Читать онлайн Леди Роз, автора - Уорт Сандра, Раздел - Глава четырнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Роз - Уорт Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Роз - Уорт Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Роз - Уорт Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уорт Сандра

Леди Роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четырнадцатая

Ладлоу, 1459 г.


Когда в День святой Урсулы, двадцать первого октября, прискакал одинокий гонец, мы с Нэн сидели в изящной, обитой деревянными панелями комнате совета и праздновали именины Урсулы. Менестрель играл веселые мелодии, а мы потягивали вино, ели сладости и фрукты с корицей, в том числе марципаны, которые любила Урсула, и сушеные фиги, которые любила я. Дочери Нэн лежали на ковре, жевали печенье, болтали и играли в куклы. За окном был виден берег Темзы и чудесный приорат Бишем, монахи которого, облаченные в черные одеяния, мирно бродили по саду, окрашенному в цвета осени; все это создавало впечатление тишины и спокойствия.
И вдруг мы увидели нечто, поразительно не соответствовавшее этой безмятежной картине. Я отложила плащ Джона, на котором вышивала грифона, бывшего эмблемой Невиллов, и поднялась на ноги. Мы быстро вышли в прямоугольную крытую галерею, окаймлявшую изящный двор манора. Усталый и грязный гонец сполз с седла, встал на колени и тревожно посмотрел на нас снизу вверх. Прибежавшие с нами дочери Уорика дружно ухватились за юбки матери.
– Миледи, – сказал он, – боюсь, я принес плохие новости.
Нэн побледнела и инстинктивно прижала к себе девочек. Я прикрыла ладонью живот, словно это могло защитить моего не родившегося ребенка. Нас тут же окружили все домочадцы – от последнего поваренка до управляющего имением.
– Миледи, король ответил на манифест милорда Уорика объявлением амнистии всем, кроме вождей йоркистов. Вожди йоркистов вновь заявили о своей преданности и желании избежать насилия, но король отказался встретиться с милордом Уориком и двинул на Ладлоу свою армию. К ночи два войска встали лагерем напротив друг друга у моста через реку Тим. Йоркисты расположились за построенным ими укрепленным рвом… – Гонец запнулся. – Но никакой ров не мог защитить герцога Йорка и его людей от опасности, которая грозила им на самом деле… измены.
Я ахнула.
– Когда наступило утро, выяснилось, что Эндрю Троллоп, командир полка из Кале, который должен был охранять мост, перешел на сторону королевы и сообщил ей стратегический план герцога Йорка.
Я вспомнила внушавшего страх одноглазого воина в головном платке, который с улыбкой шагал во главе процессии Уорика.
– Миледи, вожди йоркистов были вынуждены спасаться бегством. Милорд Уорик отправился в Кале со своим отцом и старшим сыном Йорка Эдуардом Марчем.
Я услышала участившееся дыхание Нэн и обняла ее за плечи.
– Слава богу, герцог Йорк и его сын Эдмунд, граф Ретленд, тоже сумели спастись. Они с лордом Клинтоном бежали в Ирландию. Но герцогиня Сесилия и два ее младших сына, десятилетний Джордж и семилетний Ричард, попали в плен и стали свидетелями того, как на Ладлоу обрушилась месть королевы… Город был разграблен, сдавшиеся солдаты Йорка повешены и четвертованы, после чего королева дала разрешение орде диких скоттов и бандитов, которую она называет своей армией, делать со здешними жителями что угодно – так, словно они находятся на вражеской территории. Ее пьяные солдаты насиловали женщин и жгли церкви вместе с теми, кто пытался там спастись, не выпуская ни стариков, ни детей…
Должно быть, потрясение оказалось для меня слишком сильным, потому что я помню острую боль в низу живота, за которой последовала темнота. Я очнулась в своей спальне. Урсула сидела рядом и вытирала мне лоб.
– Ребенок! – тревожно воскликнула я и прижала руку к животу.
– Все в порядке, дорогая Исобел, – ответила Урсула, осторожно укладывая меня на место и укрывал одеялом до подбородка. – Вы просто очень испугались.
Я послушно лежала, но в глубине души продолжала терзаться сомнениями; в последующие ночи я много раз пробуждалась от беспокойного сна и молилась за здоровье своего будущего ребенка.
Вскоре прибыл еще один гонец. Из соображений безопасности Уорик приказывал графине взять дочерей и отплыть в Кале. Расставание было горьким. Спускались сумерки, шел проливной дождь. Я опустилась на мокрый щебень и судорожно прижала к себе маленькую Анну.
