Читать онлайн Правила счастья, автора - Уокер Фиона, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правила счастья - Уокер Фиона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правила счастья - Уокер Фиона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правила счастья - Уокер Фиона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Фиона

Правила счастья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

Джуно проснулась и лежала в медленно перемещавшейся по ее телу полосе солнечного света, падавшего через зазор в шторах. Она слышала, как Джей вернулся с пробежки, принял душ и прошел в свою комнату. Джуно уткнулась лицом в подушку и застонала. Вчера ей удалось все окончательно испортить. Пожалуй, результат этого вечера превзошел все прочие.
Хлопнула входная дверь, послышались удаляющиеся шаги. Джуно бросилась к окну и успела увидеть волну золотых волос, исчезающую в пыльной кабине внедорожника Шона. Два точных движения – и «птенчик» выскользнул из узкого пространства между двумя соседними автомобилями и рванул по улице.
Встав в десять, Джуно вытряхнула все карманы, обшарила забитые хламом ящики комода и даже полазала за спинкой дивана. В результате ей удалось наскрести почти пятнадцать фунтов мелочью. Пятидесятифунтовая банкнота Тимона по-прежнему валялась на кофейном столике, но Джуно ее гордо проигнорировала. Прошлой ночью она сослужила ей плохую службу. У Джуно было такое чувство, что в вопросе о часах она зашла слишком далеко, уклонившись от более важных тем. Она, например, ничего не успела спросить о занятиях скрытой съемкой. Полоски кокаина были аккуратно вытерты со стола.
Пока Джуно прихлебывала чай и пересчитывала свою добычу на дубовом столе, она заметила, что индикатор сообщений на автоответчике мигает, и включила его. Она прослушала извинения своего брата от начала до конца.
– О господи! Джей действительно не имеет к часам никакого отношения, – прошептала она, покусывая ноготь большого пальца, отдававшего старой медью и диванной пылью. Ни компьютера, ни камеры Джея на столе не было. Рядом с кабелем, разжеванным Пуаро, лежала бумажка с надписью: «Тебе об этом что-нибудь известно?» Джуно перевернула листок и написала: «Я думаю, у нас завелись мыши».
После этого она полтора часа по телефону извинялась перед друзьями за то, что вчера не пришла, болтала о всякой чепухе и пыталась уточнить планы на ближайший день. Она решила как можно дольше не попадаться Джею на глаза, чтобы он успел поостыть. Она уже давно собиралась повидаться кое с кем из старых знакомых – с теми, с которыми она встречалась не чаще раза в году. Сейчас как раз благоприятный случай, спасибо Джею.
Она набрала номер Элли и Дункана, чтобы узнать, как Финлэй вел себя в театре.
– Мы в восторге от него! – рассмеялась Элли. – Милейший человек. Я серьезно испугалась, что у Дункана разовьется гомосексуальная влюбленность. Я-то имею полное право влюбляться в Финлэя, что, между прочим, и сделала. Спасибо, что прислала его, Джуно. Это был просто писк – лучший вечер за последние сто лет.
– Я рада, – Джуно хотелось, чтобы проведенный ею вечер был хоть наполовину столь же веселым.
– После того как мы поужинали в «Меццо», он повел нас в ночной бар в Сохо, называется «Сортир». Ты о нем ничего не слышала?
– Даже очень слышала, – ответила Джуно: это было одно из любимейших мест Шона, Хорса и Барфли. – Там немного грубовато, тебе не показалось?
– Ну что ты, там здорово! Полным-полно трансвеститов и хулиганов.
– Хороший отзыв, – засмеялась Джуно.
– Ты ни за что не угадаешь, кого мы там встретили!
– И кого же?
– Подружку Шона. Как ее зовут?
– Триону?
– Вот-вот. Она была с одним парнем, Финлэй его узнал. Он сказал, что это законченный мошенник – какой-то спец по темным делишкам разного рода.
– Уж не Продавец ли Грез? – Джуно прикусила язык. Она точно помнит, что во время одного из многочисленных телефонных разговоров Вилл Пиджен вчера договаривался с кем-то о встрече в «Сортире». А Триона, как выяснилось, была единственным человеком, в распоряжении которого находились часы Шона.
– Ты его знаешь? – встревоженно воскликнула Элли.
– Так, чуть-чуть.
Джуно не нравилось, как раскручивается сюжет, вовлекая ее в сеть взаимоотношений между людьми, которые, по ее мнению, и знакомы-то быть не могли. У нее возникло чувство, словно вот-вот должно случиться что-то важное, а она даже не догадывается что.
– Финлэй говорит, это действительно опасный тип, – сообщила ей Элли, конспиративно понизив голос. – Он связан с мафией, Джуно. Триона должна быть осторожна. Сегодня утром в постели мы обсудили это с Дунканом. Он убежден, что Триона встречалась с этим типом, потому что ей нужна защита от рэкета. Как-никак ее магазин в самом центре Сохо.
– Тебе не кажется, что это притянуто за уши? – усомнилась Джуно. – Скорее всего, ей нужны VIP-пропуска на какое-нибудь клубное мероприятие, вот и все.
– Ну, может быть, – не стала спорить Элли. – К сожалению, нам пришлось уйти практически сразу после их прихода, поэтому мне ничего не удалось разузнать. Наша няня была вне себя из-за того, что мы так задержались. Сказала, что уходит от нас. Так что мне, наверное, придется воспользоваться твоим предложением. Помнишь, ты сказала, что могла бы иногда посидеть с Чайной? Ты не возражаешь?
– Нет, конечно, – рассеянно ответила Джуно, ее голова была забита мыслями о рэкетирах и защите от них, об отмывании денег, о торговцах наркотиками и оружием. Какое отношение все это может иметь к Трионе, часам Шона, малышу Бруно и фотографиям Майкла Кэйна?
