Читать онлайн Тайна черного янтаря, автора - Уитни Филлис, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уитни Филлис

Тайна черного янтаря

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Проснувшись утром, Трейси обнаружила, что нога немного побаливает, но аккуратная повязка Нарсэл не сползла, и неудобства, связанные с раной, уже не казались существенными. Трейси с нетерпением ждала поездки в Стамбул. Ей очень хотелось хоть на какое-то время покинуть дом, таивший в себе так много зловещего.
Одевшись к завтраку, Трейси Хаббард направилась к лестнице. Дверь в кабинет Майлса была приоткрыта, и она решила поговорить с ним до его отъезда. В кабинете никого не оказалось. Двери на балкон были тоже открыты, и по холодной комнате гулял свежий утренний ветерок. Трейси посмотрела по сторонам и заметила на полу несколько листов бумаги, которыми играл ветерок.
Она вошла в кабинет, чтобы подобрать их, и изумленно замерла, когда увидела, что творится под длинным столом, куда она вчера сложила рассортированную по разделам рукопись книги Рэдберна. Страницы рукописи и рисунки валялись как попало. Хаос снова поглотил порядок.
Должно быть, это натворил ветер, подумала Трейси и пошла закрывать двери. Но, закрыв их и внимательно оглядев тихую и спокойную комнату с заваленным бумагой полом, она поняла, что никакой ветер не мог сделать это, да еще в одной, определенной части кабинета. Это было тем более странно, что высокая куча неразобранных бумаг на столе осталась нетронутой.
Может, это сделал сам Майлс Рэдберн в минуту гневного нетерпения, подумала Трейси, чтобы заставить ее выйти из себя и уехать? Но этот поступок никак не соответствовал тому, что она знала о Майлсе. Такие натуры никогда не действуют исподтишка. И Рэдберн никогда не унизится до таких грязных трюков. В том, что произошло в кабинете, просматривался злой и жестокий умысел. Но кто же, кто это сделал? Конечно, не робкая и застенчивая Халида. И не Нарсэл, в которой она видела союзницу после вчерашнего вечера. Хотя временами Трейси и казалось, что турчанка способна на жесткость… И, вне всяких сомнений, Сильвана Эрим никогда не сыграет такую злую шутку. Но тогда кто же?
Может быть, Ахмет? Дворецкий ходит бесшумно, как тень, и помнит, что она знает о нем больше, чем ему хотелось бы. Может, это его маленькая месть ей? Нет, пожалуй, это походило больше на предупреждение и даже угрозу. Создавалось впечатление, что кто-то недвусмысленно говорил ей: «Прекрати притворяться, что работаешь, и убирайся отсюда».
Трейси сжала губы, вышла из кабинета и спустилась по лестнице. Сейчас, когда дом заливал яркий солнечный свет, он казался уже не страшным, а злым. Нет, ее так легко не остановить, решила Трейси. Как только она вернется домой после поездки с Нарсэл, немедленно все разложит заново, как будто утреннее происшествие – не что иное, как безобидная шутка.
Спустившись на второй этаж, Трейси услышала в столовой звуки голосов. Она быстро, подталкиваемая силой собственного негодования, вошла в комнату. Трейси надеялась найти там завтракающего Майлса Рэдберна, но художника за столом не оказалось. За столом сидели только Нарсэл с братом и о чем-то серьезно беседовали по-турецки. На звук шагов Трейси они оба удивленно подняли головы, и это удивление подсказало ей, что вид у нее был воинственный.
– Я только что была в кабинете мистера Рэдберна, – сообщила Трейси Эримам, – и обнаружила, что вся моя вчерашняя работа пошла насмарку. Вы не видели мистера Рэдберна? Мне бы хотелось узнать, известно ли ему о том, что кто-то похозяйничал в его кабинете? Кто мог это сделать, как вы думаете?
Брат с сестрой обменялись быстрыми многозначительными взглядами, значение которых Трейси не смогла понять.