– Не бойся, я вернусь! – по привычке сказала девочка. Но на этот раз ее слова вызвали у меня не смех, а слезы. Я смотрела вслед скакавшему галопом маленькому отряду и чувствовала, как на меня опускалась свинцовая тяжесть. Маргарита разорвала страну пополам; в каждой деревне, в каждом доме, в каждом маноре и каждом монастыре возникали две партии, а я была одна. Мой муж и Томас были в плену, а его другие братья и родственники оставили Англию. Еще никогда я не чувствовала себя такой обездоленной и брошенной на произвол судьбы. Куда бежать? Что делать? И что теперь имеет значение?
Я преодолела приступ жалости к себе. Следовало быть сильной. Я – мать; даже если рухнет весь мир, я должна жить ради своих детей и новой жизни, которую ношу.
На следующее утро Урсула сложила наши скудные пожитки, Джеффри оседлал лошадей, и мы отправились на север, в Миддлем. С ним поехали многие обитатели Бишема, боявшиеся оставаться в неукрепленном маноре, хозяин которого больше не мог их защитить. По дороге мы видеЛи путников, торговцев шерстью и крестьян, гнавших скот на рынок. Толки о том, что принц Эдуард не сын Генриха, становились все громче; то и дело раздавалась кличка «анжуйская сука», которой наградил королеву Уорик. Все цитировали балладу, прикрепленную к воротам Кентерберийского собора и называвшую причиной всех бед принца Эдуарда, фиктивного наследника, рожденного в фиктивном браке. Там говорилось, что настоящий король Англии – это Ричард Йорк, поскольку он является потомком старшего сына Эдуарда III, в то время как Генрих происходит от младшего.
Мы прибыли в Миддлем ближе к вечеру, проделав утомительный двухдневный путь. Мод и графиня Алиса встретили меня радостной новостью: Уорик благополучно добрался до Кале, а герцог Йорк – до Ирландии. Это позволило мне слегка успокоиться. После ужина мы уселись у камина. Анна спала у меня на руках, Урсула баюкала Иззи, рядом расположилась няня с маленькой Лиззи и несколько высокопоставленных слуг. Стоял холодный и сырой октябрьский вечер. Графиня начала читать нам письмо Уорика.
«Дорогая миледи мать!
Конечно, вы уже знаете вести из Ладлоу, которые вам принес личный гонец Йорка. В первые дни после измены Троллопа мы не были уверены, что сумеем спастись, потому что у нас не было денег. Однако с помощью одного джентльмена из Девоншира, купившего нам корабль, и его вдовой матери, которая, рискуя быть четвертованной, добыла для нас еду, мы сумели выйти в море.
После подлой измены человека, которому я доверял и считал другом, я сомневался в гарнизоне Кале и не знал, стоит ли туда возвращаться. Однако наш любимый кузен лорд Томас Фоконберг написал нам, что в Кале все спокойно и мы можем приехать. Солдаты гарнизона встретили нас с радостью, и теперь и снова нахожусь в этой крепости вместе с отцом, женой и двумя дочерьми, так что за пас, не волнуйтесь. Как вам известно, Эдуард Марч тоже снами.
Герцога Йорка встретили в Ирландии как нового Мессию; к нему стекаются толпы народа и клянутся поддерживать до самой смерти. Судя по рассказам очевидцев, графы Десмонд и Килдэр лезут вон из кожи, чтобы ему угодить, а ирландский парламент хочет – нет, горит желанием! – выполнять его распоряжения. Вскоре я должен встретиться с ним и лично согласовать стратегические планы, потому что доверять их гонцам, которых могут схватить и пытать, слишком опасно. Возможно, вы еще не знаете новость, которая причинит вам большое горе; казнен наш родственник Роджер Невилл. Насколько я знаю, его голову насадили на кол у Лондонского моста, а тело отправили в Уорик. Он выступал за соблюдение закона, никому не причинял вреда и всего лишь пытался защитить права обездоленных в суде. Когда вы будете молиться за его душу, помолитесь и за то, чтобы мы могли достойно отомстить за его смерть.
И мы с помощью Всемогущего сделаем это.
Писано в Кале двадцать пятого октября 1459 года, в День святого Криспина.
Ваш преданный сын, Уорик».
