Читать онлайн Клуб разбитых сердец, автора - Уокер Рут, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клуб разбитых сердец - Уокер Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Рут

Клуб разбитых сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Дженис Джордан влюбилась в Джейка Мурхауса мгновенно, безоглядно, при первой же встрече, и для нее, девушки рассудительной и практичной, это было настолько необычно, что отдала себе в этом отчет она только по прошествии долгого времени.
Дело было в конце шестидесятых, ей было восемнадцать, она только что поступила в Беркли. В то утро она шла по университетскому городку со своей приятельницей и соседкой по комнате Кейси и, случайно подняв голову, увидела среди оживленно толкующих о чем-то, размахивающих руками студентов худощавого, темноволосого молодого человека в свитере с надписью «Ни за что!». Захваченная быстрым мельканием его беспокойных рук, легкой улыбкой, которой он одарил студентку, бросившую ему, что он мешок с дерьмом и пусть лучше заткнется, Дженис остановилась как вкопанная.
– Ладно, злополучного Джейка Соблазнителя ты увидела, теперь можешь идти своей дорогой, – поддела ее Кейси. – Через десять минут у нас лекция по математике, да и вообще можешь не строить глазки. Джейку нравятся девчонки с большими титьками. Так что тебе, малявка, тут ничего не светит.
Не успела Дженис сказать Кейси, что никакие Джейки Соблазнители ее не интересуют, как темноволосый повернулся и пристально посмотрел на нее. Тут-то все и произошло.
В животе вдруг образовалась какая-то пустота, в ушах зашумело, во рту сделалось сухо.
Оставив приятелей продолжать дискуссию, темноволосый двинулся в их сторону. На лицо ему падали солнечные лучи, особенно высвечивая лучащиеся, янтарного цвета глаза. Впрочем, впоследствии выяснилось, что они карие.
– Привет, Кейси, – заговорил он, не отводя взгляда от Дженис. – Продолжаешь заниматься культурой и отклонениями в жизненном поведении?
Кейси закатила глаза.
– Ладно, кончай. Девушку зовут Дженис Джордан. Свежачок, из самого Фресно, ни больше ни меньше Для тебя она слишком хороша. Так что отвали и дай ей идти своей дорогой.
– Не верь ни единому ее слову, – покачав головой, обратился Джейк к Дженис. – Просто ей не дает покоя мое мужественное тело.
Дженис невольно бросила взгляд на Кейси, в глазах подруги на какое-то неуловимое мгновение мелькнуло раздражение.
– Честное слово. Задница Джейк, впервые встречаю такого задаваку, – сказала Кейси. – Да я бы с жабой скорее легла, чем с тобой.
Неожиданно улыбка Джейка погасла. «Черт, а ведь его за живое задело», – подумала Дженис, бросив хмурый взгляд на Кейси.
Приятельница картинно развела руками.
– Вижу, старая черная магия по-прежнему срабатывает, – скорее устало, нежели сердито, сказала она. – Что ж, Дженис, не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Засунув руки глубоко в карманы куртки, Кейси неторопливо двинулась вперед, оставив Дженис в полной растерянности. Она последовала было за подругой, но почувствовала на плече руку Джейка.
– Чушь все это. Моя репутация соблазнителя сильно преувеличена. Веришь?
– Верю – не верю, какая разница? – высвободила руку Дженис.
– Да брось, не надо притворяться. Ведь и ты почувствовала это.
– Это – что?
– Что-что? Какая-то искорка пробежала, когда мы посмотрели друг на друга. Иначе зачем бы мне прерывать спор и стремглав бежать сюда? Ну и ты тоже что-то почувствовала, разве не так?
Так, так. Только ей не хотелось в том признаваться. Предупреждение Кейси могло быть продиктовано чем угодно: может, она просто не любит его, а может, наоборот, Джейк Мурхаус ей нравится, только она это скрывает. Но в одном Дженис была уверена: подруга не лукавила. Так что надо смотреть в оба. Никаких сердечных переживаний из-за этого типа.
