Читать онлайн Море любви, автора - Уокер Фиона, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Море любви - Уокер Фиона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Море любви - Уокер Фиона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Море любви - Уокер Фиона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уокер Фиона

Море любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

– Перестань, перестань, ПЕРЕСТАНЬ ЖЕ!
Эллен изо всех сил старалась удержать руль джипа, пока Сноркел копошилась у нее в ногах, доставая свой мячик. И вот собачья физиономия с белыми, как у клоуна, кругами вокруг глаз, возникла между коленями Эллен: в зубах – красный мяч, в глазах – немая просьба.
– Нет, Снорк, не сейчас, – взмолилась хозяйка.
И мячик, бережно выпущенный из пасти, покатился по голым ногам Эллен, оставляя за собой влажный липкий след, снова упал вниз и закатился под педаль тормоза.
Два часа назад колли отобедала сэндвичем с ветчиной и справила нужду на автостоянке в Тонтон-Дине, хорошо выспалась на переднем пассажирском сиденье и теперь горела желанием побегать и поиграть. Эллен же не хотелось терять время, когда конец путешествия так близок.
– Мяяяяяяяяяяяяяяяяу! – сзади из плетеной корзины-домика раздалась протяжная жалоба Финса, за которой последовала уже не первая попытка выбраться наружу. Кот прогрызал лазейку на свободу с самого Корнуолла. Развлечений, скрашивающих однообразие поездки, он был лишен: ни прогулок для отправления естественных надобностей, ни игр с мячиком. Корзинка подрагивала на заднем сиденье, пока Эллен лавировала по узкой, извилистой дорожке.
Здесь, в Котсуолде, ничто не напоминало Северный Корнуолл, с его высокими дорожными насыпями и тоннелями под ними. Даже деревья выглядели иначе, заметила Эллен, спустившись по отлогому холму в лес. Кроны деревьев поднимались высоко и надменно, почти не пропуская яркого солнечного света: она словно оказалась под куполом прохладного темного собора. Девушка подняла солнцезащитные очки на макушку.
Сноркел жалобно поскуливала, глядя на мячик. Финс шипел и выл, грызя ивовые прутья. Чтобы заглушить эти звуки, владелица животных включила радио, но местная станция, на которую она настроилась несколько часов назад, не ловилась. Эллен стала искать другую волну, заметила кассету в гнезде магнитофона и вынула ее, чтобы взглянуть.
Это была одна из старых компиляций Ричарда – его любимые мелодии, записанные на одну кассету, чтобы слушать во время долгих переездов по Европе в поисках подходящего места для серфинга.
Глаза Эллен увлажнились, и она осторожно, чтобы не сработал механизм включения, вставила кассету обратно. Она еще не готова слушать это – очень мало времени прошло.
Зазвонил мобильный телефон. Потянувшись за ним к приборной панели, Эллен взглянула на дорогу – та резко поворачивала вправо. Машина ехала слишком быстро, чтобы успеть вписаться в поворот. Тормозить поздно. Эллен резко выкрутила руль назад, закусила язык и вознесла к небесам молитву, чтобы не врезаться в дерево. От рывка звонящий телефон полетел вниз, в ящик для перчаток. Корзина Финса завалилась на бок под громкий протест ее обитателя. Сноркел съежилась, врезалась в рулевую колонку и нечаянно задела педаль акселератора.
Машина чудом не вылетела на обочину.
Их нещадно колбасило. Эллен весело крикнула:
– Простите, ребятки! Я не нарочно!
И тут у нее перед глазами возник крошечный железнодорожный переезд, возле которого не было ни единой живой души. На светофоре загорелся красный свет. Шлагбаум начал опускаться.
Девушка завизжала и изо всех сил нажала на тормоз. Нога встретила упругое сопротивление резинового мяча.
– Черт, черт, ЧЕРТ! – Эллен попыталась ногой вышвырнуть мячик и ненароком пнула собаку в живот.
Икнув и вздрогнув, та отрыгнула полупереваренный сэндвич с ветчиной на колени хозяйки.
– Я не собираюсь сдохнуть тут, в собачьей блевотине! – выкрикнула Эллен. Возможно, это были последние в ее жизни слова.
Не видя другого выхода, она двумя руками вцепилась в ручной тормоз и оттянула его назад. Машина потеряла управление и, покачиваясь из стороны в сторону, заскользила навстречу опускавшемуся шлагбауму. Эллен зажмурила глаза и обхватила себя руками. Ремень безопасности так врезался в грудь, что в легких не осталось воздуха.
Спустя мгновение наступила неземная тишина. Ни кошачьего визга, ни собачьего воя, ни рычания двигателя. Не было слышно и грохота поезда, несущегося на всех порах, чтобы смести их к чертовой матери с лица земли, – ничего, кроме позванивания предупреждающего сигнала на переезде и звука вторившего ему мобильного телефона.
Эллен медленно открыла глаза. Джип с заглохшим двигателем замер в нескольких сантиметрах от закрывшегося шлагбаума.
Она опустила стекло и сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, что жива, и засмеялась. Пахло сосновой хвоей и паленой резиной.
Потянувшись за телефоном и убедившись, что Сноркел в порядке, Эллен оглянулась и увидела: из упавшей на пол, опрокинувшейся корзины торчат четыре белые лапы – гневно растопыренные, что явно свидетельствовало об отсутствии на них переломов. Раздались возмущенные вопли:
– Мяяяяяяяу! Мяу!
