Читать онлайн Клуб разбитых сердец, автора - Уокер Рут, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клуб разбитых сердец - Уокер Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Рут

Клуб разбитых сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

Ариэль часто казалось, что живет она в старом доме на Приморском бульваре не только с Алексом, но и с призраками деда с бабкой, которые умерли еще до ее рождения, с родителями, которых она никогда не понимала, а также с целым выводком двоюродных дедов и бабок, которые в этом доме жили и умерли, в большинстве своем тоже еще до того, как она родилась.
Днем-то такие видения никогда не являлись. Дом, находившийся в одном из самых оживленных районов Сан-Франциско, слишком откровенно принадлежал настоящему. Но когда она ложилась в свою одинокую постель, когда уличный шум затихал в ночном тумане, а в окна проникал серый свет и по стенам бегали смутные тени, за дверями начинали раздаваться шорохи и шепоты, и казалось, что это тени давно умерших людей бродят по коридорам, переворачивают страницы книг в библиотеке или пьют чай со своими сверстниками в комнате, где некогда собирались гости.
Сегодня вечером весь город лежал в тумане, да в таком не по-майски густом, что, прилипая к подоконникам, он обретал вес и материальную суть. Снаружи, не умолкая, звучали противотуманные сирены – пронзительный, тошнотворный звук, ну а все остальное поглощал туман. Старый дом был им окутан полностью, он вроде как оказался сам по себе, уплывая куда-то вдаль от города.
Беспокойных духов прошлого, если они действительно существовали, Ариэль не страшилась. Они принадлежали дому в той же степени, в какой и она сама. Дом – это продолжение ее собственного бытия или, точнее сказать, она – продолжение дома. Почувствовав неожиданный озноб, Ариэль поплотнее подоткнула под себя одеяло. Перед тем как потушить свет, она выпила бокал вина и теперь жалела, что только один. Вино немного притупило чувства, но для того, чтобы заснуть, одного бокала явно недостаточно, а ей хотелось заснуть и проспать до самого утра.
Была среда – день брачных визитов Алекса. Он только что ушел – ушел мрачнее тучи, ибо сегодня Ариэль отказалась покорно следовать заведенной процедуре. Алекс спускался вниз, с такой силой впечатывая в ступени каждый шаг, что догадаться нетрудно: он вне себя от ярости. Все еще не в силах унять дрожь, Ариэль услышала, что он возвращается, и вся сжалась.
Алекс вошел в комнату и поставил на столик у кровати непочатую бутылку вина и стакан:
– Выпей. В последнее время только это и приводит тебя в чувство.
Какое-то время Ариэль крепилась, но в конце концов, уступив соблазну, налила себе полный стакан. Это было красное, как кровь, молодое домашнее вино, только не со знаменитых отцовских виноградников, а погорше, словно виноград перебродил в бочке. И все равно по всему телу разлилось тепло, а сознание слегка затуманилось. Только не надо, мелькнула мысль, было все же пить, потому что теперь, когда ворота уже открылись, мучительно хочется сделать следующий очередной шаг.
Ариэль всячески пыталась сопротивляться искушению, хотя подленькая мысль подсказывала: даже если она прикончит всю бутылку, что это изменит? Ведь вино же не водка и не коньяк. Разумеется, он все узнает. Утром, увидев пустую бутылку, он начнет методично пилить ее своим хорошо поставленным голосом, лишая последних остатков самоуважения.
Он отметит ее бледность, отсутствие аппетита, станет до тех пор перечислять ее многочисленные грехи, пока она не почувствует себя столь же никчемной и бестелесной, как тени, блуждающие по дому.
Положим, все это придется ей выслушать, даже если она больше и не притронется к бутылке. Так зачем же отказываться от ночи без кошмаров? Перестав принимать прописанные мужем таблетки, Ариэль начала страдать бессонницей, а когда уснуть все же удавалось, возвращались старые кошмары, и утром она чувствовала себя выжатой как лимон.
При одной мысли о кошмарах у нее волосы на голове дыбом встали, и, пытаясь освободиться от тошнотворного чувства страха, Ариэль резко отбросила одеяло и опустила ноги на пол. По ногам сразу же прошелся холодный ветер, и, хоть и понятно, что это всего лишь сквозняк, Ариэль задрожала крупной дрожью и с трудом подавила желание снова закутаться в одеяло.
Чушь, конечно. Даже если это и призрак – во что она ни минуты не верила, – ей-то какой ущерб он может причинить?
Она сама из них, из Ферментов, это ее дом. Она родилась в той комнате, в которой сейчас спит Алекс, а ее детская была в самом конце коридора. Если уж кому и нужно бояться этого дома, так это Алексу – пришельцу…
От этой мысли ей сделалось легче. Она даже придала ей мужества отнести бутылку в ванну и вылить содержимое в раковину. Бросив бутылку в мусорную корзину и вернувшись в постель, она заставила себя думать о приятном, например о путешествии в Шотландию, куда ей давно хотелось поехать.
Ариэль уснула, и на сей раз ей снилось, что сидит она на берегу небольшого горного озера и смотрит, как олененок пьет воду на рассвете…
Но это только сначала. А потом все изменилось. Теперь Ариэль снилось, что она опять стала маленькой девочкой и вот лежит на кровати с открытыми глазами, однако же ощущает, каждой частичкой своего тельца ощущает, что дверь в детскую медленно открывается и кто-то – или что-то – входит в комнату, принося с собой до костей пронизывающий холод. Во сне она открывает глаза, но все равно ничего не видно. Слишком темно, и к тому же шелест мог возникнуть от дуновения ветра, либо просто мышь пробежала по ковровой дорожке.
Затем послышался еще один звук, на сей раз распознаваемый безошибочно. Это было чье-то тяжелое, прерывистое дыхание, оно приближалось, заполняя всю комнату, – привычный звук угрозы. Казалось, не умолкал он часами, переходя порой в низкий, как от боли, стон.