Положив трубку, Джуно закрыла глаза и попыталась соединить разрозненные точки, чтобы вышел рисунок: есть такая детская игра. Полученная картинка напоминала бессмысленные каракули младенца. Ключ к этой загадке находился у не в меру разговорчивого Вилла Пиджена, Джуно ничуть не сомневалась в этом. Но к какой загадке? В любом случае в ней были замешаны Джей и Триона. Джуно опять почувствовала себя покинутой и бесконечно виноватой перед Джеем за то, что так неправильно судила о нем. Похоже, он пытался вытащить Триону из какой-то передряги, вступив в контакт с Виллом. А она своими намеками Виллу насчет часов, насчет дельца могла прошлым вечером спутать Джею все планы. Если бы только они с ним нормально общались!
Она стерла свое послание к Джею и написала заново: «Это я виновата. Я выпустила Пуаро. Прости меня. Если провода испорчены, я куплю новые. Кстати, я знаю теперь, что ты не имеешь никакого отношения к исчезновению часов Шона. Еще раз прости. Я клянусь тебе, что я не шпионила в твоей комнате вчера вечером – просто мне нужно было прослушать…» Черт! Не хватает места. Она нашла блок бумажек для заметок, на каждой написала «Прости» и расклеила их по всей квартире: на зеркале, на холодильнике, на микроволновой печи, на всех дверях, на телевизоре и на сиденье унитаза.
Обклеивая аквариум Убо, она заметила стопочку разноцветных листков на столике рядом с аквариумом. Джуно взяла один. На нем было написано: «Звонил Джон, 8.05, понедельник, перезвонит». Она взяла другой: «Звонила Одетта, 9.00, суббота. Она получила твое сообщение, предлагает позавтракать завтра у нее. Просила перезвонить». На третьем листке: «Звонил Джон, четверг, 9.30. Отправит факс тебе на работу».
Джуно опустилась на стул с высокой спинкой. Ей было стыдно. Он все это время регистрировал звонки! Как она могла о нем подумать иначе! Конечно, такой пунктуальный и аккуратный человек, как Джей, записывал каждый звонок и клал записки на видное место, чтобы она могла заметить их. Не виноват же он, что она не заметила!
Она просмотрела остальные записки и обклеила извинениями весь стол.
Затем она решила обновить обращение на автоответчике, начав с такого варианта: «К сожалению, Джуно Гленн и Джей Маллиган не могут сейчас подойти к телефону, а Шон Гленн в отъезде. Оставьте ваше сообщение после звукового сигнала». Она опробовала еще несколько вариантов, переставляя и меняя местами «Джуно и Джей» (Боже, какое наслаждение она получала, сопрягая эти два имени, соединяя их союзом), и наконец записала следующее: «Мы не можем подойти к телефону. Оставьте ваше сообщение». Вполне удовлетворенная результатом, она наклеила несколько бумажек на телефон, взяла бутылку красного вина, запихнула в сумку запасную обувь и одежду, не забыв положить туда «Как отвоевать себе место под солнцем», и покинула квартиру, стены которой были покрыты яркими пятнами бумажек, как будто страдали чесоткой.
Была середина лета, в Лондоне стояла ужасная жара. Метро было переполнено туристами, по тротуарам разгуливали прелестные юные создания с плоскими загорелыми животиками, в густом воздухе витал запах секса.
Первый привал на длинном субботнем маршруте ей предстояло сделать у старой университетской подруги, которая работала учительницей и собирала гостей на барбекю. Последний раз Джуно виделась с ней на свадьбе полгода тому назад, когда та поклялась хранить верность высокому бородатому мужчине, преподавателю той же школы в Актоне.
– Джуни! Я не надеялась, что ты придешь! Замечательно! Нам нужно будет как следует поболтать, – подруга поцеловала Джуно, держа в одной руке шампур, а в другой тарелку с кебабами тофу, и исчезла в толпе.
Никого из присутствующих Джуно не знала. Они работали, как и подруга, учителями, почти все – семейные, вегетарианцы и не пили, потому что были за рулем. Несколько младенцев орали в переносных кроватках, несколько малышей ползали по траве. Родители не обращали на них никакого внимания. Никто не курил.
Джуно стояла в саду на солнцепеке среди незнакомых людей и пыталась вникнуть в особенности общенационального учебного плана, трудности школьного финансирования, проблемы жестокого обращения с детьми и причины освобождения некоторых преподавателей от должности. Она слишком часто прикладывалась к своей бутылке, пытаясь проглотить соевые сосиски, трогала обгоревший на солнце нос и недоумевала – зачем она сюда притащилась. С этими людьми у нее не было ничего общего. В студенческие годы подруга сидела на наркотиках, а сейчас их разделяют десять лет эволюции – целая эпоха. Глядя на приветливые, ненакрашенные лица женщин, на искренние, доверчивые лица мужчин, Джуно чувствовала себя представителем другого биологического вида и неожиданно для себя осознала, что в чем-то им завидует. Завидует их либеральным взглядам и здоровому образу жизни, их интересам и их искренности и даже их орущим, пукающим ребятишкам.
Она прикрыла глаза и сразу вспомнила, как лежала вчера на кровати Джея и слушала Фила Коллинза. Ей показалось, что она теряет рассудок. Она выбралась из дома специально, чтобы отвлечь себя от мыслей о Джее, а сейчас выясняется, что ни о чем, кроме него, она не может думать. Его лицо мерещилось ей в лучах слепящего солнца, его желтые глаза преследовали ее, а в шипении барбекю слышался его голос: «Ты сводишь меня с ума, Джуно».
Она решила, что пора сменить обстановку. К тому же она уже опаздывала на следующую встречу: она договорилась с другой приятельницей встретиться возле станции метро «Бэйкер-стрит» в три часа.
– Но мы ведь даже не поболтали с тобой! – сказала хозяйка, пробегая мимо Джуно с подносом, на котором лежали луковые хлебцы из цельного зерна и стояла миска зеленого салата. Ее лицо покраснело от огня, на котором она жарила вегетарианские котлетки. – Я обожаю твои сумасшедшие истории. У тебя такая интересная жизнь, не то что у меня.
– Поболтаем в другой раз, – извинилась Джуно. – Прекрасный пикник. И жизнь у тебя замечательная.
Так и прошла суббота: она все время опаздывала, все время чувствовала себя посторонней и не преставала думать о Джее.