Доктор Эрим встал, чтобы усадить Трейси за стол. Трейси заметила, что он уже не был похож на того сочувствующего человека, который привел ее домой вчера вечером после происшествия в развалинах. Его черные глаза пылали, взгляд был напряженным и каким-то неловким. Несомненно, что-то произошло! Трейси стало не по себе, но она села за стол.
– Что случилось? – спросила она. – В чем дело? Нарсэл первой пришла в себя.
– Вы захватили нас врасплох, мисс Хаббард. Я понимаю вас. Обидно, когда работа идет насмарку. Мы тоже шокированы этим.
Мюрат Эрим не воспользовался, однако, подсказкой сестры. Хотя он и не закончил завтракать, не сел вновь за стол.
– Может, будет лучше, мисс Хаббард, если вы сразу же вернетесь домой? – напрямик заявил он ей. – Судя по всему, в Турции вас ожидают одни неприятности.
– Но почему я должна возвращаться домой? – спросила Трейси, испуганная такой резкой атакой. – Я не спорю, эта злая шутка вывела меня из равновесия, но я сделаю все заново. Если целью этой злой шутки было заставить меня все бросить и уехать домой, шутник просчитался.
Доктор Эрим аккуратно и неторопливо положил на стол салфетку, заметно стараясь взять себя в руки, поклонился и, не ответив гостье, вышел из столовой.
Трейси изумленно повернулась к Нарсэл.
– Что я такого сделала? Почему он так разозлился?
Турчанка ответила не сразу. Молча Нарсэл нагнулась над тарелкой, на которой лежала булочка, разломила ее и медленно намазала маслом. Халида подала завтрак Трейси. Трейси ждала, пока служанка уйдет. Пауза в разговоре помогла ей: в ее голове начала складываться ясная картина.
– Вы рассказали брату, что произошло вчера в развалинах дворца? – напрямик спросила она Нарсэл. – Вы сказали ему, что я слышала там?
Нарсэл встрепенулась.
– Нет… нет, я ничего ему не рассказала. Его беспокоит совсем не это. Пожалуйста… не обращайте на него внимания. У моего брата нередко бывает плохое настроение. Иногда он сердится на меня, иногда на Сильвану или на слуг. Его хмурость еще ничего не значит. Как вы могли сами убедиться, он несчастный человек. После смерти нашего старшего брата на нас со всех сторон посыпались беды и несчастья…
И она растерянно замолчала, будто не зная, до какой степени может открыть Трейси правду, потом решилась и отбросила всякую осторожность.
– Согласно турецким законам, имущество, которое остается после смерти человека, должно быть поровну разделено между членами его семьи. То есть яли должно быть поделено поровну между Сильваной, мною и Мюратом. Однако Сильвана опередила всех. Еще при жизни нашего старшего брата она построила киоск, оформила его на свое имя и захватила большую часть имущества, вложив деньги в свой бизнес по продаже сувениров за границу. Остальное досталось ей в виде денег и драгоценностей. Кроме дома, нам с Мюратом почти ничего не осталось. Поэтому сейчас мы во многом зависим от Сильваны, а она крепко держит кошелек в своих руках. Мой брат не из тех людей, которые смогут жить счастливо и принимать то, что по праву должно принадлежать ему, из рук этой француженки в виде подачек. Так что у него серьезные причины для гнева.
– Я могу понять его чувства, – кивнула Трейси, – но мне все равно не понятно, почему он сердится на меня.
Нарсэл тяжело вздохнула.
– Я вас уверяю, он не хотел показаться вам негостеприимным хозяином, мисс Хаббард, – но не справился со своим волнением. Пожалуйста, простите нас и наслаждайтесь своим завтраком.
Трейси молча выпила кофе с булочками, а Нарсэл молчала, не стараясь больше завязать разговор. Этим утром она была задумчивой и тихой. Было похоже, уже жалела, что так разоткровенничалась с Трейси вчера вечером.
– Может, вы скажете своему брату, – попросила Трейси, – что в Турции меня интересует только работа и больше ничего?
Это была правда, и Трейси не стала больше ничего объяснять. Но вдруг у нее слегка зачесались руки, словно что-то очень легко коснулось их. Такое всегда происходило с ней, когда она чувствовала приближение опасности.
