Читать онлайн Скажи “да”, автора - Уокер Фиона, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скажи “да” - Уокер Фиона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скажи “да” - Уокер Фиона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скажи “да” - Уокер Фиона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Фиона

Скажи “да”

Читать онлайн

Аннотация

Таш и Найлу хорошо вместе, но они вовсе не собираются связывать себя узами брака. Однако любопытная взбалмошная бабушка Таш, перепутав игрушечное обручальное кольцо с настоящим, оповещает всех о помолвке. Молодые люди чувствуют себя не вправе обмануть ожидания родных и друзей и начинают активно готовиться к свадьбе, о которой даже не помышляли. Что это: судьба, от которой не уйдешь, или роковая ошибка?


Следующая страница

Глава первая

Когда ранним утром Таш Френч вышла из ванной комнаты, ей прямо на голову шлепнулась сосулька.
– Красота! Ну просто замечательно.
Таш выскользнула из холодной ванной и поспешила нырнуть обратно в постель под теплое одеяло, где, разметавшись, сладко спал Найл. Краем глаза она заметила большого белого индюка, таращившегося на нее сквозь дверцу для кошек: окна на первом этаже покрылись инеем, так что ему пришлось втиснуть свою толстую пернатую тушку в покосившуюся кошачью дверцу, чтобы заглянуть в дом.
– Видать, откормили к Рождеству, – пробормотала Таш себе под нос, плотнее прижимаясь озябшим телом к теплому Найлу и целуя его в загорелый нос. Длинные загнутые ресницы спящего задрожали, и он что-то тихо проворчал.
Сегодня Рождество. Таш до конца поняла это спустя час, перестав беспорядочно грезить об омеле, брюссельской капусте и последнем праздничном хите Клиффа Ричарда.
– Найл! – Таш подскочила на постели так резко, что голова пошла кругом, и она снова рухнула на подушку, потирая задергавшуюся бровь.
– М-м-м?
– Ты помнишь, что сегодня за день?
– Сегодня, дорогая… – Он прижался к ней небритой щекой и, не открывая сонных глаз, поцеловал в губы, – просто сегодня.
– А это «сегодня» не имеет ли связи с некоторой знаменательной церковной датой?
– Какой? Может, намекнешь?.. – Он снова проваливался в сон, прижимаясь колючим подбородком к нежному изгибу над плечом Таш.
– Если я скажу, что вчера был Сочельник, ты поймешь намек? – Таш откатилась на противоположный конец кровати.
– Ага! – Найл спрятал голову под подушку. В комнате было холодно, и он покрылся гусиной кожей.
– И моя мать, отчим и Мэтти с его неуправляемой семейкой сегодня приедут к ланчу.
– Ну и чудесно, – раздалось из-под подушки. – А кстати, который час?
– Десять утра. – Таш покосилась на прикроватную тумбочку, где между двумя грязными кружками стояли часы.
– Превосходно. – Найл откинул подушку и потерся колючей щекой об ее плечо. – У нас осталось еще немного времени, чтобы побыть наедине.
– Найл, я заледенела.
– В таком случае, – он принялся целовать ее грудь, опускаясь все ниже и ниже, – позволь мне объяснить тебе, что именно у ирландцев называется центральным отоплением.
После очень приятного, медленного и ласкового разъяснения Найл прижался губами к влажному животу Таш, а она потянулась за часами.
– Между прочим, снаружи сидит какой-то уродливый белый индюк, – сказала девушка и вздрогнула, посмотрев на часы.
– Кстати!.. Мы же выиграли его вчера на вечеринке в «Оливковой ветви», разве ты не помнишь?
– У меня провал памяти с того момента, как Марко Анджело в кухонном полотенце вместо юбки и в войлочной шляпе Джека Фортескью начал распевать «Девушку из Ипанемы».
– Ха, – Найл снова опустился на подушку. – Классная вечеринка была, что ни говори.
– Рада, что тебе она пришлась по душе. – Таш снова вздрогнула, вспомнив, как они возвращались обратно в сопровождении местного бармена. Тот уговаривал всех принять участие в полуночной мессе, и вдруг появился Найл с белым индюком на руках. Это было похоже на галлюцинацию!
– И что теперь делать с призом? – спросила она слабым голосом.
– Ну, раз мы отмечаем сегодня рождение Спасителя, а твои прожорливые родственнички приезжают уже через час, самое правильное – зажарить птичку.
Найл поднялся и направился в ванную; красивые черные кудри падали на его заспанные глаза.
Таш топталась в коридоре, пока он принимал душ.
– Я не хочу, чтобы ты его убивал, – взмолилась она.
– Отлично. – Найл лениво усмехнулся, поцеловал ее в лоб и прошел на кухню. – Вообще-то я на это не способен. Я думал доверить это тебе. – Он повернулся к индюку, все еще торчавшему рядом с кошачьей дверцей: – Привет, дружище!
Красные глаза индюка слезились от холода, а небрежно болтающийся мясистый нарост напоминал шутовской колпак.
– Я тоже не собираюсь убивать его! – Таш торопливо следовала за Найлом.
– Ну, если нет, так и проблемы нет. – Найл обследовал уже несколько секций буфета на предмет наличия алкозельтцера и теперь рыскал в холодильнике в поисках минеральной воды. Баллон, однако, был полностью заморожен, и из горлышка вылилось лишь несколько жалких капель.
– Ладно. – Таш присела на ледяной стул. – Но я, в любом случае, купила уже начиненную замороженную жирную индюшку, и сейчас я ее благополучно приготовлю в микроволновой печи. – Она потянулась за сигаретами.
– Скажи мне, дорогая, – спросил Найл, отчаявшийся уже найти, чем запить таблетки, – а твоя супериндюшка, случайно, не саморазмораживающаяся?
– О, черт!
Таш с ужасом наблюдала, как Найл открыл морозильную камеру и извлек из нее несколько старых упаковок с пиццей, банку зеленого горошка, две пустые формы для льда, бутылку водки и индюшку, заледеневшую на века, как останки мамонта.


– Таш хорошо готовит? – спросил Паскаль, едва его взятый напрокат «мерседес» выехал на шоссе, вливаясь в поток машин, спешащих доставить пассажиров к месту празднования Рождества. Большой галльский нос Паскаля, казалось, уже вдыхал запах предстоящих восхитительных угощений.
– Думаю, да, дорогой, – рассеянно ответила его жена Александра, увлеченно сражаясь с непослушным скотчем, из-за которого ленты и открытки норовили приклеиться к ней самой, а не к коробкам с рождественскими подарками.
Заднее сиденье автомобиля делили: необыкновенно маленький, крайне непоседливый щенок, восьмилетняя дочь Полли, развитая не по годам, и очень старая и очень царственная бабушка. Полли была занята тем, что строила рожицы шокированным пассажирам соседних машин.
– Мама, скажи Полли, чтобы она вела себя прилично. – Александра пыталась отлепить скотч от коробки передач, в то время как Паскаль старался переключиться на другую скорость.
– Я не нахожу в ее поведении ничего предосудительного, дорогая, – возразила Этти Букингем, отворачиваясь и принимая непосредственное участие в забаве своей внучки. Изысканная шляпка сползала на ее царственный нос.
Тощий палевый щенок активно перемещался по всему сиденью и нещадно пачкал кашемировый свитер Паскаля, который Полли использовала как плед.