Ее решимости хватило ровно на час. Джейк буквально заболтал Дженис, не позволяя уйти. Он вроде и слышать не хотел никаких отговорок и в конце концов заставил ее согласиться съесть на следующий вечер вместе по сандвичу. Правда, она предусмотрительно сообщила, что ей надо быть дома пораньше, потому что на следующий день занятия с самого утра.
Но после ужина Джейк уговорил ее прогуляться до административного здания, где у стены стоял киоск, увешанный разными объявлениями. Он сказал, что не прочь бы пригласить ее на танцульки, да в бумажнике почти пусто, впрочем, с деньгами у него всегда проблемы. В конце концов, несколько неожиданно для себя самой, она очутилась за пределами студенческого городка, в квартирке, которую Джейк делил еще с двумя аспирантами.
К тому времени Дженис уже знала, что он сирота, единственный сын матери-вдовы («Она прямо помешалась на мне одном», – заметил он), рос в рабочем квартале Окленда, сейчас занимается социологией, пишет диссертацию, подрабатывает то тут, то там, обожает кошек, ненавидит птиц, а любимый его автор Лорен Эйсли, естествоиспытательница.
Некоторое время спустя Дженис специально заказала в библиотеке книги Лорен Эйсли, чтобы потолковать о них с Джейком, но ничего из этого не вышло, потому что, когда она процитировала самые знаменитые ее строки о морозах и божках, Джейк никак не откликнулся и быстро перевел разговор на другое.
Но в тот первый вечер она поняла только, что Джейк подобен ртути, или переменчивой погоде, или волне прилива, или движущейся мишени… одним словом о нем никак не скажешь.
О том, что он всегда глядит вперед и строит планы на будущее, ей стало известно потом, когда начала перебирать шаг за шагом их первый вечер. Разве не тщательной подготовкой объясняется то, что обоих его соседей в тот день не было дома? И что квартира, которую впоследствии ей придется не раз наблюдать в немыслимом запустении, была тщательнейшим образом прибрана? И что на столе стоял графин с красным вином, а блюдо из плетеной соломки, которое, как ей вскоре предстояло убедиться, обычно пустовало, в тот раз было доверху наполнено разнообразными сырами и печеньем?
Наступление Джейк предпринял не сразу. Сначала он предложил ей выпить и закусить, рассказал пару анекдотов, потом сделался очень серьезным и поведал трагическую историю о том, как его любимица собака оказалась на городской свалке. Дженис даже прослезилась. Когда он обнял ее, все предупреждения Кейси вылетели из головы: вернулось то же самое, не знакомое еще ей чувство боли-наслаждения.
Дженис была девственницей, о чем никому не говорила.
Не то чтобы ее сдерживали соображения нравственности или страх забеременеть, или чтобы никто не пытался ее соблазнить. Просто не встретился еще мужчина, который заставил бы ее отказаться от естественной самообороны. Вообще-то Дженис часто задумывалась, уж не фригидна ли она.
Джейк и не подозревал, что это у нее в первый раз, а она ему ничего не сказала. Губы у него оказались на удивление мягкими и очень подвижными. Язык терся о язык, вызывая дрожь где-то глубоко внутри. Он целовал ее взасос, но неторопливо, продвигаясь вперед медленными шажками.
Умело раздев, Джейк посмотрел на Дженис с таким восхищением, что она не испытала ни малейшей неловкости, даже когда и он сбросил одежду прямо у нее на глазах. В костюме он выглядел немного худощавым, чуть-чуть субтильным.
А когда разделся, впечатление это исчезло – мышцы у него были выпуклые и тугие. Да, тело сильное, мускулистое. Когда он повернулся, Дженис заметила, что на груди и гениталиях волосы у него такие же шелковистые и тонкие, как на голове, но, пожалуй, чуть потемнее.
Теперь она поняла, откуда у него эта слава непревзойденного соблазнителя, и неожиданно испугалась; впрочем, как только он прижал ее руку к древку копья, страх прошел.
– Перед тобою враг, но он тебе покорен, – торжественно продекламировал Джейк. – Тебе будет хорошо, Дженис, обещаю. Верь мне.