Послышался скрип шагов – они тоже приближались к кровати. Ариэль лежала совершенно неподвижно, боясь даже дышать. А потом что-то – холодная рука – прикоснулось к ее лицу и стало ясно, что никакой это не кошмар, все происходит в действительности.
Ариэль пронзительно вскрикнула, и этот оглушительный крик вывел ее из паралича. Она яростно подалась назад, подальше от этой руки, и в конце концов уперлась в холодную спинку кровати, дальше отступать было некуда. Когда шаги послышались вновь – на сей раз они удалялись в сторону двери, – Ариэль перегнулась через кровать и включила ночник: желание видеть лицо своего мучителя оказалось сильнее страха.
Это был Алекс, по крайней мере мелькнувшее в проеме двери голубое пятно – это явно подол шелковой ночной рубахи, которую она подарила ему на первое в их жизни совместное Рождество. Нельзя сказать, что Ариэль была удивлена.
Кому еще могло прийти в голову разыгрывать глубокой ночью такие сцены, почти буквально воспроизводящие детские ее страхи? Ведь только Алекс о них и знает. Иное дело, чем вызвана такая жестокость, – об этом оставалось только гадать.
Но в одном Ариэль была уверена твердо: Алекс явился, чтобы напугать ее и заставить убедиться, что болезнь не отступила.
Дальше Ариэль действовала инстинктивно, повинуясь лишь чувству старого страха. Она стремительно пересекла комнату и, не обнаружив в двери ключа, приставила к ней тяжелый стул. После чего вернулась в постель и заснула, не выключая ночника. На сей раз, если ей что и снилось, то не запомнилось.
Утром, убирая стул, Ариэль обнаружила, что дверь заперта. Восприняла она это довольно хладнокровно, во всяком случае, не кинулась, как в прошлый раз, к окну. Она подняла трубку – телефон глухо молчал. Но даже и тут Ариэль не впала в панику. В конце концов Алексу придется отпереть дверь, сегодня у Марии еженедельная уборка. И уж тогда она найдет способ улизнуть.
Но Мария почему-то так и не появилась, и дверь весь день оставалась запертой. Лишь поздно вечером появился Алекс.
Поставив поднос с тарелками рядом с кроватью, он молча повернулся.
– А где Мария? – спросила Ариэль.
– Я ее выгнал. Плохо работает, – отрывисто бросил Алекс и, не говоря более ни слова, вышел и запер за собой дверь.
Ариэль не сделала ни малейшей попытки остановить его, хотя внутри вся и дрожала от страха. Позвать – означает признать поражение, отступить. Минувшей ночью Ариэль еде: лала важное открытие: она по-прежнему безумно боится оставаться одна, боится кошмаров, но не настолько, чтобы погружаться в былую прострацию. Отказываясь пить витамины, которые, как теперь ясно, были на самом деле транквилизаторами, отвергая сексуальные притязания Алекса, сопротивляясь соблазну спиртным, она открывает в себе неведомые прежде способности. Она становится сильнее. Может, Алекс чувствует это? И может, именно поэтому так злится?
Ариэль внимательно осмотрела сандвич и тарелку с супом, что он принес. Суп показался сильно пересоленным.
Уж не затем ли, чтобы отбить привкус какого-нибудь транквилизатора? Или все это лишь домыслы?
Вот если бы можно было поговорить со Стефани либо с кем-нибудь еще из группы поддержки. Наверняка ей бы помогли. А может, и нет, может, решили бы, что все это просто подозрительность, игра больного воображения.
Она так и не осмелилась рассказать все про свой брак.
Даже Стефани, относившаяся к ней с явной симпатией, была шокирована, услышав то немногое, что Ариэль ей все же поведала. Так что сейчас придется ограничиться рассказом о том, как Алекс запер ее одну в спальне, а появившись ночью, разыграл наяву кошмар ее детских лет. Но ведь даже самой Ариэль все это показалось бы, будь она посторонней слушательницей, чистой паранойей.
Короче, никто ей не поможет, придется действовать в одиночку. Даже Марии, и той больше нет. И если она действительно хочет выбраться отсюда, надо убедить Алекса, что бунт окончен, она целиком ему покорна и готова, как и прежде, быть безропотной и верной женой. Получится ли?
Ведь она никогда не умела лгать и притворяться. Однако именно это может сработать ей на руку. Алекс такого низкого мнения о ее умственных способностях, что наверняка ждет, когда она покается и попросит прощения. Ему и в голову не придет, что его водят за нос.
Алекс появился только утром, снова с едой. Перед тем Ариэль почти час, съежившись на плетеном стульчике, провела в ванной. Было на ней только полотенце, и, выходя из ванны в спальню, она буквально дрожала от холода.
При виде Алекса Ариэль, словно от страха, так и приросла к полу. Он скользнул взглядом по ее полуобнаженному телу, и Ариэль неудержимо захотелось повернуться и убежать, запереться в ванной, настолько нестерпима была мысль об одном его прикосновении. Но она сдержалась и, наоборот, как и задумала, позволила полотенцу соскользнуть на колени, лишь в последний момент безуспешно попытавшись ухватить его за край. Разыгрывать смущение ей не было никакой нужды.
Взгляд Алекса прожигал насквозь, доставая до костей.
Дальнейшее нетрудно было предугадать. Не говоря ни слова, Алекс уложил ее в постель, и на протяжении последующего получаса Ариэль, воображая себя одним из тех призраков, которые то ли живут, то ли не живут в старом доме, пыталась отключиться от происходящего.
Когда все кончилось, она должным образом попросила прощения за то, что с ней в последнее время было «трудно».
Она объясняла это нервами и спиртным и уверяла, что урок пойдет ей на пользу. И на протяжении всего этого разговора внутреннее «я» Ариэль посматривало на происходящее со стороны, дивясь, как легко, оказывается, лгать. И как это она научилась так лукавить? Идет, что ли, наконец в ногу со всем остальным миром? Однако же какая-то ее часть оплакивала утраченную невинность. Ариэль не хотела жить в реальном мире. А самое лучшее – вообще не родиться на свет.
