Читать онлайн Клуб разбитых сердец, автора - Уокер Рут, Раздел - Глава 45 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клуб разбитых сердец - Уокер Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Рут

Клуб разбитых сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 45

А вот Стефани удовольствия от всей этой роскоши не получала никакого. Напрасно она сюда вообще приехала. На протяжении последнего часа она сидела, укрывшись в беседке, в дальнем углу сада. Едва появившись здесь, Стефани сразу поняла, что в своем бежевом шерстяном костюме выглядит слишком по-городскому. В глазах горожан Напа-Вэлли – «деревня», и, хотя наряды на других женщинах дорогие, двигаются они в своих платьях из натуральных тканей, твидовых жакетах, кашемировых свитерах и итальянских кожаных туфлях настолько свободно и непринужденно, как ей, хоть миллион лет проживи, не удастся.
И почему это, уныло подумала Стефани, у нее никогда не получается удачно подобрать костюм к месту. Почему, даже если вещь дорогая – в последнее время, правда, этого позволить она себе не могла, – впечатление такое, будто куплена в дешевом универсальном магазине? А вот Ариэль, на которой были жакет и юбка-шотландка (раньше Стефани на такие и внимания бы в магазине не обратила), Ариэль, чьи чудесные светлые волосы были подколоты сзади небольшим черепаховым гребешком, выглядела здесь, как дома. Может, все дело в воспитании. Пусть и не от мира сего, Ариэль была в этом кругу своей по рождению.
Не то чтобы у Стефани было хоть малейшее желание попасть в высшее общество. Ее вполне устраивало положение женщины среднего класса. Просто, общаясь в последние месяцы с Шанель, она порой ощущала себя чистой деревенщиной, девчонкой с захолустной фермы.
Как ни странно, с Дэвидом она всегда была в своей тарелке, пусть он на социальной лестнице стоит несколькими ступенями выше ее. Его родители не просто люди состоятельные, они – юристы, а в Моргане, штат Орегон, это кое-что значит в отличие, скажем, от Сан-Франциско или округа Марен, где таких пруд пруди. Потому-то, в частности, так и расстроил ее родителей развод – они считали, что дочери повезло с замужеством. В тех редких случаях, когда удавалось залучить Дэвида в Морган и поводить его по округе, отец никогда не упускал возможности подчеркнуть, что зять его – адвокат.
И чего это она сегодня стала вспоминать прошлое? Дэвид ясно дал понять, что между ними все кончено. Последнее время он вообще избегает ее. Заезжая за мальчиками, он ждет их в машине, а когда она как-то вышла попросить ключ от их общего банковского сейфа, он говорил с ней так холодно, что Стефани поспешила ретироваться в дом. Судя по случайным репликам мальчиков, Дэвид живет со своей приятельницей, или, во всяком случае, она всегда оказывается у него дома, когда они приходят в гости. И хоть Чак с Ронни по-прежнему дружно утверждают, что она им не нравится, имя ее упоминается все чаще…
– Вот вы где, оказывается, а я ищу вас! – Это появилась Глори. Выглядела она сегодня в своем медно-красном свитере и шерстяной юбке в тон просто неотразимо и, хоть от других «деревенских» видом почти не отличается, ведет себя так, что волей-неволей заглядишься.
И при этом совершенно не обращает ни на кого внимания. может, в этом все дело, может, слишком она, Стефани, беспокоится, что подумают о ней другие?
– Да вот решила спрятаться, – призналась она, – а то Золушкой себя на этом балу чувствую.
– Денег у них куры не клюют, это правда, – с некоторым удивлением посмотрела на нее Глори, – но людишки-то в основном барахло.
Стефани не удержалась от смеха.
– Глори, вы просто неподражаемы. Чего же вы тогда здесь работаете?
– Во-первых, мне нравится эта работа, а во-вторых, неплохо платят. Конечно, с этими богачами надо держать ухо востро, не то мигом на шею сядут.
– Ну, вам-то это не грозит.
– Да, пока справляюсь. Главное – не дать им смотреть на тебя сверху вниз. Ну да это не штука. Куда труднее, наверное, одной растить детей.