Приятельница, с которой Джуно встречалась на Бэйкер-стрит, раньше работала журналистом-стажером в «Иммедиа», а теперь устроилась в штат журнала «Новости стоматологии». Она не хотела идти на новый фильм Альмодавара, пришлось смотреть новый фантастический фильм Вилла Смита, в котором Джуно ни фига не поняла. За чаем после фильма приятельница без передышки крыла почем зря своих коллег из «Новостей стоматологии», жаловалась, как она ненавидит свою работу и скучает «без славных, чокнутых наших», которые остались в «Иммедиа». Джуно вспомнила, как они точно так же пили чай год назад и ее собеседница обзывала сотрудников «Иммедиа» «ничтожествами, дилетантами и неудачниками, которые понятия не имеют о настоящей журналистике».
Джуно придавала своему лицу соответствующее выражение, произносила все положенные в таких случаях фразы, но мысли ее были далеко. Она гадала – обнаружил Джей ее бумажки или еще нет. И если да – то посмеялся и простил ее или вздохнул с досадой, потому что опять она учинила беспорядок, который ему убирать.
– Ты же такая талантливая, Джуно, – неистовствовала ее приятельница. – Это тебе надо было бежать из «Иммедиа», а не мне. Ты бы уже стала известным комиком. О господи, как я все это ненавижу, – и она заплакала. – Если мне еще хоть раз в жизни придется писать про кариес, я не выдержу. Я сойду с ума. Ты знаешь, о чем я сейчас мечтаю? Чтобы у меня выпали все зубы. Я больше не могу их видеть.
Джуно потребовалось немало времени, чтобы успокоить ее, поэтому на следующую встречу она тоже опоздала. Она встречалась с Алисией, которая выступала на сцене в паре со своей подружкой из театральной школы. Они частенько работали и в «Ха-Ха Хаусе», и в «Жонглерах», вели свою передачу на Радио-4 и все чаще и чаще появлялись на телевидении. Их дуэт назывался «Супермодели».
– Четвертый канал предлагает нам записать пилот программы: хотят заключить с нами контракт на сериал, – возбужденно рассказывала Алисия, пока они пропускали по кружке пива в новом клубе «Встань и говори» на Брюер-стрит, перед дневным шоу, к которому обе относились с недоверием. – Мне сообщили об этом только вчера. Поскорее бы рассказать Кэрол, она на неделю уехала на Корфу вместе с Сило. Я сейчас одна, как я это ненавижу, черт возьми. У тебя с Джоном по-прежнему все в порядке?
Вот в чем сложность общения со знакомыми, с которыми встречаешься пару раз в году, подумала Джуно. В пять минут нужно уложить всю свою жизнь за шесть месяцев.
Представление в «Встань и говори» и впрямь оказалось невыносимо скучным, в программе не было ни одной женщины. Единственное, что скрасило впечатление, – это выступление Пита Дженкинса, немного нервного преподавателя английского языка, который проверял на публике совершенно новый материал, и с большим успехом.
– Это было здорово! – Джуно подошла к нему в перерыве. – Тебе замечательно удаются характеры. Французский студент – просто блеск, да и фанат «Оазиса» не хуже.
Пит радостно улыбнулся:
– Между прочим, эту идею мне подала именно ты, – он слегка покраснел. – Помнишь, твое выступление в среду, когда ты разыграла из себя проститутку? Твою манеру общения с публикой?
Когда они отошли в сторону, Алисия сказала ей, протягивая новую кружку пива:
– Я слышала о твоем номере в среду. Мы с Бобом вчера встречались, он сказал, что ты, похоже, в тот вечер наглоталась галлюциногенов.
– Нет, я просто хотела произвести впечатление на одного парня, в которого влюблена, он тоже был в зале, – грустно вздохнула Джуно, внезапно осознав, что это и есть трагическая, никем не понятая правда того вечера.
– И тебе это удалось?
– Смотря с какой стороны посмотреть.
– Все ясно, – Алисия кивнула головой и горько рассмеялась. – Опомнись, Джуно, черт возьми, и посмотри правде в глаза. Ты слишком необычна, чтоб быть сексуально привлекательной для обычных мужчин. Женщины вроде нас, даже занимаясь сексом, не отключаются и продолжают сочинять реплики для будущих скетчей. Ирония в тебе съела самку. У нас другое предназначение в жизни, мы – как повивальные бабки, которые облегчают страдания тем, кто рожает, а сами при этом остаются старыми девами.
Началось второе отделение. Джуно заметила, что практически ничего не воспринимает. Она снова думает о Джее. Это просто наваждение. Она попыталась сосредоточиться на выступлении, убеждала себя, что ушла из дома с целью отвлечься, развеяться, но она ничего не видела перед собой, кроме его холодных золотых глаз, когда он велел ей отправляться к вымышленному «любовнику). Любовнику, которого, она, оказывается, в принципе не может привлечь: слишком необычна. Точнее сказать, «слишком смешна».
Не дожидаясь конца программы и пообещав Алисии позвонить на днях, Джуно зашла в туалет, переоделась в помявшееся платье и отправилась на вечеринку, которую устраивал приятель с факультета журналистики, учившийся курсом младше.
Мероприятие проходило в безукоризненно сияющей квартире, в особняке, расположенном в Эрлз-Корте, при большом стечении влиятельнейших, остроумнейших, одетых с иголочки корреспондентов национальных изданий, рассуждавших о политике. Почти все они были холосты, не старше тридцати, беспрерывно курили и много пили, но Джуно и здесь чувствовала себя неуютно. Ей осточертело, что ее представляют как ходячий анекдот:
– Познакомься, Джуно, это Холл, он политический обозреватель «Таймс». Холл, это Джуно – с ней не соскучишься. Предоставляю тебе самому в этом убедиться.
Не в силах удержать в голове состав теневого кабинета министров, стесняясь своего статуса тетушки-советчицы из бесплатного журнальчика, она и пила больше, и тосковала о Джее больше, чем на пикнике, и в конце концов, поправив в туалете макияж, помчалась в Вест-Энд, на встречу с одноклассницами, которые собирались «клубиться» всю ночь напролет.
На этот раз она опоздала почти на час и в наличии имела пятьдесят пенсов на все про все.