Нарсэл кивнула.
– Конечно. Извините за это неприятное происшествие в кабинете мистера Рэдберна. Я, естественно, поговорю со слугами и постараюсь выяснить, кто сыграл эту недобрую шутку. Молодые девушки, которые служат у нас, иногда ведут себя, как малые дети, веселятся, играют и ни к чему вообще не относятся серьезно.
По законам этики Трейси полагалось бы снисходительно улыбнуться, но она не согласна была считать то, что произошло, проказой ребенка.
– В любом случае, – чуть ли не с мольбой в голосе продолжила Нарсэл, – давайте забудем об этом неприятном происшествии и будем наслаждаться сегодняшним днем. Я надеюсь, что вам понравится в Стамбуле. Давайте радоваться жизни и не позволять мрачным мыслям омрачить нашу радость. Сегодня мне хочется быть похожей… на Анабель. Помните, я вам говорила, что больше всего на свете она хотела быть всегда веселой.
На эти доводы трудно было что-либо возразить, и досада Трейси стала таять.
– Я согласна, – кивнула она. – Действительно, не стоит портить себе день из-за какого-то дурака.
Нарсэл внезапно повеселела. Ее покорность восточной женщины была скорее всего лишь ширмой, которая позволяла ей держаться подальше от неприятностей и скрывать свои истинные чувства. На самом деле она была очень эмоциональна, могла вспылить, а через минуту заплакать, словом, понять ее было очень непросто.
После завтрака Нарсэл Эрим и Трейси Хаббард отправились в Стамбул. Был конец марта, ярко светило весеннее солнце, на деревьях уже набухли почки, а трава за ночь стала еще зеленее. Нарсэл с удовольствием вела машину. Как только они выехали за ворота, она на глазах изменилась, словно сбросила с себя оковы таинственности, царившей в доме.
Трейси бросила на нее взгляд украдкой. Сейчас ей уже с трудом верилось, что эта элегантная и уверенная в себе молодая особа была той самой девушкой, которая вчера вечером расчувствовалась, как сентиментальная школьница. Ни один волосок не выбивался из ее безупречной прически, тогда как каштановая челка Трейси растрепалась. Солнце заиграло на серебряных клипсах в ушах Нарсэл. Они вспыхивали при каждом движении ее головы, придавая ей беспечный и легкомысленный вид. Клипсы в верхней их части были украшены крошечными голубыми камешками, а ниже – большими синими камнями.
– Какие славные у вас клипсы! – воскликнула Трейси.
Нарсэл усмехнулась и, когда сбросила скорость перед следующим поворотом, сняла клипсы и протянула Трейси.
– Пожалуйста, возьмите… они ваши. Носите их на счастье.
– Но я не могу взять их! – испуганно воскликнула Трейси. – Я не это имела в виду.
Нарсэл бросила клипсы на колени Трейси.
– Таков турецкий обычай. Вы сильно обидите меня отказом, если не возьмете их. Если бы вы мне не нравились, я бы вам их не подарила. Можно мне называть вас по имени? Вы меня тоже можете называть Нарсэл.
– Конечно, – согласилась Трейси, тронутая этим жестом дружеского расположения.
– Знаете, у нас, у турок, фамилии появились совсем недавно. До появления фамилий была большая путаница. Но нам по-прежнему больше нравится пользоваться только именем. Имена удобнее.
– Спасибо, Нарсэл, – поблагодарила ее Трейси и надела на свои уши клипсы.
Ей понравилось, как они танцуют, мягко ударяясь о щеки. Анабель носила такие же украшения, она никогда не носила те скучные, с ее точки зрения, похожие на пуговицы, клипсы, которые предпочитала Трейси. На какое-то мгновение Трейси почувствовала себя такой же элегантной, как и Нарсэл, и такой же обворожительной, как Анабель.
Турчанка искренне пыталась расположить Трейси к себе, но американка не хотела чувствовать себя из-за этого подарка обязанной. Клипсы, конечно, красивые, но Нарсэл по-прежнему что-то скрывает от нее, и это что-то – очень существенное.