Оставив Ариэль в покое – наступило время утреннего приема, – Алекс не позаботился запереть дверь. Дождавшись, пока внизу раздастся звонок, и слыша, как Алекс приветствует пациента, Ариэль поспешно оделась во что попало.
Лишь потом, оказавшись на улице и ловя удивленные взгляды прохожих, она сообразила, что на ней старый свитер и потертые джинсы, которые она надевала, только когда, рискуя вызвать недовольство Алекса, помогала Хосе ухаживать за розами.
Интересно, уж не потому ли она бессознательно выбрала это старье, что считает себя совершенно никчемной, никому не нужной? Просто ли это случайность, что выглядит она сейчас как обыкновенная бродяжка?
Пока Ариэль искала, откуда бы позвонить, пошел дождь.
На бульваре было, конечно, полно автоматов, но все они стоят прямо на виду у проезжающих машин. Весьма вероятно, что Алекс уже обнаружил ее исчезновение, а Ариэль слишком мало надеялась на себя, чтобы выдержать встречу с ним лицом к лицу.
Она уже начала ругать себя за это бегство. Куда, в самом деле, теперь податься, на что жить? В сумочке у нее всего несколько долларов. Банковские счета ее, как и дом, целиком в ведении Алекса. Она даже не отважилась взять машину, боялась, что Алекс услышит. Вскоре он заметит ее исчезновение и поймет, что она просто разыграла спектакль. А если вернуться, то другого шанса выбраться на волю может и не представиться.
В конце концов Алекс врач. У него свободный доступ к разного рода наркотикам, и ему не составит труда напичкать ее чем-то таким, что окончательно подавит ее волю и сделает целиком зависимой от него.
Стараясь как можно быстрее выйти за пределы приморского района, Ариэль повернула на Бэй-стрит и, увидев в ближайшей аптеке телефон-автомат, набрала номер Стефани.
Только на пятом гудке она сообразила, что сегодня пятница и Стефани еще долго не вернется с работы. Ариэль повесила трубку. Что же теперь-то делать? Можно, конечно, позвонить кому-нибудь еще из группы поддержки, да только поймут ли ее? Она даже в Стефани не была до конца уверена, а уж о других и говорить нечего.
В конце концов Ариэль решила добраться на автобусе до Милл-Вэлли и там, прямо на пороге дома, подождать, пока Стефани вернется с работы. Если удастся сохранить спокойствие и толком объяснить, что к чему, Стефани наверняка выслушает ее, поверит, поможет. Может, и другие тоже станут на ее сторону, как в случае с Глори. Разумеется, Глори заслужила всеобщее уважение своей храбростью и умением постоять за себя. А тут – дело иное. Что можно подумать о человеке, который так легко смирился с ролью жертвы, так долго не решался сделать первый шаг к освобождению и даже сейчас отчаянно стремится под знакомую сень дома?
* * *
Хоть дождь лил все сильнее, Стефани заметила Ариэль еще из машины. Она сидела прямо у подъезда, прислонившись к стене и низко опустив голову, и выглядела такой несчастной, что инстинктивное раздражение сразу сменилось у Стефани жалостью. Наверняка что-то случилось, иначе Ариэль с ее утонченным воспитанием никогда бы не явилась без приглашения. Что ж, это подруга, пусть и новая, она заслуживает внимания да и чашки чаю тоже.
Остановив машину прямо у входной двери, Стефани прикоснулась к насквозь промокшим плечам Ариэль. Та подняла голову и попыталась было заговорить, но зубы ее выбивали такую дробь, что разобрать было ничего невозможно. Проговорив какие-то утешительные слова. Стефани помогла Ариэль подняться, открыла дверь и провела ее в дом. Хорошо, мелькнуло у нее в голове, что мальчики сегодня в гостях у приятеля.
Вопросов никаких она задавать не стала, а просто усадила Ариэль на диван, накинула на нее шерстяное одеяло и пошла на кухню вскипятить воду и нарезать лимон. Пока вода не вскипела, она плеснула в стакан виски и отнесла его в гостиную. Ариэль по-прежнему не поднималась с дивана. Хорошо хоть на нем покрывало, мелькнула мысль, а то насквозь вымокнет, на Ариэль-то сухого местечка не осталось.
– Вот, выпейте-ка.
Ариэль послушно сделала глоток, и щеки у нее порозовели.
– Так лучше, – с трудом выговорила она, – но все равно никак не согреюсь.
– Неудивительно, столько времени под дождем. Сейчас принесу халат, а вы пока разденьтесь. Ничего, ничего, не беспокойтесь, мальчики сегодня ночуют у приятеля.
Стефани пошла наверх за старым махровым халатом Дэвида. Халат знавал лучшие времена, на локтях были заплаты, и все равно в нем теплее, чем в ее легких халатиках. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Ариэль, уже раздетая, все еще сидит на диване, до плеч закутавшись в одеяло. При попытке подняться оно соскользнуло на пол, и Стефани с трудом подавила удивленный возглас. У такой худощавой женщины грудь должна быть плоская. А тут вдруг взору предстают вполне развившиеся округлости да бедра под осиной талией тоже полные. А виду нее мальчишеский, подумала Стефани, просто потому, что платья всегда надевает просторные, не обтягивающие тело.
Поняв, что дальнейшее разглядывание становится неприличным, Стефани отвернулась, подобрала брошенные на пол вещи Ариэль и сказала:
– Сейчас отнесу просушиться.
Включив сушилку, она вернулась на кухню, разлила по стаканам чай и достала пачку печенья. Ближайший час не сулил Стефани ничего хорошего. Ариэль наверняка будет рассказывать о своих домашних бедах, а ведь у нее самой проблем хватает, к роли задушевной подруги Стефани не очень-то готова.
А что, если сказать Ариэль, как плохо быть одной и как трудно приходится на новой работе, куда труднее, чем она говорит об этом на субботних встречах? Что, если признаться: при всей своей напускной храбрости порой ей делается так одиноко, что хоть к Дэвиду возвращайся, лишь бы кто-то был рядом.