Она поверила, покорно уступила ему, позволила погрузить себя в мир чувственности, о котором раньше знала только понаслышке. А все, что ей приходилось читать о сексе, представляло собой либо чистую тягомотину, либо клинику, либо романтическую дребедень. Ничего похожего на то, чем одарил ее Джейк. Она и понятия не имела, что все ее тело, даже подошвы и крохотный треугольник плоти у окончания позвоночника, – это сплетение эрогенных зон. Не могла вообразить, что при первом сексуальном опыте можно достичь оргазма, и не раз.
– Боже, Дженис, да ведь у тебя, оказывается, это в первый раз, – пробормотал Джейк, когда они в изнеможении откинулись друг от друга. – Чего же сразу не сказала? Я бы еще лучше постарался.
– Лучше, чем сейчас? – зачарованно спросила она и с удивлением услышала его смех.
Через месяц Дженис переехала к Джейку, вытеснив его друзей. Влюблена была безумно, все чувства напряжены так, что казалось, будто живет она на вулкане. Выяснилось, правда, что Джейк повсюду расшвыривает вещи, а приготовление им одной-единственной чашки растворимого кофе превращает кухню в зону бедствия; но какое это, в конце концов, имеет значение?
Кейси, которую все еще одолевали сомнения, только головой покачала, когда Дженис сказала ей, что перебирается к Джейку.
– Ну что ж, может, я и ошибалась, тем более что, как говорят, он перестал волочиться за каждой юбкой. Не удивлюсь, если ты выскочишь за него замуж.
Следующей весной Джейк получил степень, и Дженис думала, что он займется преподаванием, но Джейк решил готовить докторскую, и, надо признать, логика в его рассуждениях была.
– Да, я хочу преподавать, – говорил он, – собственно, к этому всегда и стремился. Ну зачем брать серебро, когда можешь получить золото? Без докторской предел карьеры – старшие классы средней школы. А ведь ты меня знаешь, мне нужен стимул. И стимул этот – колледж. Конечно, можно совмещать работу над докторской с преподаванием, но у меня и на кандидатскую три года ушло, так что и подумать страшно, сколько на все это времени уйдет.
– А почему бы мне не подыскать работу, пока ты будешь писать диссертацию? – Практичности Дженис, как всегда, было не занимать. Она уже поняла, что пост министра финансов в их маленьком государстве – ее удел. – А когда защитишься, тогда и мой черед придет.
– Нет, нет, дорогая, ни за что! Это было бы несправедливо по отношению к тебе.
– У меня есть небольшой доход от фонда, который основала мать, – словно не слыша его, продолжала Дженис. – Ну и еще с годик поработаю. К счастью, приемные родители, когда я в школе училась, заставили меня окончить курсы официанток.
– Но это в долг, только так. – Джейк обнял ее за талию, приподнял и крутанул несколько раз в воздухе. – Я люблю тебя, малыш. Почему бы нам не пожениться?
Все получилось просто прекрасно. Теперь Джейк мог целиком посвятить себя диссертации, а Дженис оказалась допущенной во внутренние покои чьей-то жизни, вместо того чтобы, как прежде, наблюдать со стороны.
Ее мать умерла, когда Дженис была пятилетней девочкой.
Отец женился на вдове с тремя детьми. Через три года он погиб в автомобильной катастрофе, и мачеха снова вышла замуж за очередного вдовца с двумя младенцами на руках. В последующие два года появились еще двое детей, оба мальчики. Так что теперь у Дженис было три поколения сводных братьев и сестер, и ей, пусть и сама она еще была фактически ребенком, стало вполне ясно, что, если хочешь остаться членом семьи, надо доказывать, что без тебя здесь не обойтись. Вот она и принялась доказывать: и с малышами посидит, и приготовит, и дом уберет. Словом, Юная-мисс-на-все-руки.
По достижении совершеннолетия Дженис вступила во владение небольшим материнским наследством. К тому времени ее уже приняли в Беркли, так что, готовясь в путь, она знала, что это навсегда, что она никогда больше не вернется во Фресно, во всяком случае, жить там не будет, и слава Богу.