Празднование кануна Дня Всех Святых, последовавшего за чтением письма графа, было коротким, безрадостным и устраивалось только для детей. Таким же выдался и сам День Всех Святых; у всех хватало Духу только на чтение молитв. В середине ноября мы узнали, что в Ковентри Королева созвала сессию парламента, на которой присутствовали только ее сторонники. Парламент объявил вождей йоркистов изменниками и постановил конфисковать все их имущество.
Графиня Алиса собственноручно поднесла кружку эля гонцу, доставившему это известие. Этот человек, бенедиктинский монах, изложил подробности решения парламента, не пропустив ни слова; видимо, по пути из Ковентри на север ему не раз пришлось повторять свой рассказ.
– «Изменники: сэр Джон Коньерс, лорд Клинтон, сэр Томас Невилл, сэр Джон Невилл…»
У меня свело желудок, после чего я ощутила режущую боль в низу живота.
– «Изменники: граф Солсбери, граф Уорик, которого на посту коменданта Кале сменит герцог Сомерсет. Изменники: герцог Йорк; его сыновья Эдуард, граф Марч, и Эдмунд, граф Ретленд; его жена, герцогиня Сесилия…»
– Жена? – во все глаза уставившись на монаха, воскликнула изумленная графиня.
Монах тяжело вздохнул:
– Да. Объявлять изменницей жену не принято, но в наше время… – Он пожал плечами и продолжил: – Так захотела анжуйская сука. Она заявила, что герцогиня подбивала мужа на мятеж. Но это еще не самое худшее, миледи. Нет, не худшее… Сука объявила изменниками двух его малолетних сыновей, Джорджа и Ричарда…
Я закрыла глаза и с трудом втянула в себя воздух. «О боже, неужели Маргарита сошла с ума?»
– Джорджа и Дикона? – дрогнувшим голосом переспросила графиня Алиса. – Но они же совсем малыши. Как они могли участвовать в измене, совершенной их отцом?
– Никак, миледи. Это знает весь мир. Просто она хочет уничтожить всех мужских отпрысков дома Йорков. Вот почему этот парламент прозвали «дьявольским».
Я закусила губу, пытаясь пересилить душевную боль.
– Н-но… н-но… – заикаясь выдавила вставшая графиня. – Но если она делает такое, что сможет ее остановить?
Монах посмотрел на нее с удивлением:
– Кто знает, ведь она француженка… Но лично я боюсь, что ее не остановит ничто, миледи. – Он испустил вздох. – Ничто.
Вскоре после визита монаха пришло новое послание. Его доставил гонец, переодетый паломником, просившим ночлега. Письмо графа Солсбери было адресовано его жене.
«Любимая миледи жена!
Как ты, должно быть, знаешь, парламент объявил изменниками не только нас, но даже герцогиню Йоркскую и двух маленьких мальчиков. Ясно, это дело рук чужеземки святого Гарри, не знающей, что такое честь, и не останавливающейся ни перед чем. Герцогиню Сесилию и ее детей держат в замке герцога Векингема и его герцогини, нашей сестры; судя по донесениям, пока с ними обращаются хорошо. Но ситуация опасная; страстность и темперамент королевы могут все изменить в любую секунду. Поэтому я прошу тебя подумать о бегстве. В Англии отныне небезопасно. Я хотел бы, чтобы ты прибыла в Кале к нам с Уориком, но думаю, что тебе лучше отправиться в Ирландию, дабы не вызывать подозрений. Податель этого письма сообщит тебе время и место.
Йорк тоже боится за жену и детей. Он ищет способ освободить их из замка герцога Хамфри и вывезти из Англии, чтобы не оставлять на милость жены Гарри. Однако Исобел ничто не грозит благодаря ее давнему знакомству с Маргаритой. Поэтому мы, учитывая ее деликатное положение, советуем ей остаться в Миддлеме.
Дорогая жена, для нас настали тяжелые времена. Пусть тебя хранит Господь, пока мы не соединимся вновь.
Писано в Кале двадцать пятого ноября, в День святой Катерины.
Твой любящий милорд и муж,
Ричард Солсбери».
Графиня дрожащей рукой передала это письмо нам с Мод, а потом сожгла. Когда я читала его, у меня сосало под ложечкой, а в мозгу роились пугающие образы. Я с уважением смотрела на пилигрима, который скрывал свою личность даже от нас. Эти люди не боялись ради своих убеждений идти на пытки; раньше я таких не встречала.
