Читать онлайн Леди Роз, автора - Уорт Сандра, Раздел - Глава пятнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Роз - Уорт Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Роз - Уорт Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Роз - Уорт Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уорт Сандра

Леди Роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятнадцатая

Антракт, 1460 г.


Проливные дожди портили фрукты на деревьях и траву в лугах, смывали дома, моста и мельницы, но мне казалось, что солнце никогда не светило ярче, чем в эти блаженные летние дни 1460 года, наполнявшие Миддлем счастьем. Мы пили за свободу, друг за друга, за победу Йорка над ланкастерцами в битве у Нортгемптона и весело праздновали ее. Я целыми днями не сводила глаз с лица Джона, казавшегося мне таким красивым, и радовалась, что он дома. Иногда я протягивала руку и прикасалась к нему, просто чтобы убедиться, что он есть, потому что одного Джона я уже потеряла. Когда я рассказала мужу о смерти нашего ребенка, он долго держал меня в объятиях, а потом молча отпустил; его скорбь была слишком сильна, чтобы ее можно было выразить словами. Позже он оседлал коня и уехал один. В ту ночь я не спала, лежала рядом с Джоном, целовала кончики своих пальцев и слегка прижимала их к его телу, надеясь, что моя любовь сможет излечить боль потери. Я часто возносила Всемогущему молчаливые благодарственные молитвы за его спасение, потому что считала возвращение Джона чудом. Особенно после того, как узнала, что случилось в Нортгемптоне.
В десятый день июля Уорик разбил ланкастерцев примерно в шестидесяти милях*
type="note" l:href="#n_40">[40]
к северо-западу от Лондона и взял в плен короля Генриха. Джон был освобожден из замка Честер сразу после этого и галопом поскакал домой, чтобы лично сообщить мне новости.
– Услышав, что Уорик вышел из Лондона, сторонники короля струсили и начали разбегаться. Король Генрих выступил навстречу Уорику из Лестера и окопался на лугу близ Нортгемптона. Уорик, желавший избежать кровопролития, попросил у него аудиенции, но лорды, окружавшие Генриха, отказали ему.
– А добрый герцог Хамфри не пытался убедить Генриха вступить в переговоры? – спросила я.
– Герцог Хамфри хотел оградить Генриха от Уорика не меньше, чем остальные. – В голосе Джона прозвучала нотка горечи.
– Но почему? Он никогда не был безрассудным. Всегда использовал свое влияние, чтобы установить мир.
– Все изменилось с тех пор, как королева устроила брак его сына с Маргаритой Бофор, самой богатой наследницей в стране, и выдала его дочь за сына графа Шрусбери. Даже у доброго герцога Хамфри была своя цена, – сказал Джон.
– Была?
– Он погиб в битве у Нортгемптона вместе с нашими смертельными врагами Шрусбери и Эгремоном. Уорик нашел их тела у шатра короля.
– Но как…
Тут было над чем поразмыслить. Смерть Эгремона меня ничуть не заботила. Он был злым человеком; его мелкая зависть и ненависть к Джону и Томасу раздували пламя вражды и отдаляли Йорков от Ланкастеров. Шрусбери считался едва ли не самым непримиримым из лордов, окружавших Маргариту, но я не знала этого человека, хотя встречала его при дворе Меня удивляло то, что столько лордов пало одновременно. Лордов не убивали – разве что случайно Обычно их брали в плен, чтобы получить выкуп.
– Неужели битва была такой отчаянной? – спросила я.
– Нет. Погибло всего триста человек.
– Тогда в чем дело?
– Вопреки обычаю Уорик приказал своим воинам убивать лордов, но не трогать простых солдат. С народом он не ссорился. Только с лордами Маргариты.