А потом она познакомилась с Кейси, затем с Джейком, и началась другая жизнь.
Ясно отдавая себе отчет, что новым кругом знакомств она обязана личной популярности Джейка, никаких комплексов Дженис не испытывала, ибо видно ведь, что она и сама по себе чего-то стоит. Джейк никогда не скрывал, как складываются их финансовые взаимоотношения. Выслушивая очередную похвалу, он всегда готов был щедро поделиться ею с Дженис: «По меньшей мере половина моего успеха принадлежит малышке».
И с улыбкой добавлял: «Она не только подпитывает меня деньгами, но и перепечатывает мои каракули». Дженис так и млела от этих комплиментов. И даже если порой ей тайно хотелось, чтобы они побольше времени оставались вдвоем, только вдвоем, воли чувствам Дженис не давала, в конце концов шумная компания не такая уж и большая цена за то, что она чувствует себя в тепле и покое.
Докторскую степень Джейка отметили шумным застольем. Дженис три дня, не покладая рук, трудилась, чтобы как следует подготовиться.
– Давай кутнем по-настоящему, – настаивал Джейк, и Дженис, хоть и поеживалась, думая о том, как эта пирушка отразится на их банковском счете, все же согласилась.
В конце концов это и ее торжество тоже. К началу осеннего семестра Джейк уже получил звание доцента кафедры социологии в Стэнфордском университете С годик она еще поработает, чтобы было на что есть-пить, а потом переведется в Стэнфорд, они сдюжат – зарабатывает Джейк прилично, и к тому же ей, как жене университетского преподавателя, положена скидка в оплате обучения.
Но получилось иначе. С наступлением очередного учебного года стало ясно, что Дженис придется еще немного поработать. Не говоря уж о том, что следовало заменить старый «фольксваген» – бедняга прямо-таки на последнем издыхании, – появились определенные светские обязанности. Как говорил Джейк, даже самый захудалый доцент не может позволить себе жить затворником.
Секретарскую работу Дженис сменила на канцелярскую, вела бумажные дела одного конструкторского бюро, и это помогало держаться семье на плаву. От такого места не отказываются даже ради того, чтобы вернуться на дневное отделение.
Дженис записалась на вечернее.
За год до того как Джейк начал свою преподавательскую карьеру в Стэнфорде, они залезли в материнское наследство, которое к тому времени, как Дженис исполнился двадцать один год, заметно потучнело – проценты набежали; удалось внести первый взнос за славный старый коттедж, известный под названием «Королева Анна», в профессорском городке; университетский люд селился здесь еще начиная с рубежа веков.
Дом особенно приглянулся Джейку.
– Мы из него конфетку сделаем, – убеждал он жену. – Ладно, как есть, выглядит он, конечно, не очень, но ты посмотри: сколько места. А потолки, а панели! Надо только руки приложить, и дом всем на зависть будет. Ну же, детка, соглашайся.
И он улыбнулся той своей обезоруживающей улыбкой, перед которой она не могла устоять, даже когда была не согласна с мужем.
– Я всегда хотел жить в таком доме. С мамой мы в Окленде ютились на задворках. Вокруг пьяницы болтаются, прямо за углом торгуют наркотиками, у самых наших дверей сутенеры предлагают девочек. Мне так хотелось, чтобы мама когда-нибудь перебралась в такое вот классное местечко.
– Жаль, что ты меня так и не познакомил со своей…
– Есть и еще одна причина. В моем положении важно, чтобы фасад выглядел прилично.
– Но ведь ты и без того один из самых популярных профессоров на своей кафедре.
– Может быть, но старперам, которые всем заправляют в Стэнфорде, на это совершенно наплевать.
– Пусть так, но многие ли могут похвастать тем, что отрывки из диссертации включают в антологию? А чьи Статьи публикует «Современная социология», журнал далеко не из последних? Это поважнее будет, чем дом, в котором живешь.