– Да брось ты, оставайся, что, мы не купим тебе выпить, – настаивали девчонки в ответ на ее запыхавшиеся объяснения, что она только взглянет на них и побежит, чтобы успеть на последний поезд в метро. – Будем шататься вместе, ей-богу, Джуно, мы слишком редко тебя видим, чтобы так легко отпустить.
Слезы благодарности навернулись ей на глаза, успевшие уже слегка покраснеть от выпитого за день, хотя в глубине души, истерзанной любовью, ей больше всего хотелось сейчас поехать домой и посмотреть, обнаружил ли Джей ее извинения. Слишком много она уже выпила, слишком много людей сегодня встретила. Четыре школьные подружки, с которыми она виделась все реже и реже, были симпатичными и энергичными одинокими женщинами (две разведены, две не выходили замуж), которые всю неделю жили в предвкушении такого субботнего вечера, как этот: готовясь к предстоящей ночи, они посетили косметолога и массажиста, прошли курс обертываний и сеанс ароматерапии. Рядом с ними Джуно чувствовала себя нечесаной дворняжкой, уставшей как собака и плохо одетой.
В три часа утра она обнаружила, что сидит на банкетке, обитой искусственным мехом, в темном душном клубе и из горлышка пластиковой бутылочки пьет воду, которую набрала из-под крана в туалете, потому что у нее не было трех фунтов купить холодной минералки в баре.
Джуно ненавидела ночные клубы – настоящий ад для женщин с избыточным весом, рай для зеленых девчонок. Люди здесь превращались в стадо причудливых существ, глотали маленькую таблетку и начинали дергаться под музыку, каждый сам по себе, усиленно потея всю ночь напролет.
Три из четырех ее одноклассниц вскоре растворились в темных углах с подозрительно молодыми на вид людьми, а четвертая так надралась, что Джуно пришлось держать ее над унитазом, пока та пыталась избавиться от всех выпитых коктейлей, включая четыре «Маргариты» и три «Морских Бриза».
– Ты… настояшшая пподруга, Джуно, – доносился слабый голос из недр фаянсовой посудины. – Бедненькая, тебе, тоже, наверное, хошется немношко поблевать…
– Не волнуйся, я в порядке, – Джуно отвела в сторону прядь каштановых волос, прилипших к щеке одноклассницы.
Когда рвота закончилась, она оторвала кусок туалетной бумаги, вытерла губы, распрямилась и посмотрела на Джуно туманным взором:
– Мне кажется, Тина шмылась ш каким-то типом. Я не уверена, что шмогу добраться до дома одна. Ноги немного дрожат. Поехали шо мной? Оштанешься у меня. Я плачу за такси.
Джуно подумала о Джее, о своих бумажках с извинениями. В голове у нее промелькнуло, что на завтра у нее назначен завтрак с Одеттой и чай с Лулу, что надо во что бы то ни стало добраться до дома сегодня, что хотела утром подкрасить корпи волос, что нужно покормить Пуаро и Убо и что она хочет лечь в свою собственную постель.
– Боже, как мне плохо. Это все Тина, с-сучка. Закадрила моего мужика и потом шмылась ш ним. Как всегда. С-сучка.
– Пойдем, я провожу тебя, – Джуно спустила воду в унитазе. – Пойдем, возьмем твое пальто, сядем в такси.
Квартира в Баттерси представляла собой типичное жилье, снимаемое девушками в складчину: трусики на радиаторах, репродукции Климта на стенах, кассета «Четыре свадьбы и одни похороны» в видеомагнитофоне. По сравнению со стерильными апартаментами в особняке на Эрлз-Корт, с их отполированными полами и белоснежными диванами, эта квартирка показалась до дрожи родной и знакомой. Джуно словно перенеслась в студенческое прошлое. Тина с подружкой жили здесь много лет: Джуно помнит, как приходила сюда на вечеринки еще до появления Джона, разряженная в пух и прах в надежде подцепить кого-нибудь, и обнаруживала в наличии штук двадцать девиц, одетых куда лучше, чем она, и человек пять мужчин: четверо с подружками и один гей.
Попав на собственную территорию, одноклассница перешла на автопилот, взяла прямой курс на койку и вырубилась.
Джуно сидела за столом, пила чай и размышляла о Джее. Она представляла себе, как он раздевается, ложится в постель – в постель, которую она так недолго, всего несколько часов, делила с ним, но этого было достаточно, чтобы узнать, как он засыпает, как дышит, как ворочается и бормочет во сне, одержимый своими демонами. Она хотела оказаться рядом с ним, лежать – если не под одним одеялом, то хотя бы под одной крышей. Ведь следующую ночь она проведет уже в своей маленькой детской кровати в Оксфордшире, далеко от Джея с его секретами.
В четыре часа утра, когда она, одетая, задремала на диване, ввалилась Тина, врубила свет на полную мощность и завизжала, увидев Джуно.
– А, это ты! А что ты здесь делаешь? – она неуверенно стояла на ногах, пуговицы на атласной юбочке были застегнуты как попало.
В школе в Тину были влюблены абсолютно все мальчики. Она получала пачки открыток на день Святого Валентина, и все авторы могли рассчитывать на ее благодарность – отнюдь не письменную. Ее звездный час пришелся на восемнадцать лет, когда в их прогрессивной школе в Оксфорде не было такого старшеклассника, который не мечтал бы залезть в ее ультрамодные трусики танго. Она никогда не проявляла большого рвения в учебе и, бросив университет, закончила прекрасный частный колледж, готовивший секретарш. Пока ее школьные товарищи и товарки бурно прожигали студенческие годы, она носила строгие деловые костюмы, встречалась с солидными мужчинами и задерживалась допоздна на работе, выполняя обязанности личного секретаря исполнительного директора и подавая шампанское в зал заседаний. После того как ее школьные подруги позаканчивали университеты, их зарплаты стали неуклонно расти, обгоняя ее оклад, их приятели выглядели моложе и успешнее, чем ее разведенные программисты неопределенного возраста «за тридцать», ее собственная работа стала казаться неинтересной и однообразной. И вот по прошествии десяти лет она по-прежнему оставалась личным секретарем какого-то исполнительного директора, с той только разницей, что солидные мужчины теперь интересовались цыпочками помоложе, да и ей самой пришлось переключиться на молоденьких мальчиков. Очень молоденьких.