Нарсэл бросила на Трейси одобрительный взгляд, когда та надела клипсы.
– Они вам очень идут, – заявила она. – К тому же голубой цвет защищает от врагов. Так гласит старинное турецкое поверье.
В Турции, вспомнила Трейси, голубой цвет действительно всегда считался средством, предохранявшим вещи от дурного глаза. Она видела малышей, даже грудных, с голубыми бусинками в волосах или на шее. Даже на радиаторах машин и шеях ослов иногда можно было встретить такие бусы.
Машина съехала с парома и двинулась по главной автостраде Стамбула. Длинная аллея еще голых платанов разделяла две полосы движения. С одной стороны улицы высились огромные правительственные здания из бетона, на фронтонах которых висели флаги с турецким полумесяцем и звездой. Дорога спускалась к Старому Стамбулу, раскинувшемуся на противоположном берегу Золотого Рога, и Трейси выпрямилась в предвкушении встречи со знаменитым городом.
Золотой Рог представлял из себя извилистую узкую бухту, которая разделяла Стамбул на Старый и Новый. Через пролив были перекинуты два моста. Один, тот, что поновее, назывался мостом Ататюрка, и второй, более древний, – Галат. К нему они сейчас и приближались. Через Галат проходили караваны верблюдов многие сотни лет. В XX веке лошади и верблюды уступили место автомобилям, и непрерывный густой поток пересекал Босфор в обоих направлениях.
У самого моста протянулась знаменитая сказочная панорама города. Трейси глубоко вздохнула. В ясные солнечные дни вид Старого города с моста представлял из себя потрясающее зрелище. Огромный пирамидальный холм был весь застроен тесно лепящимися друг к другу зданиями. Среди тысяч крыш в небо вздымались купола и минареты сотен мечетей. Трейси обратила внимание на то, что ярких красок в этой панораме нет. Даже сегодня, в солнечную погоду, Стамбул оставался серым городом. И лишь изящество минаретов, безупречные очертания куполов, высящихся друг над другом, придавали городу сказочное, почти неземное очарование.
Перед въездом на мост Нарсэл сбросила скорость и начала показывать и называть гостье известные исторические здания. Слева, рядом с дворцом Топкари, который французы называли Сераглио, в небо поднималось огромное величественное сооружение, построенное императором Юстинианом еще в 537 году нашей эры… божественный храм Святой Софии, который когда-то был христианской церковью, потом стал мечетью, а сейчас является музеем, в котором хранились многочисленные реликвии его собственной богатой истории. Выше виднелась Голубая мечеть, а ближе к центру располагалось очень высокое и большое здание – мечеть Сулеймана Великолепного.
Они медленно двигались по мосту в потоке машин, которые почти касались друг друга бамперами. По тротуарам в обоих направлениях спешили густые толпы пешеходов. Воды Золотого Рога водрузили многочисленные лодки самых разных форм и размеров. Справа, под мостом, параллельно мосту, на уровне воды, тянулась улица, к которой и приставали рыбацкие лодки. Там находился рынок, на котором рыбаки продавали свой улов покупателям с моста.
– Часть опор Галаты держится на понтонах, – объяснила Нарсэл. – Мосты поднимаются только раз в день. В четыре часа утра их разводят, чтобы пропустить лодки и суда в Золотой Рог и обратно. Через два часа опускают, и вновь возобновляется автомобильное движение. Разведенные на рассвете мосты, когда по проливу непрерывной вереницей идут корабли, представляют из себя незабываемое зрелище. Однажды мой брат привез меня сюда на рассвете, чтобы полюбоваться этой чудесной картиной.
За мостом начинались узкие, мощенные камнем, улочки старинного Стамбула. Нарсэл снизила скорость, потому что на каждой улочке, в каждом переулке толпились торговцы, покупатели и ослы. Продавцы йогурта, леденцов, питьевой воды до хрипоты спорили друг с другом за более выгодные места. Мальчишки с медными подносами, свисающими на цепях с их шей и уставленными крошечными чашечками с кофе, ловко сновали в толпе, не проливая ни капли густого, ароматного напитка. Нарсэл хорошо ориентировалась в лабиринте улочек и проулков. Медленно, но верно она начала подниматься на холм, чтобы найти место для парковки.