Видишь ли, платить за него придется столько, что я буду вынуждена работать Бог знает до каких пор…
Джейк хлопнул себя по лбу:
– Черт, разумеется, ты права. И о чем я, скажи на милость, думаю, свинья я этакая самонадеянная? И как это ты только со мной живешь?
Кончилось все тем, что ей пришлось убеждать его, что никакой он не эгоист и что она ничуть не против еще пару лет поработать. Только с вечернего отделения, на этом Дженис стояла твердо, она все равно не уйдет, будет набирать баллы для получения степени бакалавра. А когда Джейк получит повышение, можно вернуться и на дневное. Ждать, наверное, не так уж долго, все говорят, что у него впереди блестящая академическая карьера.
В общем, все так и получилось в конечном итоге. Как раз перед тем как отпраздновать семнадцатую годовщину свадьбы, Джейк стал профессором с бессрочным контрактом. Думалось, правда, что это случится раньше, но у Джейка не сложились отношения со старичком – заведующим кафедрой, который постоянно ставил ему палки в колеса.
К тому времени Дженис набрала баллы, достаточные для получения не только бакалаврской, но и магистерской степени, – то тут, то там, курочка по зернышку клюет. На докторскую она пока не замахивалась, тем более что пришлось продлить контракт на работе – свалился на голову незапланированный ремонт. Дженис никогда этого мужу не говорила, но она лично была вовсе не в восторге от старой «Королевы Анны». Зимой здесь было холодно, сквозило страшно, не говоря уж о том, что дом всасывал деньги, как губка пролитое молоко. Ремонт, отопление, электричество – счета приходили один за другим, и ко всему прочему трубы старые, проржавевшие, то и дело течь начинают. Да только ли трубы…
Но никому и в голову не приходило продать дом и купить другое жилье, поменьше и посовременнее. Джейк стал заметной фигурой, а для светских приемов да и просто вечеринок дом подходил наилучшим образом. Не было для Джейка большей радости, чем видеть, как студенты ловят каждое его слово во время застолий – а они происходили два-три раза в неделю, – когда он приглашал их к себе домой отведать стряпни Дженис, а после посидеть в кабинете за вином с сыром.
И хоть деньги на еду уходили астрономические, Дженис все безропотно сносила. К тому же ей и самой нравились эти посиделки, пусть даже порой она чувствовала себя официанткой, разносящей вино и закуски.
– Детка, это Шери и Марк. А с Нэнси ты, по-моему, уже знакома. Как насчет того, чтобы запечь пару картофелин? Мы все буквально с голоду умираем, – говаривал Джейк. А потом, на кухне, он делился с ней всякими маленькими секретами, словно видел в ней ангела-хранителя, всегда готового оберечь мятущуюся душу.
– Шери последнее время туго приходится, на личном фронте совсем плохо. А Джейсон совершенно разломал машину. А Карен только что сделала аборт. Ей бы только немного чаю да сочувствия. Ты ведь не против?
Разумеется, она была не против. В конце концов награда высока – благодарность и благосклонность Джейка. Поразительно, что даже сейчас, после стольких лет совместной жизни, в постели они никогда не надоедают друг другу.
– Мой личный меченосец, – так она его называла.
Однажды, после очередной вечеринки, Кейси спросила ее:
– Похоже, по части секса у вас все по-прежнему, верно?
Подруга и бывшая соседка по общежитию после окончания университета вышла за Мерва Скрэнтона, который там же, в Беркли, был доцентом. Через пять лет, когда Мерв получил место в Стэнфорде, они перебрались в Пало-Альто и теперь, вместе с двумя детьми, жили в уютном доме с большим участком в нескольких милях от университетского городка. И хоть жили они от получки до получки, Кейси не унывала.
Порой, слушая, как она возбужденно рассказывает о своей бурной семейной жизни, Дженис даже неловкость какую-то ощущала, что у нее все тихо и покойно.
– Представить себе не могу, как это вы умудрились так продлить свой медовый месяц. А я-то, стыдно признаться, думала, что у вас вообще ничего не получится. – Кейси сидела на стуле, наблюдая, как Дженис убирается на кухне. – Как вижу, у Джейка все в порядке, я не только карьеру имею в виду.
