Читать онлайн Леди Роз, автора - Уорт Сандра, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Роз - Уорт Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Роз - Уорт Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Роз - Уорт Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уорт Сандра

Леди Роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Январь 1457 г.


Наступил январь, пошел снежок, и толпа гостей, Прибывших в замок Ковентри на Святки, разъехалась по своим имениям. Я учила детей, выполняла поручения королевы, шила и ждала вестей от Джона. Но ничто не доставляло мне радости. Королева считали, что граф Солсбери не сможет – или не захочет – платить огромную сумму за мою руку, и собирала предложения других богатых претендентов, держа Меня в постоянном ужасе; я боялась, что она подберет мне жениха и заставит принять предложение. В начале 1457 года моя тревога была такой сильной, что я чисто страдала головными болями и плохо спала; не помогали даже горячие поссеты.
type="note" l:href="#n_25">[25]
В одно ледяное утро я возвратилась в свою комнату и увидела, что Урсула держит в руке письмо И плачет.
– В чем дело, милая? – спросила я, сев на кропить, покрытую серым стеганым одеялом, и гладя рыжую голову подруги.
Урсула посмотрела на меня распухшими глазами:
– Моего отца посадили в тюрьму!
Я невольно ахнула.
– За что?
– По фальшивому обвинению в изнасиловании монахини!
Я уставилась на Урсулу, хлопая глазами и не находя слов.
– Он этого не делал! Это невозможно! – воскликнула Урсула. – Это все из-за Элизабет Вудвилл, я знаю! – Она ударилась в слезы.
Я привлекла Урсулу к себе и вспомнила ее ссору с Элизабет, происшедшую в комнате для рукоделия на прошлой неделе. Эта дрянь Вудвилл несколько дней дразнила толстую молодую служанку, пока та не разрыдалась у нас на глазах. Урсула посмела утешать ее в присутствии Элизабет и даже произнесла слово «ведьма» – правда, шепотом, но оно разнеслось на всю комнату. Поговаривали, что мать Элизабет Жакетта Люксембургская, в первом браке герцогиня Бедфорд, нажила свое огромное состояние с помощью колдовства, но никто не дерзал обвинит ее в этом – разве что за спиной. К моему облегчению, Элизабет ограничилась косым взглядом в сторону Урсулы и пропустила реплику мимо ушей.
– Нет, Элизабет не такая мстительная, – задумчиво промолвила я. – У твоего отца есть враги?
– Нет. Говорю вам, Исобел, это ее рук дело! Эта дрянь испорчена до мозга костей. Благодаря французской крови она пользуется доверием королевы, ябедничает ей и уже не раз пользовалась своим д ром, мстя тем, кто с ней спорил. Разве вы забыли?
Да, тем, кто смел перечить Элизабет Вудвилл, приходилось несладко. Отец одной девушки потерял место шерифа; дом другой ограбили, когда ее отец ездил в Лондон; отец третьей, адвокат, лишился всех дел, которые он вел в лондонских судах, и впал в нищету. Все эти несчастья Урсула приписывала Элизабет Вудвилл, но я считала их лишь совпадениями.
– Что мне делать? – рыдала Урсула. – Бедный отец!
– Урсула, я напишу Джону и попрошу его помочь, – сказала я, вытирая ей слезы платком. – Мы его выручим. Твой отец – уорикширский рыцарь; граф Уорик наверняка не бросит его в беде. Что бы ни думала королева, Невиллы – не последние люди и этой стране.
Хотя я говорила уверенно, но во время составления письма Джону меня грызли сомнения. Тяжелые испытания и превратности судьбы, выпавшие на мою долю, давали себя знать; после множества заверений и любви пришлось остановиться и пролить несколько слезинок. Затем я собралась с силами и весело сообщила ему о визите моего дяди Вустера и его разговоре с королевой. Потом дошла очередь до затруднительного положения, в которое попал сэр Томас Мэлори, и просьбы помочь освободить отца Урсулы из заключения.