– Слушаю. – Наконец-то ей удалось взять трубку.
– Алло! Алло! Эллен, это ты? Что там за шум?
– Привет, мам. – Изловчившись, девушка перевернула корзину крышкой вверх и просунула палец между прутьями, чтобы погладить и успокоить Финса.
– Где ты, собственно, сейчас находишься? – допрашивала Дженнифер.
Кот взглянул на хозяйку сквозь прутья, отряхнулся, чтобы освоиться с нормальным положением тела, и злобно ударил ее лапой.
– Я? На железнодорожном переезде. – Эллен подняла с пола рулон бумажного полотенца и откинулась на спинку сиденья. – Помнишь дорогу, которая идет мимо аббатства?
Она гордилась тем, что так быстро нашла эту потаенную дорогу, хотя последний раз была здесь очень давно.
– Зачем ты поехала этим путем? – Критическая интонация матери была очень хорошо знакома Эллен, ведь она была не только дочерью Дженнифер, но одно время и ее ученицей.
– Возле Нижнего Оддфорда дорога запружена автобусами с туристами, а на мостах – арендованные автомобили в два ряда. Я хотела объехать это столпотворение.
– Чепуха. Там нет никакого столпотворения. К тому же тот путь гораздо короче.
– В любом случае, я уже поехала иначе. – Эллен отмотала кусок бумажного полотенца и под виноватым взглядом пары синих глаз собрала куски извергнутого сэндвича, засунула все в полиэтиленовый пакет и послала Сноркел воздушный поцелуй, чтобы та не переживала. Не отнимая трубку от уха, она попыталась вытолкнуть из-под педали тормоза резиновый мячик.
– На этом переезде всегда теряешь кучу времени, – звучал в трубке голос матери. – Твой отец говорит, что светофор загорается, когда экспресс не доехал даже до Эддингтона, поэтому ждать приходится целую вечность. И вообще, они…
Эллен наконец удалось вынуть мячик. Колли восприняла это как сигнал к началу игры и стала зубами выхватывать у нее мяч.
– Ах ты, безобразница, немедленно прекрати, – рассмеялась девушка.
– Что-что? – повысила голос Дженнифер.
– Это я не тебе, мам. Я собаке.
– О боже, неужели ты взяла с собой это вонючее животное? – В голосе матери послышался ужас. – Почему ты, а не Ричард?
– Куда он мог ее взять? В Австралию?
– Не может же она находиться в нашем доме, – фыркнула Дженнифер.
– Куда же ей деваться? – Эллен потрепала кудрявые уши.
– Пусть спит в старой голубятне, – упорствовала ее собеседница. – Собака в доме отпугнет покупателей. Собаки негигиеничны, они плохо пахнут.
Ничего не ответив, Эллен прижалась носом к мягкой шерсти Сноркел. Да, она пахла – от нее до сих пор исходил солоноватый запах моря: рано утром колли успела поплавать на Треглинской губе. Между когтями застряли песчинки. Эллен закрыла глаза, на которые навернулись слезы, вдохнула поглубже этот запах и еще раз мысленно попрощалась с любимым побережьем.
– Нет, тебе все же следовало поехать в деревню по другой дороге. – Мама продолжала читать лекцию. – Ты ведь должна забрать ключи у Дот, помнишь? Их дом как раз по пути. – Дженнифер Джемисон была из тех женщин, которые чертят план супермаркета, выбирая кратчайший маршрут от овощного отдела к кондитерскому.
– Что ж, пожертвую бензином, чтобы сделать крюк и забрать ключи, – терпеливо ответила дочь.
– Ты приедешь слишком поздно. Я сказала Дот, что ты заедешь утром.
«Почему мама всегда так беспокоится из-за пустяков?» – подумала Эллен. Она представила себе, как Дженнифер у себя в Испании беспрерывно сверялась с часами, неодобрительно поглядывала на телефон и ждала ее звонка.
– Но еще нет двенадцати. – Эллен взглянула на полоску раскаленного голубого неба над железнодорожными путями. – Мы выехали, когда еще семи не было. Правда, пришлось сделать остановку – мы захотели пописать.
– Что это значит?
– Ну, мама, это естественная потребность организма. Тебе ли не знать, ты ведь учитель биологии.
Дженнифер нетерпеливо перебила дочь:
– Не валяй дурака. Ты прекрасно поняла, о чем я спрашиваю. Кто это мы?
– Мы – это я и животные.
– Ах, вот как. – Миссис Джемисон почувствовала облегчение от того, что дочь не прихватила с собой никого из своих безалаберных приятелей-серфингистов. – Животные – это такая обуза. Да и жестоко, в конце концов, таскать их с места на место. И потом, скажи на милость, как ты собираешься отправиться в кругосветное путешествие, если…
– Я пристрою их, – успокоила ее Эллен, не желая вести этот разговор в присутствии своих любимцев. – Мы кое-что планировали в Корнуолле, но не получилось.
– Хм. – Дженнифер была огорчена. – Во всяком случае, сведи к минимуму ущерб, который они могут причинить дому. Очень важно сохранить там атмосферу чистоты и покоя.
– Мяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяу! – Неожиданно Финс высунул морду из дырки, которую ему удалось прогрызть, и сам больше всех этому удивился, глазами, округлившимися от ярости, он озирался вокруг, а затем решил вытащить на свободу остальную часть тела – слишком упитанного, чтобы эта попытка увенчалась успехом.