– Смотрю, ты от зависти помираешь, – рассмеялась Дженис.
– Оказывается, академия – это сплошное политиканство, – пожаловалась Кейси. – А я-то, выходя за профессора, думала, что буду жить тихой, размеренной жизнью. Черта с два, в Стэнфорде больше интриг, чем в Вашингтоне.
Дженис согласно кивнула в ответ, хотя слова подруги ее несколько покоробили. Насчет политиканства под священными сводами Стэнфорда Кейси права. Права она и в том смысле, что Джейк знает здешний устав. Однажды он сказал ей, что вся хитрость заключается в том, чтобы не высовываться. И он этим искусством вполне овладел. Не потому ли, стоило возникнуть каким-нибудь возможностям, он всегда получал больше, чем заслуживал?
– Насчет интриг ты права, – сказала она, увидев, что Кейси ждет ответа. – Но разве не повсюду так? Возьми хоть наш университетский клуб жен – когда правление выбирали, можно было подумать, что конец света наступил. А ассоциация родителей студентов? Ты же сама говорила, что чуть не половина членов из нее вышла из-за какого-то пустяка.
– Все так. Ладно, оставим это. Скажи лучше, как с твоей диссертацией? Думаешь, на этот раз профессор Йолански даст добро и можно будет представить на ученый совет?
– Очень хотелось бы верить, ведь я столько времени на нее угробила. Сама знаешь, дело это нелегкое, но, как говорит Джейк, таков порядок. В понедельник у меня свидание с профессором, тогда все и прояснится.
В ночь с воскресенья на понедельник Дженис почти не спала. Давно она уже так не нервничала, может быть, с тех самых пор, как сдавала вступительные экзамены. А памятуя о том, что первый вариант диссертации профессор Йолански завернул, она и вовсе себе места не находила. Как-то она посетовала, что у профессора, наверное, зуб на нее, в ответ Джейк только фыркнул, заметив, что, когда тот был его руководителем, жаловаться не приходилось, все было по справедливости.
– Это верно, мужик он строгий, но ведь это докторская.
Если бы все было так просто, какова же была бы цена степени? – урезонивал он ее.
В понедельник утром, загружая стиральную машину грязными полотенцами, Дженис почувствовала, что у нее совершенно пересохло во рту, а ладони покрылись испариной, как обычно бывает при сильном волнении. На сей раз все должно получиться. Она уже предупредила начальство, что через два месяца увольняется, чтобы закончить работу над диссертацией.
По причине, которой и сама себе объяснить не могла, Дженис ничего не сказала мужу, приступая к работе над вторым вариантом диссертации. А когда наконец призналась, он сгреб ее заметки, пошел к себе в кабинет и долго не появлялся.
В какой-то момент ей стало страшно, вдруг скажет, что все это мусор? Но нет, пронесло. «Так и дальше двигай, малыш, – с улыбкой произнес он, но тут же добавил:
– только без эмоций, не строй воздушных замков». Легче ей от этого предупреждения не стало.
Понятно, разумеется, почему он предостерегает ее, но в то же время как раз сейчас Дженис нужна была полная поддержка. Когда он сам был на ее месте, как загнанный, по дому метался, она разве что на уши не вставала, лишь бы подбодрить его. Правда, сравнивать не приходится. В Беркли у него была репутация звездного мальчика, все ожидали от Джейка настоящих чудес. Ну а она дело другое, даже если во второй раз провалится, друзья и глазом не моргнут. Большинство из них и так удивляются, на кой черт, имея такую хорошую работу, она пишет диссертацию по социологии.
Джейк особого оптимизма не выказывает. Ну и пусть. Она все равно продолжит работу. Надо углубить тему, уточнить методологию исследования и, самое главное, указать на актуальность предмета. И если ученый совет одобрит реферат диссертации, она непременно ее закончит. Дженис не терпелось добежать до финиша. В практическом ее уме так все и складывалось – сначала факты и гипотезы, потом обоснованные и веские выводы.