Через несколько дней гонец в дублете с грифоном, являвшимся эмблемой Джона, доставил мне его ответ.
«Моя любимая Исобел!
Твой благородный дядя Вустер перед отъездом и Италию прислал моему отцу полный отчет о своих переговорах с королевой насчет нас с тобой, так что мы прекрасно знаем о сумме, которую она запросила за наш брак. Исобел, это вовсе не значит, что наше дело безнадежно! Важно то, что она согласилась. Согласилась, Исобел, она согласилась! Отец приедет в Вестминстер и поговорит с королевой сразу же, как только мы разберемся с последствиями вторжения в Йоркшир Эгремона и его бандитов, которые врывались в дома наших арендаторов, разбивали окна, грабили имущество и убивали скот. Король Яков II перешел границу Шотландии, сжег многие английские фермы и усадьбы, и перед отъездом из Нортумберленда мы должны справиться с этим. Как только что-то прояснится, я сообщу. Передай госпоже Мэлори, что я сообщил брату Уорику о положении, в которое попал ее отец, и он заверил, что сделает все возможное для скорого освобождения сэра Томаса Мэлори.
Любимая, надейся на лучшее и не уставай молиться за нас. Исобел, мой ангел, с Божьей помощью мы справимся, достигнем согласия с королевой и сыграем свадьбу.
Храни тебя Господь.
Писано второпях в Двенадцатую ночь
type="note" l:href="#n_26">[26]
в замке Рейби при свечах.
Всегда твой,
Джон Невилл».
Я поднесла письмо к губам и поцеловала четкую подпись, так же лишенную росчерков и показной пышности, как и он сам. «Кажется, для него нет ничего невозможного», – думала я, складывая послание и засовывая его в лиф. Мое хорошее настроение держалось до следующего утра, пока рядом со мной не оказалась Элизабет Вудвилл, торопившаяся в большой зал на завтрак. Урсула сразу напряглась. Я сжала ее руку. Что бы ни случилось, Урсула была обязана скрывать свои подлинные чувства от этой «ядовитой твари», как называла ее моя камеристка. Лично я сомневалась в том, что заключение Мэлори в тюрьму – дело рук Элизабет. У каждого драгоценного камня есть свои изъяны; Элизабет была изрядная язва, но мне не хотелось верить, что она может быть такой мстительной.
– У меня есть новости, – задрав нос, сказала она.
– Надеюсь, хорошие? – любезно спросила я.
– Просто чудесные. Я выхожу замуж за сэра Джона Грея, наследника лорда Феррерса-оф-Гроби.
На мгновение я лишилась языка. Она метила высоко и добилась успеха. Такое редко случалось в мире, где все определялось рождением; чаще всего тот, кто родился йоменом, умирал йоменом же. Но отец Элизабет, простой рыцарь без земель и положения в обществе, женился на особе королевской крови, а теперь его дочь выходила замуж за лорда. Это было против правил.
Ее отец, сэр Ричард Вудвилл, познакомился с недавно вышедшей замуж и тут же овдовевшей пятнадцатилетней Жакеттой, герцогиней Бедфорд, из Франции. После смерти мужа он провожал ее в Англию, и во время этой поездки молодые люди полюбили друг друга. Но для выхода замуж Жакетте, как особе королевской крови, дочери Пьера I Люксембургского, графа Сен-Поля, требовалось разрешение короля. Понимая, что такого разрешения они не получат, юные влюбленные обвенчались тайно; секрет раскрылся лишь тогда, когда у них родилось трое детей. Королевская родня Жакетты была в ужасе, его новая английская королева, француженка Маргарита Анжуйская, очарованная этой парой, добилась того, что ее муж простил их, а потом сделала Элизабет своей любимицей.