Мэтти Френч, пребывая в дурном расположении духа, менял колесо на своей «ауди», а его жена, стараясь не раздражать мужа, оперлась на багажник и притворялась, что изучает дорожную карту.
– Я думаю, мы где-то недалеко от Страуда, – с надеждой предположила она, в то время как мимо нее пролетел болт от колеса. – Или рядом с Бристолем. Сложно сказать, когда все вокруг белое.
– Черт те что! – прошипел Мэтти. Его пальцы посинели, пока он дергал упрямый рычаг. – Таш и Найл живут в Беркшире.
– О, мы его проезжали! – радостно сообщила Салли, сверившись с картой.
– Знаю, черт возьми, – процедил Мэтти.
Идиотская вышитая тюбетейка – подарок отца, который он чувствовал себя обязанным носить, – делала Мэтти похожим на социального работника, озабоченного поиском всеобщей гармонии.
– Папа сказал «черт»! – закричали два обрадованных малыша из кабины автомобиля.
– Целых два раза! – добавил старший, Том, который уже умел считать.
Третий ребенок Френчей, Линус, зашелся плачем, когда машина, дернувшись, подкинула его колыбельку. Самым заметным предметом в колыбельке был огромный чепчик, из которого личико малыша высовывалось, как из пасти крокодила.
Потеряв всякий интерес к карте, Салли в восторге оглядывала заиндевевшие живые изгороди, топорщившиеся, как панковский гребешок, обесцвеченный перекисью.
– Я мечтаю, – запела она, фальшивя, – о…
– О белом Рождестве! – завопила трехлетняя Тор. Она уже успела добавить это новое понятие к своему словарному запасу, состоящему из двенадцати, по большей части ругательных, выражений.
– Это не совсем так, – пробормотал Мэтти, отчаянный педант, готовый поучать всех даже во время ремонта машины. – Белым Рождество называется, когда все вокруг занесено снегом. А сейчас на улице мороз, который лишь создает видимость белого Рождества. Иллюзия пройдет, как только потеплеет.
– И если у погоды характер, как у вашего отца, – зевнула Салли, – это произойдет не раньше марта. Я думаю, Мэтти, мы должны купить домик в деревне. Здесь так красиво. – Закрыв глаза, она мечтательно стала водить пальцем по карте. – Мы просто обязаны купить старенький кирпичный домик где-нибудь, скажем, в Маккоумбе.
– Не убирай палец! – заорал Мэтти, и от колеса отлетел еще один болт.
– Что случилось? – Салли удивленно взглянула на него сквозь падающую на глаза косую челку. Она не понимала, почему муж так внезапно выдернул ее из приятных мечтаний. В первые годы их опьяняюще идеального брака Мэтти никогда так не поступал. Он сказал бы: «Домик, дикий сад, местный кабачок, старомодный сосед-полковник, деревенские сплетницы, самодельное варенье, небольшая спортплощадка, кофе по утрам – да это просто идиллия! Давай, Салли, осуществи эту мечту…»
Но сейчас карие глаза Мэтти были прищурены, а губы, обычно пухлые и нежные, вытянулись в тонкую линию, прямую, как знаменитые римские дороги.
– Этот тип, Бошомп, живет в Маккоумбе. – Мэтти опустил болт на заиндевелую траву. – Деревня Таш совсем рядом. Она называется Фосбурн и как-то там дальше. Поищи на карте.
Салли печально вздохнула.
– Вот Фосбурн-Холт, вот Фосбурн-Дин. – Ее палец поднялся, а затем переместился в угол карты. – А тут Фосбурн-Дьюкис.
– Дьюсис, – поправил Мэтти, – это произносится как «Дью-сис». Как ты не можешь запомнить, мы же были там дважды!
– М-м-м… да, но почти год назад, – обиженно уточнила Салли, удивляясь раздражению мужа.
– Надеюсь, дорога домой не займет столько же времени. – Мэтти думал о своем. Он от души надеялся, что сегодня ему не придется встречаться с Зои Голдсмит.