Стефани промолчала. Вероятно, снова подумалось, она слишком большое значение придает внешнему виду. Еще год назад ей было бы стыдно показаться в обществе с Глори. А сегодня она гордится ее дружбой. А ведь Глори не переменилась за это время в главном. Она по-прежнему ведет себя вызывающе, чувств своих и мнений, как другие, не скрывает, да и в выражениях, честно говоря, не стесняется. Так что, надо полагать, перемены следует искать внутри себя самой.
Стефани вдруг, словно подумав о чем-то, встревожилась:
– Надеюсь, наша группа не распадется, пусть даже и встречаться будем пореже. Я понимаю, все вы сейчас уже не нуждаетесь ни в какой поддержке, свои проблемы решили.
Наверное, я единственная никак не привыкну к тому, что снова одна.
– Ну вот, расхныкались. Ладно, я могу чем-нибудь быть полезна? Всегда в вашем распоряжении, хотя, честно говоря, по части советов не мастак.
Стефани заколебалась. Стоит ли делиться с Глори своими печалями? Понимает ли она, что это такое – отвечать за благополучие сыновей-подростков? Посочувствует ли тому, кому трудно принимать жизнь такой, какова она есть, кто держать Удар не умеет? Как ей понять тот ужас, который охватывает Сочами и сдавливает грудь, не давая дышать, или страх, накатывающий утром, когда надо идти на работу, боязнь того, что сделаешь что-нибудь не так, потеряешь место и придется идти с протянутой рукой либо к Дэвиду, либо к родителям?
– Да нет, я просто устала, – уклончиво сказала Стефани и облегченно вздохнула, поняв, что Глори не собирается углубляться в этот предмет.
– Вино здешнее пробовали? О нем все только и болтают, мол, прелесть какая. Меня дегустатор заставил глотнуть. Говорит, если не понравится, можете выплюнуть прямо в стакан.
Ничего себе! Ну, я глотнула – кислятина страшная. Естественно, тут же и выплюнула и, наверное, от гримасы не удержалась, потому что он мне целую лекцию прочитал – и о букете, и о выдержке, и еще черт знает о чем. А когда я сказала, что предпочитаю виноградный сок, его чуть кондрашка не хватил.
Это, говорит, преступление, ну а я – подавайте в таком случае в суд, и…
– На кого это здесь собираются подавать в суд? – послышался голос Лэйрда. Держась за руки с Ариэль, он ослепительно выглядел в своем блейзере цвета морской волны и рубахе с открытым воротом. Увидев, что Ариэль вся так и раскраснелась, Стефани почувствовала укол зависти. Не из-за Лэйрда, разумеется. Он не особенно ей и нравился. Завидовала она согласию, царящему между этими двумя. Когда-то нечто подобное она испытывала с Дэвидом, или то были просто фантазии, и все она только напридумывала, потому что таково ее представление о счастливом браке?
От мысли этой сделалось зябко. Пробормотав что-то насчет бокала вина, Стефани удалилась. Но пошла не в летний домик, где разливали напитки, а на стоянку. Так и уехала, не попрощавшись ни с друзьями, ни даже с хозяйкой.
Шанель, пожалуй, и не заметит. Когда Стефани приехала, она обняла ее, представила нескольким гостям, но потом целиком отдалась хозяйским заботам. Что-то в ней сегодня было необычное. Даже Стефани, не питавшая ни малейших иллюзий насчет собственной наблюдательности, заметила это. На месте ей не стоялось, на лице время от времени возникало рассеянное выражение, словно о чем-то своем, сокровенном, думала, а когда позади внезапно вырос мистер Стетсон, Шанель так и залилась краской.
Тащилась Стефани до дома, казалось, бесконечно долго.
Во-первых, машина снова начала выкидывать фокусы. Только что она потратила кучу денег на новую трансмиссию, а теперь в двигателе что-то застучало. Стало быть, снова деньги, а их катастрофически не хватает. Стефани подумала, что банковский счет ее сокращается, как шагреневая кожа, и вспомнила совет Арнольда Уотерфорда не отказываться от дополнительных обязательств со стороны Дэвида.
– Сейчас вы хотите только одного – поскорее от него избавиться, – говорил он. – Но гордостью счета не оплатишь. Так что давайте я устрою так, чтобы все медицинские расходы, в том числе и на зубного врача, муж взял на себя.
Этот пункт надо включить в бракоразводный контракт.