– Понятно. – Мое отношение к Уорику изменилось. С его стороны это было проявлением доброты. У простых солдат не было выбора: им приходилось сражаться и умирать в войнах, которые развязывали их лорды. – Но смерть герцога Хамфри я буду оплакивать. Он много раз спасал жизнь тебе и Йорку и сильно отличался от остальных. Был честным человеком и ненавидел кровопролитие так же, как и ты. Хранил верность Генриху, но был безразличен к Маргарите.
– Да, его преданность Генриху была достойна восхищения. Герцог стоял за него до последнего… То ли он не видел способа предотвратить кровопролитие, то ли клевреты Маргариты заставили его замолчать. Теперь не узнаешь. Как бы там ни было, победа у Нортгемптона досталась Уорику легко. Сражение продолжалось всего полчаса.
– Так быстро?
– Да, по двум причинам. Погода оказалась на стороне Уорика. Шел проливной дождь, поэтому от пушек Генриха не было никакого толку, а луг, на котором окопалась его армия, залило водой.
– А какой была вторая причина?
– Измена, – ответил Джон.
Я ахнула.
– Лорд Грей из Рутина протянул Уорику руку дружбы и перешел на нашу сторону.
Я не знала, как реагировать. Конечно, мне было приятно, что Йорк выиграл сражение, но измена… Для честного человека измена – это позор.
– Так же поступил Троллоп в Ладлоу, – холодно сказала я.
– Да, измена отвратительна, – ответил Джон и надолго умолк. – Кстати, – наконец продолжил он, – Эдуард Марч, сын Йорка, дрался с поразительной храбростью. Этот молодой человек производит сильное впечатление.
– Странно… Уорик не говорил о нем ничего хорошего.
– Уорик считает Эдуарда беспутным и не интересующимся ничем, кроме собственных удовольствий. – После небольшой паузы Джон добавил: – Иногда мой брат торопится с выводами. Потом он спохватывается, но тогда, когда уже ничего нельзя изменить.
Эта реплика дала мне редкую возможность заглянуть в его мысли. Я снова подумала, что Джону трудно жить в тени брата, зная, что он сам умнее и порядочнее. И снова удивилась тому, как мало знаю собственного мужа.
Мы прибыли в Лондон как раз вовремя, чтобы стать свидетелями возвращения короля Генриха в свою столицу. Хотя король был пленником, Уорик устроил пышную церемонию возвращения монарха в страну и сам, обнажив голову, нес перед Генрихом его меч, символ государственной власти. Епископ Лондонский предоставил для королевской резиденции свой дворец, и толпы народа с почтением следили за тем, как Генрих въезжал в него.
В Эрбере мы радостно воссоединились с отцом и матерью Джона, а также с женой и дочерьми Уорика Беллой и Анной, прибывшими из Кале, поскольку опасность миновала. Изгнание оказало на них сильное влияние: Нэн казалась более нервной и пугливой, чем обычно; ее дочь Белла, теперь восьмилетняя, была истерически веселой, словно стремилась с помощью смеха избавиться от владевших ею страхов; а шестилетняя Анна стала еще более чувствительной и задумчивой. Девочка отказывалась есть любое мясо, что было причиной ее ожесточенных споров с родителями. Эта добрая и нежная малышка не сдавалась; когда ее пытались кормить насильно, она молча сжимала губы. Меня восхищала ее смелость, позволявшая противостоять такому давлению. Лично я не смогла бы выдержать насупленных взглядов Уорика и ежедневных уговоров Нэн, тем более в шестилетнем возрасте.
Однажды я спросила Анну, почему она питает отвращение к животной пище. Глядя на меня фамильными темно-синими глазами Невиллов, она ответила вопросом на вопрос:
– Тетя Исобел, а ты стала бы есть своих друзей?
После этого я, не смея противоречить родителям девочки, всеми силами показывала Анне, что одобряю ее бунт; после каждой ее маленькой победы мы тайно обменивались ликующими взглядами.
