Читать онлайн Правила счастья, автора - Уокер Фиона, Раздел - ГЛАВА 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правила счастья - Уокер Фиона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правила счастья - Уокер Фиона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правила счастья - Уокер Фиона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Фиона

Правила счастья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 21

Придя домой, Джуно решила, что нужно прилечь ненадолго, прежде чем приступить к длительной процедуре наведения лоска.
Незаметно для себя она уснула на диване перед телевизором, на плече у нее сидел Пуаро, а на коленях – Убо.
– Черт! – Джуно вскочила и посмотрела на часы: без двадцати минут девять.
Она бросилась в спальню и вытряхнула на пол содержимое пакетов. Платье, которое они с Финлэем купили, было умопомрачительное, но в качестве дополнения требовало уверенности, как у Кортни Лав, и килограмма профессионально наложенной косметики.
– Может, это чересчур даже для бара «Око»? – засомневалась Джуно. В ее распоряжении было пятнадцать минут на подготовку. До бара «Око» десять минут ходьбы – но в купленных к платью туфлях из золотого бархата на двенадцатисантиметровой платформе, безусловно, больше.
Впрочем, на выбор другого туалета времени уже не оставалось. Джуно прекрасно знала себя – обычно мучения по поводу того, в чем пойти на важное свидание, продолжались гораздо дольше самого свидания.
За рекордно короткое время ей удалось нарисовать самый радикальный вариант своего вечернего лица. И только наложив третий слой туши на ресницы, она вспомнила слова Джея о том, что она чересчур увлекается косметикой.
– Да чепуха это, – она посмотрела на свое отражение. Превращение из страдающего печенью хроника с красными глазами и потрескавшимися губами в обольстительницу с глазами газели и нежным сочным ртом убедило ее, что она все сделала правильно. «Джей уже достаточно насмотрелся на мои голые щеки», – подумала она.
Времени помыть голову не было, но, пышно взбитые и приподнятые, волосы выглядели весьма привлекательно: эта прическа делала ее лицо более узким и скрывала отросшие темные корни. Затем Джуно достала большие золотые серьги, которые не носила из-за их вызывающей экстравагантности. Они имели форму китайских иероглифов: один означал «трахни», второй – «меня». Вульгарные и безвкусные, они ужасно нравились Джуно, но ей редко выпадала возможность их надеть: практически все вечеринки в компании ее друзей заканчивались посещением ночных китайских ресторанов, и после одного крайне неприятного эпизода Джуно убрала их подальше.
Полагая, что Джей не очень хорошо знает китайские иероглифы, Джуно нацепила серьги и приступила к нелегкой операции вползания в платье. По окончании она взглянула в зеркало: результат превзошел все ожидания, наполнив ее радостной, безоблачной уверенностью.
Джуно с самого раннего детства любила наряжаться – она стала проявлять интерес к материнскому гардеробу и шкатулке с украшениями еще до того, как научилась ходить. И если в ее одежде можно было найти недостатки в крое или цветовой гамме, то скучным и невыразительным ее стиль назвать было нельзя.
Сегодняшний наряд отличался, пожалуй, большей изощренностью, чем обычно, и он привел Джуно в восторг. На первый взгляд платье казалось очень скромным: кремового цвета, с одним плечом, плотно облегающее фигуру, длиной до щиколоток – из-за маленького роста Джуно. Скроенное с таким расчетом, чтобы придать мужской фигуре сходство с женской, платье было снабжено изнутри специальным корсетом, который делал талию осиной, бедра крутыми, а грудь высокой. В сочетании с любимым жакетом из старинных кружев кремового цвета, золотыми туфлями, серьгами и браслетами вид был блистательный и сексапильный.
Прежде чем покинуть спальню, Джуно быстро прибрала разбросанные вещи, обрызгала себя с ног до головы духами «Эскейп», а комнату – ароматерапевтическим освежителем воздуха под названием «Амур», убедилась в свежести постели, понюхав одеяло, и взбила подушки, придав им манящую пышность. После этого она отправилась в бар «Око», забыв запереть Пуаро и Убо, выключить телевизор и включить автоответчик.
Она остановилась возле банкомата и с удовольствием отметила, что мужчина, выгуливавший собаку, чуть на эту собаку не упал, потому что не мог оторвать глаз от Джуно. Да здравствует сексапил! Ну погоди, малыш Джей, мы тебе покажем сегодня! Она нажала на кнопку банкомата напротив суммы 50 фунтов и в ответ получила:
ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ
НА ВАШЕМ СЧЕТЕ НЕТ СРЕДСТВ
– Черт! – Джуно затребовала выписку со счета и обернулась к стоявшей за ней женщине. – Похоже, он сломался. Вот же, напечатано, что у меня на счете пятьсот фунтов, а он не хочет отдать даже пятьдесят.