– Не получается. – Таш выключила фен и скорбно уставилась на идиотскую индюшку. – Заморожено намертво.
Найл, который умудрился разморозить баллоны, добыть воду и сварить кофе в экстремальных условиях, веселился от души.
– Извини, малыш, – он бросил взгляд на кошачью дверь, сквозь которую все еще торчал индюшачий клюв, – твое время вышло. В декабре тридцать один день. Новый год наступает в полночь. Родственники Таш приезжают через двадцать пять минут.
– Через двадцать пять минут? – Таш в ужасе уставилась на часы. – Я должна переодеться.
– Не обязательно. – Найл закутал ее в плед. – Мне нравится видеть тебя такой – только что из постели. Идея срывать с тебя три джемпера, две футболки, две пары чулок, две пары носков и старый школьный шарф кажется мне такой забавной.
– Как ты думаешь, наши гости тут не замерзнут? – Таш крепко обняла его, и ей сразу стало теплее.
– Я растоплю камин.
К тому моменту, как она вышла из спальни, одетая в теплый брючный костюм, с мокрыми волосами и посиневшим после холодного душа носом, обнаружилось, что огонь так и не разведен, а Найл всецело погружен в чтение старых газет, которые он выудил из ящика для растопки. В самом камине так и лежали сажа, пепел, сигаретные окурки и фантики от конфет.
А что же Найл? Взгляд Таш смягчился, едва она взглянула на него. Вьющиеся черные локоны, которым уже давно требовался парикмахер, падали на лицо, а глаза цвета молочного шоколада щурились от смеха – так вдохновили Найла колонки старых сентябрьских газет. Таш пришло на ум, что в те последние несколько месяцев, которые Найл провел на съемках в Америке, у него почти не было времени читать газеты, особенно английские, которые он просто обожает. Да их и не было в его роскошном трейлере, забитом исчерканными сценариями. Даже дома, в своем старом полосатом халате и пушистых носках, со старым воскресным приложением на коленях, он хохочет над статьей телевизионного критика так, будто только вчера смотрел эту программу, разнесенную в пух и прах, причем согласен с каждым словом. Для Найла, каким бы усталым он ни казался, все всегда было свежо, да и сам он был свеж. Таш не знала никого, кто бы мог так искренне смеяться над старыми, приевшимися шутками, и любила Найла за это.
– С Рождеством! – Таш протянула ему подарок, который только что упаковала в ванной. Она забыла купить в этом году новую обертку, но не сомневалась, что он не узнает прошлогоднюю.
Найл поднял на нее глаза, прищурился.
– Ты очень красивая, – заявил он, обнимая взглядом ее красный бархатный костюм, длинные, необыкновенно длинные ноги, мокрые вьющиеся волосы, которые, ниспадая до милой ямочки на подбородке, словно бы стремились затенить такие огромные, манящие глаза…
Таш робко улыбнулась:
– Тогда открой подарок.
Пока Найл разрывал упаковку, она подошла к заляпанному краской приемнику, пострадавшему во время покраски дома полгода назад, и щелкала переключателем каналов до тех пор, пока не нашла рождественские гимны.
– Какая прелесть! – Найл счастливо рассмеялся, когда с упаковкой наконец было покончено и в его руках оказалась небольшая, но очень изящная антикварная рамка с облупившейся позолотой. В рамке красовалась миниатюра, изображающая их вдвоем.
Таш переминалась с ноги на ногу под рождественские песнопения.
– Тебе нравится? Не кажется, что это с моей стороны немного… слишком? – Она ожидала ответа, затаив дыхание.
На прошлой неделе Таш провела немало времени в сомнениях: понравится ли ему такой подарок? Наконец ее лучшие друзья, Гас и Пенни, чуть ли не силой затащили подругу в антикварный салон, где заставили купить рамку (которая, если говорить откровенно, была для нее дороговата), пригрозив уволить с работы, если она не подарит Найлу эту вещь.
– Она потрясающая! – Найл повторил слова, сказанные Гасом и Пенни на прошлой неделе. – И такая маленькая! Я смогу брать ее с собой, где бы ни работал. Бог мой, как я люблю тебя, Наташа Френч!
Когда наконец он выпустил ее из объятий, гораздо более продолжительных и крепких, чем в любовных сценах из фильмов с его участием, Таш заметила два красных глаза, критически наблюдавших за ними сквозь кошачий вход. Птица курлыкала.
– Может быть, мы все же его впустим и накормим? – спросила она.
– Конечно, – кивнул Найл, продолжая разглядывать рисунок, – это чудесная мысль!
– Но что же мы приготовим на ланч? – Таш оглядывала кухню, где съедобной была только брюссельская капуста, купленная в супермаркете с рождественской скидкой и еще не распакованная. – Может быть, суп из брюссельской капусты?
Индюк, которого пустили в гостиную, топтался возле камина.
– Капуста так капуста, – снова согласился Найл. – Или лучше сходи к Гасу и Пенни, может, они одолжат продукты? А я пока разведу огонь в камине.
Он поставил миниатюру рядом со снимком Таш (фото было сделано на прошлогодних скачках, когда она на своем коне Снобе перепрыгивала каменную стену) и, отогнав индюка от камина, приготовился развести огонь.
– Но я не могу беспокоить их в рождественское утро, к тому же сомневаюсь, что они смогли зарубить свою индюшку.
– Уже день. – Найл посмотрел на часы. – Ничего страшного! Можешь пожелать Снобу и Горбунку счастливого Рождества и подарить Монкрифам подарки. Ты ведь забыла захватить их с собой прошлой ночью на мессу.
– Мы были на мессе? – Таш выглядела смущенно.
– Хм… – Найл кивнул, подошел к камину и бросил туда недокуренную сигарету. – Да, были. Таш, почему ты разрешаешь мне курить? Знаешь ведь, что я бросаю.
– Сначала ты сам должен этого захотеть. Я ведь сказала, что больше не намерена строить из себя полицейского и отнимать у тебя сигареты. Помнишь? Это было, когда ты на дне рождения Салли заперся в комнате Тома и курил «Ротманс».
– Ты такая хорошенькая после душа, прямо как русалка! Таш улыбнулась:
– Тогда я сейчас же плыву на ферму, скоро вернусь.


Часом позже Александра и Паскаль вошли в холодную гостиную и обнаружили там Найла, сидящего с сигаретой в руках и еженедельником «Малбери викли гэзетт» на коленях. Таш не было видно. Зато в пустом холодном камине огромный белый индюк, склонив голову набок, слушал рождественскую проповедь. Другой индюк, поменьше размером, фаршированный и замороженный, шипел жиром в микроволновой печи.
– Привет, Найл, дружище. – Рискуя испачкать кожаные итальянские сапоги ручной работы, Паскаль вошел в дом, перешагнув через лужу.
Найл не успел ничего ответить, поскольку в гостиную влетела Александра, перебивая мужа.
– Я оставила маму и Полли в машине – они играют в шпионов и отказываются выходить, пока не выявится победитель. Здравствуй, Найл, дорогой, с Рождеством!
Боже, ты еще в халате. Это наша вина, мы приехали раньше? Таш еще спит?
– Нет, милая Александра, вы даже опоздали, – Найл поднялся гостье навстречу и поцеловал в обе щеки, дивясь, что кожа у нее такая же гладкая, как у дочери. – И вы застали меня за молитвами: как-никак сегодня Рождество!
Он с сожалением поглядел на газету, которую не успел дочитать.
– Как благочестиво! – Александра смотрела на него с удивлением и легким недоверием.
– А Таш на ферме у Монкрифов: поздравляет с Рождеством своих лошадок и дарит им праздничную морковку.
– Как мило! Таш еще ребенком так заботилась о своих пони. – Александра отбросила со лба блестящие темные волосы и заметила индюка, жадно глядящего на брошенный рядом старый журнал.
– А это что – ланч?
– Нет-нет, – Найл указал на индюка в камине, как на нечто само собой разумеющееся, – это домашняя зверюшка. А ланч вон там! – удаляясь от гостей по лестнице, он кивнул на микроволновую печь.
– Да, ланч слегка заморожен, – сказал Паскаль, содрогнувшись, когда его рука, еще облаченная в перчатку, коснулась ледяной индейки.
– О, дорогой! – Александра, слыша шаги Найла в ванной наверху, растерянно огляделась по сторонам. – Это все очень романтично, но все же ваш дом – жуткая развалюха!
– Это просто свалка, ma cherie,
type="note" l:href="#n_1">[1]
– раздалось переливчатое контральто, и в дверях появилась Этти Букингем в шубе из серой лисы и кокетливо сдвинутой набок шляпе из медведя. Это была удивительно эффектная восьмидесятилетняя старушка, с накладными ресницами и впалыми щеками, подчеркивающими высокие скулы. – Я приглашаю вас всех на ланч в местный отель.
– Глупости, мама, – мягко возразила Александра. – У тебя совсем нет денег. К тому же все столики наверняка зарезервированы в такой день. Паскаль что-нибудь приготовит.
Паскаль закатил глаза, вздохнул и, высоко подняв воротник роскошного кашемирового пальто, направился в крохотную кухню.
– Maman,
type="note" l:href="#n_2">[2]
я принесла вино, – прочирикала Полли, пошатываясь под тяжестью двух огромных бутылок шампанского. Черноволосая девочка, хрупкая и прелестная, как Александра, была одета в костюм эльфа, а на хорошеньком миниатюрном пояске болтался маленький приемник.
– Ну что за прекрасное Рождество! Как мне все нравится! – Александра жизнерадостно засмеялась, освобождая дочь от слишком тяжелого для малышки груза.