Однако в целом время было счастливое, и на нашу долю выпало много радости. Джон был назначен министром двора, а парламент сделал его пэром Англии под именем лорда Монтегью. Но для восстановления законной власти в стране требовалось много усилий, поэтому мужа я видела редко. Все Невиллы были по горло заняты совещаниями, приемом просителей, назначением порядочных людей на посты, освобожденные убитыми или бежавшими ланкастерцами, и подавлением отдельных очагов сопротивления в разных частях страны. Король Яков II Шотландский, воспользовавшись царившей в стране неразберихой, осадил замок Роксберг. После этого граф Солсбери спешно отправился на север воевать с шотландцами, оставив Генриха на попечение Джона. Но свершилось небесное правосудие: король Яков погиб в результате неточного выстрела одной из собственных пушек, и вскоре мир был восстановлен.
В августе Уорик, узнав о том, что Сомерсет готов вступить в переговоры о сдаче Гина, уплыл в Кале. Сложившаяся к тому времени близость Джона к Генриху дала мне возможность лучше узнать их обоих. Меня глубоко трогала нежность, с которой Джон относился к королю. Я сама проводила много времени с Генрихом, которому доставляло удовольствие общение с двумя Аннами и двумя Изабеллами. Он любил играть с ними в мяч и терпеливо беседовал с малышками так, словно они были взрослыми дамами, что доставляло всем громадное удовольствие.
Генрих сочувствовал Анне Уорик, которая упорно отказывалась от мяса.
– Ах, моя дорогая маленькая леди, вы гораздо мудрее и добрее меня. Я с удовольствием ем баранину и обожаю ягненка. Это мой недостаток, но я слишком слаб, чтобы с ним справиться. Ты будешь молиться за меня?
Малышка Анна готовно кивнула и добавила:
– Я всегда буду молиться за тебя, король Генрих. После этого Генрих засмеялся и нежно поцеловал ее в золотистую макушку.
Я понимала, что он скучает по своему сыну, семилетнему принцу. Однажды он обнял Анну и грустно сказал:
– Ты понравилась бы моему Эдуарду.
– А Анна не слишком мягка для принца? – с любопытством спросила я.
– Она так же мягка, как крошечный красногрудый снегирь, который не боится самой лютой зимы, – с улыбкой ответил Генрих.
Отказываясь есть мясо, крошечный красногрудый снегирь Анна не боялась противоречить своему грозному отцу.
За все эти месяцы Генрих вспомнил о Маргарите лишь однажды.
– У вас есть какие-нибудь новости о моей королеве? – робко спросил он Джона. – Я волей-неволей думаю о том, как она поживает… – Фраза осталась, неоконченной; казалось, король боялся, что его не правильно поймут.
Рассказывая о Маргарите, Джон проявил весь свой такт.
– Мой государь, королева и принц Эдуард находятся в Уэльсе. Сейчас им ничто не грозит. Узнав об исходе битвы у Нортгемптона, она быстро оставила Ковентри. По дороге на нее напали разбойники, отняли драгоценности, но не причинили вреда. – Джон не стал упоминать ни о мучительных подробностях этого нападения, ни о том, что королева сбивается с ног, пытаясь набрать армию, выступить против йоркистов и освободить мужа.
– Я молился за мою дорогую королеву, – грустно сказал Генрих.
Но любимой темой Генриха был Бог, а любимыми друзьями – монахи. Он долгими часами разговаривал с ними о тайнах духа и мироздания. Я считала короля недалеким человеком, неспособным на истинные чувства или глубокие мысли. Только теперь до меня дошло, как это было несправедливо! Я стала уважать его за доброту. Генрих был плохим правителем, но хорошим человеком: он был настоящим Божьим агнцем как в мыслях, так и в поступках. «В Генрихе действительно есть святость», – думала я. Даже Уорик, который был дерзким и высокомерным с теми, кого презирал, относился к Генриху с уважением, потому что грубо обращаться с добрым королем мог бы только человек без сердца.