– Девятнадцать лет! Представляешь? – Она шлепнулась на диван рядом с Джуно. – Живет пока у мамочки. Зато целуется – высший класс. Хотела притащить его сюда, но я временно завязала с сексом, поэтому мы пообнимались пару часиков в баре, и я дала ему несуществующий телефон. А ты все еще живешь с этим, как его там? С Джоном?
Джуно была сыта по горло своей ролью недотепы.
– Нет. Я живу с парнем по имени Джей.
– Ого! Крутой поворотик! – присвистнула Тина, сбрасывая парадные туфли. – Помнится, в школе ты была такой застенчивой девчушкой, что со страху всегда задирала мальчиков, которые тебе нравились.
– Что я всегда делала? – Джуно открыла было рот, чтобы зевнуть, да так и застыла.
– Помнишь Джеми Хиксона?
– Господи, Джеми Хиксон! – Джуно вздрогнула, произнося имя, которое не вспоминала со школьных лет. – Мне было четырнадцать лет. Он еще от страсти укусил Габби Алсоп, и я проплакала целую неделю.
– Ты изводила его по-черному, – алкоголь сделал Тину откровенной. – Ты была влюблена в него как сумасшедшая – ты много раз нам об этом говорила, но стоило ему оказаться поблизости, как начинала дразнить его, шлепала своей линейкой и заставляла его краснеть.
– Неужели? – Джуно помнила только бессонные ночи, которые она провела, рыдая из-за него.
– Ну да. Мы все тогда объясняли это тем, что ты не уверена в себе и думаешь, что у тебя есть только один способ привлечь его внимание – превратить его жизнь в кошмар. Ты часто проделывала это с мальчиками. Почти все они тебя боялись, но зато и обожали. Ты и с Джаредом Вильямсоном так поступала. Я ужасно ревновала, когда он пригласил тебя на бал.
– Ты ревновала? – Джуно подумала, уж не снится ли ей этот разговор. Джаред Вильямсон был ее кавалером на выпускном летнем балу в школе, он вел себя весь вечер как образцовый джентльмен, после бала поцеловал в щечку, сказал, что она совершенно особенная, и потом больше ни разу в жизни не позвонил. Джуно даже порой приходила в голову мысль, что ее мама заплатила ему, чтобы он пригласил Джуно на этот бал. С наступлением летних каникул он начал встречаться с Тиной, и их отношения продолжались до тех пор, пока все осенью не разъехались по разным университетам. Они с Тиной даже совершили совместное путешествие на континент, что в ту пору было равносильно чуть ли не вступлению в законный брак.
– Ммм. Он был божественный, правда? – Тина с ногами забралась на диван. – Помнишь, как ты приперла его к стенке, предложив сыграть в ассоциации. Ты была дока по этой части и победила, а он выглядел весьма бледно. А еще ты любила показывать, как он танцует на вечеринках. А помнишь твое сочинение по английской литературе? Где ты изобразила Джареда под видом Эдмунда из «Мэнсфилд-парка»? Тебя попросили прочитать его вслух, и все попадали со смеху.
– Я думала, что все смеются надо мной, – Джуно устало потерла глаза. Тина вытягивала одно болезненное воспоминание за другим, словно больные зубы. Это было одно из самых убийственных: тот смех преследовал ее и по сей день. Ей сказали прочитать сочинение вслух – привилегия, которой удостаивали авторов самых лучших сочинений. Этот день мог стать одним из особенных дней ее школьной жизни, а стал ужаснейшим. Целый класс, двадцать человек семнадцати лет, ржали, держась за животики, когда она читала, заикаясь. Именно в тот день она выкурила первую в жизни сигарету, в туалете на перемене.
– Конечно, мы смеялись, – фыркнула Тина. – Мы же прекрасно понимали, над кем ты издеваешься – как всегда, впрочем. Он так смутился. Его приятели еще долго потом дразнили его Эдди. После этого он окончательно в тебя влюбился. Но боялся с тобой поговорить насчет бала и поэтому послал ту записку. Господи, как же я ревновала! – Тина откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. – Когда ты потащила меня по магазинам выбирать платье для бала, мне так хотелось, чтоб ты выбрала то безобразное коричневое. Ты была в нем такая толстая. Ты вообще была толстая, – казалось, Тина говорит сама с собой во сне. – И выглядела ты всегда не как все люди. У меня в голове это не укладывалось. Почему он влюбился в тебя, а не в меня.
– Но закончилось-то все тем, что встречаться он стал с тобой, Тина.
– Да уж, стал, – она сонно вздохнула. – Сучка я, вот кто. На следующий день после бала он с приятелями зашел в кафе «Браун». Помнишь? То самое, где я летом подрабатывала официанткой. Он спросил меня, как я считаю: нравится ли он тебе. Потому что, судя по твоему поведению на балу, ему показалось, что нет. И я – прости меня, Джуно, – я была такая зараза в то время. Я сказала, что ты пошла на бал с ним ради смеха, чтобы поиздеваться. И вообще, ты находишь его жирным.
– Да ты что? – задохнулась Джуно.
– Я приписала к его счету лишние двадцать фунтов – у него с собой не было столько – и дала свой домашний телефон. Прости меня, Джуно.
– Так он был влюблен в меня? Это правда? – в горле стоял комок.
– Правда, – Тина икнула. – Знаешь, ты ведь не красавица. Не была красавицей, – с опозданием поправилась Тина. – Но ты была всегда ужасно популярна, черт тебя подери. Как преуспевающие мужчины привлекают красивых женщин, так и популярные женщины привлекают лучших мужчин. Разве не так? Взять хотя бы тебя.
– Вот уж меня брать точно не надо, – Джуно считала, что на шкале женской популярности она занимает самое последнее место.
– Нет уж, давай возьмем тебя. Сегодня вечером ты опоздала – как всегда. Без гроша в кармане – как всегда. Выглядишь не по-людски – как всегда, – Тина снова икнула. – И когда мы спрашиваем, чем ты занималась, выясняется, что ты объездила весь Лондон, где только не тусовалась, общалась с кучей народа – и все хотят тебя видеть, заметь, ну просто Мисс Популярность, да и только. А хочешь знать, чем я занималась перед тем, как мы встретились? Купила лотерейный билет, выщипала брови, позвонила маме. Все.
