Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

Ты в самом деле думаешь, что подлинник выглядит именно так?
Алекс стояла перед картиной, нарисованной Дунканом с черно-белой фотографии. Обычно для воссоздания шедевров пользуются техникой разделения полотна на мелкие квадраты, но он прекрасно обошелся без нее.
Автор подошел сзади и встал так, чтобы тела их лишь самую малость соприкасались.
— Что ты о ней думаешь?
— Что ты не Ван Гог.
— Куда уж мне! — Он ущипнул ее за щеку. — Мое лучшее полотно то, что я когда-то создал на твоем теле.
Воспоминания о тех минутах до сих пор заводили Алекс, но она ухитрилась сохранить самообладание, даже вопреки тому, что Дункан потерся о нее самым недвусмысленным образом.
— Насколько точен твой выбор красок?
— Бог свидетель, я сам хотел бы знать! Слушай, у тебя такая попка… может, позволишь мне ее разрисовать?
Хотя Алекс дала себе слово, что больше не купится на такое предложение, по телу прошла горячая волна предвкушения. Художник художнику рознь. Один творит шедевры на холсте, другой — на живой плоти. В последнем Дункан не сравнится ни с кем.
Пока Алекс размышляла, он успел запустить руки ей под майку. Пальцы пробежались вверх по животу, ладони накрыли груди. Она повернулась в кольце рук (или Дункан повернул ее, но какая разница?), и они оказались лицом к лицу.
— Слушай, подержись минутку за эту штуковину.
Он взял ее руки, завел ей за голову и положил на низкую вешалку для полотенец (их там было много меньше, чем кое-как прополосканных тряпок, которыми он вытирал руки во время работы). Затем с поразительной ловкостью задвинул узкую тумбочку под вешалку, между стеной и Алекс, так что той пришлось изогнуться дугой. Благодаря все тем же урокам танца дуга вышла вполне изящная.
— Ну, прекрасно! И долго мне так оставаться?
— Вплоть до дальнейших указаний.
Дункан закатал ее майку и небрежно закрепил получившийся жгут вокруг локтей. Алекс возвела глаза к потолку.
— Я что, связана? Жгут свалится от первого же движения!
— Извини, но кожаные ремни и наручники я оставил дома.
Дункан наклонился и лизнул по очереди каждый торчащий сосок. Дуга стала еще круче, прямо-таки балетных очертаний, когда тело невольно потянулось за отстранившимся языком. Еще одно касание — и Алекс ощутила первый слабый трепет между ног, предвестник будущего оргазма. Поразительно, как этот тип умеет перебросить ее с нуля почти на пик наслаждения!
«Почти» длилось еще некоторое время, потому что Дункан спешить не любил. Его метод был простым и действенным: удерживать ее в промежуточном состоянии, пока напряжение плоти не станет невыносимым, пока она, уже не сознавая себя, не начнет умолять: скорее, скорее! Он проявлял чистой воды садизм.
За время их романа Алекс изобрела свою собственную маленькую игру — научилась притворяться, что ее не забирает, ну нисколечко. Иногда таким манером удавалось добиться скорейшего облегчения.
Вот и теперь она сказала так кисло, как сумела:
— Слушай, жутко неудобная поза. Если я останусь в ней надолго, заработаю ущемление нерва.
Уловка сработала, но не так, как хотелось.
— В самом деле, — отреагировал Дункан. — Погоди, я сейчас!
Он вышел и вернулся с подушкой, которую сунул ей под поясницу. Бедра приподнялись, обеспечив ему удобный угол для дальнейших манипуляций.
Алекс попробовала увидеть себя его глазами, и картина так ее взволновала, что от первого же прикосновения с губ сорвался стон. За ним последовал другой, более протяжный, когда губы втянули сосок в рот. Она сделала ошибку, выдав себя. Пришлось снова имитировать скуку.
— Я вижу в углу над телевизором паутину. Не понимаю, как ты можешь терпеть грязь! Устрой горничной разгон.
— Кляп я тоже не захватил, но его и не нужно. Сгодится любая тряпка из тех, что у тебя над головой.
— Ты так не сделаешь!
— А ты не вынуждай.
Дункан усмехнулся, и Алекс не удержалась от ответной усмешки. Они так здорово умели вместе позабавиться! Жаль, что он скоро уедет, но пока он здесь, надо наслаждаться каждой минутой, использовать каждый шанс. Алекс приподняла голову и призывно облизнула губы.
Дункан склонился над ней, но помедлил, ища ее взгляда. Сердце сразу зачастило, и он почувствовал не только физическое желание, но и нежность. На глаза навернулись слезы.