– Это у вас перерасход пятьсот фунтов, вы не заметили знак «минус» перед цифрой, – сочувственно ответила женщина.
И вот, без копейки денег, опаздывая на двадцать минут, рассерженная Джуно приближалась к легендарному бару «Око». Похоже, она стала тратить слишком много денег в последнее время. Особенно с учетом нынешнего финансового положения, когда ей приходится не только платить Шону за комнату, но и оплачивать половину счетов за дом в Клапаме, и это помимо процентов по закладной и страховке. Проклятье! Она снова забыла позвонить агенту по недвижимости. Еще раз проклятье! Она даже остановилась у входа в бар «Око» и застонала, когда сообразила, что деньги, которые она потратила сегодня с Финлэем, еще не зарегистрированы и, следовательно, ее перерасход даже превышает пятьсот фунтов.
Воспользовавшись удобной позицией, Джуно стала вглядываться внутрь бара через открытые двери: ей хотелось заранее определить местонахождение Джея. Она знала, что, войдя, из-за своего маленького роста окажется затерянной на уровне подмышек и воротничков. А его золотые волосы можно без труда разглядеть даже издалека.
Но она ничего не увидела, кроме модных туалетов ярких цитрусовых расцветок, пышных блестящих волос и сильно обнаженных загорелых тел, теснившихся в жарком возбуждении от близости, смеха и болтовни. Публика была шикарная и в высшей степени уверенная в себе.
И вдруг Джуно увидела его. Он стоял, прислонившись спиной к стойке бара, потягивая пинту горького пива – напитка, ни имеющего ничего общего с элегантной жизнью. Его глаза быстро двигались под длинными пушистыми ресницами – он следил за залом. На нем были йоркширская кепка для крикета, футболка болельщика «Лидс Юнайтед» и белые джинсы, а на ногах – массивные ботинки с красными шнурками. Джуно, прерывисто дыша, рассматривала его в течение минуты словно незнакомца, как будто загипнотизированная его мужской привлекательностью, сразившей ее наповал, когда они впервые встретились в каком-то богом забытом клубе в Камдене.
Она заново пережила то впечатление, глядя на стоявшего у стойки Джона.
Сначала она удивилась прихоти судьбы, которая именно в этот вечер привела Джона в бар «Око». Она снова и снова оглядывала зал в поисках Джея. Но голова уже выдала ответ: «Дж.» – это Джон. Все до смешного просто. Это не пришло ей в голову раньше по одной причине: Джон был заядлый техноман, который общался с миром посредством электронной почты. Но ведь он мог с таким же успехом отправить и факс с компьютера, стоявшего у него на работе. А что касается орфографии, то она у Джона была варварской. Так что «поведенье» – это вовсе не соблюдение американских норм. Это просто незнание английских.
Джуно понятия не имела, какой сокрушительной силой может обладать разочарование. Ей захотелось лечь на грязный асфальт, закрыть глаза, свернуться калачиком, как зародыш в материнской утробе. Джей совсем не хотел ее видеть. Он не назначал ей свидания. Он не предлагал стать «друзьями и даже любовниками».
Она подумала: а не сбежать ли домой, пока Джон ее не заметил? Она была раскрашена и разряжена в пух и прах. Они не виделись два месяца, не говорили по телефону более двух недель. И все-таки, сознавая, что это слабость, она не смогла заставить себя уйти домой. Прежде всего потому, что Джей мог вернуться в любой момент, Джей, который по-прежнему ненавидит ее и хочет, чтобы она исчезла из квартиры и из его жизни. Оказаться наедине с этой реальностью было невыносимо после двухдневного пребывания в счастливой иллюзии.
С тяжелым, как свинец, сердцем она переступила порог бара «Око» и проследовала через шумную толпу в более тихий уголок бара, где стоял Джон.
Сначала он смотрел, как она приближается, с тем восхищенным и похотливым выражением, которое обычно появлялось у него на лице при виде любой привлекательной представительницы женского пола. Широкая белозубая улыбка расползалась по его лицу, словно пролитое молоко. Потом он узнал ее и присвистнул – громко и самонадеянно, что было очень неприятно. Джуно совсем не чувствовала себя польщенной, и больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы на ней каким-то чудом оказались старые джинсы и футболка.
– Черт меня подери! – он отвернулся на секунду, чтобы поставить кружку с пивом на стойку бара, а потом широко открыл объятия навстречу ей. – Ты выглядишь просто фантастически, Джуно!