– Мы сейчас находимся недалеко от Крытого базара, – объяснила она. – Сначала зайдем на базар, и я выполню поручения, которые мне дали.
Как только они вышли на крутые мощеные улочки, Трейси почувствовала запах настоящего Стамбула. Стамбул пах пылью. Малейшее колебание воздуха поднимало в воздух тучи пыли, которая собиралась между булыжниками на улицах, на карнизах домов, в каждой канаве. Пыль поднималась вверх и исполняла дикий танец дервишей.
Нарсэл и Трейси пересекли дворик небольшой мечети, где суетились голуби, которых кормили прохожие. За мечетью высился арочный вход на Крытый базар. Около арки в каменную стену была вделана эмблема Оттоманской империи с пересеченными флагами. Поток людей непрерывно двигался через арку в обоих направлениях. На большинстве посетителей базара была одежда европейского покроя. В толпе можно было найти всевозможные типы лиц, как и во всяком городе-космополите, где перемешаны сотни рас и народов. То там, то здесь Трейси замечала мужчин с четками в руках или висящими из карманов.
Пройдя через арку, они очутились в лабиринте улочек самого базара. Сейчас Трейси видела, что это настоящий город, состоящий из крошечных лавчонок, ютившихся под арочными обветшалыми каменными крышами. Через равные интервалы в стенах были проделаны высокие окна, пропускающие солнечный свет, который создавал какое-то водянистое подобие дневного света. Однако, по большей части, освещение было электрическим, и во всех, без исключения, стеклянных окошках лавчонок и магазинчиков горел электрический свет. Весь базар был разбит на кварталы многочисленными улочками и проулками, и через несколько минут Трейси заблудилась в этой паутине проходов.
Лавчонки располагались по профессиональному признаку, каждый ряд торговал строго определенным товаром. Трейси и Нарсэл проходили мимо десятков окон, доверху заваленных блестящими позолоченными браслетами, которые пользовались огромной популярностью у деревенских девушек. Нарсэл объяснила, что невесты в Турции ценятся по количеству таких браслетов на руках. Им попадались магазинчики, в которых продавались только тапочки и туфли. В этих лавках сильно пахло кожей. Девушки прошли улочку с магазинчиками, в которых торговали изделиями из меди, на другой продавалась только латунная утварь. Но больше всего на базаре оказалось ювелирных лавок.
В одну из них Нарсэл и вошла, чтобы выполнить свое первое поручение. Магазинчик оказался таким крошечным, что всю его наружную стену занимала узкая витрина и дверь, а внутри находилась маленькая стойка, за которой с трудом мог поместиться лишь один продавец. Перед стойкой одновременно могли свободно разместиться только двое покупателей. Молодой человек за стойкой приветствовал Нарсэл, назвав ее по имени, и сразу же принес клиентам стулья. Это был высокий, хорошо сложенный юноша, глаза его блестели, но выражение лица было серьезным. Улыбка открывала его белоснежные зубы.
– Хасан-эффенди, – представила его Нарсэл.
Молодой человек поклонился все с тем же серьезным выражением лица и пробормотал по-английски, что ханум-эффенди оказала честь его магазину.
Трейси уселась на стул и принялась с интересом разглядывать убранство лавки. Каждый дюйм крошечного пространства был заставлен полками, заваленными горами бус и брошей, колец и амулетов, всевозможными мелкими украшениями.
– Вы приготовили четки для моего брата? – спросила Нарсэл.
Молодой человек сунул руку в ящик у себя за спиной и положил на стеклянную стойку четки из прекрасных зеленых агатовых бус. Нарсэл внимательно и с интересом рассмотрела их.
– Мюрат будет доволен, – заявила она и протянула Трейси. – Ценный экспонат для его коллекции.