Вскоре мы узнали, что к решению «дьявольского парламента» приложил руку епископ доктор Мортон. Я помнила его рыбьи глаза. Когда они посмотрели на меня, по моей коже побежали мурашки. Но я подозревала, что женщины не представляют для него интереса; этот человек с вожделением смотрел на мальчиков из церковного хора. Его взгляд горел, но восхищало епископа вовсе не их ангельское пение. От отвращения у меня свело живот; и я почувствовала шевеление ребенка. «Бедный малыш, – подумала я, нежно поглаживая выпуклость. – Я больше не буду думать об этом».
Прибывали и другие новости. Королева поручили лорду Риверсу реквизировать все корабли Уорика, еще остававшиеся на побережье Англии, а Сомерсету – набрать сильную армию, в которую должны были войти Эндрю Троллоп и его полк из Кале, а также обиженные молодые люди, отцы которых были убиты при Блоур-Хите. Потом Сомерсет отплыл в Кале, чтобы сместить Уорика, но потерпел неудачу.
– Чему ты улыбаешься? – спросила Мод, когда мы вышивали в комнате для рукоделия.
– Представляю себе, как выглядел Сомерсет, когда в Кале его встретили пушечными залпами.
Она усмехнулась:
– Наверняка взбесился от злости.
– Конечно. Ему пришлось довольствоваться взятием Гина.
type="note" l:href="#n_39">[39]
– Я отложила иголку. – Это ему очень не понравилось. Он думал, что ему принадлежит весь мир, а теперь понял, что это не так. – Я улыбнулась, подперла ладонью подбородок и посмотрела в окно. – Представь себе, что он чувствует, когда смотрит на болота у Кале… Видит око, да зуб неймет. Приз, которого он так долго жаждал, принадлежит другому. – Я бросила на нее веселый взгляд. – Мод, это мне по душе!
Мод подтолкнула меня локтем и засмеялась.
– Исобел, ты у нас второй Кале. Эта мысль не приходила тебе в голову? Ты тоже приз, которого он долго жаждал, но так и не смог получить.
Я немного помолчала, а потом прыснула со смеху.
– Ох, Мод, ты только представь себе, неудачи в любви и в войне сразу! Это ужасно! Мне даже немного жаль беднягу. – Мы веселились вовсю.
Но наша радость оказалась недолгой, потому что прибыли другие новости, и очень печальные. Уорик, граф Солсбери и герцог Йорк были вне досягаемости своих врагов, но на их друзей и сторонников это не распространялось. Королева возобновила усилия по искоренению йоркистов. Нам сообщили, какие ужасные дела творились в городе Ньюбери. Там граф Уилтшир – трус, бежавший с поля боя при Сент-Олбансе, – спешно провел следствие. Конфискации всех земель и собственности графу было мало; он приказал повесить, утопить и четвертовать множество людей.
После краха Йорка его враги собрали богатый урожай. Фавориты королевы делили между собой доходы, полученные от постов смещенных йоркистов, ежегодную ренту от конфискованных имений и штрафы, которыми обложили прощенных. На Лондонском мосту появились новые головы, а у городских ворот – новые четвертованные туловища. Эксетер, ненавидевший Уорика с того дня, когда у него отняли титул Хранителя Морей, получил приказ выйти в море и уничтожить противника.
Королева считала, что с помощью крутых мер может лишить Йорка поддержки, но вскоре убедилась в своей ошибке. Ее жестокость только увеличила симпатию к Йорку, о чем свидетельствовала еще одна баллада, прикрепленная к воротам Кентербери. Она хвалила Солсбери за благоразумие, Уорика называла воплощением мужества и выражала желание народа, чтобы графы-йоркисты вернулись с сильной армией и взяли на себя руководство страной.
Я помогала графине Алисе вести домашнее хозяйство, следила за расходами, принимала просителей, разбирала ссоры, занималась трапезами, ремонтом стен и оборонительных укреплений, платила слугам, давала им поручения, присматривала за детьми, учила и лечила их и при этом не сводила глаз с ворот замка, дожидаясь тех, кто мог принести новости. Поденщики рассказывали, что они видели в городах, которые посещали в поисках работы; купцы делились сведениями, собранными в аббатствах и постоялых дворах, где они останавливались на ночь. Королева, вдохновленная своим успехом в Ладлоу, посылала следственные комиссии в Кент и другие графства, оказывавшие йоркистам теплый прием. Во все эти комиссии входил жестокий палач Ньюбери граф Уилтшир, имя которого должно было устрашить тех, кто сочувствовал Йорку.