Наконец я обрела дар речи и искренне сказала:
– Рада за тебя, Элизабет. – Выход замуж означал, что скоро она избавит королевский двор от своего несносного присутствия. Я невольно подумала о Сомерсете, которого не было уже больше месяца. Это тоже сильно облегчало жизнь при дворе. И все же заявление Элизабет причинило мне боль. Небеса ответили на ее молитвы о богатстве и власти, в то время как мой молитвы о любви были отвергнуты. – Исполнение наших сердечных желаний – настоящее Божье благословение, – чопорно сказала я.
Элизабет по-кошачьи улыбнулась, и я поняла, что меня разоблачили. Она вскинула голову и отправилась уговаривать гофмейстера посадить ее как можно ближе к королеве.
Двор вернулся из Ковентри в Лондон. Хотя я поставила множество свеч за отца Урсулы, но добиться освобождения сэра Томаса Мэлори из заточения, но удавалось.
– Такие вещи требуют времени, – вздохнула я, прочитав Урсуле отрывки из письма Джона.
Она грустно вздохнула:
– Но ждать очень трудно. Я взяла ее за руку:
– Знаю, Урсула.
А потом пришло письмо, поднявшее мне настроение, хотя там ничего не говорилось о подвижках в деле сэра Томаса Мэлори. Джон собирался в Лондон!
Рано утром одиннадцатого января, накануне Дня святого Бенедикта, мы с Урсулой весело шли по Флит-стрит, на которой я должна была встретиться с Джоном. Помня нашу последнюю встречу в саду замка Ковентри, Джон назначил мне свидание в лавке шорника; вряд ли там кто-нибудь смог бы нам помешать.
На Стрэнде было тихо, даже у Савойского дворца и храма Святого Климента; прохожих нам встретилось немного, несмотря на ясную погоду, но, как только мы оставили элегантные мощеные улицы и свернули на Флит-стрит, послышался оглушительный городской шум. Кузнецы стучали по металлу, разносчики нараспев предлагали свой товар, а ослики, сгибавшиеся под тяжестью поклажи, громко жаловались на судьбу.
День был солнечный, но холодный и ветреный. Мы плотно запахнулись в шерстяные плащи и пытались набегать рытвин, грязных луж и сточных канав вдоль дороги. Нас зазывали уличные торговцы. Я прошла мимо парня, предлагавшего «горячие бараньи ноги!», и остановилась, чтобы купить безделушку у худой и бледной пожилой женщины, выглядевшей совершенно больной. Под благословения бедняжки мы повернули в Обувной переулок, где находилась лавка шорника. Узкая улица, над которой нависали деревья и иные верхние этажи, выдававшиеся над нижними глиняными, покрытыми штукатуркой, была заполнена всадниками на лошадях в роскошной сбруе и носилками с богатыми прелатами и высокородными дамп ми. То и дело сверяясь с указаниями Джона, мы наконец нашли позолоченную вывеску с изображением вороной лошади и надписью «Старый шорник», раскачивавшуюся на ветру между лавкой сапожника и постоялым двором. Я с трепетом вошла в открытую дверь, ощутила сильный запах кожи и заморгала, Пытаясь привыкнуть к полумраку.
Джон стоял в углу, повернувшись ко мне в профиль, и любовался седлом, прошитом золотой нитью и украшенным рубинами. Когда он повернулся и увидел меня, появившаяся на его лице улыбка осветила мрачную лавку, казалось, что в помещение ворвался солнечный свет. Старый шорник, стучавший молотком у стола, поднялся с табурета, закрыл за нами дубовую дверь, задвинул засов, поклонился и исчез в узком проходе, который вел в заднюю часть лавки. Урсула неуверенно пошла за ним. Едва издалека донесся стук двери, как я очутилась в объятиях Джона. Он поцеловал меня так страстно, что по жилам заструился огонь. У меня задрожали колени и закружилась голова. Я слегка отстранилась, посмотрела в ту сторону, где исчез старик, и спросила:
– Здесь действительно безопасно?