– Ты была такая смешная на мессе! – рассказывала Пенни, когда они с Таш кормили Сноба, стараясь не уронить бокалы с вином, в которые любопытный конь так и норовил сунуть свой теплый нос. – Ты развалилась на церковной скамье и распевала во весь голос «Санта-Клаус приходит в город», в то время как священник читал, точнее, пробовал читать проповедь о любви к ближнему. Готфрид Пелгам просто давился от смеха.
– Рада, что вы повеселились, – мрачно пробурчала Таш, уворачиваясь от Сноба, который, привлеченный запахом яблочного шампуня, уже тянулся к ее волосам.
Гнедой жеребец, упрямый и норовистый (прямая противоположность своему соседу по конюшне Горбунку, спокойному и послушному), обиженно отступил назад, задев при этом хозяйку. Он стал сердито бить хвостом и рыть копытом землю.
Сейчас в конюшне оставались только лошади Таш: Сноб, потому что задира, и Горбунок, потому что бедняга повредил сухожилие. Остальные питомцы Монкрифов, дрожа от холода, что-то искали в стогах сена. Некоторые из них были покрыты попоной и напоминали боевых средневековых коней из исторических фильмов. Таш заметила, что лоток с водой снова замерзает, хотя Пенни совсем недавно разбила ледяную корку.
– Пойдем домой и нальем еще вина, – Пенни взяла Таш под руку. – Зои начала фаршировать гуся только полчаса назад, так что до ланча еще куча времени. Как же я рада, что ты живешь рядом с нами, Таш! Помнишь прошлое Рождество? Было так весело!
– Это точно, – согласилась Таш, вспомнив долгий рождественский обед, особенно приятный тем, что в ее обязанности входило лишь почистить капусту и помыть посуду. Сестра Пенни, Зои Голдсмит, потрясающе вкусно и оригинально готовит, и на рождественском столе тогда оказалась огромная индейка, начиненная яблоками, головками чеснока и, что самое необычное, зеленым перцем чили. А еще в прошлом году дети Зои поставили любительскую рождественскую пьесу с участием Найла – настоящей, живой кинозвезды. Гасу была отведена роль осла, в конце концов отбросившего копыта под весом Пенни.
Воспитание скаковых лошадей доставляло Монкрифам немало трудностей. Пенни и Гас были настоящие профессионалы, преданные своему делу. Однако трудолюбия и таланта недостаточно для содержания конюшни – требуется еще и спонсорская помощь. Но мало кто спешит вложить деньги в такую бездонную бочку, как покупка лошади (не менее десяти тысяч фунтов), плюс ее содержание (еще несколько тысяч в год). К тому же никто не может гарантировать, что лошадь завоюет награды, не получит травму или не израсходует слишком быстро свой потенциал. Немногие скакуны становились чемпионами, но Снобу это удалось. Таш много работала, чтобы ее гнедой жеребец выигрывал призы, становился все более любим и популярен у зрителей. Она знала, что ее конь – настоящий клад, и была рада работать рядом с рослыми светловолосыми Монкрифами, никогда не унывающими, даже если победа доставалась другим.
Сестра Пенни Зои жила с ними и выполняла функции повара, жокея и секретаря. В прошлом она была довольно известной журналисткой, имела связи в Лондоне, благодаря чему ей удавалось создавать конюшне необходимую репутацию. На Рождество в доме Монкрифов всегда собиралось много гостей, и этот год не стал исключением. В гостиной в ожидании ланча томилось уже восемнадцать человек, а Зои суетилась на кухне, колдуя над девятикилограммовой индейкой и двумя гусями, источающими ароматы на кухонной плите. Таш было жутко неловко выпрашивать у нее продукты для своего ланча.
– Мэтти тоже сегодня приедет? – спросила Пенни. Женщины шли мимо покосившегося дома, под ногами хрустела заиндевевшая трава. – Ты, наверное, готовишь для него соевое мясо?
– Боже, я совсем забыла! – ахнула Таш. – Он же всегда требует сразу несколько вегетарианских блюд!
Она подумала, что переоценила свои возможности, пригласив на рождественский обед мать со свитой родственников и брата со всем выводком. Пожалуй, зря она не согласилась провести Рождество в Ирландии с семьей Найла. Или просто не заперлась с ним дома в спальне на весь день. Любой из этих вариантов казался сейчас таким заманчивым!
– Пожалуй, мне пора, – Таш печально вздохнула. – Зная, насколько пунктуальна мама, можно догадаться, что она на подъезде к деревне, а братца, учитывая его трудности с ориентированием на местности, следует ждать приблизительно через час.
– Ну, зайди, выпьем совсем чуть-чуть! – В блестящих глазах Пенни сияла улыбка. – Ты еще не поцеловала Гаса и не забрала подарки!
– Боже, а я забыла свои подарки для вас дома, – простонала Таш.