Четки были такими же, какие Трейси видела вчера за обедом, с последней более крупной бусинкой и без всяких застежек. На ощупь агат казался необыкновенно гладким и прохладным. Нарсэл спросила, сколько они стоят, и начался традиционный торг между покупателем и продавцом. Добродушное препирательство длилось недолго. Заплатив оговоренную сумму, Нарсэл спрятала маленький пакетик в сумочку.
– Вы нас извините, если мы поговорим по-турецки? – обратилась она к Трейси. – Хасан-эффенди сын Ахмета-эффенди, и я должна передать ему слова отца.
Пока они говорили, Трейси с интересом наблюдала за молодым человеком. Его стройная фигура и привлекательная наружность имели мало общего с обликом жилистого, худощавого Ахмета, но только до того момента, пока Хасан не начал хмуриться. Как только он нахмурился, сходство между сыном и отцом явилось налицо. Трейси не понравилось то, как он хмурится, а также грубые нотки в его голосе. Нарсэл тотчас же покорно опустила глаза, к чему Трейси уже привыкла. Правда, ей эта покорность показалась немного странной, потому что по ту сторону стойки стоял всего лишь хозяин крошечной лавчонки и сын слуги из дома Эримов.
Наверное, Хасан почувствовал удивленный взгляд Трейси, потому что внезапно замолчал, улыбнулся и открыл ящик под стойкой.
– Может, вы пожелаете взглянуть на четки, которые я собираюсь послать миссис Эрим, ханум-эффенди? – спросил он и положил перед ней на стойку горсть четок.
Трейси наклонилась, чтобы лучше разглядеть горку разноцветных бус, и машинально принялась искать черный янтарь, но черных янтарных четок там не оказалось. Нарсэл бросила один-единственный взгляд на четки и равнодушно отвернулась.
– Не сомневаюсь, миссис Эрим с удовольствием примет их, Хасан-эффенди, – вежливо проговорила она. – Она очень хочет помочь вам с магазином, так же как и помочь крестьянам.
Сходство между Ахметом и сыном вновь бросилось ей в глаза. На лице Хасана появилось угрюмое, раздраженное выражение, но он промолчал. Он проводил их до двери лавчонки и стоял в дверях до тех пор, пока девушки не свернули за угол.
Как только Нарсэл и Трейси снова оказались вдвоем, Нарсэл сбросила маску покорности и стала самой собой.
– У Хасана-эффенди большие трудности, – объяснила она. – Когда-то наш брат послал его учиться в университет, но после его смерти Мюрат не смог, по независящим от него причинам, продолжать платить за его образование. Да и Сильвана не особенно хотела тратить деньги… хотя она могла себе это позволить. Поэтому молодому человеку пришлось работать в маленьком магазинчике. Однако он весьма честолюбив. Я не удивлюсь, если Хасан-эффенди когда-нибудь станет адвокатом.
– Мне показалось, что он был рассержен на вас, когда мы уходили, – осторожно заметила Трейси.
Нарсэл ничуть не смутилась.
– Ничего страшного, это все ерунда. Его на самом деле разозлило поведение миссис Эрим, а не мое. Может, это и к лучшему. Пойдемте… нам надо идти туда.
Я должна сделать еще одну важную покупку для Сильваны.
Они пошли по другому проходу, и Трейси обратила внимание на мраморные головы и бюсты, один или два сломанных пьедестала, в беспорядке сложенные куски мраморных колонн. Все они несли на себе пыль веков.
– Неужели хотя бы некоторым из этих предметов место не в музее? – удивилась она.
Нарсэл выразительно пожала плечами.
– Никто не знает, как такие вещи попадают на стамбульские базары. Турция буквально нашпигована древними развалинами, которые ждут раскопок. Естественно, появляются и охотники за антиквариатом, который потом обнаруживается где-нибудь за границей. Ага… вот то место, которое мне нужно.
Нарсэл Эрим остановилась перед магазином, который был больше соседних и состоял, наверное, из трех или четырех обычных крошечных лавчонок, соединенных между собой. Витрины его были покрыты слоем пыли и не до такой степени завалены товарами, как в других местах. На витринах лежало совсем немного, но зато поистине прекрасных предметов из серебра, меди и латуни. Трейси подумала, что владелец этой лавки, как человек со вкусом, не хотел опускаться до дешевки.