Особенно она любила сам процесс сбора фактов. Между прочим, ведь это она проделывала большую часть подготовительной работы к статьям Джейка, да и не только к статьям – и к диссертации тоже. А поскольку Джейк черную работу ненавидел, то такое разделение труда представлялось вполне разумным, точно так же, как и редактура его диссертации, чем он тоже терпеть не мог заниматься. По сути дела, он дал ей полную волю вносить при перепечатке любые изменения, и она редко беспокоила его по поводу всяких мелких, да и, признаться, не только мелких исправлений.
Но на сей раз ей предстоит писать и редактировать собственную работу – результат собственных изысканий. Не то чтобы она рассчитывала хоть сколько-нибудь сравняться с Джейком. Дай Бог ученый совет пройти.
А потом? Попытаться получить место по специальности в средней школе, где будут платить меньше, чем на нынешней ее работе? Или поступить в один из исследовательских центров, связанных со Стэнфордом либо Беркли? Ладно, об этом еще будет время подумать…
– Ты где, Дженни? – крикнул из кухни Джейк.
– Кончаю со стиркой, а потом у меня встреча с профессором Йолански. А ты как дома оказался?
– Я… Слушай-ка, иди сюда. Мне надо тебе кое-что сказать.
Встревоженная его неестественно ровным тоном, Дженис кинулась на кухню. Джейк стоял у мойки и наливал воду в электрический чайник.
– Что случилось?
– Погоди, дай чайник включить. Я сварю тебе кофе.
Пока он возился у плиты, Дженис успела приготовиться к дурным вестям. Зачем бы иначе Джейк, который кухонные дела ненавидел, стал возиться с кофе специально для нее?
– Да не молчи же ты. Я и так места себе от страха не нахожу…
– Мне очень жаль, малыш. Только помни, это еще не конец света. Но было бы несправедливо… Слушай, присядь-ка, а?
Дженис пристроилась на краешек стула.
– Что случилось? – повторила она.
– Сегодня утром Йолански попросил меня заглянуть на минуту…
– Да, и что?..
– Это касалось твоего реферата. Он просил меня сказать, чтобы ты., не строила чересчур радужных планов.
– Короче, ему не понравилось?
– Боюсь, что так. Ужасно жаль. Ему кажется, что на этом поле особенно не разгуляешься. Оно исхожено вдоль и поперек, так что вряд ли тебе удастся сказать что-нибудь новое. Словом, он отклонил твой реферат. Ну что мне еще сказать?
– А ты? Ты с ним согласен?
– Родная, ну как я могу быть объективным? – Джейк поник головой. – Нечестно задавать мне такой вопрос.
– Иными словами: да, ты с ним согласен. Так почему же ты с самого начала мне не сказал? Ведь я столько работала.
– Потому что я мог быть не прав. И боялся ошибиться.
Слушай, может, лучше оставить все это? На черта тебе лишняя головная боль? Диплом у тебя есть. Если хочешь преподавать, можно для начала подменить кого-нибудь на время в местной школе, а там, глядишь, и постоянное место подвернется.
– Но я хочу преподавать в колледже…
– Знаешь, давай смотреть на вещи реалистически.
В Стэнфорде тебе места не получить, даже с докторской. Да и не только в Стэнфорде – слишком жестокая в этой области конкуренция.
– Но у тебя-то получилось, – сказала она и тут же прикусила язык: сравнила, понимаешь, Божий дар с яичницей.
Джейка выбрали из сотни других претендентов, потому что был в нем некий магнетизм, а главным образом из-за его выдающейся диссертации, отрывки из которой были опубликованы в авторитетном сборнике статей. И все же не следовало ему так говорить.
– И что же все-таки ты сказал профессору Йолански?
– Сказал, что, конечно, объективным в этом деле быть не могу. – Джейк ухмыльнулся. – А почему бы не отложить все это до конца каникул, а еще лучше до весны? Может, к тому времени у тебя появятся какие-нибудь новые идеи.