Джон засмеялся:
– Можешь не сомневаться. Сомерсет в Уэльсе, Эгремон и Клиффорд застряли в Йоркшире, а владелец лавки – сторонник Йорков, как почти все лондонцы. Старик работает на нашу семью долгие годы и получил от меня щедрую мзду. Он не вернется, пока мы не наговоримся всласть, мой ангел. – Джон прижал меня к себе и жадно накинулся на мои губы. Забыв обо всем на свете, я пылко ответила на поцелуй и отстранилась, чтобы втянуть в себя воздух, только тогда, когда сердце гулко заколотилось в ребра.
Придя в себя, я негромко засмеялась и сказала:
– Ты уже второй раз называешь меня своим ангелом. Разве ты не заметил, что волосы у меня темные, как каштаны? Любимый, у ангелов волосы золотые.
– Ты пропустила две важные вещи, – серьезно сказал Джон, глядя на меня темно-синими глазами. – Во-первых, я замечаю все, что имеет отношение к тебе, в том числе и каштановые волосы… А во-вторых, у моих ангелов волосы не золотые, а именно каштановые.
– Ох, Джон, любимый, – прошептала я, положив голову ему на плечо, – в твоих объятиях я ощущаю райское блаженство. – Небо и земля; солнце и звезды; лето и весна; когда я рядом с тобой, мне принадлежит все самое прекрасное на свете…
Джон долго не размыкал объятий, прижавшись щекой к моим волосам. Наконец он отпустил меня, взял за руки и серьезно посмотрел в глаза.
– Исобел, мой отец встретится с королевой и обсудит с ней подробности брачного договора. Я пришлю тебе весточку сразу же, как только появятся новости.
Хотя сомнения и страхи никогда не оставляли меня, я ощутила жгучую радость.
– Я буду молиться за нас, любимый, – сказала я.
Когда на следующий день колокола часовой башни Вестминстера пробили полдень, паж доставил послание в мою комнату, по которой я нервно расхаживала взад и вперед. Когда я брала письмо, у меня дрожали руки. Письмо было не от Джона, а от его отца Ричарда Невилла, графа Солсбери. Меня приглашали в Эрбер, резиденцию графа у Оленьих ворот. В три часа на реке меня будет ждать барка. Неужели переговоры закончились так быстро? Если так, то меня ждут поразительно хорошие новости. Или поразительно плохие. Но почему Джон не написал сам?
Я посмотрела на свое платье, измявшееся за утро, достала из тумбочки маленькое зеркало, полюбовалась своим отражением, тяжело вздохнула и положила зеркало обратно. Тревога и бессонная ночь сделали свое дело; вид у меня был ужасный. Я ждала итого дня всю жизнь, а когда он наступил, оказалась не готовой к этому.
Я отправилась искать Урсулу. Она не сплетничала с прачками, не узнавала новости у конюхов, но когда не вернулась с конюшни и пошла по коридору в большой зал, то увидела ее ярко-рыжую голову в ближайшей комнате, где ювелир показывал свой товар группе дам. Я подошла к ней и делано небрежно сказала, стараясь не привлекать внимания присутствующих:
– Урсула, я потеряла свою серебряную брошь. Она все поняла с первого взгляда и подыграла мне:
– Не волнуйтесь, миледи Исобел. В последний раз я видела ее на вашем зеленом платье.
Как только мы вернулись в комнату, я начала волноваться и взяла ее за руки.
– Урсула, граф Солсбери пригласил меня в свою лондонскую резиденцию! Что мне надеть? Моя прическа ужасна! Нужно было вымыть голову в прошлую субботу, когда часть дня светило солнце. Помоги мне что-нибудь сделать с лицом, причем, умоляю тебя, поскорее…
Урсула налила мне чашу вина из бутыли, стоявшей в углу комнаты.