– Да не стоит, как-нибудь справлюсь, – ответила тогда Стефани. – А если не будет получаться, уверена, что Дэвид сам предложит. В конце концов… – Стефани осеклась, не желая говорить Арнольду, хоть он и адвокат ее, что вина за развод лежит на Дэвиде.
– Если вы хотели сказать, что мальчики – это в конце концов и его дети, то вынужден вам напомнить: у некоторых мужчин короткая память. Поначалу они неукоснительно выполняют свои обязательства, но потом, особенно если снова женятся, начинают о них постепенно забывать, ищут всякие предлоги, чтобы переложить бремя расходов на своих бывших жен. Сейчас еще не поздно, миссис Корнуолл, оговорить все что можно.
Но разумеется, Стефани хотела как можно быстрее оставить позади всю эту гадость. А мистер Уотерфорд оказался прав. Едва бракоразводные документы были подписаны, Дэвид перестал переводить деньги на ее счет, а о медицинских расходах на мальчиков даже не заикнулся. Новая ошибка в череде многих. И через что же еще придется пройти, пока сыновья не вырастут?
Словно отвечая на ее вопрос, двигатель чихнул в последний раз, и машина остановилась прямо посреди дороги.
* * *
К тому времени, как Стефани добралась до дому – после продолжительного ожидания в круглосуточно работающей мастерской в Сан-Рафаэле, где механик осмотрел машину и оценил объем работ, – она чувствовала себя совершенно вымотанной. Ремонт съест большую часть имеющейся у нее наличности, но что поделаешь?
Впрочем, хуже другое. В мастерской не смогли точно сказать, сколько времени займет работа, а это значит, что в ближайшие дни Стефани придется постоянно туда таскаться.
В одном только повезло – у механика, который живет в Милл-Вэлли, кончалась смена, и он подбросил Стефани до самого дома. Единственная удача за целый день.
Когда механик, веселый молодой человек, успевший рассказать ей по дороге всю свою жизнь, подъехал к дому, в гостиной еще горел свет.
Вытащив ключ из двери, Стефани секунду помедлила и изобразила улыбку на лице, но на бодрое «Привет, а вот и я!» не последовало никакого ответа. Обычное дело. Мальчики, надо полагать, наверху, все еще дуются на нее. Утром за завтраком они вели себя так шумно, что мать в конце концов вышла из себя и запретила им выходить из дома до ее возвращения. Но, не успев отъехать и на квартал, она уже пожалела об этом. Ничего страшного, в конце концов, не произошло, и наказание явно не соответствовало преступлению. Что-то с ней в последнее время творится неладное. Других можно уверять, что все в порядке, но себя не обманешь: живет на нервах, постоянно думая о новых неприятностях, новых расходах. Где же эта хваленая душевная сила, которую должна по идее давать обретенная независимость, опора на себя и только на себя? Настроение, которое Глори называет «хныканьем», не покидало Стефани с того самого момента, когда она наконец порвала с Клеем, сказала, что не хочет больше его видеть. И с каждым днем становилось все хуже. Надо держать себя в руках, а то недолго вовсе оттолкнуть мальчиков. Что, если им с ней совсем станет невмоготу и они уйдут к отцу? Зачем тогда жить?
Тишина в доме сделалась совсем гнетущей. Так рано мальчики обычно еще не ложатся, но телевизора не слышно, оглушительных звуков магнитофона тоже, вообще ничего. Может, они все же отправились спать?
Направляясь на кухню, Стефани заглянула в гостиную и увидела Дэвида. Он сидел в большом кожаном кресле и явно поджидал ее.
На мгновение Стефани вспомнилось недавнее прошлое, и она даже не подумала, что Дэвид не должен быть здесь.
В прежние времена, в тех редких случаях, когда Стефани ходила с какой-нибудь приятельницей на концерт или в оперу, он всегда ждал ее, говоря, что все равно не заснет, пока не убедится, что она дома и с ней все в порядке.
За рюмочкой она делилась с ним впечатлениями о концерте, и Дэвид охотно слушал, хотя музыкой совершенно не интересовался. Однажды, когда она заговорила об этом, Дэвид ответил, что музыка ему, может, и неинтересна, но ему нравится смотреть, как она вся так и загорается, говоря о ней, и добавил, что это только справедливо, ведь и она с готовностью выслушивает его рассказы, хотя юриспруденцией не интересуется.