– Да этот Уилтшир сам дрожит от страха, – сказала графиня в холодный зимний вечер вскоре после скромно отпразднованного Рождества. – Под предлогом борьбы с Уориком он прибыл в Саутгемптон, конфисковал несколько генуэзских судов и сбежал и Голландию. Похоже, он хорошо знает об отношении Уорика к простому народу и боится мести за свои подвиги в Ньюбери.
– О да, он известный храбрец, – с презрением сказала я, вспомнив красавчика, которого мельком видела во время своей первой аудиенции у королевы и Вестминстере.
– Похоже, французская королева окружает себя самыми мужественными и достойными людьми, которых ей может предложить наша страна, – с горьким сарказмом ответила графиня Алиса.
В тот вечер, последний вечер 1459 года, мы пошли и часовню, зажгли свечи и стали молиться. Графиня Алиса сказала:
– Что бы ни случилось, мы не должны забывать о главном: наши милорды живы. Пока они в безопасности, мы можем надеяться, что в конце концов все уладится.
Я кивнула и вложила в молчаливую молитву всю спою душу. Погруженные в собственные мысли, мы пришли в светлицу, выпили вина и молча встретили новый, 1460 год. Графиня вышивала гобелен, я играла на лире, Мод слушала мое пение и время от времени смотрела в темное окно. Ночь была жуткая. В стенах замка выл ветер, я пела о любви и смерти, и мне казалось, что в ночи скачут Четыре Всадника Апокалипсиса, несущие гибель, чуму, войны и голод, сеющие хаос и предвещающие конец мира. Когда я посмотрела в окно, воображение сыграло со мной злую шутку; мне показалось, что в темноте галопом скачут призрачные тени, причем одной из них является женщина, имеющая явное сходство с Маргаритой Анжуйской.
Прервав грустную балладу, я запела веселую песню, надеясь, что она поможет мне справиться с ужасом.
Несколько недель спустя туманным январским вечером графиня сообщила мне, что уплывает в Ирландию. Все готово, нельзя терять время. Мы с Мод тайно собрали ее сундук. После слезного и тревожного прощания, состоявшегося в разгар ночи, мы следили за отъездом графини Алисы и таинственного паломника. Через несколько дней от графини пришло письмо. Она сообщала, что добралась благополучно, что скоро в Ирландию должен приплыть Уорик и обсудить с герцогом Йорком план возвращения в Англию. «Моя дорогая Исобел, я жалею, что не осталась с тобой, – писала она. – Мне хотелось присутствовать при рождении твоего ребенка. Я буду молиться за тебя и младенца. Пусть все пройдет благополучно и Господь дарует тебе и моему внуку легкие роды».
Но этого не случилось. В марте, когда сошел грязный снег и поля готовились к весне, я была на конюшне и кормила Розу сахаром. Почувствовав резкую боль, я выбралась наружу. Было слишком рано; ребенок должен был родиться только через месяц. Подбежавшие молодые конюхи помогли мне добраться до спальни. Вскоре туда пришли повивальная бабка, Урсула и Мод. Роды были долгими и мучительными. Я слышала голоса, но не разбирала слов; всю ночь я стонала от болезненных схваток, ощущая лишь прикосновение рук, вытиравших мой лоб полотенцем, смоченным в холодной воде.
Утром наступила тишина, которую нарушало лишь пение птиц. Не было слышно ни шагов, ни детского смеха, ни голосов старших слуг, распекавших своих подчиненных, ни звона посуды для завтрака. Ничего, кроме тишины. Мне стало ясно, что роды закончились.
– Это мальчик или девочка? – спросила я. Урсула и Мод промолчали.
Я попыталась встать и посмотреть сама, но тело было тяжелым, как свинец. Одышка заставила меня вновь опуститься на мокрые от пота простыни.
– Мальчик или девочка? – снова спросила я.
– Мальчик, – с заминкой ответила повитуха.
– Где он? С ним все в порядке? Покажите ребенка!
– Позже, Исобел. Вы еще не оправились. Вам нужно отдохнуть, – прозвучал голос Урсулы.
Я облегченно вздохнула и опустила тяжелые веки. Урсула не ошиблась; я была измучена.
– Джон будет рад, – прошептала я. – Я назову его Джоном. Джон… Теперь у меня будут два любимых Джона.