– Вот. Это успокоит ваши нервы и улучшит цвет лица. Вы белая как полотно. А что касается наряда, для такого важного случая подойдет голубое с серебром, то самое, которое было на вас, когда вы впервые встретили сэра Джона… – Она пошла в угол, достала платье, спрятанное за остальными, и повесила его на колышек. Потом Урсула стала рыться в сундуках, высказывая свои мысли вслух. – Где ожерелье из жемчуга и хрусталя? Я была уверена, что оно лежит в шкатулке для драгоценностей, но, наверно, положила его в коробочку с украшениями для волос… – Собрав все, что попалось под руку, она положила свою ношу на кровать и начала разбирать кучу, пытаясь найти вещи, лежавшие не на своем месте. – Этот флакон с кремом – он такой маленький, что я не вижу его даже тогда, когда он лежит у меня перед носом… Ах, мот он. – Она рылась в вещах и улыбалась мне. – Не бойтесь, дорогая Исобел. Когда я закончу работу, никто не забудет, как вы выглядели в этот день.
Вино успокоило меня, во всяком случае, руки дрожать перестали. Урсула сходила за водой и поставила кувшин на тумбочку. Пока я стояла нагишом и дрожала, она протирала мое лицо, шею и предплечья губкой, смоченной в горячем травяном настое. Потом вытерла меня, втерла в кожу розовое масло и набросила на плечи одеяло. Когда я села на табуретку, Урсула занялась моим лицом: накрасила брови и ресницы древесным углем, а затем открыла флакончик с кремом из граната, после чего мои щеки и губы стали розовыми. Расплела мне волосы и расчесывала их щеткой из свиной щетины, пока они не стали напоминать поток блестящего шелка, ниспадающий до самой талии.
Теперь меня можно было одевать. Я надела сорочку и осторожно натянула платье. Урсула застегнула хрустальные пуговицы на узком лифе и рукавах, поправила отороченный мехом вырез так, чтобы были видны плечи, и надела мне на шею ожерелье.
– А сюда мы прикрепим красивую брошь вашей матери… – Она приколола ее к левой стороне воротника из меха горностая. Потом слегка поколдовала со складками и пышным шлейфом, надела мне на голову позолоченный обруч, украшенный жемчугом, заплела в струящиеся волосы хрусталинки и накрыла их газовой вуалью.
Затем Урсула сделала шаг назад и полюбовалась делом своих рук.
– Вы сверкаете, как королева фей, но на самом деле вы – черный лебедь с длинной шеей, сияющими темными глазами и волосами. Вот, посмотрите сами… – Она протянула мне зеркало.
Увидев свое отражение, я широко улыбнулась, крепко обняла ту, которая совершила со мной чудо, и нежно сказала:
– Спасибо, дорогая Урсула.
Когда Урсула высвободилась из моих объятий, я спрятала лицо.
– Это что, слезы? Вы испортите всю мою работу! – всполошилась она. – В чем дело, милая?
– Урсула, мне страшно, – прошептала я. – А вдруг… – Я осеклась и проглотила комок в горле. А вдруг этот день – не начало, а конец? Наступила тишина, и я увидела мир, состоящий из серого тумана, в котором тянется пустая и бесконечная череда Дней, прожитых в браке без любви. Я буду жить так же, как жили до меня тысячи женщин с начала времен; стану такой же, какими стали они, – бесцветной и беззвучной тенью, – а потом превращусь в земной прах…
Голос Урсулы заставил меня вернуться в настоящее. Она взяла меня за плечи и сказала, словно про читав мои мысли:
– Тогда вы поступите так, как велел вам отец… Помните, что он вам говорил?
– «Колесо Фортуны вращается, и, если оно приносит нам не радость, а скорбь, нужно встретить свою судьбу гордо и с достоинством. Все в руке Божией», – процитировала я, мысленно видя его улыбку. Потом часто заморгала, прогоняя видение, и попыталась настроиться на более оптимистический лад. – Но сначала… сначала я последую совету одного очень мудрого человека… – Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, встретила взгляд Урсулы, заставила себя улыбнуться и сказала:
– Подбородок вверх, грудь вперед, и все будет в лучшем виде!