Раздался знакомый перестук железнодорожных колес по шпалам – наконец-то поезд приближался. Эллен закрыла окно.
– Мам, мне пора ехать. Я позвоню тебе из дома, ладно?
– Не перепутай код охранной сигнализации. Девять ноль пять три.
– Я помню.
– И проверь, чтобы Дот не забыла дать тебе ключи от флигеля.
– Хорошо.
– И еще… – Голос матери потонул в шуме поезда.
Эллен положила трубку и завела двигатель.
После переезда они быстро продвигались вперед. Окрестности были ей знакомы. Как-то раз на Рождество она каталась здесь на санках, а другой раз гуляла с отцом, когда доктор после первого инфаркта прописал ему регулярные физические упражнения. Доктор, конечно, не имел в виду десятимильные походы, которые устраивал Тео Джемисон трижды в неделю.
– Вуууууууууу, вуууууф, вуууф!
Поскольку поиграть с мячиком не удалось, Сноркел решила развлечься пением и теперь самозабвенно выла во всю мощь своих легких.
– Ну хорошо – пять минут, не больше. – И Эллен свернула к обочине, в тень, чтобы Финс не страдал от жары.
Вместе с собакой она выпрыгнула из машины. Солнце извергало пламя, словно газовая горелка. Слабенький ветерок еле-еле шевелил раскаленный воздух в вышине, не снисходя до земли. Эллен так и сяк поворачивала лицо, чтобы поймать хоть легкое дуновение, но разве могло оно сравниться с холодным свежим ветром Корнуолльского побережья?
Пока девушка взбиралась по тропинке следом за Сноркел, ее футболка быстро потемнела от пота. Она хотела подоткнуть ее под бюстгальтер, но вспомнила, что не надела его, так как упаковала в сумку вечером накануне отъезда. Тогда Эллен задрала подол футболки и стала обмахиваться им на ходу по привычке, приобретенной еще в детстве.
Тропинка вела через поле зреющей ржи наверх, к заброшенному навесу для сена. Девушка с удовольствием пробежалась бы, чтобы размяться, но она не хотела напрасно дразнить колли, понимавшую только один вид бега: мили четыре по побережью, и чтобы ей все время бросали палочку. С вершины холма Эллен полюбовалась открывшимся видом на долину. Красиво, конечно, но родными эти места она не ощущала. В Корнуолле долины меньше, но глубже, они напоминают уютную ямку, которую устраивает Сноркел в своем бин-бэге, сворачиваясь калачиком на ночлег. А эту долину как будто устроила огромная овчарка, которая любит спать на плоском матрасе, вытянув лапы. В центре этого зеленого матраса словно сахарная косточка красовался Оддлоуд, самый крупный из расположенных в долине городков. Он находился в месте пересечения извилистой речки Одд и прямой, как стрела, железной дороги. Вокруг каменной церкви с высоким шпилем россыпью расположились маленькие домики и большие особняки. Издалека Оддлоуд выглядел как образец сельской идиллии, как подлинная драгоценность. Именно так и характеризовала его Дженнифер Джемисон в витиеватых самодельных брошюрах, расписывая Гусиный Дом как лучшее место для семейного отдыха. «Представьте себе старинную брошь редкостной красоты. В центре ее находится сапфир, обрамленный изумрудами: это Утиный пруд и несравненная зелень Оддлоуда. Их окружает золотая филигрань домиков из котсуолдского камня, прихотливый узор которых завораживает глаз. Вы находитесь в зеленом сердце Оддлоуда».
Со временем Эллен свела на нет свои посещения Оддлоуда, но ей запомнилось, что городок мало походил на драгоценность в короне Котсуолда. По сравнению с Нижним Оддфордом, словно сошедшим с глянцевой открытки, он выглядел нескладной младшей сестрой: туристов меньше, а проблем больше.
Родители перебрались в Оддлоуд вскоре после того, как Эллен уехала из дома в Тонтоне, где прошло ее детство, в Эксетерский университет. Миссис Джемисон давно мечтала поселиться в Котсуолде, и на протяжении многих лет семья проводила здесь отпуск, всегда останавливаясь в одном и том же домике. Терпеливо дождавшись, пока дочь закончит школу, Дженнифер тем же летом, что и Эллен, распрощалась с Горсморской средней школой, уйдя с поста заместителя директора и получив гораздо менее оплачиваемую должность учителя, имеющего неполную занятость, в колледже Маркет Эддингтона.
Это обстоятельство не имело особого значения: ведь основным источником финансирования являлся отец Эллен, который наконец согласился работать в лондонском офисе своей компании. От этого предложения он долго отказывался, но после переезда вынужден был его принять.
Живи Тео в Тонтоне, он добирался бы до работы за пятнадцать минут. Чтобы доехать из Котсуолда, ему требовалось как минимум два часа: полтора часа в поезде от Оддлоуда до Паддингтона и еще полчаса – в переполненном метро.
Эллен подсчитала, что отец провел в дороге больше четырех тысяч часов (по четыре часа в день, пять дней в неделю) к тому моменту, когда у него случился первый инфаркт – прямо в поезде, отправлявшемся в шесть пятнадцать из Паддингтона. Это произошло через четыре года после их переезда в Оддлоуд, и из них пять полных месяцев отец провел в вагоне поезда. Дженнифер потратила примерно столько же времени – и гораздо больше денег – на благоустройство старого, хотя и симпатичного Гусиного Дома: она переоборудовала мансарду под спальни, заказала встроенную мебель и подвела дополнительные коммуникации. Это был дом ее мечты.