Ваш на баш – так он называл это, вкладывая в свои слова какой-то намек Вспоминая все это, Стефани невольно улыбнулась, но при виде напряженного лица Дэвида улыбка исчезла.
– Где это ты, черт возьми, болтаешься? – грубо спросил он.
– А какое право ты имеешь задавать такие вопросы? Ты мне больше не муж. – Все раздражение, накопившееся сегодня, выплеснулось наружу, да и вопрос ее возмутил.
– Но я отец наших детей. Они понятия не имеют, где ты.
По барам, что ли, шляешься в поисках знакомств?
– Я нет, а ты? Там и подцепил эту свою… приятельницу?
– Если ты имеешь в виду Сильвию, я познакомился с ней у одного своего друга.
– Да ну? Наверное, все наши друзья сейчас только тем и заняты, что подыскивают бедняге Дэвиду новую подружку.
Неудивительно ли, что мне они не уделяют такого же внимания. Как думаешь, почему?
– Ладно, не переводи разговор на другое, – отрывисто бросил Дэвид. – Мальчики позвонили мне часа два назад. Им показалось, что в кустах, под окнами гостиной, кто-то есть, и они страшно испугались.
– Могли бы позвонить соседу, он, между прочим, бывший полицейский. Мы давно договорились, если что понадобится, когда меня нет, они звонят мистеру Кугану, а я взамен кормлю его кошек, когда он уезжает в Сан-Диего навестить дочь. Я специально предупредила его, что уезжаю почти на весь день, и мистер Куган сказал, чтобы я не беспокоилась, он будет дома. Неужели этого недостаточно для двух пятнадцатилетних мальчишек? Или ты думаешь, лучше было бы забросить их к тебе? Уверена, что твоя приятельница охотно выстирала бы их одежду и накормила обедом, хотя тебе это удовольствия, наверное бы не доставило.
– Это несправедливо, и ты сама это понимаешь.
– Да ну? А по-моему, ты в последнее время совсем им внимания не уделяешь.
– А, считай, как тебе нравится, тебя все равно не переспоришь.
– Это уж точно, я тебе больше не собачонка на привязи, я сама по себе, и это хорошо. Слышишь? Это прекрасно!
– Слышу, слышу. Так, может, ты просто предлог искала, чтобы от меня отвязаться? Зажить собственной жизнью, карьеру сделать…
Невольно перед внутренним взглядом Стефани встал ее обычный день в магазине: скучная, механическая работа, бумажки, передача указаний шефа продавщицам, половина из которых вдвое ее моложе, а по штатному расписанию стоят выше, унижение, которое испытываешь, общаясь с начальником, тебя презирающим.
И ведь не пошлешь куда подальше.
Какая уж тут карьера.
У Стефани даже в горле что-то булькнуло, она, к изумлению Дэвида, вроде даже засмеялась, но тут же смех оборвался и сменился слезами.
Теплоту тела Дэвида Стефани ощутила даже раньше, чем его руки коснулись ее плеч. Он притянул ее к себе, и Стефани положила ему голову на плечо. От знакомого запаха лосьона, мыла, кожи и чего-то неуловимо мужского, что всегда связывалось у нее с Дэвидом, Стефани сделалось так хорошо на душе, что она и не пыталась отстраниться, хоть и ругала себя за слабость.
– Ну что, перебесилась? – спросил Дэвид.
Стефани мгновенно выпустила колючки:
– Убирайся! Пришел, понимаешь, незваным и еще нападает. Так вот, к твоему сведению: ты просто олух, если до сих пор не понял, что мальчики затеяли весь этот спектакль только для того, чтобы заманить тебя сюда. Сейчас они наверху, изо всех сил вслушиваются, о чем это мы с тобой тут говорим, и думают, какие же они умные. Между прочим, ругать я их не собираюсь – ребят можно понять. Мать матерью, но им нужен и отец, а тебя, повторяю, они в последнее время почти не видят.
– Все не так. Я думал… думал, что лучше оставить тебя в покое и дать шанс этому твоему новому знакомому. Я и с Сильвией-то стал видеться, только чтобы доказать, что разведенным нужно… – Дэвид остановился и бросил на Стефани быстрый взгляд.
– Ты что же, разумеешь, что завел роман только для того, чтобы Чак и Ронни привыкли к Клею? Да в жизни не поверю.
– Не «разумеешь», а «подразумеваешь» – вечно ты путаешь два эти слова.