– Ну что ж, и у меня часто бывают такие выходные, – заметила Джуно.
Но Тина, не обращая внимания на ее слова, продолжала свое пьяное бормотание:
– И вдобавок ко всему, что мы тут сейчас слышим? Что ты сдала в утиль этого бесподобного, великолепного, умопомрачительного красавца Джона, которым мы все восхищались – если ты, конечно, удосуживалась посреди своей занятой-презанятой жизни пригласить нас куда-нибудь за эти три года. И вот теперь ты живешь уже с новым парнем, как будто так и надо. Иногда мне хочется возненавидеть тебя, Джуно. Ты такая… такая особенная, черт тебя подери.
Джуно сделала робкую попытку обнять ее и почувствовала необычайную благодарность, когда эту попытку не отвергли. Хрупкая Тина утонула в ее руках, словно ребенок.
– Никакая я не особенная, Тина, – Джуно поцеловала ее в макушку. – Клянусь тебе, я безнадежна. И сегодняшний день прошел ужасно: я все время опаздывала, в кошельке у меня нет ни гроша. Я хотела повидать людей, с которыми так редко удается встретиться, но все, что я успевала, – это в прямом смысле слова взглянуть на них, и летела дальше. Джон сам ушел от меня к девице помоложе и покрасивее, а Джей просто мой сосед по квартире, и он ненавидит меня, если хочешь знать.
– А ты любишь его? – сонно всхлипнула Тина, зарываясь поглубже в мягкую грудь Джуно.
Джуно закрыла глаза и подумала о Джее в тысячный раз за этот день:
– Я извожу его. Извожу его по-черному.
Их с Тиной разделяли десять взрослых лет, но объединяли детство и юность, и поэтому не зарастала та дорожка, которая кратчайшим путем ведет от сердца к сердцу.
– Ничего, не переживай… Я готова биться об заклад, что он уже втрескался в тебя по уши. Как Джаред… – Тина уютно устроилась на груди Джуно и заснула, а слезы текли по ее лицу и капали на дешевое мятое платье Джуно.
Она не спала, смотрела, как светлеет за окном, и размышляла о странном путешествии в прошлое, предпринятом ею накануне. Она словно посмотрела на себя с разных сторон глазами всех этих давно знавших ее людей, и получилась объемная картинка. И картинка не очень привлекательная. Выходит, она чокнутая, сумбурная, задиристая хулиганка без царя в голове. Нечего удивляться, что Джей до сих пор не рухнул к ее ногам. Чтобы помириться с ним, требуется больше, чем пачка бумажек с извинениями. Даже целый мешок писем с извинениями вряд ли теперь поможет ей вернуть его уважение.
Наступившее утро застало бывших одноклассниц страдающими от ломоты в спине, онемения в ногах, похмелья и неловкости. Джуно не хотелось быть свидетелем утреннего синдрома, неизбежного после бурной ночи, но, чтобы уехать, нужно было занять денег у хозяек, а для этого – набраться мужества. Наконец, допив третью чашку чая и докурив довольно противную сверхлегкую сигарету, предложенную Тиной, Джуно извиняющимся голосом попросила взаймы фунтов пять.
– Конечно, держи, – Тина протянула десятку. Мешки под ее уставшими глазами были испачканы черной тушью. – Мельче у меня нет.
– Я пришлю тебе чек, – пообещала Джуно.
– Не к спеху, – Тина потерла глаза, размазав тушь по лицу. – Надо нам чаще встречаться, правда?
Джуно кивнула, они улыбнулись друг другу, обе прекрасно понимая, что в следующий раз увидятся не раньше, чем через полгода. У каждой дружбы свои законы, печально размышляла Джуно, стоя на автобусной остановке и дожидаясь автобуса, который доставит ее в Ислингтон, на завтрак к Одетте. Есть отношения, безусловно, значимые, однако слишком болезненные: так много вместе пережито, что за пережитым прячутся бесчисленные маленькие мины, невольно на какую-то наступишь – и происходит взрыв травмирующих воспоминаний, и ты уходишь, прихрамывая, и нужно время, чтобы рана затянулась.
Ее нынешние друзья, ее «компания», служили ей утешением и прибежищем. У них было много общего: юмор, одинаковые ценности, при этом на их плечи не давил груз детских обид и недетской зависти по поводу того, кому чего удалось достичь в жизни.
Одетта радостно приветствовала Джуно на пороге своего великолепного огромного дома, потом покачала головой:
– Да, выглядишь ты неважно, детка.
Она была в легком спортивном костюме, лицо сияло свежестью под тонким слоем тонального крема, а короткие черные волосы были откинуты назад.
– А я тут потела, пыталась хоть немного тонизировать свои вялые мышцы, – Одетта провела Джуно через открытые пространства своей квартиры в кухню-столовую, оснащенную самой современной техникой. – Купила себе кучу оборудования, но все не хватало времени даже распаковать. Здорово, правда? – Одетта кивнула на разнообразные агрегаты и тренажеры, которые были расставлены на паркете, словно средневековые орудия пыток.
– Зачем? У тебя же нет лишнего веса, – Джуно удивленно посмотрела на нее.
– Ну не скажи, корпоративные фуршеты дают себя знать, – Одетта похлопала по безупречно плоскому животу, и стала вытаскивать на стол готовые деликатесы из холодильника ресторанных размеров. – Выпьем шампанского.
– У нас есть повод?
Одетта подмигнула и ловко сняла фольгу с бутылки Таиттинджера:
– Еще какой! Я бросила работу в пятницу.
У Джуно отвалилась челюсть как раз в тот момент, когда из бутылки вылетела пробка.
– Ты? Работу?
– Да, я сыта ей по горло. Я вообще не вижу людей. Не вижу жизни. Хватит. Я устала работать с семи до десяти. Мне осточертело без конца летать в Америку и есть там всякую гадость. Мне осточертело тратить свое время, чтобы зарабатывать бешеные деньги, и совсем не иметь времени, чтобы тратить эти деньги. Если встречается мужчина, который мне нравится, на него у меня тоже нет времени: все вечера я занята или измотана до бесчувствия. Я хочу пожить чувствами, Джуно! Пока у меня не выпали зубы от корпоративных фуршетов.