Развернув дары, предназначенные для Пенни, Гаса и Зои, Полли с жадностью уставилась на те, что лежали под жиденькой, не украшенной елкой.
– Это тебе, maman? – спросила девочка, доставая из коробки прозрачное кружевное белье, которое Найл намеревался подарить Таш позднее, когда они останутся наедине.
– Не глупи, cherie, это для дам помоложе! – И Александра наполнила джин-тоником бокалы для себя и Этти, поскольку Найл, судя по всему, забыл о своих обязанностях галантного кавалера.
– Ну, не уверен… – отреагировал Паскаль на замечание жены, подмигнул ей и сдобрил оливковым маслом и розмарином скворчащий на сковороде картофель с чесноком.
Расположившись рядом с дочерью на неприбранном диване, Этти, поеживаясь от холода, разглядывала помещение. Приятель ее внучки, этот красавчик, до сих пор не переоделся, а ведь уже час дня! Этти, отметив про себя, что запах в гостиной слишком затхлый, прижала к груди не особо чистый стакан с джин-тоником: пристроить его на столе среди нескольких отвратительно грязных кружек она не решалась.
Найл, который наконец развел в камине огонь, курил уже пятую сигарету и пытался сварить себе и Паскалю кофе. А так как кофеварка сломалась еще на прошлой неделе, Найл старался процедить гущу через тонкую салфетку.
«Интересно, куда пропала Таш?» – раздраженно подумал он, когда во дворе послышался шум мотора.
Вслед за хлопком автомобильной дверцы раздались оживленные детские голоса. В окне возникло хорошенькое, раскрасневшееся от мороза личико Салли, и в следующий миг Мэтти с охапкой детских вещичек толкнул плечом дверь и ввалился в гостиную.
– Всем привет! – Он опустил упаковку подгузников возле двери и, стянув дурацкую тюбетейку, почесал затылок. – Как вкусно пахнет!
Тут его взгляд упал на бабушку, и этого хватило, чтобы он пришел в ужас.
Этти, в свою очередь, сердито посмотрела в его сторону. Она никогда не ладила с внуком.
– Мэтти, дорогой! – Александра соскочила с дивана и бросилась обнимать сына, который со смирением принимал свою участь.
– Ты прекрасно выглядишь, мама, – улыбнулся он, отмечая про себя, как непрактично мать поступила, надев по такой погоде шелковый жакет, шерстяные брюки бутылочного цвета и замшевые туфли без задника.
– Добрый день! – В дверях появилась улыбающаяся Салли в простом платье, перепачканном детским питанием, с маленьким Линусом на руках. – С Рождеством! Дети во дворе, разглядывают щенка в «мерседесе». Вы уверены, что он не простудится на улице при такой погоде?
– Возможно, там ему даже теплее, – засмеялся Найл, сердечно обнимая Мэтти и целуя Салли в обе щеки.
– О боже, щенок!.. Я совсем про него забыла! – воскликнула Александра и поспешила во двор спасать свой подарок и здороваться с внуками.
– Да ты еще не одет, лентяй! – Мэтти улыбался. Он был рад после долгой разлуки увидеть Найла в добром здравии. – А Таш где? В постели?
– Почему люди думают, что все свободное время мы с ней проводим в постели? – вздохнул Найл, возвращаясь к непростому процессу варки кофе.
– Потому что это так и есть, – заметила Салли. Она поцеловала Паскаля и поспешила поздороваться с бабушкой мужа: – Здравствуйте, Этти! Поистине чудесный сюрприз: мы не ожидали вас здесь увидеть. Как вы поживаете?
– Одной ногой в могиле, ma cherie! – Этти недовольно рассматривала свой пустой стакан, на ней все еще была меховая шляпка. – Александра и Джеймс заехали за мной в Шотландию и избавили от угрозы встречать Рождество с Кэсс и ее ужасным мужем.
– Александра и Паскаль, бабушка. – Мэтти старался выдавить вежливую улыбку.
– Да? А я думала, его зовут Майкл! – Этти кивнула внуку. – А ты похудел, Мэтти.
– Майкл – это муж Кэсс, – терпеливо объяснил Мэтти, наблюдая, как Найл с кофейной чашкой в руках поднимается по старой лестнице, а за ним по пятам бежит индюк. – Джеймсом зовут моего отца, бабушка! Они с мамой давно в разводе. Сейчас она замужем за Паскалем. – Мэтти указал на своего отчима, который учил Полли чистить капусту. – Это Александра и Джеймс заехали за тобой в Шотландию.
– Я так и сказала, недотепа! – Этти подставила ему морщинистую щеку. – А теперь поцелуй меня и ступай мыть руки: они грязные.
– Я менял шину.
Салли с трудом удерживалась от смеха, наблюдая, с каким выражением муж смотрит в накрашенные глаза своей бабки. Он ненавидел Этти, обвиняя ее в том, что она привила Александре избыточную экстравагантность и своенравность. Этти происходила из семьи обедневших французских аристократов; в перерыве между Первой и Второй мировыми войнами они переправили дочь в Великобританию, где та вышла замуж за богатого англичанина. Этти была тщеславна, фантастически нетерпима и хитра. Она превратила детство Мэтти в ад, постоянно ставя его ниже сестер, и каждый раз, когда гостила у Френчей, утверждала, что это внук, а вовсе не она, тайком пьет джин из бара. Но Салли нравилась эта женщина, которая, если верить ее рассказам, во время Второй мировой шпионила для Англии, ела устрицы и слушала признания в любви молодого Миттерана, будущего президента Франции.