Почему, ну почему он должен уезжать?
Дункан обнял ее одновременно властно и ласково, его объятия напоминали мягкую и удобную колыбель, в которой хотелось покоиться. Алекс находилась во аласти могучего и совершенного чувства, сравнимого с прекрасной музыкой. Хотелось унестись на его крыльях, растянуть миг надолго.
«Я люблю его!» — подумала она.
Любовь! Ее невозможно не узнать, от нее нельзя откреститься. С той минуты как ощутил ее — ты ее пленник.
Но как она могла? Почему не убереглась? Постельные игры и удовольствия — вот что их связало, и так должно оставаться до самого отъезда Дункана. Им так хорошо вместе лишь потому, что оба щедры на выдумки, на смех и поддразнивания. Им никак нельзя доводить дело до серьезных отношений. Они слишком разные. Дункан — бродяга, пират, «Индиана Джонс от живописи». Для него нет ничего святого в области чувств, в его глазах она всегда будет только добычей — в точности как мечталось в день их встречи.
И даже если против всех ожиданий он ответит на любовь, что у них будет за жизнь? Как и ее родители, он не способен усидеть на месте, а она больше не в силах кочевать по свету. Однажды она уже занимала второстепенное место — в сердце отца. Больше она подобного не вынесет.
Алекс не знала, пытался ли Дункан заглянуть ей в глаза, когда оторвался от ее губ. Она их закрыла. Довольно и того, что она влюбилась в него — не хватало еще, чтобы он прочел любовь в ее взгляде!
Обычно ласки бывали медлительны — Дункан упивался ее наслаждением не меньше, чем своим собственным. Однако на сей раз он вел себя так, словно вконец изголодался, словно они не виделись много дней. Торопить момент оргазма не пришлось. Не успела Алекс опомниться, как он ворвался в ее тело с нетерпением, обычно ему несвойственным, и с резкостью почти болезненной. А она… она только радовалась его жадности и даже не подумала поставить это ему в вину.
Когда они лежали в объятиях друг друга, прислушиваясь к затихающим содроганиям, Алекс подумала, что никогда еще у них не было момента такой полной и абсолютной близости.
— А теперь что? — спросила она, пытаясь разрядить момент легким тоном. — Надеюсь, я заслужила свободу?
— Не спеши.
Дункан приподнял голову и скользнул затуманенным взглядом по ее телу. Взгляд задержался на ключике.
— Говоришь, ключик — дедушкин подарок?
— Да. Он подарил его мне к двадцать первому дню рождения и сказал, что он от его сердца.
— Похоже, сердце у него не самой чистой пробы, — хмыкнул Дункан. — Позолоченное, и позолота понемногу сходит.
— Да ты что! — возмутилась Алекс и завозилась в своих путах.
Трикотажный жгут свалился, она схватилась за ключик и очень скоро убедилась, что он и в самом деле истерся на гранях. Из-под позолоты выглядывало что-то серое.
Некоторое время они с Дунканом молча сверлили ключик взглядом. Алекс знала его форму до тонкостей, но никогда по-настоящему не приглядывалась к нему. Ей и в голову не приходило, что ключик служит не только украшением.
— Думаешь, им можно что-то открыть? — спросила она, хотя вопрос был чисто риторический.
— Разумеется. Все, что угодно, от сундука до банковского сейфа. Что-то достаточно большое, чтобы спрятать картину.
— Тогда за дело!
Джиллиан убедилась, что в конечном счете бывший дом не так уж много ей должен. От того, что она по праву считала личным имуществом, оставалось лишь несколько картонных коробок. Альбомы, елочные украшения, садовый инструмент. Большая часть одежды уже перекочевала на новое место, а то, что еще висело в шкафу, можно смело отправить в мусорный бак: кое-что из вещей напоминало о неприятном, другие безнадежно вышли из моды, третьи уже не подходили по размеру. Поразмыслив, Джиллиан оставила весь хлам на своих местах. Раз уж Эрик затеял продажу дома, пусть и избавляется от старья.
По закону мебель считалась частью недвижимости и тоже шла с молотка, в придачу к дому или по отдельности. В любом случае Джиллиан на нее не претендовала.
Когда она все собрала, Джиллиан еще раз прошлась по комнатам, заглядывая в ящики и на полки в поисках забытых мелочей (всегда ведь что-нибудь ускользает от внимания). В самом деле, в шкафу в прихожей оказались плащ и зонтик, которые могли прийтись кстати. Сняв плащ, Джиллиан обнаружила под ним пиджак Эрика и удивилась. Он давным-давно вывез свои вещи, а пиджак — не безделушка, которой можно не хватиться месяцами. Поворачивая его в руках, она припомнила, что именно в нем Эрик явился к ней в ту злополучную ночь. В таком случае ничего странного. Поутру он вряд ли помнил, в чем пришел накануне, да и не чаял убраться поскорее.