Еще через тысячу часов, проведенных в поездах, у Тео случился второй инфаркт, который чуть не закончился для него смертью на перегоне Центральной линии метро: сдавившие его со всех сторон пассажиры решили, что он пьян. К этому моменту мать переделала крытый соломой сарай в гостевой дом с гаражом внизу, оборудовала кухню сияющим голубым гарнитуром и занялась разработкой садовых ландшафтов.
Когда случился второй инфаркт, Эллен с Ричардом отдыхали в Коста де ла Луз, обитая в диком палаточном лагере в компании таких же серфингистов. О том, как тяжело болен отец, дочь узнала спустя несколько недель. Она приехала загорелая, пышущая здоровьем и застала его в наполовину облагороженном саду (до болезни отец успел оплатить ровно половину ландшафтных работ) за чтением наводящего ужас документа – выписки с его банковского счета. Доктора посоветовали подыскать менее напряженную работу, побольше отдыхать и поменьше волноваться.
Дженнифер ходила с виноватым видом. Пока Тео болел, она стала за неплохие деньги сдавать туристам на выходные дни комнаты, устроенные на месте сарая. Мама кормила постояльцев полноценными английскими завтраками, приготовленными на своей драгоценной голубой кухне. Эти деньги выручали, но все же их было недостаточно, чтобы отец мог уйти с работы.
Прежде чем уволиться, он провел в поездах еще пару тысяч часов. К счастью, обошлось без очередного инфаркта, хотя доктора сказали, что это чистая случайность. Тео прекратил обновлять свой сезонный проездной билет после того, как провел шесть часов в операционной, где ему сделали тройное шунтирование. К этому времени он целиком расплатился за мечту своей жены и сумел отложить небольшую сумму на первое время.
Ему даже удалось несколько раз отдохнуть в Испании, которую он захотел узнать получше после восторженных рассказов Эллен о девственных местах, открытых ими с Ричардом на побережье, в стороне от туристских троп и толп отдыхающих. Тео обожал море, как и его дочь. Там, в Коста Верде, он и влюбился в полуразрушенный дом на вершине холма, стоивший столько же, сколько подержанный «ягуар». Вскоре Джемисоны превратились в семейную пару с одним автомобилем на двоих, но зато с двумя домами. В том же году школу, где работала мать Эллен, объединили с соседней и учительнице предложили досрочно выйти на пенсию.
Следуя странному повороту судьбы, жизнь Тео и Дженнифер Джемисон вдруг приобрела невероятное сходство с жизнью их дочери, хотя Дженнифер и отказывалась это признать. В течение последних четырех лет родители проводили лето и Рождество в Котсуолде, а остальную часть года – в Испании, сражаясь с местными чиновниками и строителями, поскольку отец теперь приступил к осуществлению собственной мечты: вилла на берегу моря. Гусиный Дом сдавали туристам. Расхваленный как воплощение сельской идиллии, он редко пустовал. Вырученные деньги уходили к испанским строителям, и, как всегда у Джемисонов, их кошелек был пуст.
Родители понимали, что им, при их скромных пенсиях, не потянуть оба дома, даже если один из них сдавать туристам, но никто не хотел расстаться со своей мечтой.
Дженнифер прибегала ко всевозможным ухищрениям, чтобы только сохранить Гусиный Дом, мечту всей своей жизни, за которую ее муж чуть не заплатил своей собственной.
Тео на этот раз проявил непреклонность. Он хотел остаться в Испании. Он полюбил этот климат, этих людей и гольф. Ему претила обывательская жизнь Оддлоуда. Кроме того, вернуться туда означало терпеть туристов: без их денег за «ночлег и завтрак» не обойтись, а его дико раздражали посторонние люди, слоняющиеся вокруг, когда он хочет почитать за завтраком «Телеграф».
Он предложил жене компромисс. Они продадут Гусиный Дом и купят в Оддлоуде домик поменьше. Ведь их дом слишком велик для двоих, а Эллен с Ричардом не выражают желания создать семью и обзавестись детьми.
Но Дженнифер вдруг прозрела и поняла, что на самом деле мечтала совсем о другом. Она разлюбила Оддлоуд – современный город, с чужими лицами, экономическими проблемами, ростом наркомании среди молодежи. Она любила тот Оддлоуд, которого больше не существовало: величественный особняк, благородную церковь, Утиный пруд, старинные пабы. Многие знакомые поразъехались, а от немногих оставшихся она отдалилась по двум причинам: во-первых, редко бывая в Оддлоуде, она уже не могла разделять их повседневных забот и интересов, а во-вторых, ее язвительность и снобизм с годами только усилились. К тому же мысль о том, что в глазах всей округи ей предстоит «унизиться» до домика поменьше, убивала ее. В Испании, на вершине горы, в прекрасно отреставрированной вилле они с Тео были как король с королевой в своем замке.
Поэтому, узнав цену Гусиного Дома – а она почти в десять раз превышала сумму, заплаченную за него одиннадцать лет назад, Дженнифер ни минуты не колебалась: дом необходимо продать. Если его продать за эти деньги, то они до конца жизни смогут хоть каждый год наезжать в Оддлоуд как богачи и останавливаться на две недели в «Истлоуд Парке» – самом дорогом загородном отеле Англии.