Таш торопливо пробежала прямо через поле, подтянулась на заборе и внезапно увидела зеленые брюки матери, мелькнувшие на заднем сиденье плохо припаркованного серебристого «мерседеса». В брюки вцепилась маленькая пухлая фигурка, в которой Таш узнала свою суперактивную светловолосую племянницу Тор. Тонкие косички девочки прилипали к личику, густо перемазанному шоколадом.
Таш виновато вздохнула. Значит, все приехали, а она еще даже и не начинала готовить. Ну зачем она провела столько времени у Монкрифов, где веселилась вместе со всеми гостями на теплой и уютной кухне, все оттягивая и оттягивая момент возвращения в холодный дом? От выпитого вина лицо горело. Таш выронила сумку, которую ей дала Пенни. В присутствии родственников она всегда нервничала. Ладони Таш сжались, и дешевое стеклянное кольцо, которое она только что выиграла, соревнуясь с сыном Зои, Руфусом, оцарапало средний и указательный пальцы левой руки.
Она наклонилась, чтобы собрать подарки, высыпавшиеся из сумки на газон, и в этот момент из-за зеленой «ауди», припаркованной еще хуже, чем «мерседес», выскочил Том, брат Тор. Увидев Таш, он пришел в восторг и стал радостно стрелять в нее из водяного пистолета, рождественского подарка, очень не понравившегося его отцу.
Промокшая до нитки, в тяжелом, как бронежилет, пиджаке, Таш постаралась улыбнуться.
– Привет, предатель! – Она вытерла мокрые щеки и наклонилась, чтобы поцеловать племянника, который смущенно отшатнулся. – Мне нравится твоя прическа, она классная!
– Ты так думаешь? – Обрадованный Том засиял одной из тех обаятельных улыбок, которые, к сожалению, редко озаряли лицо его отца.
– Таш!.. – Александра наконец вылезла из «мерседеса» и пыталась что-то спрятать под пальто.
– Привет, мама! С Рождеством!
Оставив подарки лежать на газоне, Таш пошла навстречу своей матери и обняла ее, ощутив, как всегда после долгих разлук, прилив нежности. Они вместе вошли в дом, за ними шагали Том и Тор.
– Как ты отдохнула в Шотландии? – Таш спросила это скорее из вежливости.
– Замечательно, – Александра улыбнулась и перешла на шепот: – Мама просто негодница: пыталась стащить столовые приборы изо всех ресторанов, в которые мы ее брали с собой. А сейчас она намерена ехать с нами в Париж. Я в ужасе… – Александра снова повысила голос. – Смотрите, кого я вам привела!
Как и следовало ожидать, принята нерадивая хозяйка была не очень тепло. Таш вручила Паскалю пудинг, который передала Зои, и уже хотела было извиниться за то, что приготовление ланча пало на его плечи, как вдруг сверху раздался сердитый голос Найла:
– Это ты, Таш?
Таш подошла к дубовой двери, от которой вела вверх старая лестница:
– Да, дорогой, мне очень жаль, что меня не было так долго. Но Пенни настаивала…
– Где, скажи на милость, моя одежда?
– Ах, действительно… – Таш поднялась на одну ступеньку и опасливо глянула в сторону кухни. – Твои чемоданы еще в машине.
– А остальная одежда?
Таш растерянно улыбнулась родственникам, которые слушали диалог с нарастающим интересом.
– Ну, некоторые вещи я отдала в приют для бездомных, а кое-что стала надевать на работу в конюшню.
– Что ты сказала?..
– Я сейчас к тебе поднимусь! – Глупо хихикнув, Таш кивнула родственникам и взлетела вверх по лестнице.
Мэтти посмотрел на Салли, многозначительно закатив глаза.
Полюбовавшись на маленького Линуса, Александра снова села подле матери, расправив складки на своем пальто.
– Что за дыра, cherie! – Этти критически оглядывала комнату: кирпичные белые стены, разукрашенные рисунками Таш, старую мебель, потертые коврики… живописный бардак, к которому сегодня утром прибавились газеты, разбросанные повсюду Найлом.
– Должно быть, бедняжке Таш очень тоскливо без Найла… – Александра рассматривала новые картины на стенах, появившиеся в последнее время.
– По выходным она ездит на состязания, – заметил Мэтти, пристроившись на кофейном столике, так как свободных стульев больше не было.
Здесь же он нашел два пульта, но вместо телевизора по непонятной причине включился видеомагнитофон, и на экране появилось фривольное кино, над которым Таш и Найл вдоволь нахохотались накануне. Этти в испуге чуть не проглотила вставную челюсть.