– А ты вечно меня поправляешь.
– Да ты же сама всегда просила меня об этом, Стефи – Дэвид пристально посмотрел на нее. – Неужели забыла?
– Не называй меня Стефи – тошнит.
– Прости. От чего еще тебя тошнит?
Стефани прикусила губу Нельзя же в самом деле требовать, чтобы Дэвид каким-то чудесным образом догадался, что ее угнетает. Она же ему ничего не говорит, при себе держит, и вот только сейчас все выплеснулось наружу.
– И ты меня извини, – неохотно сказала Стефани. – Чужие мысли действительно не прочитаешь.
– А ты изменилась, – нахмурился Дэвид. – С чего бы это? Работа, самостоятельность или, может, этот твой ухажер потрудился? Если ему удалось, – напряженно добавил Дэвид, – вытащить тебя из раковины, в которой ты всю жизнь пребывала, – что ж, тебя можно только поздравить. Я пытался, но у меня не вышло Стефани хотелось, чтобы он замолчал, наконец ушел отсюда. Сколько уж раз на эту тему заходила речь, и все без толку. Нарочно, что ли, снова заговорил об этом именно сегодня, когда она так устала?
– Да, я действительно изменилась. Уже не такая узколобая и нетерпимая, как раньше.
Слова эти сложились где-то глубоко, в подсознании, и Стефани даже не сразу сообразила, что произнесла их вслух. Что, собственно, она хочет сказать? Что готова поверить Дэвиду?
О Господи, как бы и впрямь хотелось поверить в то, что это… это отклонение было всего лишь нелепой случайностью.
Справедливо ли упрекать Дэвида за мгновенное помрачение, если и с ней то же самое случилось? Да, теперь она понимает, как это могло произойти. Но одно дело – умом понимать, другое – чувство смирить. Может ли она простить Дэвида? В конце концов она вовремя остановилась, а он нет.
Да, но если бы она подобно Дэвиду выпила, как следует, оттолкнула бы Ариэль? Только если признать, что и сама без греха, можно забыть прошлое, можно избавиться от ощущения, что тебя предали.
А еще этим летом она поняла, что это такое – сексуальное влечение. Какое же, должно быть, разочарование испытывал Дэвид, когда лежала она в кровати безучастная к его ласкам, холодная, отстраненная какая-то, а он ведь так старался, чтобы ей было хорошо. И ведь ни разу не упрекнул.
Почему, интересно? Почему не накричал, не обозвал фригидной?
– Слушай, а почему ты никогда не жаловался, что в постели я куда холоднее тебя? – не выдержала и спросила она.
– Потому что, – удивленно ответил Дэвид, – …короче, это из-за той истории с твоим братом и его приятелем. Я был уверен, что именно поэтому ты такая… ну, равнодушная, что ли, к сексу. Я надеялся, что в конце концов ты доверишься мне, но, кажется, так ничего и не получилось. А этот парень из Орегона – ему удалось то, что не удалось мне? Он лучше меня в постели?
– Не лучше, – осторожно сказала она. – Просто другой. Более агрессивный и… более эгоистичный. Нет, наоборот, как любовник ты лучше.
– Ну, это у меня есть. – Улыбка у Дэвида вышла какая-то вымученная. – По-моему, на самом деле ты имеешь в виду, что при всем своем эгоизме и агрессивности он тебя разжигает, а я нет. Поначалу, правда, и у нас все как будто складывалось хорошо, но потом я понял что-то не так. Скажи, ты всегда только делала вид, что…
– Не всегда. Только когда была усталой или о чем-то другом думала. Ты трудился на славу, но я-то знала, что все это зря, и казалось, проще, да и для тебя лучше, прикинуться…
Теперь я понимаю, что не надо было. Я считала, что в постели один хозяин – ты. Мне и в голову не приходило, что и от меня кое-что зависит, что нужно вести тебя…
Они посмотрели друг на друга долгим взглядом.
– Выходит, ты простила меня, Стефи… Стефани?
– Можешь называть меня Стефи. Ну и стервой же я стала.
– Смотрю, ты и впрямь переменилась. – Дэвид снова улыбнулся, на сей раз ничуть себя не насилуя. – Но ты не ответила на вопрос. Ты простила меня?
– Да. Хорошо бы просто вычеркнуть последний год из жизни, будто его и не было.