Но за назначенную цену дом почему-то не продавался. Он не продавался вообще. Желающих купить мечту Дженнифер Джемисон не нашлось. Спустя шесть месяцев поступило, наконец, одно предложение – столь смехотворное, что Тео, получив факс, подумал – агент по ошибке пропустил один ноль.
Родители были обескуражены. Недвижимость в Оддлоуде ценилась на вес золота. Сообщение с Лондоном – просто прекрасное. Начальная школа считалась лучшей в округе. У Гусиного Дома была репутация «превосходного коттеджа». Почему же его никто не желал покупать? В агентстве – по отзывам, самом лучшем – недоумевали так же, как и они.
Конечно, Джемисонам следовало приехать в Англию и во всем разобраться на месте, но здоровье Тео не очень благоприятствовало поездке, да и перспектива возвращения в Оддлоуд не прельщала ни его, ни Дженнифер. Сейчас, приняв окончательное решение, мать отказывалась видеть свою мечту, выставленную на продажу. Она попрощалась с домом еще на Рождество. Отпускать Тео одного она боялась. Но когда дом выставили на продажу, прекратилась арендная плата, и без нее стало совсем туго.
Именно по всем этим причинам Эллен и направлялась сейчас в Оддлоуд. В отличие от Гусиного Дома, их с Ричардом хижину, беззаботно прикорнувшую у моря, купили в один миг. Покупатель нашелся так быстро, что они не успели даже подготовиться, поделить свои скромные пожитки, найти пристанище для животных и получить ВИЗЫ: он – в Австралию, Эллен – чтобы совершить кругосветное путешествие.
Конечно, маршрут ее кругосветного путешествия, составляй она его сама, не проходил бы через Оддлоуд, но отказать матери было нелегко. В конце концов Эллен решила, что время в городке можно провести с пользой, например, составить план путешествия. Она будет рассматривать это как отдых и поживет в свое удовольствие в родительском доме – раньше она редко навещала родителей.
Мать и дочь прекрасно понимали почему. Лютая ненависть Дженнифер к Ричарду превращала эти приезды в мучение. К тому же Эллен всегда недолюбливала ухоженный, образцово-показательный Гусиный Дом, потому что считала его причиной болезни отца.
Вот и сейчас она согласилась поехать, только чтобы избавить его от этой поездки.
Эллен не собиралась задерживаться надолго. Она продаст дом, пристроит в хорошие руки Сноркел и Финса, составит план путешествия, закажет билеты, упакует рюкзак – и в путь. В любом случае это займет не больше двух недель.
Вместе с колли она вернулась к машине. Собака запрыгнула на сиденье. Прежде чем последовать за ней, Эллен проверила, хорошо ли закреплен серфингборд на крыше джипа, и пожалела, что не продала его – в Котсуолде он ей точно не понадобится. Вместо этого она продала за пятьдесят фунтов велосипед, который очень бы пригодился.


Громкие звуки барабана доносились из верхнего окна, сначала показавшегося Эллен открытым, но потом она разглядела, что одно стекло просто выбито. Когда Эллен постучала в дверь, ей ответил такой громоподобный лай, что она даже сделала шаг назад. Мгновение спустя об дверь с диким рычанием стало биться существо размером, судя по шуму, с носорога.
Девушка решила подождать на безопасном расстоянии. Отойдя, она заметила, что окно на первом этаже тоже разбито. У стены лежали несколько старых велосипедных шин и половина газонокосилки.
Барабанный бой стал громче, но из дома никто не вышел. Эллен постучала еще раз – никакого ответа. Лающий носорог безумно взвыл и чуть не укусил ее через отверстие почтового ящика, в которое она попыталась заглянуть.
Тогда девушка посмотрела на окно без стекол и несколько раз крикнула в ту сторону «Эй!». Никакого результата.
Несколько ребят, отрабатывавших на дороге велосипедные трюки, когда она подъехала, сейчас внимательно наблюдали за тем, как незнакомка в растерянности слоняется у дверей дома.
– Вы новая подружка Вика? – спросил один из ребят.
Эллен вопросительно посмотрела на него через плечо. Неужели она похожа на особу, которая может быть в близких отношениях с Регом Виком? Ему, если ей не изменяет память, было лет шестьдесят, он всегда ходил в одном и том же полинявшем комбинезоне и издавал какие-то нечленораздельные звуки.
– А он дома? – спросила Эллен, подходя поближе к воротам. – Или, может, Дот?
– Дот точно нету. Видел, как она ушла недавно, – ответил один из велосипедистов, внимательно разглядывая ее джип. – Хороший мотор. А это что за штука?
– Доска для серфинга, – улыбнулась Эллен.
– Круто! – Пацан повыше поднялся на велосипеде, чтоб было лучше видно.
– Смотрите сколько угодно, но только руками не трогайте, хорошо? – дружелюбно предупредила Эллен и опять повернулась в сторону дома. – Так есть там кто-нибудь или нет?
Другой мальчишка, смотревший на ее длинные загорелые ноги тем же завороженным взглядом, которым его приятель разглядывал доски для серфинга, молча кивнул. Затем, чтобы подтвердить сказанное, он засунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Носорогоподобная собака восприняла это как сигнал и возобновила яростную атаку на дверь, дико рыча и воя. Барабанная дробь оборвалась, и из разбитого окна высунулась голова.