Встретившись два года назад, Таш и Найл влюбились друг в друга и отдались страсти с безумием и легкомыслием, свойственным им обоим. Они твердо верили, что это судьба – отыскались две половинки одного огромного, пылающего сердца. И не понимали, насколько они несовместимы в обыденной жизни. Найл – восходящая кинозвезда – большую часть времени проводил на съемках. Ему еще предстояло выплатить приличные отступные за развод, и бедняга был вынужден соглашаться на любую роль, сулящую хороший гонорар, где бы ни снимался новый фильм. Нередко они с Таш вынуждены были жить в разных часовых поясах. Сама Таш мечтала сделать карьеру в конном спорте. Летом она вела бродячий образ жизни, путешествуя по стране в вагоне для лошадей, где жила, ела, готовилась к соревнованиям. Зимой девушка возвращалась в деревню, где тренировала лошадей, готовясь к новым чемпионатам.
Первый год их романа подарил влюбленным лишь два месяца совместной жизни, но даже в этот период они не были только вдвоем. Таш пару раз приезжала к Найлу на съемки, в его закрытый, обособленный мир. Здесь он работал по пятнадцать часов в сутки и так вживался в роль, что казался ей незнакомцем, к тому же не самым приятным: он часто играл отрицательных персонажей. Найл, в свою очередь, тоже стремился приехать и поболеть за любимую, но или опаздывал и пропускал ее выступление, либо вообще откладывал приезд в самый последний момент.
В конце концов оба пришли к решению, что единственный шанс быть вместе – съехаться. И Найл перебрался из Лондона в деревню, где работала Таш.
Фосбурн, спрятавшийся среди беспорядочных холмов, образующих живописнейший горный гребень, был патриархален и близок к природе. Найл влюбился в эти места. В конце концов в середине лета он снял здесь дом. Пышная глициния обвивала окна, сквозь которые в просторную гостиную струился солнечный свет. В восьмидесятых годах эту заброшенную кузницу приобрели яппи, они пристроили крохотную кухню и ванную комнату. Дом с большим камином и садом, поросшим вязами, больше всего напоминал очаровательную обитель хоббитов.
Они с Таш провели три великолепные недели, почти не выходя из своего убежища. Затем Найл улетел на съемки боевика в Штаты, предоставив девушке обустраивать дом и готовиться к осенним соревнованиям. Вот тогда-то Таш и узнала настоящий характер своего уютного гнездышка: осенью дом напоминал бассейн, а зимой был похож на склеп.
Крыша стала протекать, запахло сыростью, вода в трубах замерзла, а красные розы в саду завяли. Дожди лили без остановки, и маленькая речка, протекающая неподалеку, частенько выходила из берегов и затапливала дом. Таш приходилось еще в спальне надевать резиновые сапоги, чтобы спуститься на кухню и приготовить завтрак. Она с нетерпением дожидалась очередных конных соревнований, поскольку жить в вагоне для лошадей было куда комфортней, теплее и суше.
Когда Найл прилетел ненадолго в перерыве между съемками, он посчитал дырявую крышу всего лишь романтикой. Он очень смеялся, гоняясь за Таш по хлюпающему ковру, а необходимость кипятить в чайнике воду, чтобы наполнить ванну, его только веселила. После бездушной атмосферы пятизвездочных отелей, после безликих трейлеров, оборудованных всем необходимым, эти странные милые заботы были для него глотком свежего воздуха, а каково Таш постоянно жить в таких условиях, актер просто не думал. Девушка же так радовалась возможности видеть любимого, так ловила каждый миг, который они проводили вместе, что просто забывала пожаловаться.
Александра верно почувствовала: Таш было ужасно одиноко без Найла. Последние недели она спала на ферме у Монкрифов в своей старой спальне и делила этот ночлег с колли Уэлли и далматинкой Энид.
Все дневное время девушка проводила у Монкрифов, тренируя лошадей, помогая по дому, обедая вместе с друзьями, готовя документацию к новым состязаниям, потягивая вино поздними вечерами и мечтая, какой станет ферма через год. И просто немыслимо было после этого возвращаться ночевать в пустой холодный дом.
И Найл точно знал, что, если Таш не отвечает на его звонки, она наверняка у Пенни и Гаса – забралась с ногами на кожаный диван, пьет вино, почесывает за ухом Уэлли, болтает с Зои или помогает делать детям домашнее задание.
– Он работает как каторжный, чтобы выплатить отступные, за последние полтора года снялся в трех фильмах. Не видит Таш месяцами и терпеть не может играть злодеев в глупых боевиках. Могу поклясться, что Лисетт, его бывшая, в восторге. Конечно, она хочет его вернуть.
Это Салли, главная болтушка в семье, с горящими глазами выкладывала Александре и Этти последние новости о Найле, Таш и других общих знакомых. И тут в гостиную вошел Найл, наконец-то переодевшийся в старые белые джинсы и вытянувшийся голубой свитер с кожаными вставками на локтях и распустившейся бахромой. Его усталость бросалась в глаза, черные локоны спутались, к тому же он порезался, когда брился. Но, несмотря на это, молодой человек не растерял своего шарма, и даже Этти краснела и подливала себе джина, когда он обращал к ней свою ленивую улыбку.
Салли мгновенно замолкла, так и не сказав всего, что собиралась, о Лисетт, бывшей жене Найла, и стала расспрашивать Александру, какие у них с Паскалем еще дела здесь, в Англии.
– О, дорогая, я боюсь, нам грозит переедание! – Александра поглаживала округлившийся живот. – У нас здесь столько старинных друзей, которых мы просто обязаны навестить! Однако к Новому году нам придется вернуться домой: отцу Паскаля исполняется восемьдесят, и в Париже нас ждет скучнейший торжественный обед. Так что послезавтра мы едем в Лондон, где погрузимся в круговорот вечеринок, а затем завезем маму в Шотландию и вылетим в Париж.
Этти тут же ворчливо заметила, как красив Париж в январе, но, возможно, она больше никогда этого не увидит. Александра быстро сменила тему.
– Ну и, конечно, завтра по традиции все собираются у Софии. Это так здорово – вся семья вместе! Жаль, нам не каждый год удается выбраться в Лондон на праздники. Вы ведь тоже проведете с нами завтрашний день?
Салли сглотнула комок и украдкой посмотрела на Мэтти.
– Нас в этом году не приглашали, – выговорила она наконец.
– Ну что ты, глупышка, – рассмеялась Александра, – конечно же, вы приглашены! София обязательно пригласит своего брата, как бы она ни дулась за то, что в прошлом году вы явились на званый ужин в джинсах. Она всегда приглашает всю семью. Всегда!
Мэтти деланно закашлялся и отвернулся.
– Мы уже обещали одним нашим друзьям, что завтра будем обедать у них, – пробормотал он невнятно, крутя пуговицу на пиджаке. – К тому же глупо возвращаться сегодня в Лондон, а завтра по утру сорваться в Вустершир, чтобы увидеть ту же компанию.
– Чепуха! – Этти бросилась в бой. – Вы можете переночевать здесь.
– Нет, здесь мало места, – фыркнул Мэтти.
– Мы могли бы переночевать у Монкрифов, – предложила Салли. Ей очень хотелось принять приглашение и увидеть Софию, старшую сестру Мэтти, и ее мужа Бена, у которых они так редко гостили. К тому же это избавляло ее от скучнейшего обеда в обществе невыносимых друзей мужа, говорящих исключительно о политике.
– Нет, – Мэтти почти кричал. – Сегодня Рождество! Мы не можем вот так запросто постучаться в дверь и попроситься на ночлег.
– Как Иосиф и Мария? – с улыбкой заметила Александра.
– Уверен, Монкрифы не будут возражать, – послышался из кухни голос Найла. – Хочешь, я позвоню им после ланча? Или мы можем все вместе заглянуть к ним, засвидетельствовать свое почтение.
– Нет, спасибо. – Мэтти направился к лестнице. – К тому же у нас уже есть планы на завтра. Найл, я пью виски.
– Ну вот, опять мне вести автомобиль, – вздохнула Салли. – Простите, он сегодня не в духе.
– Да он всегда такой, ворчливый молокосос, – сердито отреагировала Этти, прислушиваясь, как Мэтти на втором этаже выговаривает Таш за незапертую ванную комнату. – Весь в своего ужасного отца!
– Мама! – Александра вспыхнула и огорченно посмотрела на Салли.
– Там нет защелки! – крикнула Таш и сбежала вниз по лестнице. Вместо мокрого костюма на ней теперь было красное шерстяное платье.
– Таш, у меня для тебя сюрприз… – Александра начала расстегивать пуговицы на пальто.
– Значит, действительно этот ужасный человек будет здесь завтра? – Этти продолжала гнуть свою линию.
– Да, он собирался. – Александра вздохнула и снова запахнула пальто.
– Кто? – Таш чмокнула Найла в щеку и показала, как открывается морозилка.
– Твой отец, – сморщила нос Александра.
– Да ты что! – Таш вздрогнула. – Говорите, кто хочет виски, а кто джин-тоник? Найл налил по семь стаканов того и другого.
– А сколько нас всего? – спросил Найл.
– Семеро взрослых, – стала считать Таш, – и трое детей. И еще Линус.
– О, Линус, безусловно, захочет пригубить ликер после маминого молочка, – усмехнулся Найл. – Как обстоят дела с ланчем, Паскаль?
– Надеюсь, девочка хоть ненадолго остановится, – шепнула Александра Салли, когда Таш пронеслась мимо, открывая все шкафы в поисках салфеток. – Я уже давно пытаюсь вручить ей подарок, – и мать снова распахнула пальто.
– Ах вот где прячется щенок, – засмеялась Салли. – Но, пожалуйста, не показывай его Мэтти: он начнет читать лекцию о братьях наших меньших. Только не в Рождество!
– Почему же? Это было бы так сентиментально! Дорогая, это французский щенок.
– Ты что, занялась контрабандой? – Салли хихикнула.
– Нет, не совсем так. – Александра глянула на Паскаля, хлопотавшего на кухне. – Дело в том, что это один из щенков Корешка.
– Корешка? Это…
– Это такая большая серая псина, ее еще подарил Таш один из поклонников, когда она гостила у нас в Шампани. Моя подруга Хэмиш Геленджер оставила одного из щенков Корешка для меня. Девочку.
– Она прехорошенькая! – Салли оглядела смешное создание, покрытое черным и рыжеватым пушком: острую мордочку, большие опаловые глаза и уши-лопухи. Щенок вилял хвостиком, жался к Александре и выглядел просто умилительно.