– У меня сегодня назначена встреча, – быстро сымпровизировала она. – Так что я не смогу остаться с тобой надолго.
– Ужасно обидно, – его взгляд восхищенно скользил вверх-вниз по ее затянутому в корсет телу, словно смакуя его. – А я заказал столик в твоем любимом ресторане. Я понимаю, это немного самоуверенно с моей стороны и все такое. Но я надеялся, что ты все-таки придешь, если учесть, как недалеко этот бар от твоего дома.
– Ты заказал столик в ресторане? – удивилась Джуно.
– Да, а что? Я позвонил им аж за неделю, и все равно они смогли предложить свободный столик только на поздний вечер. Но я знаю, тебе там нравится, ягодка.
Джуно была озадачена: ее любимым рестораном было крошечное бистро в Сохо, и никому никогда не приходило в голову бронировать там столики. Она не понимала, почему Джон остановил свой выбор на нем.
– Но ты же ненавидишь рестораны. Ты всегда считал, что сходить куда-нибудь раз в месяц – это значит регулярно питаться вне дома.
– Это потому, что мне очень нравилось, как ты готовишь. Никакой ресторан тебе в подметки не годится.
– Вот как, – Джуно даже обиделась. – Мы же почти каждый вечер брали готовые обеды на дом.
Он жизнерадостно засмеялся:
– Как я рад тебя видеть, Джуно, ягодка! Тебе пинту сидра?
– Нет, спасибо. Мне апельсинового сока и содовой. Я не пью.
Джон раскатисто расхохотался:
– Вот это да! Впрочем, ты всегда была забавной девчушкой.
– Апельсиновый сок и содовая, – обратилась Джуно к подошедшему бармену.
– И еще пинту этой штуки, – Джон указал на свою полупустую кружку. – И еще два пакета сухариков и парочку вон тех чипсов. – Надеюсь, ты не бросила пить всерьез и надолго?
Он вынул из кармана пачку «Мальборо» и протянул ей:
– А с этим ты тоже завязала?
После быстрой ходьбы легкие еще не пришли в норму, поэтому Джуно утвердительно кивнула:
– А как же. Просто смешно, как легко человек может обходиться без того, что совсем недавно казалось жизненно необходимым, – и она многозначительно улыбнулась.
Он удивленно посмотрел и спрятал сигареты в карман, тоже не закурив. Джуно испытала легкую досаду: она рассчитывала, что сможет затянуться выпускаемым им дымом: курение сэконд-хэнд. В зале практически никто не курил – стильная публика, помешанная на здоровом образе жизни и тренажерах. Нетренированные ноги Джуно устали даже после небольшой прогулки пешком. Она осмотрелась в поисках свободного стула возле стойки, но все места были заняты.
Зал бара «Око» был пышно и стильно оформлен – как гостиная французского замка 17 века. На кроваво-красных стенах висели картины в витиеватых рамах с полустершейся позолотой, с высоких потолков свисали люстры, на мраморном полу стояли великолепные диваны, обитые синим и зеленым бархатом, и позолоченные столики. Пресса сходила с ума из-за этого места, но, пожалуй, оно было уж чересчур напыщенным.
– Тут славно, правда? – неуверенно спросил Джон.
– Чересчур блестяще, – Джуно сморщила нос.
– Мы можем пойти в другое место, если хочешь, – с готовностью предложил он.
– Не стоит, в любом случае мне скоро уходить, – у нее не было ни малейшего желания перебираться с ним в какой-нибудь грязный паб.
Это было так странно – снова оказаться наедине с ним: и привычно, и в то же время неловко. Пока он расплачивался с барменом, Джуно поймала себя на том, что смотрит на него оценивающе. Он был очень высоким. Общаясь с Джезом, Дунканом, Шоном и, в последнее время, с Джеем, она привыкла к мужчинам меньшего роста – хотя все они гораздо выше нее, но до Джона им далеко. Правда, Эйван и Хорс имели рост под два метра, но тощими были, как скелеты. А у Джона косая сажень в плечах, широкие запястья, огромные ладони и ступни. Ей всегда нравилось, что он такой большой: рядом с ним она чувствовала себя хрупкой и изящной.
– Я поправился в последнее время, – он перехватил ее оценивающий взгляд, передавая ей сок с содовой.
– Ты выглядишь нормально, – она с безразличным видом пожала плечами, подумав, что он, наверное, после отъезда Дебби перешел на диету из пива и чипсов. Она опять оглянулась кругом в поисках стула.