Когда речь заходила о том, что вызывало у него интерес, Генрих демонстрировал поразительный ум. Он задавал монахам сложнейшие вопросы, заставлявшие искать ответа в древних рукописях.
Так прошли последние тихие и прекрасные дни лета 1460-го.
Когда сопротивление было подавлено и власть ж остановлена, пришло сообщение о том, что герцог Йорк отплыл из Ирландии в Англию. Он прибыл в Лондон десятого октября, в разгар осени; собравшиеся толпы встретили его целым морем белых роз. Эмблему Йорков держали в руках дети, женщины вплетали в волосы, а мужчины прикалывали к шапкам и воротникам. Царила невообразимая суета: чтобы увидеть герцога, прыткие юнцы забирались на крыши и высокие заборы, а отцы сажали детей на плечи. Стоя на балконе дома графа Солсбери, мы следили за тем, как герцог Йорк пересекал Лондонский мост. Процессия добралась до середины и вдруг резко остановилась.
– Что случилось? – прищурившись, спросили Мод. – Почему они встали?
Никто не ответил. А потом мы увидели, как муж чины начали снимать пики с почерневшими головами казненных изменников.
– О боже! – проглотив комок в горле, воскликнула графиня Алиса. – Роджер…
– Пресвятая Дева… – пробормотала я; от отвращения у меня свело живот. Должно быть, они увидели Роджера Невилла и решили снять все головы дли погребения по христианскому обычаю. Шествие остановилось надолго.
Балкон заливало солнце; было жарко, и я не находила себе места. Наконец собравшаяся на мосту толпа зашевелилась и разразилась радостными криками. Процессия продолжила движение, на этот раз под звуки труб и грохот барабанов. Внезапно мы увидели герцога и дружно затаили дыхание. На нем был великолепный костюм алого и лазоревого цвета, фа мильных цветов дома Йорков. Но наше внимание привлек не наряд, а меч: герцог держал его прямо перед собой, как подобает только королю. Герцога сопровождали по меньшей мере пять тысяч воинов, облаченных в его цвета. Рядом с Ричардом шли его сын Эдмунд, граф Ретленд, ближайший друг, лорд Клинтон, и еще несколько лордов в бело-голубых одеждах, на которых были вышиты лошадиные путы, личная эмблема герцога Йорка. Над ним развевалось английское боевое знамя с лилиями и леопардами.
Герцога по всем правилам приветствовали мэр и олдермены Лондона; мы не разбирали слов, но хорошо слышали восторженные крики, которыми толпа встречала каждую речь.
Это зрелище заставило меня задуматься. Справившись с изумлением, я придвинулась к Мод и прошептала:
– Что это может значить? Лицо Мод было пепельным.
– Он вернулся как король, а не как герцог.
– Помолчи, Мод! – резко сказала графиня Алиса. – Не следует говорить такие слова!
– Йорк заверил моего мужа, что в любом случае сохранит верность Генриху, – пробормотала себе под нос Нэн. – И не попытается сесть на трон.
Паж сообщил, что наша барка готова, и мы отправились в Вестминстер далеко не в праздничном настроении, хотя развевавшиеся на ветру вымпелы говорили об обратном. Герцогиня Сесилия сидела на позолоченной галерее тронного зала, который называли Расписной палатой; после обмена приветствиями мы заняли места рядом с ней. Через несколько минут в палату вышел герцог. Он представился лордам, потом поднял взгляд и посмотрел на жену. Я заметила, что герцогиня еле заметно кивнула ему. Пока я гадала, что это может значить, герцог Йорк поднялся на возвышение, сделал несколько шагов к пустому трону…
И положил руку на голубое сиденье.
Я ахнула и невольно поднялась на ноги. То же самое сделали все остальные. Внизу, в зале, наступила мертвая тишина. Я бросила взгляд на Джона, Уорика и графа Солсбери. Они вместе с другими лордами невольно шарахнулись и попятились, а затем застыли на месте, как раскрашенные статуи, смотревшие на них со стен. Сильнее всех был поражен отец Джона, открывший рот от ужаса. Попытка герцога Йорка занять место, которое он считал своим по праву, не вызвала поддержки даже у его ближайших сторонников.