Эллен, конечно, помнила Дот и Рега довольно смутно, но она могла поручиться, что ни у кого из них не было выбритых бровей с пирсингом и самодельной чернильно-синей татуировки на шее.
– Чё надо, Кайл? – обратился выглянувший к мальчику.
– Да вот эта леди хочет тебя видеть, Вики, – крикнул Кайл. По трепету в его голосе Эллен догадалась, что Вики является силой, с которой нужно считаться. Вид у хозяина был крайне недовольный – похоже, его разбудили.
– Ну? – Он широко зевнул, обнажив несколько золотых зубов и несколько сломанных, заметил джип, потом девушку и прищурился, как бы желая убедиться в реальности увиденного.
– Я Эллен Джемисон, – крикнула она, отскочив на дорожку и пытаясь перекричать собачий лай. – Я заехала, чтобы забрать…
– ЗАТКНИСЬ, ФЛАФФИ, ВОНЮЧАЯ ТЫ ТВАРЬ, ЧТОБ ТЕБЯ!
Эллен осеклась от неожиданности. Флаффи явно не прошла курс обучения в местной школе дрессуры: лай усилился так, что дверь подпрыгивала на петлях.
– Я заехала забрать ключи. – Эллен воззвала к Вики, жестом показывая, как она отпирает дверь ключом. – Ключи. От Гусиного Дома.
– Чего? – Он не разобрал ни слова, но, пользуясь обзором сверху, пристально смотрел ей в вырез футболки. Наконец, решив, что дело заслуживает внимания, он крикнул:
– Погодите, сейчас спущусь.
Эллен отвернулась и подставила лицо солнцу, полагая, что придется немного подождать. К ее изумлению, через секунду молодой человек приземлился рядом с ней.
– О боже! – Она посмотрела на него, потом на окно и снова на него. Этот необычный способ спускаться в сад позволял разминуться с Флаффи. И, судя по тому, что местные ребятишки ничуть не удивились, Вики часто им пользовался.
– Сол Вик, – представился парень, разглядывая ее с ног до головы необыкновенно синими глазами.
– Эллен Джемисон. – Она тоже рассматривала его сквозь очки. Собеседник был ниже ее ростом, с широкими плечами боксера. Лицо испещрено мелкими шрамами. Вполне привлекательное лицо, если бы не агрессивное выражение. – Вы сын Рега?
– Внук. – Он прищурил один ярко-синий глаз и подозрительно посмотрел на гостью. – А вам какое дело?
– Я приехала за ключами от Гусиного Дома. Я дочь Тео и Дженнифер.
– Впервые слышу. – Он воинственно скрестил руки на груди.
– Ваша бабушка в курсе, ее предупредили о моем приезде.
– Бабуля уехала на рынок. Вернется к чаю. Не раньше пяти часов.
Эллен взглянула на часы. Самое начало первого. Не очень-то вежливо со стороны Дот было уехать на целый день, ведь Дженнифер ее предупредила.
– А Рег дома?
– Он в пабе. Сегодня же суббота.
Эллен вспомнила слова отца, что Рег любит выпить и просиживает в пабе с пятницы до субботы, от заката до заката. Рассказы о его пьяных выходках были частью местного фольклора.
– Нуда, конечно. Может, мне прогуляться до паба – вдруг ваша бабушка оставила ключи мужу?
Сол радостно хохотнул:
– Вряд ли вы добьетесь от него толку. Да и бабуля сроду не доверит ему никаких ключей.
Эллен сняла очки и устало потерла глаза. Ее не радовала перспектива болтаться по улицам до вечера, с нервозной собакой и разъяренным котом. Но дожидаться вечера здесь, в обществе Сола и Флаффи, ей тоже не хотелось.
– А, может, вы знаете, где ключи?
Парень высунул язык между зубами и прищурил синие глаза:
– Может, и знаю.
Эллен приподняла голову. Враждебность хозяина раздражала ее. Она понимала, что Сол защищает дом ее родителей от неизвестной ему особы, и все же его явное недоверие ее возмущало. «Только ни в коем случае не вступай в конфликт», уговаривала она себя.
– Не могли бы вы поискать их? – вопрос прозвучал очень вежливо.
Не сдвинувшись с места, Сол продолжал шевелить языком между зубами. Он, наверное, намеревался запугать ее, но выглядело это так, словно у него в зубах застряло зернышко от малины.
– Вы не очень-то похожи на мисс Джемисон. – Он снова внимательно осмотрел ее ноги и грудь. – Знаете, что у вас футболка надета наизнанку?
– Хорошо. Согласна, – нетерпеливо ответила Эллен. – Моя мама никогда не носит одежду наизнанку. Она не красит волосы, у нее нет трех пирсингов на теле и татуировки на плече. Все так. Но форма носа у нас одинаковая. И если вам нужны еще доказательства, я могу предъявить документы.
– Да, я не прочь посмотреть на вашу татуировку, – осклабился Сол. – А как вам моя? Хорошая работа, правда? Натурально сделано.
На мгновение Эллен подумала, что он имеет в виду неряшливую синюю кляксу на шее – она могла изображать все, что угодно, от паука до свастики. Но парень уже закатал рукав футболки и с гордостью продемонстрировал бицепс: девушка-вампир сидела верхом на разноцветном единороге. Действительно, очень хорошая работа, подумала Эллен, разве что пестровато на ее вкус.