Но, как выяснилось, Ариэль вовсе не торопится переходить к своим личным делам. Она застенчиво похвалила бронзовую статуэтку танцовщицы, которая словно сошла с одной из картин Дега, принадлежавшей ее деду. А когда Стефани, явно довольная таким поворотом разговора, принялась расспрашивать ее о живописи, Ариэль сказала, что к дедовой коллекции отец добавил еще два полотна Моне и несколько рисунков Пикассо. В свое время все это будет передано в какой-нибудь музей.
Далее Ариэль отметила простые, ясные цвета примитива, висевшего над камином. Отхлебнув глоток чая, спросила, английский это или индийский. И только когда Стефани расслабилась, подумав с облегчением, что все складывается не так уж страшно, Ариэль отставила чашку и выпалила:
– Я только что ушла от мужа.
Рассеянно вслушиваясь в ее рассказ, Стефани испытывала нарастающее раздражение. Дикость какая-то, гротеск, прямо как в старом готическом романе. Чтобы мужчина, да к тому же еще врач-психиатр, нарочно возбуждал у жены страхи, накачивая ее лекарствами, а потом тайком проникал к ней в спальню, оживляя страшные образы детства… Немыслимо.
А вот рассказ о том, как Ариэль набралась храбрости бросить мужу вызов, звучит более правдоподобно.
– Знаете, – говорила Ариэль, – я вспоминала, как мы навещали Глори. Выглядела она ужасно – рассеченная губа, лицо в синяках – и все равно шутит, смеется. Наверняка ведь ей было больно, а ведь ни разу не пожаловалась. Вот тогда мне и стало стыдно, что я такая… ну, как медуза, и дала себе слово, что больше так с собой обращаться не позволю. Я перестала принимать «витамины», которые Алекс прописал, – после них чувствуешь себя такой сонной и слабой, буквально ноги не держат. Уверена, что это просто транквилизаторы.
– А муж не возражал?
– А он и не знал. Я спускала их в унитаз.
– Но если вы считали, что он нарочно доводит вас до такого состояния, почему же раньше не оставили его?
– Да просто не была уверена – до вчерашней ночи, когда он разыграл этот спектакль. Наверное, решил, что я изрядно выпила, вот и разошелся. Конечно, я давно уже подозревала, что дело неладно, но мысли странно разбегались. Наверняка эти пилюли как-то воздействуют на мозг.
– А для чего ему все это?
– Понятия не имею. Разве что умом тронулся.
– А может, все же есть какая-нибудь причина, по которой он бы хотел, чтобы… чтобы вы целиком от него зависели?
Например, что-нибудь связанное с деньгами?
Ариэль грустно посмотрела на Стефани:
– Страховки на случай смерти у меня нет, если вы это имеете в виду. Правда, папа оставил мне… как это называется, ах да, акции в доверительное управление, но с них я получаю только проценты. Если со мной что-нибудь произойдет, почти все достанется музею. Я узнала об этом, только когда подали на развод и мистер Уотерфорд позвонил папиному адвокату.
Скорее всего мистер Нельсон, зачитывая завещание, все объяснил насчет этих акций, но, честно говоря, в тот день я была в таком состоянии, что думала только о том, как бы скорее до дома добраться, и подписала все бумаги, не читая. Проценты перечисляются на банковский счет Алекса – он так распорядился, сразу как мы поженились, потому что я вечно превышаю кредит.
Ариэль немного помолчала, потом продолжила:
– Я все пыталась понять, почему он передумал насчет развода. Наверное, разузнал про доверительное управление и понял, что в этом случае ему ничего не достанется.
– А дом? В вашем-то районе он, должно быть, миллионы стоит.
– Он тоже переходит музею. Я могу жить там до самой смерти, но потом дом и сам становится музеем. Отец не хотел, чтобы его картины и другие ценности куда-то перемещались.
Говорил, что собранные им коллекции арт-нуво и даже арт-деко – обычно он употреблял другое слово: модерн – когда-нибудь станут бесценными.
– Короче, с финансовой точки зрения мужу вовсе не с руки наносить вам какой-либо ущерб? Наоборот, он заинтересован в том, чтобы вы были вместе. Может, вы просто все не так поняли? Может, он просто заботится о вас…
Глаза Ариэль наполнились слезами.
– Выходит, вы мне не верите. Считаете, что я просто невропатка. Но честное слово, Стефани, я ничего не выдумываю. Мария предупреждала, чтобы я глядела в оба. Теперь я задним числом думаю, наверное, она догадывалась, что «витамины» – это нечто другое. Но тогда мне это не пришло в голову.
– Мария?
– Да, это наша домработница. Вчера Алекс ее выгнал.
Скорее всего понял, что она на моей стороне.
– Ладно, забудьте об этом. Знаете что, примите-ка горячий душ, а я пока приготовлю чего-нибудь поесть. Сегодня вы остаетесь у меня – и никаких возражений. Утром еще поговорим. По субботам я не работаю, а мальчики вернутся только к полудню.
– Хорошо, наверное, иметь детей. Алексу никогда не хотелось, а мне было все равно. Детей-то рядом и прежде не было, даже когда я сама была ребенком. Ни малейшего понятия не имею, как обращаться с малышами.
– Ну, этому все женщины быстро обучаются. – Стефани поднялась. – Ладно, пойду займусь ужином. Как насчет омлета с сыром? Мясо-то вы, я знаю, не едите.
– Омлет с сыром – это замечательно. Только неловко вас беспокоить.
– Ну что за ерунда. К тому же мне хочется похвастать своим кулинарным искусством, поджарю-ка пирожки.
Увидев, что Ариэль улыбается, Стефани с облегчением вздохнула. Допустим, многое у Ариэль идет от чересчур воспаленного воображения, но, даже если и так, все равно подруге плохо. И в Стефани проснулся инстинкт матери-защитницы.