Йорк сердито убрал руку, повернулся лицом к лордам и неловко застыл под балдахином с таким видом, словно ждал их одобрения. После напряженного молчания вперед выступил архиепископ Кентерберийский.
– Желает ли герцог Йорк видеть короля? – учтиво спросил он.
– Не я должен идти к Генриху, а Генрих ко мне, – ответил Йорк.
Архиепископ посмотрел на лордов, ломая руки, потом повернулся и вышел из зала. Спустя мгновение Йорк спустился с возвышения и зашагал прочь.
За пределами галереи, в проходе к покоям короля раздался шум. Мы покинули свои места, выбежали наружу и увидели герцога, поднявшегося по лестнице. Йорк шел за архиепископом в сопровождении своего эскорта.
– Прочь с дороги! – крикнул он.
Архиепископ застыл на месте и испуганно обернулся. Герцог остановился у двери в королевские покои.
– Открывайте! – приказал он.
Его люди отперли замок и толкнули тяжелую дубовую дверь, но она не открылась. Кто-то сказал:
– Заперто изнутри.
– Тогда ломайте! – велел герцог. Никто не сдвинулся с места.
– Ломайте! – стиснув зубы и сверкая глазами, крикнул Йорк.
Второго приказа не потребовалось.
После нескольких сильных пинков и толчков плечом дверь распахнулась настежь. Генрих сидел в кресле с книгой в руках; рядом с ним находился монах.
– Освободите помещение! – сказал герцог. – Оно принадлежит не вам, а королю.
– Куда мне идти? – смиренно спросил вставший Генрих.
– В покои вашей жены. Отныне вы будете находиться там.
Тут герцога догнали граф Солсбери, Джон, Уорик и старший сын Йорка Эдуард Марч.
– О боже! Ричард, что ты делаешь? – воскликнул Солсбери, переведя взгляд с короля на Йорка.
– То, что я должен был сделать пять лет назад! Беру то, что принадлежит мне по праву! Этот человек и его иностранка не должны править нами. Пора от них избавиться. Мы достаточно натерпелись от них.
Я издалека увидела, что Джон побледнел.
– Уважаемый дядя, – сказал Уорик, – это опрометчивый шаг. Народ любит Генриха. Страна разделится надвое, начнется гражданская война. Вы же всегда выступали против кровопролития!
– Где ты был? Где были все вы? – спросил герцог, обведя гневным взглядом всех присутствующих. – Гражданская война и кровопролитие уже начались! Благодаря ему! – Йорк яростно ткнул пальцем в Генриха. – Благодаря этому узурпатору!
Все ахнули так, что от стен отдалось эхо.
– Ричард, ты не можешь сесть на трон! – сказал отец Джона. – Народ этого не поддержит.
– А я говорю, что поддержит! Он, как и я, по горло сыт насилием, убийствами и несправедливостью! Ты сам видел, как он встречал меня на улицах!
– Ты ошибаешься. Эти люди тебя не примут. Они приветствовали тебя как избавителя от Маргариты, графа Уилтшира и других алчных фаворитов королевы, но не от Генриха, – сказал Солсбери. – Народ еще любит своего безумного, доброго и набожного короля, несмотря на все унижения, которым он подвергся при его правлении.
– Неужели вы не понимаете? – воскликнул герцог, глядя на каждого по очереди. – Мы не сможем избавиться от этой суки, если сначала не избавимся от этого идиота! Теперь все решает меч. Маргарита знала это с самого начала; она умнее всех вас, вместе взятых. Сколько раз она пыталась убить меня? Сколько засад на нас устроила она и ее фавориты? Нет, обойтись без меча было нельзя. Только мы были слишком глупы, чтобы понять это!