На пристани стояла отражавшаяся в воде элегантная позолоченная барка графа Солсбери, украшенная лентами и гобеленами, но у меня перехватило дыхание, и я остановилась как вкопанная. Джона там не было. Он не написал и не приплыл, пытаясь восстановить самообладание, я отпустила руку Урсулы и прикоснулась к материнскому рубиновому распятию, висевшему у меня на шее вместе с жемчужным ожерельем. Потом я подняла подбородок и с достоинством шагнула вперед. Когда я миновала арку и вышла на причал, ко мне направился коренастый седоусый мужчина в тунике с андреевским крестом Невиллов.
– Сэр Джон Коньерс. К вашим услугам, миледи, – с поклоном представился он.
Я уже слышала это имя. Сэр Коньерс был не только испытанным воином, сражавшимся во Франции, но членом свиты графа, а также близким другом и свойственником Невиллов.
Урсула обняла меня на прощание.
– Мужайтесь, – пробормотала она мне на ухо.
В ответ я сжала ее руку. Потом подобрала юбку и с помощью сэра Коньерса поднялась на барку.
– Граф Солсбери просил передать вам, что сэр Джон Невилл в данный момент возвращается из Бишема, иначе он лично проводил бы вас в Эрбер.
На мгновение я потеряла дар речи. Господи помилуй, почему мне не пришло в голову такое простое объяснение?
– Спасибо, сэр Коньерс, – сказала я и с облегчением опустилась на алую подушку под гобеленовым навесом.
Гребцы опустили весла в воду, барка отплыла от берега, и фигура Урсулы стала от нас отдаляться. Я снова ощутила смесь страха и надежды, сердце билось с перебоями. «Наверно, именно так чувствуют себя рыцари перед битвой, в которой не надеются уцелеть», – думала я.
Погода стояла хорошая, и по голубой Темзе плыли простые деревянные лодки, позолоченные барки и ярко раскрашенные ялики. Сэр Коньерс помахал рукой барке, плывшей нам навстречу.
– Сэр Мармадьюк Констебл, еще один сторонник Невиллов и мой добрый друг, – объяснил он.
Я кивнула и подняла лицо к солнцу. Над головой плыли перистые облака, дул легкий ветерок. Мы проплывали мимо богатых особняков, купален, харчевен и церквей, столь многочисленных, что их шпили пронзали лондонское небо, как град стрел. Торговых судов на реке было не меньше, чем лавок на Флит-стрит, но вместо стука колес и запаха навоза здесь ощущался свежий, почти ароматный запах воды, слышались крики птиц и хлопанье крыльев лебедей, шарахавшихся в сторону от нашей барки. С парусных судов, доставлявших в Кале груз шерсти, доносились песни матросов. Капитан, стоявший на палубе одного из них, снял головной убор, учтиво поклонился, и у меня полегчало на душе.
В воздухе мелькнула серебряная монета, брошенная сэром Коньерсом одному из лодочников. Человек вздрогнул, бросил весла и поймал ее.
– На ремонт лодки! – крикнул сэр Коньерс, когда мы проплывали мимо.
Мужчина поднялся и с жаром помахал нам рукой.
– Спасибо, милорд! Спасибо! Благослови вас Господь! – еще долго слышалось позади.
Сэр Коньерс посмотрел на меня и смущенно улыбнулся.
– Лодка совсем плохонькая. Боюсь, в следующий раз бедняга не доплывет до берега.
Я наградила его улыбкой, этот благородный жест тронул меня до глубины души. Я видела много таких лодок, но мне и в голову не приходило думать о щербатых речниках, сидевших на веслах. Снова обратив внимание на Темзу, я увидела стремительно приближавшийся Лондонский мост. На нем царила суета; покупатели, продавцы и пешеходы сновали взад и вперед. Когда мы подплыли к своду, я ощутила страшную вонь: вдоль моста стояли железные пики с насаженными на них головами изменников. Я отвернулась и закрыла нос платком. Но неустрашимый пэр Джон Коньерс рассматривал чудовищно распухшие, расклеванные воронами лица с таким видом, словно искал, среди них знакомые. У меня побежали мурашки по спине. На мосту всегда торчали головы, но до сих пор я не обращала на них внимания. Теперь и окаменела, поняв, что это были реально существовавшие люди – люди, которых кто-то знал и любил. Запахнув плащ, я посмотрела на останки, сделала знак креста и молча помолилась за их души.