Через некоторое время они уселись за стол, на котором уже стояли омлет с сыром и зеленым перцем, шпинат, пирожки и горячий чай. Стефани с удовлетворением отметила, что у Ариэль разыгрался аппетит. Может, полегчает. Когда Ариэль заснет, стоит позвонить Алексу ди Русси и сказать, чтобы о жене не беспокоился – нет, лучше не надо. Ариэль наверняка, сочтет это предательством. Будем считать, что просто в гости зашла да ночевать осталась.
Они мирно посмотрели десятичасовые новости, а когда у Ариэль начали смыкаться веки, Стефани отвела ее в комнату Ронни. Быстро застелив новые простыни и опустив шторы, она сказала:
– Спите, сколько поспится. Здесь вам будет удобно.
Даже свекровь, когда оставалась у нас как-то на ночь, не смогла придраться к этой кровати. – Немного поколебавшись, Стефани спросила:
– А родственники у Алекса есть?
– Его родители живут на восточном побережье. По-моему, Алекс стыдится их из-за сильного итальянского акцента. Однажды он обмолвился, что ему сорок два года понадобилось, чтобы превозмочь свое прошлое. Он никогда их не навещает. А я вовсе не знала об их существовании, пока мать как-то не позвонила Алексу, чтобы сказать, что с отцом случился микроинсульт. Алекса не было дома, так что трубку взяла я. Мы долго проговорили, а Алекс, когда узнал о звонке матери, ужасно разозлился. Я считала, что он обязательно должен поехать к отцу, но он сказал, что очень занят.
Стефани вдруг стало не по себе. Она слишком редко навещает своих. А мальчики и вовсе видели их всего несколько раз.
И к себе, в Сан-Франциско, отца с матерью она ни разу не пригласила. Дэвиду она говорила, что дом слишком мал, гостей на ночь разместить негде, но в этом ли истинная причина?
Может, и она стыдится своих родителей, фермы в Орегоне, которая едва-едва позволяла им сводить концы с концами, пока не отдали землю в аренду одному предпринимателю, деревенских манер и даже ортодоксальных религиозных взглядов?
Дэвид, конечно, никогда не давал им почувствовать своего превосходства, но она-то не могла не сравнивать своих родителей с его матерью в роскошных украшениях, да и с более отдаленными предками. Род Дэвида восходит чуть ли не ко временам норманнского завоевания Англии.
Пожелав Ариэль спокойной ночи, Стефани приняла душ и легла. Завтра она попытается что-нибудь придумать, чтобы помочь этой женщине. Ну а сейчас слишком устала, так что – спать, спать.
* * *
Что-то разбудило ее, какой-то непонятный звук. Может, один из мальчиков заплакал во сне? Нет-нет, ведь они у Кевина. Тогда что?
Ариэль, сообразила она, окончательно проснувшись. Наверняка ее мучают кошмары.
Сдерживая раздражение и ругая себя за черствость, Стефани выскользнула из кровати и, как была, даже не накинув халата, торопливо двинулась в конец коридора, где была комната Ронни. Она постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Ариэль, зарывшись лицом в подушку, свернулась калачиком под одеялом, на котором были изображены цвета сторон в войне Алой и Белой розы. Она не пошевелилась, даже когда Стефани окликнула ее. Но стоило той подойти и приподнять ее за плечи, как Ариэль расплакалась. Стефани принялась ее утешать, и Ариэль, сотрясаясь от рыданий, тесно прижалась к ее груди.
– Ну-ну, не надо, – говорила Стефани, словно баюкая одного из близнецов. – Все пройдет…
Уткнувшись лицом куда-то Стефани в живот, Ариэль никак не могла унять слезы. Стефани повторяла всякие успокаивающие слова, поглаживая ее по волосам. Они такие шелковистые на ощупь и так странно пристают к пальцам, будто статическим электричеством заряжены. От Ариэль исходил аромат цветочного мыла, и тело у нее было совсем мягкое.
А дыхание свежее, как у младенца, и от него так жарко делается в груди. Как давно в последний раз Стефани прижимала к себе плачущего ребенка.
Но Ариэль не ребенок, это уж точно. Она взрослая, зрелая женщина…
Стефани снова ощутила, как накатывает на нее теплая волна, слишком теплая для этой прохладной комнаты. Запылали щеки, словно неожиданно начался приступ лихорадки, а внизу живота вдруг возникла ноющая боль. Наверное, руки Стефани сомкнулись на плечах Ариэль еще теснее, потому что ее слегка удлиненные груди прижались прямо к ее полным округлостям. Боль усилилась. Стефани заметила, что поглаживает волосы Ариэль и ладонь ее спускается все ниже – плечо, рука…
Ариэль теперь лежала совершенно неподвижно и даже как будто дышать перестала. А потом вдруг впилась губами в отвердевший сосок Стефани.
Казалось, что время остановилось. Стефани совершенно отдалась охватившему ее лихорадочному чувству. После она будет убеждать себя, что находилась в полусонном состоянии, не понимала, что происходит, была захвачена врасплох и, собственно, просто самым естественным образом хотела утешить подругу. И к тому же – еще один аргумент – продолжительное воздержание ослабило естественную систему самозащиты.
И все равно не удастся ей отбросить воспоминание о том, что на один короткий миг она испытала ощущение, которое должен вызывать только мужчина, что захотелось ей гладить мягкие груди Ариэль, прикасаться к самым интимным частям ее тела и отдаваться ее прикосновениям…
Но это длилось действительно только миг – реальность вступила в свои права. Стефани вскрикнула и вскочила столь стремительно, что Ариэль моментально откинулась на спинку кровати. Встретившись с удивленным взглядом Ариэль, она брезгливо осведомилась:
– Вы что, лесбиянка?
И, не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты, чувствуя себя так, словно только что попала в грязную лужу. Через некоторое время, забравшись под одеяло, она услышала приближающиеся шаги Ариэль. Стефани затаила дыхание, ругая себя за то, что не заперла дверь в спальню, и вздохнула только, когда шаги проследовали мимо, дальше по коридору, в сторону лестницы.