Тарелки и столовые приборы Найл и Таш одолжили у Марко и Дениз Анджело, которые владели популярным итальянским ресторанчиком под названием «Оливковая ветвь». Они были известны в округе не столько вкуснейшей кухней и южным гостеприимством, сколько страстными ссорами с неизменным битьем посуды и бурными примирениями. Сейчас в семье Анджело царили мир и покой, поэтому они без звука отдали посуду непутевым соседям.
– Ну вот, наконец-то вы оба здесь, и я могу вручить вам подарок! – воскликнула Александра и вытащила из-за пазухи лопоухого длинноногого щенка.
– Прошу всех к столу!
Вся семья была занята подарками, когда Паскаль пригласил гостей обедать. Полли, Том и Тор отправились к столу в расстроенных чувствах, поскольку еще не успели окончательно доломать новые игрушки.
Еда стоила затраченных на ее приготовление времени и усилий. Паскаль отделил индейку от костей, замочил ее в вине и, перед тем как запечь в клюквенном соусе, щедро сдобрил сметаной. Наконец ароматная индейка с овощным гарниром, приправленная черным перцем и сливочным маслом, оказалась на столе.
Салли с завистью оглядела чужие тарелки. Сама она ела черствую овощную пиццу, которую Таш разогрела в микроволновой печи. Мэтти объявил, что даже в Рождество он и его семья не пожертвуют своими вегетарианскими принципами. Вдобавок Салли, которая должна была садиться за руль, пила вместо вина минеральную воду.
Длинноногий щенок, которому Найл дал имя Свекла, сидел у Таш на коленях и поглощал аппетитный кусок индейки, резво работая челюстями и розовым язычком.
Шампанское закончилось, и на столе появилось несколько бутылок кьянти, купленных Найлом к празднику. Паскаль, как все французы, жуткий сноб в вопросах вина, счел этот напиток просто «отвратительным».
За окном становилось уже совсем холодно и темно, когда все собрались идти гулять с детьми. Этти подсела к Александре и Паскалю, отдыхавшим у камина, схватила дочь за руку и зашептала:
– Кажется, у нас в семье скоро будет еще одна свадьба! – Она покосилась на Таш, натягивающую на Тома сапожки, и Найла, играющего с хохочущей Тор.
– Правда? – Александра оживилась.
– Да, – кивнула Этти. – Не удивлюсь, если он уже сделал ей предложение. Мне кажется, они объявят об этом завтра, когда соберется вся семья.
– Господи, ты так думаешь? – Александра заулыбалась. Возможно, ее матери просто ударило в голову шампанское, но это могло быть и правдой: Таш выйдет замуж за милого Найла! На сердце у Александры стало тепло и легко.
– Почему ты так уверена, Этти? – Паскаль был настроен скептически.
– Я уже столько лет живу на свете, что знаю в этом толк, – последовал гордый ответ. – Кроме того, – Этти перешла на шепот, – у Таш на безымянном пальце кольцо. Из тех, новомодных. Похоже, работа известного дизайнера, может быть даже Тиффани.
– Где? – Александра и Паскаль уставились на Таш, но та уже надела перчатки. Взяв за руку Тома, она придерживала дверь для своих гостей.
Салли не захотела идти на улицу, боясь поскользнуться в кромешной темноте. К тому же в теплой гостиной оставалась свекровь, которая, похоже, излагала новую сплетню.
– Я останусь в доме, Мэтти. – Салли улыбнулась мужу, снова натянувшему свою жуткую тюбетейку.
– Мы вернемся через полчасика! – крикнула Таш. – Покажем детям пони, и сразу назад!
– Счастливо, дорогая. – Александра помахала дочери и повернула довольное лицо к Паскалю и Этти. – Жду не дождусь, когда увижу Джеймса и все ему расскажу.
– О чем? – Воспользовавшись отсутствием мужа, Салли налила себе бренди.
– Таш и Найл помолвлены, – вполголоса сообщила Александра.
– Да что ты! – Салли ахнула. – Лисетт будет вне себя!


Найл взял Таш за руку и поцеловал в замерзшее ушко.
– Что это? – Он нащупал под перчаткой бугорок.
– Что? Ах, это! – Таш засмеялась. – Я совсем забыла его снять. Это кольцо. Утром я его выиграла у Руфуса. Дурашка надел мне его на палец и от лица своего колли предложил мне руку и сердце.
– Вот негодяй! – Найл шутливо притянул ее к себе. – Ты, конечно же, сказала «нет»?
– Я сказала, что подумаю.
– И как, подумала?
– Ну, Уэлли умеет ждать, как никто другой.
– От него воняет псиной.
– У него бездонные карие глаза.
– Он портит воздух.
– Зато такой преданный!
– Не тебе, а Гасу.
– И спит со мной под одной крышей чаще, чем ты.
– Он ест свои какашки.
– Уговорил, я скажу «нет»!
– Вот и умница.


Когда все вернулись, Этти уже похрапывала на диване, рядом стоял бокал с бренди. Паскаль смотрел по видео эротику и допивал кьянти. Правда, заслышав за дверью шаги, он быстро вылил содержимое бокала в засохший цветочный горшок.
Александра и Салли вели тихую беседу, сидя рядышком на диване. Сначала они сплетничали о симпатичном викарии, но, когда веселая компания ввалилась в дом, притворились, что обсуждают обстановку в стране.
– Нам пора, – заметил Мэтти жене. Салли потянулась, чтобы обнять его.
– Боюсь, мы с Александрой немного расслабились, дорогой! – Пунцовая от выпитого вина, она смотрела на Мэтти из-под челки. – Нам придется здесь переночевать, а завтра, быть может, поехать со всеми к Софии.
Мэтти выругался сквозь зубы. Но на самом деле он не очень злился. Мэтти так давно не видел Найла, своего старинного друга, а сегодня они даже не успели толком поговорить. От поездки к Софии муж надеялся отвертеться завтра, но был непоколебим в одном: спать он будет здесь на полу и ни за что не отправится на ночлег в гостеприимный дом Монкрифов.
– Где вы остановились, мама? – Мэтти посмотрел на темноволосую головку Александры.
– О, Паскаль забронировал номер в отеле «Королевский бук», не так ли, дорогой?
– Не бук, а дуб. – Паскаль потянулся за вином, но бутылка оказалась пуста.
– Но туда почти час езды, – заметила Таш.
– О, дорогая, тогда нам, пожалуй, пора. Полли, разбуди бабушку.
– Найл! – Салли только что вышла из ванной и спускалась по лестнице. – Или я сошла с ума, или у вас на кровати спит большой белый индюк!




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Скажи “да” - Уокер Фиона



Спасибо! понравилась
Скажи “да” - Уокер Фионаadina20072007@ya.ru
15.06.2010, 9.24





Мне понравилось, хотя немного нудновато, умного персонажеи второго плана.Сюжет интересныи - нет итальянских миллионеров и бедных секретарш...что - то новенькое.Читаите не пожалеете.8 из 10
Скажи “да” - Уокер Фионаvera.r
6.10.2014, 20.00





Тягомотина про чекнутых
Скажи “да” - Уокер ФионаГюльджан
28.03.2016, 0.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100