– А ты выглядишь невероятно! – он одарил ее одной из самых игривых своих улыбок и задержал свою руку на стакане с соком, когда она протянула свою. Они смотрели в глаза друг другу – Джуно нахмурившись, Джон улыбаясь.
Она почти забыла, какие голубые у него глаза. Они были неправдоподобно голубые – настолько, что первое время после знакомства она подозревала, что он носит тонированные контактные линзы. Джон возмущенно отрицал это – он же, дескать, не педик. Ему удалось окончательно разубедить ее, только показав свои детские фотографии.
Став взрослым, он совершенно не изменился – в этом было даже что-то противоестественное. Тело увеличилось в размерах, обросло мускулами, а лицо осталось прежним, как на детских фотографиях: тот же ясный взгляд широко раскрытых глаз и невинное выражение, будто говорившее: «Я и сам не знаю, чего хочу». Благодаря этому взгляду ему удавалось водить людей за нос, не вызывая ни малейших подозрений. Благодаря этому взгляду он вовсю трахался с Дебби у нее за спиной, а она ни о чем не догадывалась.
При мысли об этом Джуно прищурила глаза и вырвала стакан из его руки, расплескав немного сока с содовой. Вкус у напитка оказался такой, что просто заряжал здоровьем. Она пожалела, что не ушла. Вид Джона вызывал у нее почти физическую боль.
– Орешки? – предложил он.
– Нет, спасибо, – холодно ответила Джуно. И тут она заметила, что у него за спиной вот-вот освободится стул. Как человек с большим опытом, Джуно знала, что медлить нельзя. Стая гиен уже нацелилась на эту добычу с другой стороны, пока сидевшая девушка надевала жакетик. Джуно подалась вперед. Джон решил, что она бросилась навстречу ему в порыве нахлынувших чувств, распростер руки и заключил ее в свои объятья:
– Я тоже скучал без тебя, мой пухлясик!
– Прочь с дороги, идиот, – прошипела Джуно, вывернувшись из его объятий и перехватив стул перед самым носом у конкуренток, которые наградили ее возмущенными взглядами, так же, впрочем, как и Джон.
– Ты назвала меня идиотом, – произнес он с глубоко уязвленным видом.
– А ты назвал меня пухлясиком, – ответствовала она, разместив свой стул на безопасном расстоянии от Джона и усевшись.
– Но ты раньше любила, когда я тебя так называл.
– Нет, раньше я любила тебя и потому терпела, когда ты меня так называл, – уточнила она. Сидя, она обнаружила, что у платья имеется побочный эффект: оно перекрывает циркуляцию крови в нижней части тела и пропускает в легкие не более двух молекул воздуха за один вдох. Встроенный корсет вдавил ребра в легкие, а грудь поднял так, что она могла положить на нее подбородок.
К счастью, эта поза, чреватая для нее наступлением комы, произвела на Джона такое впечатление, что он мгновенно забыл про «идиота» и в полном молчании смотрел несколько секунд на возникшие перед его глазами две сферы – ее грудь.
Джуно получала удовольствие от ощущения собственной власти. С самым скромным видом она потягивала сок. Заставим подлого изменника немного попотеть, подумала она с радостью.
Она взглянула на его часы. Половина десятого. Останусь до десяти, решила Джуно.
– Как я уже сказал, сегодня ты выглядишь великолепно, ягодка, – с нежностью обратился он к ее бюсту.
– Спасибо, – Джуно глазами пожирала орешки.
– Просто великолепно! – последовал многозначительный взгляд. – И ты надела серьги, которые я тебе подарил!
Черт! Как она не сообразила снять их прежде, чем подходить к нему!
– Просто они сочетаются с моими туфлями, – она выставила ногу так, что ударила его по голени. – У меня нет других золотых украшений – ты же знаешь, это не мой стиль.
– Вот как? – он искренне удивился и немного огорчился. – Что ж ты мне раньше не сказала? А те часы, которые я тебе подарил?
– Никогда не надеваю их, – она презрительно сморщила нос.
– А брошка в виде микрофончика?
– Потеряла, – она пожала плечами.
– Вот тебе и на, – его густые брови сошлись на переносице. – Ужасно жаль. А я-то думал, они тебе нравятся. Я так старался, выбирал.
Джуно почувствовала угрызения совести, но промолчала.
Джон опять уже улыбался, самоуверенное выражение вернулось на его загорелое лицо.
– Итак, ты получила мой факс, – он подвинулся к ней поближе. – И более того, ты пришла. Я сомневался, что ты придешь.