Стефани понимала, что надо бы остановить Ариэль, пусть хоть утра дождется, но она все никак не могла опомниться от того, что только что произошло, и не выдавила из себя ни звука.
Уже потом, когда начал заниматься рассвет, это чувство брезгливости сменилось тревогой за Ариэль. Даже в их спокойном районе женщине лучше не появляться одной на улице, Надо было удержать ее. И куда она отправилась? В ночное кафе, что ли? Или, может, поймала такси и вернулась домой?
Или бродит по улицам и переулкам Милл-Вэлли в ожидании начала работы автобусов? Деньги-то у нее хоть есть – на тот же автобус, на завтрак?
Первым порывом Стефани было сразу же позвонить Дженис – подобно другим, она признала в ней лидера, – но потом она заставила себя подождать хотя бы до семи. Слава Богу, Дженис почти сразу взяла трубку. Она молча выслушала рассказ – пикантные подробности Стефани обошла, просто сказала, что вчера вечером появилась Ариэль, ей плохо, нужна помощь, но ушла еще затемно. Как Стефани и предвидела, Дженис выдвинула весьма разумное предположение, в здравом смысле этой женщине не откажешь:
– Может, она просто передумала, решила вернуться к мужу, и ей было неловко лишний раз беспокоить вас, особенно после всего этого переполоха. Попробуйте позвонить ей домой. И уж если ее нет, тогда и начнем беспокоиться.
Все правильно, однако же у Стефани оставались сомнения, она помнила, с каким страхом Ариэль говорила о муже, Тем не менее она поблагодарила Дженис и пообещала перезвонить.
Набирая номер Ариэль, Стефани заметила, что у нее дрожат руки. Если с Ариэль что-нибудь случилось, она в жизни не простит себе. В кои-то веки от нее потребовалась поддержка, и вот вам, пожалуйста. Да и много ли нужно было? Просто утешить. А уж коль скоро сорвался с губ этот чертов вопрос, надо было, не щадя собственных чувств, объяснить, в чем тут дело.
В трубке послышался бархатисто-мягкий мужской голос.
– Будьте любезны, Ариэль.
– Ариэль? Простите, а кто говорит?
– Это ее приятельница. Меня зовут Стефанд Корнуолл.
Последовало короткое молчание.
– Боюсь, я никогда не слышал от жены вашего имени. – В голосе прозвучали какие-то осуждающие нотки.
– Мы познакомились совсем недавно. А не скажете ли, когда она вернется?
– Вернется? А, понимаю. Да нет, боюсь, в ближайшее время вам с ней не связаться. Но разумеется, я передам, что вы звонили. – Вновь молчание. – Простите, а можно узнать, как вы познакомились? Мне казалось, я знаю всех подруг Ариэль.
– Через одну общую знакомую. Время от времени мы вместе обедаем, и я бы сказала, что это больше, чем просто знакомство.
– Ясно. – Судя по тону, ничего ему ясно не было. – Ариэль у нас ужасно скрытная дама. Интересно, сказала она вам, что уже долгое время проходит курс психиатрической терапии? В случае чего был бы весьма признателен, если бы вы немедленно связались со мной – Ариэль иногда совершенно непредсказуема. Ведь я врач, возможно, вы в курсе…
– Мы редко толкуем о семейных делах, нас скорее связывает общий интерес… к искусству.
Повесив трубку, Стефани задумалась. Совершенно очевидно, что домой Ариэль не вернулась. Так где же она? И зачем эти выдумки насчет общего интереса к искусству? Ну это-то как раз более или менее понятно, ведь Ариэль, судя по всему, ни слова не сказала мужу о группе поддержки. Все, что он говорил, было вполне разумно, так почему же она не поверила ни единому его слову? Может, все дело в ровном, мягком тоне – именно он, вместо того чтобы успокоить, вызвал недоверие.
И где все-таки Ариэль? К кому-нибудь еще пошла? В гостинице остановилась?
А вдруг с ней случилась беда?
Стефани позвонила Дженис, пересказала разговор с Алексом и заметила, что верить ему не склонна, напротив, судя по всему, все сказанное Ариэль – правда.
– История, конечно, дикая, но, знаете, я ей верю…
– И я тоже. По-моему, Ариэль не способна на ложь. Сейчас главное – отыскать ее, и как можно скорее. Вполне возможно, что… в общем, всякое может случиться. Я сейчас начну обзванивать больницы и гостиницы, а вы, может, позвоните Шанель и Глори? Она могла пойти к кому-нибудь из них.
Но у Шанель был включен автоответчик. Представившись и попросив перезвонить, Стефани набрала номер Глори. Та выслушала ее, ни разу не перебив, и хмуро сказала:
– Слишком долго она держалась на сплошных нервах.
Нет, понятия не имею, куда она могла пойти от вас. По-моему, она дошла до точки.
– Дженис обзванивает отели и больницы. – В голосе Стефани невольно прозвучали нотки оправдания.
– Слушайте, не надо только кулаком себя в грудь бить.
Давайте лучше подумаем, куда она могла пойти. Не помните, она раньше не называла никакого места, ну, скажем, чего-то вроде персонального убежища?
Стефани ненадолго задумалась.
– Однажды мы встретились в Сиклиффе. Ариэль сказала, что когда ей делается совсем не по себе, она любит приходить сюда, сидеть лицом к морю и воображать, что она здесь, как на необитаемом острове.
– Да, Сиклифф – Морской утес – не лучшее место для того, у кого и так шарики за ролики зашли. Пожалуй, надо посмотреть, может, она действительно там. Если найдем, попробуем привести в чувство. Я-то помню, как мне помог в больнице ваш визит.
– Хорошая идея. Сейчас перезвоню Дженис и попробую найти Шанель.
– А я поехала в Сиклифф. Там, и увидимся.