– Да, люди ненавидят Маргариту и ее бесчестных фаворитов, – ответил граф. – Но они любят своего бедного слабого короля. И возлагают ответственность не на Генриха.
– Но ответствен именно он! Этот жалкий человечишка и иностранка, которая вертит им как хочет, залили страну кровью! И пока его не лишат короны, кровопролитие не остановится. Клянусь кровью Христовой, он – голова Гидры, которая порождает змей! Только после его свержения мы сможем справиться с анжуйской сукой, которая дочиста обирала народ, призывала французов и скоттов, годами безнаказанно убивавших, грабивших наших людей и насиловавших женщин. И все это происходило благодаря кому созданию, которое вы называете своим королем!
Ответом ему было молчание.
Герцог говорил правду. Но эта правда была государственной изменой, величайшим преступлением против Господа. Генрих был помазанником, избранником Бога. Мы все приносили ему клятву верности. Клятвопреступление не только лишало нас чести, но и могло погубить наши бессмертные души. Все это время я следила за Генрихом, пытаясь догадаться, о чем он думает. Король стоял у порога покоев, наполовину скрытый толпой, и следил за разговором. Но выражение его лица было спокойным, а улыбка – доброй. Понимал ли он, что происходит?
Всеобщее оцепенение нарушил Эдуард, сын Йорка. Он вышел из-за спины Уорика и мягко сказал:
– Отец, нынешний способ правления никуда не годится, но народ считает, что в этом виноват не бедный слабоумный Генрих, а несговорчивая Маргарита и ее любимчики. Все считают Генриха непорочным. Ты сам видел, что случилось в тронном зале. Нас не поддержат. Но я думаю, что все дело во времени. Нужно дать им привыкнуть к этой мысли. Пусть наши требования рассмотрит палата лордов. В ходе обсуждения они поймут, что так будет лучше.
– Верно, – поддержал его Уорик. – Пусть парламент признает ваше право на трон и объявит Генриха узурпатором. После этого мы сможем сместить его, не разрывая страну пополам.
Герцог Йорк надолго задумался и наконец кивнул.
Палата лордов обсуждала династический вопрос целый месяц. Все соглашались, что: корона принадлежит Йорку по праву наследования, но, поскольку Генрих занимал трон как миропомазанный король, они придумали компромисс, позволявший сохранить честь короля и в то же время ублажить герцога. Генрих будет королем пожизненно, а после его смерти трон унаследуют Йорк и его потомки.
– Но герцог на десять лет старше Генриха. Йорку не приходит в голову, что он может не стать королем? – однажды вечером спросила я Джона, когда мы ложились в постель.
Джон тяжело вздохнул:
– Несмотря на то, что случилось в Вестминстере, Йорк – разумный человек. Когда палата лордов предложила компромисс, он сказал: «Мне нужен не титул, а возможность править кораблем ради всеобщего блага». Гнев, обуявший герцога при виде головы Роджера, заставил его решить, что сделать это можно только после свержения Генриха. Но по натуре он рассудителен и не склонен к опрометчивости, а потому принял предложение.
Когда архиепископ Кентерберийский принес решение на одобрение Генриху, король ответил:
– У меня нет желания проливать христианскую кровь, поэтому я согласен. – После чего отправил Маргарите письмо, запрещавшее ей возвращаться в Лондон.
Вскоре от королевы прибыл уничтожающий ответ: «В отличие от вас, дорогой король, я сделана не из масла, чтобы растаять перед подлецами, которые хотят украсть то, что принадлежит нам по праву. Скорее ад покроется льдом, чем я соглашусь на такую мерзость и подпишу за сына отречение в пользу Йорка. Эти дьяволы подавятся своими словами; с помощью Господа я скоро отправлю их в глубины ада, где им самое место».
Тем не менее в девятый день ноября 1460 года Йорк был официально объявлен наследником трона.