Должно быть, меня сморил сон, потому что, когда я проснулась, стояли сумерки и небо продолжало темнеть. Почувствовав прилив сил, я оперлась на локоть и приподнялась. Урсула дремала у моей кровати, но мое движение заставило ее вздрогнуть и открыть глаза. В комнате было тихо. Где мой малыш?
– Покажи мне моего маленького Джона… – Урсула стиснула мою протянутую руку и промолчала. Что-то случилось? Где все? Почему младенец не плачет?
Урсула смотрела на меня. Ее губы дрожали, глаза блестели от слез.
– Милая Исобел, дорогая миледи, мне ужасно жаль, но ваш малыш… – У нее сорвался голос, и фраза осталась неоконченной.
Я смотрела на нее с недоумением. За окном послышалось грустное пение монахов. Гармонические звуки, без слов говорившие о боли потери, вонзились в меня, как клинок кинжала. По щекам потекли слезы. Я повернулась и посмотрела на Урсулу.
– Он… не дышал, – выдавила она, стиснув обеими ладонями мою ледяную руку.
Мой ребенок умер раньше, чем я успела обнять его. Мой чудесный крошечный мальчик родился мертвым.
Я закрыла глаза.
Несколько недель я заглушала скорбь по новорожденному и тоску по мужу, слушая веселое лепетание своих маленьких дочек и занимаясь хозяйством Должно быть, верный Руфус тоже скучал по Джону Глаза у пса были печальные, и он всюду ходил за мной, надеясь, что я приведу его к хозяину. Девочки тоже чувствовали его отсутствие.
– Когда приедет мой друг Джон? – как-то спросила меня двухлетняя Анни.
На мгновение я ощутила укол боли. Джон слишком недолго пробыл дома, чтобы Анни и Иззи успели понять суть отцовства, поэтому Анни считала его другом.
– Скоро, – грустно ответила я. – Твой друг Джон приедет очень скоро, если такова будет Господня воля. – А потом крепко прижала к себе обеих девочек.
Я провела в часовне много бессонных ночей, стоя на коленях и молясь за здравие мужа и упокой души маленького сына, который отправился на Небеса. Пришел апрель; весенние цветы и деревья цвели так же пышно, как в день моей свадьбы три года назад. Ощутив желание быть ближе к Джону, я взяла его плащ и вместе с Урсулой отправилась в замок Рейби; для безопасности нас сопровождал отряд всадников. Годовщину нашей свадьбы я встретила у водопада, мимо которого проходила в тот памятный вечер. Потом я отложила плащ, который все время прижимала к груди, и прыгнула в пруд; именно так я поступила перед завтраком в наше первое брачное утро. Водопад гремел, как прежде, но за три коротких года все изменилось до неузнаваемости.
Я хотела провести вечер во флигеле и вышить на плаще Джона еще нескольких грифонов; это занятие приносило мне утешение. Но пустота флигеля только подчеркивала мое одиночество; здесь не осталось ни следа радости той свадебной ночи. Мои силы убывали с каждой минутой. Я медленно и устало поплелась к замку, стремясь возвратиться до наступления темноты. На следующий день я благополучно вернулась и крепость Миддлем, изнывая от тоски по своим милым Анни, Иззи и Лиззи.
В мае графиня Алиса прислала из Кале письмо, которое подняло мне настроение. Возвращаясь из Ирландии в Кале, они с Уориком проплыли мимо нового Хранителя Морей, фаворита королевы герцога Эксетера, не потеряв ни одного корабля. То ли из-за недостатка денег, то ли из страха, но Эксетер не решился атаковать их и пропустил без единого выстрела.
– Он выполняет свои обещания так же, как Сомерсет, – слегка улыбнувшись, сказала я Мод.
А в начале июля к нам прибыл личный гонец Уорика. Мы приняли его во дворе, чтобы новости могли услышать все домочадцы.
– Милорд Уорик поручил сообщить вам, что первого июля он высадился в Кенте. Под его знамена собираются люди, и он идет на Лондон во главе огромной армии.
Раздались радостные крики. Гонец передал нам послание графа, которое мы с Мод прочитали молча, потому что для слуг в нем не было ничего интересного. Только сердечные приветствия, советы, как лучше отремонтировать крепостную стену, и заверения, что в Кале графине живется неплохо. Но, дойдя до последнего абзаца, мы с Мод обменялись испуганными взглядами, и у меня гулко забилось сердцу. Справившись с одышкой, я прочитала домочадцам вслух:
– «Желая избежать кровопролития, я снова по просил аудиенции у короля Генриха, заявив, что речь идет о жизни и смерти, и снова получил от каз». – Чтобы прочитать последнюю фразу Уорика недрогнувшим голосом, мне пришлось собрать все свои силы. – «Сражение неминуемо».