Едва Стефани успела положить трубку, как телефон зазвонил снова. Это была Шанель. Стефани быстро пересказала всю историю, и, к некоторому ее удивлению, Шанель, сказала:
– Могу выехать прямо сейчас. Я живу ближе всех к Сиклиффу, так что, наверное, буду первой. Если Ариэль там, ладно, что-нибудь сымпровизирую.
Стефани с улыбкой представила себе, как Шанель – как всегда, безупречно одетая, безупречно причесанная – спешит кому-то на выручку. Смешного вообще-то ничего не было, скорее плакать хотелось, так что, перед тем как отправиться на поиски, Стефани налила себе остывшего и очень горького кофе, но даже не почувствовала его вкуса.
Обычно дорога до моста «Золотые ворота» занимает от пятнадцати до двадцати минут – в зависимости от движения; оттуда до Сиклиффа еще десять – пятнадцать минут. Но не прошло и получаса, как Стефани добралась до места. Почему ее не остановили за превышение скорости и разные смелые маневры, знает один Бог.
Выходя из машины, она увидела направлявшуюся к ней.
Шанель. За ней поспешала Глори. Это сюрприз. На такси, что ли, добралась? Или Шанель за ней заехала? Если на такси, то это неплохой удар по карману, а ведь Глори обычно очень бережлива.
Не тратя времени на разговоры, они гуськом – Глори впереди – быстро двинулись к площадке, где Ариэль со Стефани встречались раньше. Увидев, что подруга сидит, задумчиво глядя на набегающую волну, все дружно вздохнули с облегчением. Ветер, который в этом месте никогда не утихал, трепал ее волосы, но она, словно не замечая и не делая ни малейшей попытки отбросить их назад, сидела, положив руки на колени.
Может, ей кажется, что, скрывая лицо под волосами, она Прячется от целого мира, мелькнуло в голове у Стефани.
В этот момент Ариэль перегнулась через парапет. Стефани так и застыла на месте, прижав руки к груди, как героини в старых мелодрамах. Глори, напротив, рванулась вперед и обхватила Ариэль за плечи.
– Это как следует понимать? – требовательно спросила она. – Счеты с жизнью, что ли, решила свести?
Ариэль откинула волосы с лица и поднялась. Стефани вскрикнула – ей показалось, что Ариэль вот-вот прыгнет в воду. Раздался какой-то сдавленный звук и, сообразив, что это Ариэль так смеется, Стефани внезапно ужасно разозлилась.
Ей даже пришлось отвернуться из страха, что все почувствуют, в какой она ярости.
Немного успокоившись, она снова повернулась лицом к остальным. Двое по-прежнему сидели, а Шанель остановилась в нескольких шагах от них с подветренной стороны и закурила. сигарету. Ариэль что-то говорила Глори, но так быстро, что слов было почти не разобрать. Стефани удалось только понять, что Ариэль передала лишь малую часть своих семейных проблем. Стефани почувствовала укол ревности оттого, что не ей теперь поверяют свои тайны, но и облегчение тоже пришло: пусть отныне Шанель с Глори берут дело в свои руки. Сама-то она столько всего наворотила Дослушав Ариэль, вступила Глори Нельзя сказать, ч-то речь ее прозвучала сочувственно, совсем наоборот.
– Что за идиотизм? Что вы здесь забыли? Мозги, что ли, совсем набекрень свернулись? Если бы разбились, думаете, этот ублюдок так уж расстроился бы? Да ведь он только о том и мечтает, чтобы вы какую-нибудь дикую шутку выкинули, чтобы можно было упечь вас в психушку и завладеть этим… как, говорите, эта штука называется?
– Доверительное управление.
– Вот-вот. Стоит вам оказаться в палате, как он спокойненько будет распоряжаться вашими денежками. И никто даже не пикнет, как же, он сам врач, ему виднее. Но в вашем присутствии он и пальцем пошевелить не может. Вы уже показали, что при случае можете и огрызнуться, но этого недостаточно. У вас хороший адвокат. Мистер Уотерфорд устроит так, чтобы вы могли вернуться к себе домой. Ну а пока лучше где-нибудь пересидеть это время. Родственники у вас есть?
– Только Лэйрд, – покачала головой Ариэль, – а к нему я не могу обратиться. Поэтому-то я сюда и… – Ариэль замолчала. Похоже, она только сейчас заметила, что Стефани тоже здесь. Мучительно покраснев, она, казалось, готова была разрыдаться.
– Если хотите, можете пожить у меня, – предложила Глори. – Мебели у меня немного, шкаф да матрас, но места для двоих хватит. Хоть крыша над головой будет. – Глори посмотрела на темные облака, сгущающиеся над океаном. – Похоже, снова дождь собирается.
Стефани тоже могла бы пригласить Ариэль к себе, но, по правде говоря, желания не было, одним своим присутствием она будет постоянно напоминать ей о собственном непростительном поведении, о жестоких словах, которые она ей швырнула. Стефани молча отвернулась.
Шанель докурила сигарету и бросила окурок в урну.
– А почему бы вам ко мне не поехать? Лишняя спальня найдется.
Ариэль скрестила руки на груди.
– Я вовсе не хочу донимать вас своими проблемами. Не беспокойтесь, остановлюсь в гостинице. Но все равно – спасибо.
– А друзья зачем? – пожала плечами Шанель, считая вопрос исчерпанным. – Но похоже, перекусить вам не помешает. Может, позавтракаем где-нибудь здесь? А то у меня тоже крошки во рту с утра не было.
– Дженис ждать будем? – спросила Глори.
– Вот проклятие, – виновато посмотрела на нее Стефани, – я совсем забыла перезвонить ей.
– Да ладно, не переживайте. Может, оно и к лучшему.
По крайней мере ей не пришлось тащиться сюда из Пало-Альто. – Глори поежилась на утреннем морозце. – Пошли отсюда, слишком дует. На такой холодрыге и у эскимоса яйца отмерзнут.