– Замечательно. Очень качественная работа, – сказала она с воодушевлением, надеясь растопить лед и заполучить ключи.
– Ну, теперь ваша очередь, – улыбнулся Сол. Синие глаза зажглись.
«Пожалуй, лед тает слишком быстро», – встревожилась Эллен.
Сделав вид, что неправильно его поняла, она направилась к машине за паспортом, и теперь объектом пристального изучения парня стал ее зад. Мальчики-велосипедисты от скуки стали дразнить Сноркел, корчили ей рожи. Финс высунул голову из корзины и смотрел на них с яростью.
– Чтоб мне провалиться! – хохотнул Сол, когда девушка, наконец, протянула ему бордовую книжицу. – Фотка не очень-то похожа, а?
– Я фотографировалась несколько лет назад. – Эллен тоже посмотрела на юное лицо под разноцветными прядками волос.
– Эллен… Габриэлла… Джемисон. – Он вошел в роль блюстителя закона. – Пол… женский. Да, я это заметил. Дата рождения – двенадцатое число двенадцатого месяца 1974 года. Не первой молодости, скажем так.
Эллен попробовала выхватить у него паспорт, но Сол крепко держал его, продолжая перелистывать.
– Ооо! Посмотрите-ка, сколько печатей, – присвистнул Вик.
– Да, я много путешествовала, – пробормотала девушка.
– А я ни разу не был за границей. – Он захлопнул паспорт и вернул хозяйке, снова приняв угрюмый, недружелюбный вид и мрачно глядя на нее из-под проколотых пирсингом бровей.
– Ну что, теперь вы дадите мне ключи? – осторожно поинтересовалась Эллен.
– Стойте здесь, – резко кивнул он и важно пошел к двери.
– Господи! – У Эллен перехватило дыхание, когда он отворил дверь и оттуда пулей вылетело лохматое существо, похожее на саблезубую овцу. Сол схватил пса за ошейник и затащил обратно в дом, захлопнув за собой дверь.
– Это ротвейлерша Алекса спуталась со старо-английской овчаркой, той, что живет при «Фазане»! – Мальчишки подбежали к воротам, им не терпелось познакомить Эллен с необычной родословной собаки. – Все щенки померли, кроме одного. Алекс хотел Флаффи утопить. Но Рег пожалел ее, взял себе. Ей было всего несколько дней. Моя мама говорит, что Рег поит ее пивом, поэтому она такая норовистая. Еще мама говорит, что Флаффи нарушает общественный порядок, уж лучше бы Алекс ее утопил.
– А кто такой Алекс? – спросила Эллен.
– Хозяин «Лоудз Инн».
Значит, ротвейлерша – плод любви собачьих Ромео и Джульетты. Ее родители представляли два конкурирующих паба Оддлоуда – «Фазан» и «Лоудз Инн».
– А вы не местная, да? – спросил мальчик.
Девушка покачала головой.
– Ничего, Сол разберется, что к чему, – глубокомысленно заметил ее собеседник. – Он крутой.
– Я надеюсь. – Эллен слабо улыбнулась и повернулась к дому, на пороге которого появился его хозяин, воспользовавшийся на этот раз традиционным выходом.
Одной рукой он держал большую связку ключей – их тут, наверное, было не меньше, чем домов в Оддлоуде, а другой снимал с кольца несколько из них.
– Вы уверены, что это те самые? – уточнила Эллен, сомневаясь в правильности его выбора – откуда парню знать.
– Еще бы, – пробормотал Сол без особой радости.
– Мама просила напомнить про ключи от гостевого дома.
– Вот как раз они.
Эллен терпеливо ждала, пока Сол отцепит ключи.
– Вы пробудете пару дней, не больше? – небрежно спросил он.
– Я пробуду здесь, пока не продам дом, так что я точно не знаю, сколько именно.
Юноша проявил неожиданный интерес:
– Думаю, его скоро купят. Хороший дом. А куда денут все имущество?
– Отправят пароходом в Испанию, наверное. Это уже не мои проблемы. Я приехала немного прибраться и подготовить дом к продаже. Хотя я уверена, что ваши дедушка с бабушкой содержат его в полном порядке, – прибавила Эллен, испугавшись, что он обидится. – Мама просто хочет, чтобы дом имел жилой вид.
Он приподнял бровь и ничего не сказал.
– А вы не знаете, когда они придут убираться? Чтобы я была дома – у них ведь теперь нет ключей.
– Не знаю. – Не глядя на нее, Сол наконец отдал ключи. – Разберемся как-нибудь.
– Хорошо. Поговорю с вашей бабушкой в другой раз. Я вам очень признательна.
– Понятно. – Сол прижал подбородок к плечу и посмотрел на нее.
Эллен невольно вздрогнула. Выражение его синих глаз поразило ее: неожиданно в них сверкнула злоба. Безумная, смертельная злоба.
Но так же неожиданно на его лице появилась улыбка:
– Желаю приятно провести время.


– Осталось совсем чуть-чуть! – успокаивала Эллен своих обезумевших питомцев, отъезжая от дома Виков.
Вот, наконец, в конце гусиной аллеи показался «самый лучший коттедж Оддлоуда». Подъезжая к нему по гравиевой дорожке, Эллен испытала то же чувство, что и всегда: все просто безупречно. Одним словом, по-маминому.