– А я сомневалась, что значит подпись «Дж.», – она отодвинулась. – И все же ты был уверен настолько, что заказал столик в ресторане.
– Подумал, подцеплю кого-нибудь здесь, если ты не придешь, – нервно пошутил Джон и сам, как всегда, первый засмеялся своей шутке.
Джуно сохраняла невозмутимый вид и наблюдала за его реакцией.
– Шучу-шучу, – он поспешил сменить тему. – А ты по-прежнему общаешься со своей чумовой компанией?
– Ты же знаешь меня. На что еще я способна? Только бить в барабан и водить дурную компанию.
Он понимающе засмеялся:
– Дир Стрэйтс. «Ромео и Джульетта». 1980 год.
Это была его любимая игра: по одной строчке текста угадать песню и исполнителя, причем к игре допускались песни, написанные не позже 1990 года. Он был асом в этой игре. Джуно однажды здорово повеселилась, устроив ему большой экзамен. Теперь она поняла, как много делала, потакая ему из благодарности – просто за то, что он любил ее, дарил ей чувство безопасности, был настоящим мужчиной и любовником после всех этих лет одиночества и неприкаянности.
– Почему ты послал факс в офис? Почему не отправил «емелю», и лично мне, как всегда?
– Я потерял твой адрес, ягодка, – он сделал круглые глаза. – Я потерял электронные адреса почти всех друзей и знакомых. Мой компьютер глюкнулся в прошлом месяце.
– И ты ему после этого доверяешь?
Он не среагировал на шутку. Он редко реагировал.
– Это был настоящий кошмар. Пропала очень важная работа и моя личная база данных. Поэтому я нашел номер редакционного факса в одном из твоих журналов – они лежат у меня везде.
– Ты что, до сих пор читаешь мою колонку? – Джуно почувствовала невольную нежность к нему.
– Нет, я просто не делал генеральной уборки после твоего ухода, ягодка.
– Прекрати называть меня ягодкой, – кисло сказала она. – Не бери с собой меч, отправляясь по ягоды в лес. – Черт подери, она снова играет в эту игру!
– Джон Леннон. «Пройти сквозь ночь». 1974 год, – мгновенно ответил он и посмотрел на нее с азартом. – Давай еще.
– Почему ты пустил ее в свое сердце, а меня вышвырнул на улицу? Ведь я так любила тебя.
Он тер лоб, уставившись в одну точку от напряжения, он долго думал, потом тряхнул головой и признал свое поражение:
– Ты сделала меня, девочка. Сдаюсь. Может, это «Полиция»?
Она отрицательно покачала головой:
– Это Джуно Гленн. Апрель этого года. Клапам. На его лице промелькнуло выражение раскаяния.
– Мне очень приятно, что журналы, для которых ты писала, остались в доме, – он прижался к ее бедру своим бедром, таким теплым и знакомым. – Словно ты по-прежнему со мной – частичка тебя. Ты знаешь, Дебби ужасная хозяйка. Она вообще не убиралась. Она просто свалила все вещи в одну кучу, и вместо множества маленьких кучек получилась одна большая куча, в которой я ничего не мог найти, представляешь, ягодка.
– Не называй меня «ягодка», – огрызнулась Джуно. Она не могла его больше слушать. Своими жалобами на Дебби он причинял ей нестерпимую боль, хоть это и не входило в его намерения.
Джон погладил своей огромной квадратной ладонью ее по руке, касаясь нежной кожи между подмышкой и локтем. Это было приятно, и Джуно не сразу отвела руку.
– Итак, вы расстались потому, что не смогли договориться, кому вести хозяйство? – Она атаковала его в больное место: он не признавал равенства полов.
– Мы расстались потому, что ей надоело слушать, как я без конца говорю о тебе, – вздохнул он.
– Что-что? – недоверчиво переспросила она, не уверенная, что правильно расслышала его из-за шума в зале.
– Я люблю тебя, Джуно, – неожиданно сказал он. Голубые глаза усиленно моргали: то ли он страдал от конъюнктивита, то ли пытался удержать слезы. – Да, я был влюблен в Дебби, не отрицаю, но я не любил ее. Я никогда не любил ее, теперь это ясно вижу. Я любил тебя, ягодка. Может, я не всегда тебя хотел, но все равно любил тебя и никогда не переставал любить. Хотел перестать, уж поверь мне. Я старался не звонить тебе в полночь. Я ходил кругами вокруг телефона и уговаривал себя не приближаться к нему. Совсем, как ты с холодильником, помнишь? – он опустил голову и с нежностью улыбнулся ей. – Я помню тебя каждой клеткой, люблю тебя и не могу без тебя.