Все молча двинулись в сторону «Клиф-Хауса». В этот час в старом ресторанчике, напоминавшем о тех временах, когда в этих краях было нечто вроде курорта, почти никого не было, так что можно сесть прямо у окна, из которого открывался потрясающий вид на бухту. Разговор протекал в тонах достаточно спокойных. Сейчас говорила Шанель, и совет ее, совсем иной, чем тот, что дала Глори, отличался, однако, той же практичностью.
– Боюсь, оставляя мужа, вы ставите себя в невыгодное положение юридически. Скажут, бросила и все такое прочее.
Не надо давать ему оружие против себя.
– Но не ногу же я вернуться к Алексу и Сделать вид, будто ничего не произошло.
– Естественно. Но ведь это ваш дом. Вот пусть он и уходит.
– Все это слишком сложно, – вздохнула Ариэль. – Алекс буквально влюблен в этот дом. Иногда мне кажется, что он и женился на мне только ради того, чтобы жить в нем.
– Можно выселить его по суду. Почему бы вам, как и советует Глори, не связаться с Арнольдом Уотерфордом? Уж он-то в таких вещах разбирается. И в таком случае почему бы не вернуться? Если муж узнает, что вы проконсультировались с адвокатом, он уже не осмелится выкидывать разные штучки. – Шанель замолчала и едва заметно повела плечами. – Если угодно, пойдем вместе. Может, вам впоследствии понадобится свидетель того, что вы предложили ему оставить дом.
Пусть попробует выкрутиться. Из того, что вы говорили, явствует, что по закону на дом он претендовать не может.
– Вы и в самом деле согласны пойти со мной?
Вместо Шанель ответила Глори:
– И я к вам присоединюсь. – В глазах ее сверкнул воинственный огонек. – Пусть хоть посмотрит на вас как-нибудь не так, я уж заставлю его пожалеть об этом.
– Только без драки, – сухо заметила Шанель. – Ясное дело, раз вы дзюдо занимаетесь, вам и дикий зверь не страшен.
– Карате. – Глори рубанула ребром ладони по столу.
Она была явно довольна собой.
– Да не понадобится вам ваше искусство. Увидев, что Ариэль не одна, он и сам хвост подожмет. Может, и до суда дело не дойдет.
– Сомневаюсь, – покачала головой Ариэль. – К тому же мне вовсе не хочется втягивать вас во все это. Алекс – человек воинственный. Да и пора мне самой учиться постоять за себя. Давно пора.
– Особенно-то не храбритесь, – остерегла ее Шанель. – Ваш мужичок, похоже, тот еще тип.
– Не беспокойтесь, все будет в порядке. – Ариэль посмотрела на Шанель. – Вам не слишком трудно будет подбросить меня до дому?
– Все-таки одна решили идти? Может, передумаете? – нахмурилась Шанель.
– Все будет нормально, – повторила Ариэль. – Я позвоню попозже.
– Точно? – мрачновато спросила Шанель.
Стефани хотелось отговорить Ариэль, но как? Крыши после всего того, что случилось, она предложить не может.
Иное дело – деньги.
– Ариэль, а с деньгами у вас как? Вы вроде говорили, что всякий раз приходится обращаться к мужу…
– Да нет, не тревожьтесь. Это не проблема, – решительно возразила Ариэль, и Стефани пришлось удовлетвориться этим ответом.
Потом все заговорили наперебой, стараясь шуткой разрядить атмосферу.
Шанель рассказала, как ее дочь попыталась соблазнить мужчину, который на много лет старше, чем она, и как из этого ничего не вышло: девица явилась в дом к избраннику, прикинувшись несчастной и покинутой, а над ней только посмеялись.
Затем Глори в обычной своей беззаботной манере поведала, что «встречается» со своим боссом, небезызвестным Стивом Голденом, который, впрочем, оказался не так уж и плох – для спортсмена, конечно. Когда очередь дошла до Стефани, она так и не смогла вспомнить ничего такого особенно забавного и рассказала про близнецов и их последнюю страсть – подаренную отцом видеоигру, основанную на сюжете научно-фантастической трилогии популярной писательницы для юношества Зильфы Китли Снайдер. Она, Стефани, только приветствует это увлечение, потому что в отличие от других электронных игр здесь не прославляется насилие.
Ариэль спокойно прислушивалась, время от времени улыбаясь, а один раз, когда Глори рассказала, как Стив явился к ней с куриным супом, представившись ее еврейской мамочкой, даже рассмеялась Но Стефани, которая разбиралась теперь в мимике Ариэль, казалось все же, что слушает та рассеянно, а на самом деле думает о своем.
Расплатившись, они вышли на улицу и сразу попали под дождь. Глори и Шанель кинулись к машине последними; воспользовавшись этим, Ариэль чуть придержала Стефани за локоть:
– Стефани, хочу, чтобы вы знали, что я ничего такого не имела в виду… ну, вчера ночью. Просто… просто мне приснился страшный сон, и я ужасно напугалась. И это все. Честное слово. Мне нужно было, чтобы кто-то в тот момент оказался рядом.
– Да понимаю я все прекрасно. – Стефани уже знала, что скажет дальше, но слова давались ей с трудом. Она даже помолчала несколько секунд. – Мне кажется, это я не на вас налетела – на Дэвида. Видите ли, однажды я застукала его в постели с приятелем, ну и… – Она остановилась, не зная, как попроще объяснить эту сложную ситуацию.
– …перенесли свой гнев на меня? – закончила за нее Ариэль. – Право, мне очень стыдно. Должно быть, вся эта история возбудила у вас слишком грустные воспоминания.
Стефани с облегчением кивнула. Не так все оказалось трудно. Она даже на момент пожалела о чрезмерной откровенности. Глядя вслед Ариэль, побежавшей к машине Глори, и направляясь к собственному автомобилю, Стефани порадовалась, что всей правды все же не сказала – что вспышка ее была вызвана отвращением к собственной слабости, тем более что подвернулось существо еще более беззащитное.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Клуб разбитых сердец - Уокер Рут



сюжет хоть и избит ,но книга читется легко перечитаю с удовольствием
Клуб разбитых сердец - Уокер Рутелена слыш
13.12.2010, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100