Нарсэл вошла в лавку. Хозяин вышел из-за стойки, чтобы приветствовать ее, и сделал знак мальчишке-помощнику – принести для гостей деревянные стулья. Девушки сели на них в центре лавки. Внутри царил полумрак, сильно пахло пылью, но Трейси догадывалась, что все вещи здесь очень дорогие и старинные.
Мальчик, принесший стулья, исчез, но скоро вернулся с медным подносом, на котором стояли маленькие чашечки с кофе по-турецки.
После того как девушки подкрепились и немного отдохнули, а Нарсэл с хозяином обменялись любезностями, турок отправился за сокровищем, ради которого и пришла мисс Эрим. Это был большой и довольно тяжелый предмет, который он нес с торжественностью, держа перед собой так, словно участвовал в пышной официальной церемонии. Он что-то резко выкрикнул мальчишке, и тот бросился за столиком, на который можно было поставить предмет, и за тряпкой, чтобы стереть с него пыль.
Когда тряпки были сняты, Трейси увидела, что под ними скрывался очень большой красивый самовар. Его медь потускнела, но время не смогло исказить прекрасной формы. Над огромным водным баком возвышались ряды полок и крышек с высокой дымовой трубой. Самовар покоился на резном основании. Ручка над носиком была разукрашена, как павлиний хвост. Стороны от водного бака обрамляли крепкие ручки.
Мальчишка подал хозяину тряпку, со страхом попятился прочь от медного красавца и забился в дальний угол лавки.
Нарсэл улыбнулась.
– Он боится его, потому что знает историю самовара. Этому самовару, возможно, более двухсот лет. В старину самые красивые самовары привозили в Турцию из России, но этот сделали в одной анатолийской деревне. Сами видите, какая прекрасная работа. Мы, турки, всегда ценили искусных ремесленников. Когда султан узнал о прекрасном самоваре из маленькой деревни, он забрал мастера вместе с его произведением в Стамбул. Там ремесленник работал при дворе, получая щедрые вознаграждения за свое мастерство. К несчастью, этот человек очень любил разного рода интриги, но, похоже, он оказался не таким искусным в придворных интригах, как в изготовлении самоваров. Скорее всего бедного мастера ждала печальная участь, и его голова поплыла бы в корзине по Босфору.
Нарсэл обошла самовар, время от времени с почтением дотрагиваясь до него.
– Но самая романтическая часть его истории началась позже, – продолжила девушка. – Он долго переходил из рук в руки, пока не попал к матери султана, самой влиятельной женщине в империи. Много лет этот самовар украшал ее летний дворец на Босфоре. К несчастью, ее зарезали, и самовар пережил свою очередную владелицу. Позже он попал в музей дворца Топкари. Много лет назад его украли из музея. Он бесследно исчез и только совсем недавно выплыл на стамбульских базарах. Какое сокровище! И Сильвана отныне будет владеть им. Мне, правда, жалко, что нашел это сокровище не Мюрат.
Трейси с интересом разглядывала самовар.
– Разве его не вернут в музей?
И вновь Нарсэл Эрим изящно пожала плечами.
– Может, и вернут, но позже, а пока им будет наслаждаться Сильвана. Она будет очень рада тому, что Мюрат будет ей завидовать. – Девушка вздохнула, будто предвидела осложнения в яли, которые вызовет появление самовара.
В этом магазине не было никаких торгов. Очевидно, лавочник уже договорился о цене самовара с Сильваной, и Нарсэл должна была только заплатить оговоренную сумму.
Они направились к машине. Хозяин лавки вышел проводить их, неся сокровище, аккуратно завернутое в турецкие газеты и перевязанное веревкой. Мальчишка-помощник так боялся самовара, что не мог заставить себя дотронуться до него. В конце концов он убежал и прятался до тех пор, пока самовар не вынесли из лавки.
Когда большой сверток был аккуратно поставлен на заднее сиденье машины, Нарсэл сказала, что перед обедом у Трейси есть еще время посетить Голубую мечеть. Они совсем немного проехали и вновь остановились.