И он поцеловал ее. И Джуно, к своему несмываемому позору, позволила ему это сделать, и он целовал ее долго-долго. Она позволила ему это сделать, потому что хотела вспомнить вкус его поцелуя. Она позволила ему это сделать, потому что хотела снова почувствовать знакомый, большой язык на своих губах. Она позволила ему это сделать, потому что он хотел этого. Она позволила этому восхитительному, проворному, как дельфин, языку танцевать в паре с ее языком, потому что это служило доказательством: Джон – большой, загорелый Джон, которого она больше не хочет, – предпочел ее Дебби. И еще она позволила ему это сделать, потому что знала: хоть озолоти она Джея, он не поцелует ее.
Наконец она отстранилась. Неважно, что ее сердце все еще учащенно билось, руки горели от желания прикоснуться к его коже, а в паху было такое ощущение, словно холодным утром заводится двигатель автомобиля. Похоже, она еще не вполне излечилась от Джона, но она уже страдала новой болезнью, симптомы которой были гораздо сильнее этих.
Она подхватила лихорадку по имени Джей. И тот факт, что этот мрачный неразговорчивый сексапильный американец из Нью-Йорка служил подлинной причиной ее сегодняшнего появления в баре «Око», позволил ей прервать поцелуй без сожаления. Еще две недели назад она ответила бы на поцелуй Джона с безрассудной страстью, горя желанием доказать, что она лучше Дебби. Две недели назад она постаралась бы с помощью этого поцелуя найти обратную дорогу в их прошлое: в эти два года смеха и ссор, скуки и страсти, домашнего уюта и романтической влюбленности. Но сегодня этот поцелуй оказался досадной ошибкой. Она знала Джея всего неделю, но он украл ее сердце, словно уличный хулиган – кошелек: выхватил и удрал, нимало не заботясь о том горе, которое причинил.
– Я безумно рад, что ты пришла, ягодка, – повторил Джон. По его прозрачным глазам и розовым губам было видно, что поцелуй пришелся ему по душе, а ему очень трудно угодить. – Я так сильно скучал по тебе.
– Так сильно, что забыл адрес моей электронной почты за два месяца?
Он отвел глаза в сторону.
– И потом, зачем понадобилось посылать факс мне на работу? Почему не домой? У Шона есть факс.
– Я не хотел, чтоб этот чертов американец прочел его, вот почему, – в его глазах загорелся огонек враждебности. – Тот самый, который вечно берет трубку, когда я звоню. Кто он такой, в конце концов?
Теперь Джуно отвела глаза в сторону. При упоминании о Джее лицо у нее загорелось, а платье стало так тесно, что она слышала скрип собственных ребер.
– Просто один американский фотограф, с которым Шон поменялся квартирами на шесть месяцев.
– Ты хочешь сказать, что живешь с ним вдвоем в одной квартире? – от этой мысли Джон пришел в ужас.
– Да, – в голове у Джуно замаячила какая-то догадка. – Так ты говорил с Джеем по телефону не один раз?
– Его зовут Джей? Какое бабское имя. Он часом не гомик?
– Я спрашиваю, ты говорил с ним по телефону не один раз? – настаивала на своем вопросе Джуно, не обращая внимания на вспышку его ревности.
– Ну да, несколько раз на этой неделе, – Джон кивнул. – Я хотел пригласить тебя в бар сегодня вечером. Но он порядочный грубиян, ты не находишь? Отвечает: «Ее нет дома» и сразу же бросает трубку. Вот почему мне пришлось послать факс тебе на работу.
Джуно знала только об одном телефонном разговоре Джея с Джоном – в день ее рождения вечером. На этой неделе она почти все вечера провела дома, сидя в своей спальне. Она слышала, как звонил телефон, и предоставила Джею отвечать на звонки. Ей показалось несколько странным, что ни один из этих звонков не предназначался ей. Не менее странным показалось и то, что на работе она получала огромное количество сообщений по голосовой почте, а домой ей никто не звонил. Неужели Джей от злости даже не звал ее к телефону?
– Так почему же ты пришла сегодня? – спросил Джон игриво, приблизившись к ней и бедром прижимаясь к ее коленям.
Ей хотелось заорать: потому что я думала, что факс от Джея, сукин ты сын! От того самого Джея, который бросает трубку, когда ты звонишь, который не передает мне сообщения, которому настолько наплевать на меня, что он вообще не хочет себя этим утруждать, который заставил меня поклясться, что я не полюблю его, который занимался со мной любовью так, как никто и никогда…
– Потому что я хотела бы узнать, как подвигается продажа дома, – замешкавшись, сказала она, отодвигая колени. Тут она вспомнила его второй звонок в день ее рождения, который прервал безмолвную дуэль взглядов между ней и Джеем, его запинающийся голос после всего выпитого в баре. – И еще я подумала, может, ты захватишь с собой подарок, который приготовил к моему дню рождения.