Можно поступить политически корректно — занести пиджак бывшему мужу. А можно наплевать на него с высокой колокольни, швырнуть назад в шкаф и забыть.
Джиллиан решительно сунула пиджак назад.
Теперь он висел кое-как, подкладкой наружу, и ей бросился в глаза торчавший из внутреннего кармана конверт. Совать нос или не совать? Разумеется, совать! Если письмо деловое, можно притвориться, что не совала.
Выхватив конверт, Джиллиан уставилась на него во все глаза. Дедушкин почерк! Бог знает почему, но она поразилась до глубины души, словно дедушка унес с собой в могилу все когда-либо им написанное. Она не умела лелеять светлые воспоминания. Память — источник боли. Надо быть Алекс, чтобы вечер за вечером выслушивать голос давно умершего человека.
Постепенно, однако, боль утраты уступила место любопытству. Почему у Эрика при себе дедушкино письмо? Не тот он человек, чтобы хранить память об усопшем. Да и вообще, с чего бы дедушка стал ему писать, если они каждый день виделись?
Джиллиан наконец догадалась прочесть адрес. Письмо предназначено Алекс и ей, а к Эрику не имело никакого отношения. Сразу вспомнились слова сестры о каком-то несостоявшемся дополнении к завещанию. Что именно говорила Алекс? Кажется, интересовалась, нет ли каких сведений на этот счет. Она тогда ответила, что в первый раз слышит о каком-то письме, ни минуты не сомневаясь, что и Эрик не знает о нем.
А если письмо то самое?
Теперь Джиллиан уже не колебалась. Единственный листок, что был в конверте, захрустел в руках, как старинный пергамент, готовый каждую минуту развалиться на сгибах. Правда, настолько старым он не казался, но бумага слегка пожелтела от времени, а чернила поблекли. Да и клей на облатке конверта уже наполовину осыпался.
Интересно, сколько лет письму? Ах вот она, дата, в верхнем углу. Написано девять лет назад.
Джиллиан углубилась в чтение.
«Дорогие мои внучки!
У каждой семьи есть хоть один секрет…»
Слова расплылись. Она представила кабинет, лампу на столе и дедушку, что склонился над листком в круге света. Подумать только, почти десять лет назад! В то время она все еще покоряла Лос-Анджелес, а сестра усердно грызла гранит науки. Одна катилась по наклонной плоскости, другая шла к вершине, но дедушка обращался к ним на равных, словно они все еще находились вместе у него под крылом.
Что-то горькое поднялось к горлу. Джиллиан сглотнула горечь, зная, что в ней пробудилась зависть. А чему завидовать? Другое дело, если бы Алекс все досталось на тарелочке. Она сама тоже могла бы тяжко трудиться, но предпочла легкую жизнь, которая — так уж устроен мир — обернулась позорным поражением. Теперь поздно следовать примеру сестры, да и стоит ли? У каждого своя судьба. Она тоже кое-чему научилась, не за партой, а на собственном горьком опыте. Главное, снова все не испортить.
Оттеснив нерадостные мысли, Джиллиан вернулась к письму. О каких семейных секретах идет речь? Хочется верить, что не о возне в ее спальне во мраке ночи. Наверняка дедушка что-то слышал. Фу, какой стыд! Удивительно, как с годами меняется точка зрения. Ведь раньше она своими грешками только гордилась.
«Для начала позвольте сказать, что я горжусь вами, девочки, и это чистая правда.
Джиллиан, дорогая моя, ты неугомонна, ты непременно должна все познать на собственном опыте, пусть даже наставив шишек. Тебе не занимать отваги».
Отвага? У нее?
«К сожалению или к счастью, но сердечко у тебя хрупкое, легкоуязвимое. Денно и нощно я молюсь о том, чтобы, пройдя все свои дороги, ты благополучно вернулась домой».
Домой! Хорошо, когда есть дом, куда можно вернуться. Джиллиан растроганно шмыгнула носом.
«Алекс, милая, у тебя острый ум и потребность организовать свою жизнь. Я не так сильно тревожусь насчет тебя, как насчет Джиллиан, но прошу, не ставь независимость во главу угла, не приноси ей в жертву все остальное. И не считай себя лучше сестры. Вы разные, верно, но внутренний стержень у вас тот же самый. Не колеблясь, обопрись на сестру, если придет беда.