– Простите, но я не смогу пойти с вами, – извинилась Нарсэл. – Нельзя оставлять сокровище Сильваны без присмотра. Вы можете не торопиться, я подожду. У нас еще есть время.
Знаменитая мечеть напоминала пирамиду из куполов, возвышающихся друг над другом. Из вершины пирамиды торчал самый высокий купол. По четырем углам мечети высились изящные минареты, унизанные рядами балконов наподобие того, как кольца сидят на пальце. У этой мечети были еще два дополнительных минарета… А число шесть у мусульман считается магическим. Правда, в самой большой святыне мусульман, знаменитой мечети в Мекке, минаретов было больше, но это только потому, что она такая особенная. Дополнительные минареты Голубой мечети стояли немного в стороне.
Трейси широко раскрыла глаза, это великолепие поразило ее. Она стояла долго, восторженно разглядывая купола, прежде чем пройти через широкий двор к входу. Она где-то читала, что султану так понравилась Святая София Юстиниана, что он скопировал ее формы и воспроизвел их в Голубой мечети.
Старик турок у входа показал ей на огромные мягкие тапочки, которые следовало надеть на ноги, и протянул руку за чаевыми. Неуклюже передвигаясь, Трейси Хаббард вступила в мир воздушных арок и огромных куполов, парящих в синеве. Каждый купол и арку как бы опоясывали высокие окна, через которые в центр мечети лился солнечный свет. Но золото солнечных лучей быстро растворялось в монументальных голубых мозаиках, и все вокруг казалось синим, как в подводной пещере. Каждый дюйм пространства пола покрывали десятки аккуратно расстеленных мягких ковров. Как только Трейси ступила на них, ее охватило ощущение, что она находится в центре парящего пространства. Здесь не было, как в христианских церквях, скамей, которые разрывали и дробили внутренность храма. Ковры предназначались, чтобы можно было стоять на коленях. Вертикальный акцент создавали лишь четыре огромные колонны с каннелюрами.
Мозаики, на которых были изображены развевающиеся голубые павлиньи хвосты, гирлянды голубых роз, тюльпаны и лилии, были прекрасны. Гигантские цитаты из Корана украшали купола, арки и колонны. Пытаясь рассмотреть все сразу, Трейси ощутила, как у нее зарябило в глазах. Тогда она отказалась от бессмысленной попытки охватить взглядом все подробности мечети и просто погрузилась в этот бездонный бесконечный мир голубизны.
Приближался час молитвы, и правоверные, совершив во дворе омовение бегущей водой, заходили в мечеть, опускались на колени, ближе к передней части здания. Они стояли лицом к Мекке, и среди молящихся не было ни одной женщины. Мужчины, проходящие мимо Трейси, не обращали на нее ровным счетом никакого внимания, очевидно привыкнув к туристам. Им предстояло важное дело, и они не собирались отвлекаться на мелочи. На столике, стоящем на невысоком резном возвышении в форме гигантской буквы «X», лежал древний Коран с затертыми страницами, которыми мог воспользоваться любой желающий.
Пространство над головой пересекали многочисленные линии проволоки, на которых висели стеклянные светильники, но сейчас вместо масляных фитильков в них горели электрические лампочки. Трейси в огромных тапочках неуклюже продвигалась к одной из внешних галерей. Все ее чувства и мысли отступили на задний план, их поглотили эта всевластная голубизна и фантастическое разнообразие украшений и деталей. Она обогнула стену и тут остановилась как вкопанная. В нескольких футах от нее стоял мольберт, за которым работал Майлс Рэдберн.
Трейси растерянно стояла и наблюдала за ним, не зная, подойти или скрыться, прежде чем он ее заметит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис

Разделы:
12346789101112131415161718

Ваши комментарии
к роману Тайна черного янтаря - Уитни Филлис



Лорио
Тайна черного янтаря - Уитни ФиллисНрпепош
3.09.2015, 21.22





Не больше 7б.Нудно и не очень интересно.Еле осилила.
Тайна черного янтаря - Уитни Филлисларик
26.05.2016, 9.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100