастеры как фон...
Леди Роз - Уорт СандраKotyana
10.01.2014, 17.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100