– Но чем ты собираешься заниматься? – недоумевала Джуно. Одетта была ярко выраженной деловой женщиной в течение столь долгого времени, что кейсом натерла на руке мозоль.
– Собираюсь заняться вложением денег, которые заработала. Пусть теперь они поработают на меня, – улыбнулась Одетта, чокаясь. – Пару месяцев побездельничаю, поболтаюсь по Лондону, а потом открою ресторан с баром в нижнем этаже и комедийным клубом на верхнем. Простенько и со вкусом, правда?
– Да ну тебя! – Джуно даже завизжала от восторга.
– Я без шуток, детка. Это не пустой треп. У меня есть просчитанный бизнес-план и все, что полагается. Все надежно. Я заручилась поддержкой пары крупных инвесторов, присмотрела помещение.
Это старая пожарная станция неподалеку, в октябре она будет сдаваться в аренду. Я все продумала, детка. Я даже с Каламом Форрестером договорилась, он поможет мне раскрутить этот проект. Так что, детка, – она отпила из бокала, – дело верное.
– Это брат Финлэя? – удивилась Джуно.
– Какой брат? Нет, – покачала головой Одетта. – Калам Форрестер – крупнейший ресторатор и клубный промоутер. Это величина.
– Он еще учредил клуб «Неро»?
– Он самый! У него есть шеф-повар на примете, восходящая звезда. И дизайнер – интерьер будет самый трендовый. Калам говорит, что это место станет легендой, через годик мы составим конкуренцию «Жонглерам». Попробуй-ка вот это.
На Джуно напал зверский аппетит, и она с удовольствие пробовала и то, и это, радостно слушая болтовню Одетты.
– В клубе будут идти первосортные шоу. Но мне нужен постоянный ведущий в клуб. Не знаешь кого-нибудь подходящего?
Джуно призадумалась.
– Боб Уэрт годится, но он недешево обойдется, – ответила она. – Мне нравится еще один парень, Пит Дженкинс его зовут. У него есть хороший материал, я видела вчера, но я не уверена в его стабильности.
– Это интересно, – кивнула Одетта. – Нам нужна настоящая личность: и конферансье, и артист в одном лице. Тут нужно быть по-настоящему смешным и обладать харизмой.
– Тогда я порекомендовала бы человека типа Мика Коллинза: он очень сексапильный и мастер импровизации.
Одетта отрицательно покачала головой:
– Слишком известен и слишком занят. Он полгода проводит на гастролях. Нам нужен человек, который первые шесть месяцев будет работать по крайней мере четыре вечера в неделю. И если честно, мы хотим, чтоб это была женщина. Или две – чтобы распределить нагрузку.
– В таком случае, «Супермодели»?
– Мы думали о них. Та же закавыка, что и с Ми-ком Коллинзом: слишком раскрученные. Плохо соображаешь, моя толстуха, ну-ка, шевели мозгами.
– Ну… – Джуно закусила губу и замолчала. Едва успевшая вспыхнуть надежда сменилась разочарованием.
– Ты ведь встречаешься с Лулу сегодня, да? Джуно кивнула.
– Ну вот и поговори с ней, может, она кого-нибудь присоветует. А теперь давай посмотрим «Лондонцев». Ходят слухи, что Белль Винтер убирают из сериала.
– Белль Винтер? Не может быть! – Джуно ужаснулась. Это все равно как услышать, что Королеву-мать отправляют в дом престарелых.
– Точно-точно. Мой приятель работает редактором на телевидении. Он говорит, что подходит срок перезаключения контракта с Белль, и она затребовала двойной гонорар. Точнее, ее новый агент затребовал – она наняла какую-то шишку с Вест-Энда, чтобы тот оживил внимание прессы к ее персоне. Короче, телекомпания дала им от ворот поворот.
– Но ведь «Лондонцы» без Белль – не «Лондонцы», – Джуно смотрела на знакомое, почти родное лицо Белль, появившееся на экране, и у нее на глаза навернулись слезы – Ведь «Лондонцы» – это прежде всего ее Лили.
– Согласна, – Одетта сделал большой глоток шампанского. – Ты знаешь, одна из причин, почему я так рада бросить работу? Я смогу смотреть «Лондонцев» своими глазами, а не слушать очередную серию в пересказе. В ресторане, у себя в кабинете, поставлю гигантский телик и буду там запираться на полчаса четыре дня в неделю.


На встречу с Лулу Джуно опоздала, поэтому у нее оставалось не так много времени, чтобы выпить с ней чашку горячего чая с кексом в кондитерской «Валери». Стараясь не выдать своих чувств, Джуно рассказала Лулу о планах Одетты и о том, что та озабочена поисками конферансье для клуба.
– Ты тупица, Джуно, – проскрипела Лулу. – Одетта хочет, чтобы это была ты, зайка. Это же ясно как божий день.
Джуно тряхнула головой:
– С чего ты взяла? Она мне не предложила.
– Нет, Джуно, я в отчаянии от тебя! – Лулу шмякнула свой кекс на стол с такой силой, что из него вывалилась вишня. – Ты всегда ждешь, что за тобой придут и будут тебя просить. Тебе нужно больше времени уделять своей карьере. Ты должна продавать себя. Неужели ты не видишь, чего хочет Одетта? Она твоя подруга, но при этом она и деловая женщина. У нее есть и промоутеры, и спонсоры, и всякая прочая шантрапа в этом роде. Они готовят ей почву, защищают ее интересы. А ты, в свою очередь, тоже должна уметь постоять за себя.
Крошечное самолюбие Джуно воспалилось, когда ее обвинили в неумении вести дела.
– Я тут понравилась одному человеку, – похвасталась она и, не удержавшись, рассказала Лулу о своей встрече с Пирсом Фоксом, о его проекте. Она понимала, что поступает ужасно неосмотрительно – ведь Пирс Фокс просил ее хранить их разговор в тайне. Правда, она тоже взяла клятву с Лулу хранить тайну.