Изнывая от тревоги, я молилась, вышивала па плаще Джона все новых и новых грифонов и ждала новостей. В мозгу стучали мысли, от которых я не могла избавиться: «А вдруг Йорк потерпит поражение? А вдруг Уорика убьют? Что будет с Джоном и Томасом? Сдержит ли королева слово и позволит ли им остаться в живых? Освободит ли их или будет держать в заточении всю жизнь?» Ясно было одно если победит королева, она отдаст Миддлем и Рейгш роду Перси и выгонит нас на улицу. Поскольку мы обвинены в государственной измене, нас не простят, а если и простят, то мы станем бездомными – так же, как все наши друзья и родственники.
Прошло две недели. Новых гонцов не было. По ночам мне снились зловещие сны. Но однажды со стороны деревни донесся сигнал труб. Я уронила наземь венок из маргариток, который плела с Анни и Иззи, и поднялась, ощущая холодок под ложечкой. Окружавшие меня слуги замерли на месте, потом ожили и с криками помчались в замок, на кухню, в конюшни, пытаясь найти убежище. Рыцари и воины хватали оружие и устремлялись на крепостной вал. Подавив овладевший мной ужас, я схватила девочек, побежала в часовню, опустилась на колени перед алтарем и стала читать «Аве Мария»:
– «Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum…»
Шум усилился. Я крепко зажмурилась и забормотала молитву вслух. Внезапно в часовню влетел Руфус и оглушительно залаял.
Я открыла глаза. Рядом стоял Джон и смотрел на меня с улыбкой. Блики от зажженных свеч заставляли его сиять, как архангела. Я часто заморгала, не веря собственным глазам. Джон? Я медленно поднялась и дрожащей рукой прикоснулась к его лицу, стремясь убедиться, что это не сон. Щека была колючей, но щетина не могла скрыть мои любимые ямочки. Я провела пальцем по его подбородку и носу и убедилась, что они твердые; взъерошила волосы, которые оказались такими же пышными, как прежде. А от пронзительного взгляда синих глаз у меня подогнулись колени.
Джон спасся.
Он схватил мою руку и поцеловал в ладонь. Прикосновение его губ оказалось невыносимо нежным. Потом поднял голову и посмотрел на меня так же, как в Барнете, когда я рискнула всем, чтобы предупредить его о засаде Сомерсета.
– Мой ангел, – сказал он тем же звучным голосом, который я помнила. – Моя любовь…
Я с криком бросилась в его объятия и уткнулась лицом в грудь. Его руки сомкнулись на моей спине. Мы крепко обняли друг друга, и я заплакала от радости. Сколько раз я мечтала снова оказаться в этих объятиях! Теперь эти сильные руки обнимали меня снова. Я смеялась, ощущая звон в ушах и давно забытое счастье. От стен часовни отдавалось эхо, и пламя свеч колебалось в такт моему дыханию.
– Джон, Джон… – Мой голос дрожал так же, как моя рука; свет его глаз ослеплял меня. – Любимый, мой любимый… Благодарю Тебя, Господи! – В перерывах между слезами и смехом я целовала его ямочки, кончик носа и не могла остановиться.
– Мама, кто это? – прозвучал нежный голосок. Из-за моей спины появился гномик с темно-синими глазами, обрамленными каштановыми кудрями. Через мгновение к нему присоединился еще один.
Я оторвалась от Джона и посмотрела на наших детей.
– Это ваш папа, – нежно сказала я, чувствуя, как по щекам бегут сладкие слезы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Роз - Уорт Сандра



kak budto spisany otryvki iz raznyh romanov...
Леди Роз - Уорт Сандраlara
20.12.2011, 0.27





Прекрасно написанный роман. Получила истинное удовольствие от прочтения!
Леди Роз - Уорт СандраLana
6.08.2013, 6.25





Как отчет вахтера - подробно, педантично, скучно... Увиделись-влюбились-женились... Йорки и Ланкастеры как фон...
Леди Роз - Уорт СандраKotyana
10.01.2014, 17.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100