Дженис промолчала. Она и так уже столько времени терпеливо ждала. Неужели он не понимает, как это все для нее важно? Или просто старается утешить ее единственным доступным ему образом, делая вид, что ничего не произошло?
Джейк обнял ее за плечи и поцеловал, а когда она заплакала, взял за руку, отвел наверх, уложил в постель и занялся любовью. Тоска не прошла, но стало чуть полегче.
– Мой меченосец, – пробормотала Дженис, все еще тяжело дыша и прижимая лицо к его груди. На этот раз обычного экстаза не было, но ощущение его близости – само по себе благо, на что он и рассчитывал.
* * *
На следующее утро Дженис позвонил ее старинный друг Арнольд Уотерфорд. Густой баритон его звучал, как эхо из далекого детства. Она улыбнулась.
– Кто это – уж не моя ли любимая крестница? – послышалось в трубке.
– Она самая. Насколько мне известно, я твоя единственная крестница.
– А тебе всегда нужна точность. Я тут подумал, что давненько мы не обедали вдвоем. Помнишь, как ты буквально забалтывала меня, когда совсем еще девчонкой была?
– Тогда ты был главным мужчиной в моей жизни. Отчим-то и имя мое с трудом припоминал.
– У этого типа рыбья кровь в жилах течет, а мачехе твоей следовало бы оставаться старой девой. Если бы не напоминать ей постоянно, что я твой законный опекун, а также крестный, она и на порог бы меня, наверное, не пустила.
– Она не слишком высокого мнения об адвокатах, особенно тех, что занимаются разводами.
– Но подумай, сколько несправедливостей я предотвратил. И сколько несчастных женщин страдают только оттого, что в бракоразводных делах их интересы не защищают должным образом, потому что им нечем заплатить солидному адвокату.
– М-да. А среди твоих клиенток много бедных?
– Ну, когда попадаются интересные случаи, я вообще не беру гонорара, только на покрытие расходов. Это облегчает мне душу, – голосом праведника сказал Арнольд.
– Ах ты, старый мошенник. И как это только я терплю тебя?
– А все потому, что ты от меня без ума. Все женщины, молодые или старые, от меня без ума. Поэтому я и был женат четыре раза и разведен столько же.
– Как, снова? А что с Илкой?
– Она решила, что лучше ей обойтись без этой старой развалины – адвоката. По-моему, она живет с каким-то продюсером в Тинзел-Тауне. На прошлой неделе окончательно расстались.
Голос его звучал вполне бодро, так что Дженис сочувствовать не стала и ограничилась только уверенной репликой:
– Ничего, кого-нибудь еще найдешь.
– Возможно. Но пока я пребываю в одиночестве. Так как насчет того, чтобы пообедать завтра с несчастным одиноким старичком?
– Старичком ты никогда не станешь. А насчет пообедать – с удовольствием. Может, заодно тоску разгонишь.
– А что случилось?
– Завтра расскажу. Так когда встречаемся?
– Может, зайдешь ко мне на работу, скажем, около двенадцати? Я попрошу Марту заказать столик в университетском клубе на половину первого, а перед тем пропустим по рюмочке в баре. Ты мне поведаешь свою печаль, а я расскажу, чего мне стоило избавиться от этой стервы Илки.
Дженис с улыбкой повесила трубку. Настроение у нее чуть улучшилось. Не то чтобы она поверила Арнольду, будто бывшая жена его основательно выпотрошила. Если кого и можно облапошить в зале суда, то только не Арнольда Уотерфорда, человека, которого в газетах называют Дедом Морозом, разносящим бракоразводные подарки.
Кое-что из того, что о нем пишут, – правда. Хватка у него действительно бульдожья. Но он настоящий, верный друг. И что бы там о нем ни говорили, он ее поймет – и ее разочарование, и решимость начать сначала и так до конца, пока своего не добьется.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Клуб разбитых сердец - Уокер Рут



сюжет хоть и избит ,но книга читется легко перечитаю с удовольствием
Клуб разбитых сердец - Уокер Рутелена слыш
13.12.2010, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100