Дэвид надолго замолчал, потом спросил:
– Хочешь, попробуем снова?!
– Если ты готов… – Стефани задержала дыхание: а ну как скажет, что ему и без нее хорошо?
– А как же быть с этим твоим малым?
– Я порвала с ним. Он, словом, ничего у нас не вышло.
– Это ты ради мальчиков стараешься? – Лицо Дэвида сделалось напряженным и бледным.
– Это я ради себя стараюсь. Ради нас. Ни с кем, кроме тебя, мне счастья не будет. Ты ведь меня принимаешь, какова я есть, – со всеми недостатками и иллюзий никаких не питаешь.
Дэвид расплылся в улыбке – Какие недостатки? Какие иллюзии? Да стоило мне тебя в первый раз увидеть, как я сразу понял – вот моя женщина. Помнишь? Это было в университетской библиотеке. Я там копался в каких-то трудах по юриспруденции, а ты писала доклад. Ты уронила книгу, я поднял ее и…
– …и когда библиотекарша зашикала и строго посмотрела на нас, извинился и сказал, что это твоя книга. Да, помню, конечно. С этого-то все и пошло Я вышла за тебя, решив, что ты всю жизнь будешь оберегать меня от неприятностей.
– Так я и подумал, на то и настроился, потому что, видит Бог, свою норму по части решительных женщин я выполнил.
Ты была так не похожа на мою мать, ну да ладно, во второй раз я ту же ошибку не повторю. Отныне можешь хоть феминисткой заделаться, на все твоя воля.
– Ловлю тебя на слове, – сказала Стефани, ясно понимая, что все это чушь и что Дэвид тоже осознает это.
Наверное, должно быть стыдно за женскую слабость, но что поделаешь, не может она жить без направляющей мужской руки. Не потому ли, за исключением того единственного разговора с Дженис, она по-настоящему так и не раскрылась перед членами группы поддержки? Но с другой стороны, разве не научилась она от них многому по части того, что значит быть женщиной?
– А у нас получится? – спросила Стефани, неожиданно испугавшись. Ведь столько предстоит забыть и столько простить. – Нам обоим есть за что обижаться друг на друга Как думаешь, сможем мы начать сначала?
– Конечно. Теперь-то мы знаем, на чем споткнуться можно.
Зараженная его уверенностью, Стефани с облегчением улыбнулась:
– Странно, знаешь ли, опять оказаться невестой. Интересно, если снова выходишь за того же мужчину, есть какие-то особые правила? Скажем, принято ли приглашать родителей?
Нужно ли расписываться, или ты просто меня похитишь? Одевается ли новобрачная в белое? Берут ли с собой детей в свадебное путешествие?
Дэвид взял ее за руку:
– Я хочу тебя, Стефи.
– Знаю. Пошли в спальню.
Рука об руку они двинулись вверх по лестнице. На какой-то ступеньке Стефани споткнулась, чуть не упала и по-детски захихикала, когда Дэвид, подхватив ее на руки, прошептал прямо в ухо:
– Слава Богу, ты похудела, а то бы ни в жизнь не справиться.
В спальне он опустил ее на пол. Стефани засмущалась, словно впервые осталась с ним наедине. Выяснилось также, что, раздеваясь на глазах у мужчины, испытываешь какое-то особенное эротическое удовольствие. За последние несколько месяцев ее сексуальные потребности значительно выросли – за это Клея благодарить надо, – но понравятся ли эти перемены Дэвиду?
Первые его ласки были осторожными, почти робкими, но когда она откликнулась и принялась поглаживать его по самым чувствительным местам, он весь так и задрожал, и Стефани с восторгом почувствовала, что у него уж нет сил сдерживаться.
– Все, больше не могу, Стефи, с ума схожу, – простонал Дэвид, и она, толкнув его на кровать, набросилась на него, как разъяренная тигрица. Два тела слились в одно, Стефани вскрикнула, откинула голову и начала двигаться в ритм ему.
«На сей раз у нас все получится», – как безумная, повторяла она про себя, но скоро все мысли куда-то испарились, и она ощутила не правдоподобное блаженство.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Клуб разбитых сердец - Уокер Рут



сюжет хоть и избит ,но книга читется легко перечитаю с удовольствием
Клуб разбитых сердец - Уокер Рутелена слыш
13.12.2010, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100