– Прости, ягодка. Оставил его дома, – он старался не смотреть ей в глаза.
– Да его у тебя и нет, правда? – она горько рассмеялась. – Тебе просто нужен был предлог заманить меня в Клапам в тот вечер.
На секунду его большие голубые глаза наполнились обидой. Потом он тоже рассмеялся:
– Я натуральная сволочь, правда?
– Ты не натуральная сволочь. Ты сверхъестественная сволочь, Джон.
Он перестал смеяться и откашлялся:
– Честно говоря, вот уже две недели никто не приходит смотреть дом, – он сделал извиняющееся лицо. – Я думаю, что агенты потеряли надежду заработать на нем свои проценты.
– Да, но я тем временем свои проценты плачу исправно, – сказала она с нескрываемым раздражением.
– Я позвоню им в понедельник, ягодка, пошевелю их, – успокоил ее Джон.
Джуно бросила взгляд на его наручные часы. Десяти еще не было. Он схватил ее руку и крепко сжал:
– Ты ведь еще не уходишь, нет?
Джуно посмотрела ему в лицо: открытое, выразительное, с глазами, в которых отражались все его чувства. Его эпизодические неуклюжие попытки помириться вызывали у нее то надежду, то раздражение. Джон вел себя как избалованный ребенок в кондитерской: ему хочется всего сразу, и он закатывает истерику, когда выясняется, что денег на все не хватает. Бездумный гедонизм превратил его в человека, который разбивает сердца, не задумываясь об этом. На Рождество он дарил подруге тысячу поцелуев и открытку ручной работы, а через неделю забывал про ее день рождения. Он был ленив, рассеян, безответствен.
– Я не могу тебя пока простить, Джон, – Джуно забрала свою руку. – Это все еще слишком больно.
– Ты сказала «пока», – он вздохнул. – Значит, есть надежда, что со временем ты меня простишь?
– Что? – Джуно не расслышала его слов из-за шума в зале.
Он повторил вопрос так громко и отчетливо, что несколько человек поблизости обернулись и посмотрели на них.
– Мне пора идти, – Джуно огляделась в поисках своей сумки.
– Побудь еще чуть-чуть, – умоляюще попросил он. – Или давай пойдем в «Рац». Ты выберешь себе что-нибудь вкусненькое. Ты ведь всегда уговаривала меня сходить туда.
– В «Рац»? – Джуно удивленно посмотрела на него. Ужасное воспоминание выпало из ящика Пандоры, куда она заперла все ночи, которые провела без сна в слезах и терзаниях, когда поняла, что отношения с Джоном рушатся, ночи, о которых стремилась забыть.
– Да. Я знаю, ты любишь это место, – он поднял подбородок, гордясь тем, как замечательно все устроил. – Говорю тебе, заказать там столик было чертовски трудно, но для меня ведь не существует слова «нет». Это мое кредо. Сегодня я угощаю. Я плачу. Пожалуйста, прошу тебя, Джуно. Я никогда там еще не был, – он напоминал маленького мальчика, который уговаривает маму сходить с ним в цирк.
«Рад» – один из самых модных ресторанов в северной части Лондона. Это было снобистское заведение с хорошей кухней и идиотски строгим дресс-кодом. Его обожали молодые светила масс-медиа и всевозможные стиляги. Джуно терпеть не могла «Рац».
Она смотрела на Джона почти с ужасом. Как он мог так жизнерадостно, так глупо все перепутать? Это Шон любил «Рац», а вовсе не Джуно.
– О, Джон, неужели ты все забыл?
– Что забыл?
– День рождения Шона в марте, – она попыталась расшевелить его память.
– В марте… – он наморщил лоб, потом отрицательно покачал головой.
О, этот треклятый март! Джуно хотелось завыть. Она откинулась на спинку стула и начала свой рассказ непринужденным голосом, хотя ей стоило отчаянных усилий, чтобы он не дрожал:
– По этому случаю Триона заказала большой стол в ресторане, – Джуно осторожно подталкивала его память.
– Да, она вообще молодчина, – кивнул он с воодушевлением.
– А мы с тобой опаздывали…
– На нас это очень похоже, – он нежно погладил ее по щеке.
– Мы хотели сделать Шону сюрприз: его введут с завязанным глазами, а когда повязку снимут, он увидит всех своих друзей за столом с бокалами шампанского в руках.