Гусиный Дом, флигель и преображенный в гостевой домик сарай напоминали ей сказочную принцессу с двумя младшими сестрами. Но сейчас вид у этих персонажей был довольно потрепанный, словно не одну ночь они предавались разгулу на балах.
– Ну и ну, – пробормотала Эллен, припарковавшись между сараем и домом. Она выпустила Сноркел из машины, и колли сразу исчезла из виду, утонув в зелени, как путешественник в бразильских джунглях. Трава на парадном газоне перед домом выросла по колено.
Опасаясь, как бы собака не выскочила на дорогу, Эллен пошла закрыть ворота. Кстати, они были открыты, когда она подъехала – еще одна странность. Дженнифер никогда не разрешала оставлять их открытыми. Каждый день Тео начинался и заканчивался возней с железными монстрами – коваными замками.
Окна были покрыты таким слоем пыли с подтеками дождя, что вряд ли пропускали свет. Кругом валялся мусор – пакеты от чипсов, пустые бутылки, упаковки от сигарет. Лавровые деревца в горшках, которые раньше несли караульную службу у главного крыльца, лежали на боку, засохшие, с потемневшими листьями.
На входной двери темнел грязный след от ботинка. Эллен вошла в дом, поставила корзину с Финсом и хотела отключить сигнализацию, но оказалось, что та уже отключена. Эллен стояла неподвижно и осматривалась.
Выложенный плиткой пол столовой затоптан и покрыт засохшей грязью. На столе – груда нераспечатанной корреспонденции. В нос бил запах необитаемого и нелюбимого жилья – пахло пылью и конюшней, к этому примешивался неожиданный здесь запах пива, сигаретного дыма и жирной еды, характерный для пабов.
Скоро Эллен обнаружила причину этого запаха. В огромной кухне, гордости и отраде ее матери, она увидела горы сигаретных окурков, пустых бутылок и объедков – над ними роились полчища мух. – О боже мой!
Эллен решила убедиться, что в доме никого нет. В нем действительно никого не было, если иметь в виду людей. Но необитаемым его тоже нельзя было назвать: во всех комнатах имелись явные следы пребывания мышей в виде их какашек. В кабинете валялся мертвый голубь. Ничего не украдено – но все изгажено и осквернено. В гостиной рядом с гигантским телевизором обнаружилась игровая приставка, которая совершенно точно не принадлежала родителям. Обивка кремовых диванов Дженнифер покрыта пятнами, большими и маленькими. Наверху, в хозяйской спальне, полный хаос. Кровать, судя по всему, служила ареной больших маневров. Хулиганов не смущали несвежие простыни и раскиданные везде использованные прокладки и презервативы. Для создания романтического настроения они зажигали десяток толстых церковных свечей. Повсюду на мебели остались жирные потеки воска, на светлых стенах – пятна копоти. Край занавески был подпален, а одна подушка обгорела полностью.
– Черт подери! – Эллен прижала руки к лицу. Если мать узнает, она лишится рассудка.
Вряд ли можно заподозрить чету престарелых ворчливых Виков в том, что они использовали Гусиный Дом для придания остроты ощущений своему многолетнему супружеству. Но то, что Дот не убиралась здесь несколько месяцев, а рука Рега даже не касалась заросшего сада, сомнений не вызывало.
В заднем кармане шортов зазвонил мобильный телефон.
– Да?
– Ты, конечно, уже прибыла на место, – заявила Дженнифер.
– Только что. – Эллен прикусила губу, не зная, что еще сказать.
– Там все в порядке?
Девушка оглядела кровать. С того места, где она стояла, виднелись один… два… три использованных презерватива.
– Все отлично. Просто отлично.
– Надеюсь, ты не впустила собаку в дом?
– Нет, она в саду.
– Ради бога, не оставляй ее там без присмотра. Она потопчет клумбы. Рег содержит их в идеальном порядке.
– Вот как? – На одной из колонн, поддерживавших балдахин над кроватью, Эллен заметила связанные узлом шелковые черные шарфы. Видимо, здесь увлекались садомазохизмом.
– И не разрешай ей гадить на газонах. Нет ничего более отвратительного, чем собачьи лепешки на бархатном ковре травы.
– Хорошо. – Эллен выглянула в сад, где буйствовала трава, радуя глаз своими высокими зарослями, как на выгуле за забором Гусиного Дома. Этот превратившийся в луг газон мог спокойно служить уборной всему собачьему населению Оддлоуда. – Я буду выгуливать Сноркел в другом месте.
– Не забывай брать совок! Мы с мистером Гарднером потратили столько сил на борьбу за чистоту города!
– Ну конечно! – пообещала дочь.
– И постарайся там немного отдохнуть, – добавила Дженнифер в заключение.
– Хорошо. – Эллен наблюдала, как колли восторженно катается в душистой траве у пруда. – Ты права, мам. Я думаю, мне удастся здесь неплохо отдохнуть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Море любви - Уокер Фиона

Разделы:
АннотацияФиона уокер12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Море любви - Уокер Фиона



Хороший роман, интересно читать, очень понравилась героиня, просто прелесть!
Море любви - Уокер ФионаГалина
16.07.2011, 21.02





Интересныи роман, временами веселыи- можно посмеяться.Очень позитивныи - любовь побеждает...Читаите не пожалеете
Море любви - Уокер Фионавера0605
4.10.2014, 2.55





Хорошая книга
Море любви - Уокер Фионамадина
14.06.2015, 16.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100