Я знаю, знаю, что ты идешь прямой и широкой дорогой, что не сделала ни единого серьезного промаха. Но жизнь сложна, ее нельзя подогнать под единую мерку. Думаю, было бы очень кстати, если бы ты побеседовала с сестрой о несовершенстве человеческой природы. А ты, Джиллиан, постарайся объяснить ей, что человеку свойственно ошибаться.
Вот и я совершил ошибку. Если вы читаете эти строки, значит, ошибка так и не исправлена. А между тем суть как раз и состоит в умении исправлять. Она лежит на другой чаше весов.
Однако я должен объяснить, а для этого придется вернуться на годы и годы в прошлое. В то, что для вас, мои девочки, всего лишь история».
Джиллиан возвела глаза к небу. Почему старикам непременно нужно выставлять молодежь дурачками? Разжевывать все до мелочей, словно иначе им ни за что не понять!
«Как вы знаете, накануне вторжения гитлеровской Германии во Францию я находился в Париже»…
Не будь письмо в один лист, Джиллиан просто сложила бы его и сунула в конверт. Дедушкины истории успели навязнуть у нее в зубах еще в детстве. Не то чтобы он плохо рассказывал, но мало кому понравится по сотне раз выслушивать одно и то же, а студенческие годы в Париже — его излюбленная тема.
«Надеюсь, вы помните и то, что у меня там был друг, Луи Вендом. Его семья, вполне зажиточная, среди прочего владела полотном Ван Гога. Помнится, мы любили обсуждать технику великого мастера за бутылкой доброго вина и неоднократно делали попытки скопировать шедевр, чтобы лучше понять блеск его гения. О, что это были за ночи! Вино течет рекой, и речи льются под стать ему.
Начало Второй мировой для нас прошло почти незамеченным. Опомнились мы только тогда, когда пошли слухи, что фашизм не признает течений вроде импрессионизма, что искусство Гогена, Пикассо и Ван Гога объявлено «упадочническим», а их полотна повсюду изымаются из музеев и картинных галерей.
Но худшим преступлением фашистской Германии стало то, что полотна эти подлежали уничтожению. Если к моменту падения Польши мы лишь касались в своих разговорах положения дел на фронтах, то к тому времени, когда война вплотную подступила к Парижу, мы уже не могли говорить ни о чем другом. Триумфальное шествие фашизма по Европе заслонило от нас тонкости живописи.
В конце концов Луи присоединился к движению Сопротивления, а мне, американскому гражданину, предстояла высылка из страны. При прощании Луи передал мне полотно Ван Гога на хранение с условием, что я его вывезу, а после войны, когда можно будет снова проводить ночи за дружеской болтовней и пить густое красное вино, я вернусь и привезу его назад.
Увы, мой дорогой друг не дожил до конца войны. Я честно ждал от него весточки, но никто так и не связался со мной по поводу картины, ни он сам, ни его родственники. Судя по всему, он унес нашу тайну в могилу. Не раз я мучительно раздумывал над тем, как поступить. Во Франции картина, должно быть, считалась погибшей в числе прочих. Как поступит французское правительство, если вернуть ее? Снова и снова я приходил к выводу, что не стоит спешить. Бесценное полотно, на которое я не имел никаких прав, оставалось при мне.
Если вы читаете письмо, значит, меня уже нет. Полотно теперь ваше.
Мне следовало вернуть его еще годы назад. Быть может даже, мне причиталось бы вознаграждение. Но что, если бы в моих мотивах усомнились? Если бы приписали мне алчность вместо великодушия? Тогда мое имя опорочили бы, а с ним и ваши имена.
Теперь меня нет, и вы вправе придать этой истории достойный оттенок. Скажите, что вы наткнулись на картину случайно. Моя репутация больше не имеет значения теперь, когда надо мной шесть футов сырой земли. Иное дело ваша. Знайте, что я был бы счастлив узнать, что награда пришлась вам кстати.
Будь я поэт, я бы сказал, что сердце мое все еще живет и что в нем по-прежнему трепещут листвой написанные Ван Гогом оливы. Но я всего лишь торговец антиквариатом и скверный художник в придачу. Мое сердце перестало биться. Но ваши — это начатый холст, который ждет завершения. От вас самих зависит, будет это шедевр или пустая мазня.
Любящий дедушка, Фрэнклин Джордж Форрест».
Дочитав, Джиллиан с минуту сидела в нерешительности, потом вскочила и, забыв про коробки, бросилась вон из дому. Ее переполняло желание поделиться информацией, а заодно и разделить неприятные мысли, что ей сопутствовали.