Теперь власть в стране принадлежала Йорку, а не Генриху. Мы не знали, как и когда вернется Маргарита, но не сомневались, что ради возможности продолжить борьбу она продаст душу дьяволу.
Ждать долго не пришлось. Маргарита набрала большую армию из французов, валлийцев и скоттов. Под угрозой четвертования она загоняла в армию каждого от шестнадцати до шестидесяти лет, набирая солдат на севере Англии, где у Йорка почти не было сторонников. Все они поступали под команду Эндрю Троллопа, предавшего своего хозяина в Ладлоу. В уплату за помощь она пообещала отдать скоттам сильную крепость. Берик, которая веками защищала Англию от их вторжений. Затем, оставив Клиффорда, графа Нортумберленда и Сомерсета в замке Понтефракт для разграбления поместий йоркистов и убийства их арендаторов, мстительная чужестранная королева во главе дикой орды устремилась на юг.
– Милорд Уорик сказал мне, что сомнений больше нет. Все уверены в том, что Маргарита – злейший враг Англии. После того как она отдала врагу главный оплот, защищавший страну от вторжений с севера, ни один человек в здравом уме и твердой памяти не считает ее законной королевой, – со вздохом промолвила Нэн.
И в самом деле, после того как разношерстная банда Маргариты форсировала Трент и принялась творить бесчинства, король Генрих лишился поддержки народа. Согласно донесениям, английские земли к югу от Трента, обещанные Маргаритой скоттам и северянам, были ограблены подчистую. Мародеры уносили даже церковные книги и утварь.
– Правление Генриха давно стало несчастьем для страны, но безумные поступки Маргариты навсегда разделили страну на север и юг, – мрачно заявила графиня Алиса. – Куда смотрел Господь в тот день, когда Суффолк и Сомерсет продавали нас французам в обмен за руку нищей дьяволицы Маргариты Анжуйской?..
Ее голос увял; видимо, графиня не ждала ответа ни от меня, ни от Господа.
Пока Маргарита опустошала южный берег Трента, ее фавориты беспощадно сжигали поместья йоркис-тов на севере. В главный замок Йорка Бейнард поступали мольбы о помощи, все более отчаянные. Поэтому Йорк, в обязанности которого входило подавление восстаний, девятого декабря распустил парламент и отправился в свой замок Сэндл близ Уэйкфилда, взяв с собой сына Ретленда, графа Солсбери и Томаса. Уорик и Джон остались в городе, а Эдуарду Марчу поручили набрать армию из жителей его родового удела, расположенного на границе с Уэльсом. С ланкастерцами удалось заключить короткое перемирие: на носу были Святки 1460-го.
Мы провожали графа и Томаса в Эрбере в чудесный зимний день. На голубом небе не было ни облачка; недавно выпавший снежок был белым, как подвенечное платье, а свисавшие с веток сосульки напоминали бриллианты. Громко чирикали птицы, славя приближение праздника. Мод долго не выпускала Томаса из объятий. Я следила за супругами, жалея, что им приходится расстаться на Рождество, и молча благодаря Пресвятую Деву за то, что Джон остается со мной. Мне было известно, что то же самое происходило в другом доме, где герцогиня Йоркская прощалась с мужем и сыном, семнадцатилетним Ретлендом. Конечно, Сесилия и ее родные прощались со своими близкими так же спокойно, как и мы со своими, не ведая того, какое чудовищное зло и невыразимый ужас припасла для какое нас Фортуна…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Роз - Уорт Сандра



kak budto spisany otryvki iz raznyh romanov...
Леди Роз - Уорт Сандраlara
20.12.2011, 0.27





Прекрасно написанный роман. Получила истинное удовольствие от прочтения!
Леди Роз - Уорт СандраLana
6.08.2013, 6.25





Как отчет вахтера - подробно, педантично, скучно... Увиделись-влюбились-женились... Йорки и Ланкастеры как фон...
Леди Роз - Уорт СандраKotyana
10.01.2014, 17.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100