Ее подруга охотно поклялась. И засмеялась. И взъерошила свои синие волосы, и скептически прищурила глаза:
– Все это чушь собачья, детка. Комическая реприза никогда не станет частью массовой культуры. Наш удел – малая сцена, пабы и клубы. На нас не работает очень важный фактор – сексуальность. Чтобы собирать стадионы, нужно, чтобы они тебя вожделели. Сексапильному красавцу легко вызвать вожделение, но очень трудно – смех. Либо вожделение, либо смех. А в случае с женщиной-комиком все еще сложнее. Добавь к этому твой возраст и размер бюста. Затея Пирса Фокса обречена.
– О-о-о, – простонала Джуно. – Так ты считаешь, я не пройду пробы?
– Я считаю, что ты должна сказать Одетте, что хочешь быть ведущей у нее в клубе, и даже настаивать на этом. И не смей предаваться упрямству и хандре, дожидаясь, пока тебя позовут, как ты привыкла это делать с мужчинами, детка. Ты только зря потеряешь время, точно тебе говорю.
В половине пятого Джуно вскрикнула, схватила сумку, поцеловала Лулу и убежала.
Он вернулась в Белсайз-парк около пяти. Триона уже приехала и в тревоге шагала по гостиной.
– Слава богу, ты цела! – бросилась она навстречу Джуно. – Мы боялись, что ты попала в аварию.
– В аварию? – Джуно провела рукой по грязным волосам с отросшими темными корнями. Все бумажки с извинениями были убраны.
– Джей говорит, что ты не ночевала дома, – Триона вопросительно приподняла тонкие брови.
Выяснилось, что Джуно не в состоянии взглянуть на Джея. Рядом с ней показались его ботинки, но она не сводила глаз с их шнурков. На большее не хватало сил. Она снова посмотрела на Триону:
– Я ночевала у знакомых.
– Ясно. Ну, ты готова? Нужно выезжать, а то приедем слишком поздно.
Джуно знала, что выглядит ужасно: помятая одежда, помятое лицо, несвежий запах ночного клуба. Ей было досадно показаться Джею в таком виде, хоть она и понимала, что это наименьшее из всех зол. В конце концов, она уже столько натворила: вела себя как задиристая шлюха, флиртовала с его знакомыми, обвинила его в воровстве, притворилась, что в комнате у нее мужчина (он-то до сих пор считает, что это правда), совала нос в его личную жизнь, короче – говоря его же словами – сводила его с ума. А теперь еще вынуждает его общаться с ее сумасшедшими родителями.
– Нет. Не готова. Мне еще нужно принять ванну и уложить вещи. Вы поезжайте вдвоем. А я вас догоню.
– Каким образом? Вызовешь вертолет?
– Поеду на машине Шона, – Джуно направилась в сторону ванной. – Она мне понадобится за городом.
– Но на ней ездит Джей, – заметила Триона.
– Шон разрешил мне ей пользоваться, пока он в Нью-Йорке, – отстаивала свои права Джуно.
– Не будь ребенком, Джуно, – Триона удерживала за ручку дверь ванной. – За городом ты сможешь ездить на машине своего отца.
– Я не умею управлять ею, – это была чистая правда. – Она из Германии, с левым рулем. – Джуно завладела дверью и закрыла ее.
Она включила посильнее воду, чтобы заглушить темпераментный монолог Трионы: дескать, это выходит за всякие рамки, они безумно опаздывают, на автоответчике множество сообщений, с которыми нужно разобраться, а Джуно еще затеяла принимать ванну, она просто не в своем уме.
Как следует оттеревшись и отмывшись, Джуно почувствовала себя гораздо лучше. Пробегая по квартире, она даже успела перехватить взгляд и улыбку Джея. Пока она засовывала кое-какую одежду для прогулок с собаками в дорожную сумку, Триона включила автоответчик:
– Ты можешь прослушать сообщения, пока укладываешься.
О боже! Новые пятна на ее уже заляпанной репутации.
Несколько сообщений от знакомых, которых она подвела за эти два дня. Затем раздался голос Финлэя, который интересовался, удачно ли прошло свидание.
– Надеюсь, платье сработало, о-ля-ля! – Финлэй рассмеялся, сообразив, что сообщение может прослушать Джей. – Я уезжаю на следующей неделе. Созвонимся позже. Обменяемся впечатлениями. – Последняя фраза была зашифрована, но тем более откровенна: – Уверен, тебе удалось отведать этот фрукт еще раз. Чую всеми печенками. Не мог же я так промахнуться?
Последнее сообщение было от Джона.
– Джуно, ягодка, – с трудом бормотал он. – Сегодня суббота. Я понимаю, что ты, может, и не захочешь говорить со мной после всего, что произошло вчера вечером, но я не могу это так оставить. Я хочу поговорить с тобой еще раз. Может быть, ты приедешь. Я готовлю карри. Тебе нравилось, как я готовлю карри, помнишь, моя Джуно?
Приезжай, моя Джуно. Прости, что я снова забыл надеть этот проклятый галстук, прости, моя ягодка. Я плохо соображал. Я так волновался. Я так хотел, чтобы ты пришла. И ты все-таки пришла. Это ведь что-нибудь значит, правда?
Он говорил с трудом, спотыкаясь и заикаясь, чуть не плача. Джуно чувствовала себя ужасно виноватой из-за того, что заставила его так страдать. Едва не забыв умывальные принадлежности, она сломя голову помчалась за ними и даже не заметила обращенного к ней печального взгляда Джея.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правила счастья - Уокер Фиона



С удовольствием поставлю рядом с дневником Бриджит Джонс и "Пари" Лили Брынзы.
Правила счастья - Уокер ФионаOksana
2.11.2013, 12.09





Классная книга!!! 10из10
Правила счастья - Уокер ФионаВалентина
6.05.2014, 1.42





Прекрасная книга, легко читается, оставляет очень светлое чувство, что любовь еще существует...Читаите , перечитываите- наслаждаитесь....7
Правила счастья - Уокер Фионавера0605
4.10.2014, 22.43





Замечательный роман! Незаезженный сюжет. Очень понравился!
Правила счастья - Уокер ФионаПолина
6.10.2014, 10.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100