Но с кем? С Томом, с кем же еще! Том поймет.
Том думал о том, как трудно порой совершить единственно правильный поступок, но не совершить его, пусть даже под самым благородным предлогом, еще хуже, чем поступить неправильно. То, что он собирался сделать, могло стоить ему работы, а возможно, и любимой женщины.
Рассказ Джиллиан почти убедил его, что Эрик Мунн не убивал Джерси Плотника, и тем не менее он собирался обыскать дом, где Эрик теперь проживал.
«Не убивал» еще не означает, что не имел к убийству никакого отношения. Наверняка имел, причем самое непосредственное. Обыск мог увенчаться интересными открытиями, и уже только поэтому Том не собирался делиться своими планами.
Однако вышло так, что Джиллиан явилась к нему в кабинет как раз в тот момент, когда он уже готовился совершить намеченное, словно сами его намерения каким-то образом притянули ее.
— Привет! — бросил Том, надеясь, что у него не слишком виноватый вид.
— Привет! Реана сказала, что к тебе можно.
— Правильно.
Он встал из-за стола, подошел обнять Джиллиан и заметил, что она как-то странно выглядит. Лицо ее раскраснелось, взгляд блуждал.
— Что случилось?
Она открыла рот, подумала и вместо слов начала рыться в кармане. Оттуда не сразу появился изрядно помятый конверт.
— Вот прочти!
Том прочел письмо дважды, сначала мельком и с нарастающим удивлением, потом медленно, почти слыша, как части мозаики со щелчком ложатся на свои места, создавая цельную картину. Пока он читал, Джиллиан от нетерпения переминалась на месте.
— Где ты его взяла?
— Нашла случайно в кармане пиджака Эрика! Он висел в шкафу, под моим плащом… наверняка с той самой ночи. Я хочу сказать, с самой ночи убийства!
— И ты все еще утверждаешь, что твой бывший муж прохрапел всю ночь, ни разу не открыв глаз?
Судя по свирепому взгляду, не стоило дожидаться ответа. Времени на перебранку не оставалось.
— Скажи только — да или нет?
— Да! — отчеканила она.
Наверное, надо еще добавить, что он ей по-прежнему верит, но, во-первых, заверения начинали утомлять, а во-вторых, время рабочее и следовало делать дело. Но что потом? В конечном счете, он еще и мужчина, и если не приободрит любимую женщину, ему грош цена. Как бы высказаться так, чтобы одной фразой выразить все от начала до конца, включая самые пылкие заверения?
Джиллиан смотрела с вызовом, но под вызовом крылся явный страх быть отвергнутой. Он мог так, и остаться с ней, ее страх.
Внезапно слова пришли:
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.
— Я тоже люблю тебя! — Глаза Джиллиан засияли как звезды. — Я выйду за тебя замуж.
Том поцеловал ее, сжал в коротком, но теплом объятии и отстранился.
— Потом поговорим, ладно? Сейчас мне придется уйти. — Он направился к двери, но понял, что должен объяснить, куда идет. — Я выписал ордер на обыск квартиры Эрика. Надеюсь, когда он вернется, у полиции будут основания для его ареста. Прости.
Наступило молчание. Джиллиан смотрела на Тома, словно не поняла из сказанного ни слова. Он сообразил, что она чересчур переполнена разными чувствами и эмоциями.
— Да, но Эрик уже в городе! — вдруг воскликнула она. — По дороге сюда я видела его машину.
— А он тоже тебя видел?
— Конечно.
— Значит, он знает, что дома у Форрестов сейчас никого нет. Ключ у него есть?
— Нет, но…
— Что «но»?
— Теперь понятно, почему он предлагал мне сойтись и вместе переехать в дедушкин дом! А когда я отказалась, сказал, что потерял ключ от нашего бывшего дома. Попросил мой, чтобы сделать дубликат. Я пыталась снять со связки, не получилось, и тогда я дала ему на час всю. Он мог сделать дубликаты со всех ключей, в том числе от дедушкиного дома!
— Вот что, поезжай ко мне и оставайся там. Эрик может быть не в себе. Кто знает, что ему взбредет в голову? Жди дома, а я его перехвачу.
— Да, но как же Алекс? Она поехала туда!
— Тогда надо спешить. — Том протянул Джиллиан ключи. — Вот держи. Запрись и никого не впускай.
— Не буду я отсиживаться, когда такое творится! — Она вцепилась ему в руку мертвой хваткой. — Идем вместе.
Том понял, что спорить бесполезно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100