Потом сэр Джон Коньерс посмотрел на меня и сказал:
– Вы замерзли, миледи. Наденьте мой плащ. Это лучшая английская шерсть. Хотя он и без меха, ручаюсь, что вам станет теплее. Кстати, мы почти приплыли. Вот он, Эрбер… Принадлежит графам Солсбери со времен правления Эдуарда Третьего.
type="note" l:href="#n_27">[27]
Я вгляделась вдаль. На широкой излучине Темзы у Оленьих ворот стояло величественное здание из белого камня, на шпиле которого развевалось серебряно-алое знамя с андреевским крестом. Вид у него был приветливый. Когда мы приблизились к нему, я подняла подбородок и сделала глубокий вдох.
Сэр Джон Коньерс помог мне сойти с барки и повел к дому, то и дело здороваясь со слугами в ливреях, часовыми, конюхами и воинами. Вход во двор венчала высокая арка. Миновав кладовую, мы поднялись по лестнице к личным покоям графа Солсбери, у дверей которых сэр Коньерс отдал мне прощальный поклон.
У меня замерло сердце. Джон стоял у кресла отца и был погружен в беседу. С первого взгляда я увидела, что в покоях нет ни свиты, ни слуг и что мы будем одни. Когда дворецкий назвал мое имя, Джон поднял взгляд. Я приросла к полу, пытаясь понять по выражению его лица, что будет дальше, и безмерно обрадовалась, увидев его счастливую улыбку. Кровь быстрее побежала по моим жилам. Отец Небесный, неужели?..
Джон пошел ко мне, но его шаги были такими медленными, словно он парил в воздухе. Не сводя с него глаз, я услышала скрип кресла и мужской голос, сказавший:
– Входите, дорогая леди Исобел. Мы ждали вас.
От радости у меня зазвенело в ушах; я восстановила контроль над собственным телом и спотыкаясь двинулась вперед. Когда Джон обнял меня за плечи, я подняла глаза и залюбовалась его лицом. Он повел меня к отцу, тот уже поднялся с кресла и стоял у окна, из которого открывался вид на ослепительно-яркую реку.
Взгляд у графа был добрый.
– Дитя мое, я понимаю, что вам не терпится узнать новости, поэтому позвольте обойтись без околичностей и перейти прямо к делу. Королева согласилась на ваше обручение с моим сыном Джоном и снизила цену до одной тысячи фунтов, что составляет половину суммы, запрошенной ею вначале. Я согласился выплатить ее десятью частями за шесть лет. Такая солидная сумма требует жертв, поэтому мне очень жаль, но жизнь вам обоим предстоит нелегкая. Правда, Джон уверяет, что вы ему дороже всех сокровищ мира. Я знаю, вы справитесь. Конечно, я буду помогать вам всем, чем смогу… Добро пожаловать в нашу семью, дорогое дитя.
Добро пожаловать в нашу семью.
Небеса сговорились со всеми ангелами Господнего царства и совершили чудо! Вне себя от счастья, я посмотрела на Джона. Наши взгляды встретились. Мы стоили затаив дыхание, а в воздух летели огненные пикты и осыпали нас красными угольками.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Роз - Уорт Сандра



kak budto spisany otryvki iz raznyh romanov...
Леди Роз - Уорт Сандраlara
20.12.2011, 0.27





Прекрасно написанный роман. Получила истинное удовольствие от прочтения!
Леди Роз - Уорт СандраLana
6.08.2013, 6.25





Как отчет вахтера - подробно, педантично, скучно... Увиделись-влюбились-женились... Йорки и Ланкастеры как фон...
Леди Роз - Уорт СандраKotyana
10.01.2014, 17.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100