– Да, да, что-то припоминаю, – неуверенно соврал он, поглядывая на часы.
– Помнишь, да?
– Ну конечно, девочка, конечно, – подтвердил он, дотронувшись до ее руки. – А почему бы нам не отправиться в «Рац»? Продолжишь свой рассказ за ужином. Предадимся, так сказать, воспоминаниям.
– Ты действительно считаешь, что сегодня у тебя больше шансов пройти туда, чем в прошлый раз? – прорычала она.
– То есть? – непонимающе взглянул он.
– День рождения Шона праздновали в «Раце», Джон.
– Не может быть! – он искренно удивился. – Ты ошибаешься, ягодка. Я никогда не ужинал в «Раце», клянусь.
– Да, ты не ужинал с нами в тот день, – спокойно сказала она.
– Как это?
– Когда мы приехали в ресторан, тебя не пропустили, потому что ты был без галстука, – она посмотрела на его футболку с логотипом «Лидс Юнайтед», который расплывался у нее перед глазами, полными слез.
– Неужели?
– Они требуют, чтобы мужчины были в галстуках. Это глупо, но ничего не поделаешь, у них такой дресс-код: не допускаются мужчины без галстуков, не допускаются женщины в брюках, не допускаются посетители в темных очках. Я ужасно нервничала из-за нашего опоздания, и забыла проверить, в галстуке ты или нет.
– А я был без галстука? – его ошарашила эта история.
– Без галстука. На тебе была футболка с надписью «Мерзкий Гарри, ты слопал мои бутерброды».
– Точно, моя любимая футболка! – его глаза расширились при этом приятном воспоминании. – И что же дальше?
– Ты сделал вид, что ужасно оскорблен отказом метрдотеля пропустить тебя без галстука, – Джуно изо всех сил старалась не расплакаться, даже челюсть заболела от напряжения. – Ты настоял, чтобы я пошла без тебя: ведь это был день рождения моего брата. Ты сказал, что быстренько смотаешься в Клапам, наденешь смокинг с бабочкой, вернешься на такси обратно и покажешь этим гадам, кто есть кто.
– Вот как? Неплохо придумал, по-моему, – он был доволен собой.
– Но ты не вернулся, Джон. И когда я пришла домой в полночь, тебя не было дома. Я ждала, гадая, что с тобой: напился ты или попал под машину. Ты ввалился в два часа ночи, ты на ногах не стоял, и разговаривать с тобой было бесполезно. Утром ты сказал, что по дороге домой встретил старых друзей, заболтался и потерял счет времени.
– Неужели? – Джон закашлялся.
– Да, – Джуно сжала зубы. – Но ты был совсем не с друзьями. Ты был с Дебби.
Он опустил голову от стыда.
– Ты совсем забыл этот вечер, да?
– Ну, только то, что касается ресторана, – с подкупающей честностью признался он. – Вот сейчас, когда ты рассказала мне, я восстановил в памяти какие-то эпизоды. Помню, как этот идиот не пускал меня без галстука. Черт, сегодня же тоже нужно было надеть галстук! Какой я дурак, правда, ягодка?
Джуно посмотрела вверх, на ставший уже знакомым потолок с сияющими люстрами.
– Прости меня, Джон, но я не могу пойти с тобой сегодня в «Рац», – спокойно сказала она и перевела взгляд на его лицо – лицо маленького мальчика. – Как там поется в песне: «Я не могу пойти с тобой, ведь эта нить оборвалась».
– Фил Коллинз. «Жизнь после разлуки». 1985 год, – грустно угадал он.
– Милый Джон… – она вздохнула, целуя его в щеку. – Милый Джон… – Она поправила свое шикарное платье и, громко стуча высоченными каблуками туфель, купленных специально ради «Дж.», вышла из бара «Око».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правила счастья - Уокер Фиона



С удовольствием поставлю рядом с дневником Бриджит Джонс и "Пари" Лили Брынзы.
Правила счастья - Уокер ФионаOksana
2.11.2013, 12.09





Классная книга!!! 10из10
Правила счастья - Уокер ФионаВалентина
6.05.2014, 1.42





Прекрасная книга, легко читается, оставляет очень светлое чувство, что любовь еще существует...Читаите , перечитываите- наслаждаитесь....7
Правила счастья - Уокер Фионавера0605
4.10.2014, 22.43





Замечательный роман! Незаезженный сюжет. Очень понравился!
Правила счастья - Уокер ФионаПолина
6.10.2014, 10.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100