Читать онлайн Тайна черного янтаря, автора - Уитни Филлис, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уитни Филлис

Тайна черного янтаря

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

– Миссис Эрим ждет вас, – сказала Нарсэл.
Они вновь прошли через большой салон, по которому гуляли сквозняки. На этот раз гид Трейси подошла к одной из боковых дверей, открыла ее и вышла на веранду. Из-под арок залетали капли дождя. Смеркалось. Сад внизу потемнел, в нем появились тени. Нарсэл и Трейси торопливо обогнули дом и вышли к задней веранде, где находился крытый переход, который проходил над дорогой и заканчивался у дверей яли, образуя как бы мостик с третьего этажа яли к первому этажу стоящего на холме дома. Большой дом, в котором жила Сильвана Эрим, назывался киоском и стоял в окружении деревьев.
– Лаборатория брата находится внизу, – объяснила Нарсэл Эрим, когда они вошли в мраморный коридор, – а комнаты невестки – этажом выше. Наш старший брат построил дом для своей жены и записал его на ее имя, так что он сейчас принадлежит ей. К счастью, он поставил условие: чтобы Мюрату, его младшему брату, выделили в киоске место под лабораторию.
В голосе турчанки послышалось легкое раздражение. Стало понятно, что молодые Эримы не питали теплых чувств к своей невестке. Это было немаловажное обстоятельство, и Трейси решила позже проанализировать его. Она поняла, что должна запоминать все, даже мельчайшие нюансы происходящего в этом доме.
И вновь резная лестница с литыми чугунными перилами повела их наверх. И вновь они увидели центральный салон, который, скорее всего, не использовался в холодные месяцы года. Из комнаты, расположенной в задней части дома, донеслись возбужденные голоса, говорящие по-турецки.
Нарсэл постучала в дверь, дождалась приглашения и открыла ее. Из комнаты хлынул яркий свет, ароматный воздух и шум: говорили одновременно несколько мужчин.
Кроме них, в комнате находилась одна женщина, но она молчала.
Комната была огромной, с высоким потолком, ее ярко освещала хрустальная люстра и несколько ламп европейского дизайна, расставленных на столах. Вдоль стен стояли турецкие диваны, заваленные горами пестрых шелковых подушек. В разных местах комнаты стояли маленькие столики, отделанные перламутром и украшенные мозаиками из изразцов или различных сортов редкого дерева. Пол устилали дорогие пушистые ковры. Они лежали один на другом, отчего казались еще богаче и теплее. На этих коврах стояли на коленях несколько мужчин в латаных-перелатаных одеждах, таких же поношенных и мешковатых, как и костюм Ахмета. Они разложили свои товары перед стоящим на небольшом возвышении диваном. На нем, как на троне, обозревая всю комнату, восседала Сильвана Эрим.
Она была в темно-красном шерстяном платье с вышивкой, которое плотно облегало плавные линии ее тела. Из-под края длинного платья, достигающего пола, выглядывали уютные турецкие шлепанцы с красными помпонами на носках. Однако гостья обратила внимание прежде всего на ее лицо. По мнению Трейси, миссис Эрим относилась к тому типу женщин, красота которых по-настоящему расцветала, когда им переваливало за сорок. Сейчас у Сильваны Эрим была как раз пора наивысшего расцвета. Под ярким светом люстры ее белокурые волосы отсвечивали золотом, и в них не белело ни единой седой нити. Волосы были зачесаны назад, оставляя открытым гладкий, широкий лоб. Из-под густых ресниц смотрели глубоко посаженные, блестящие, невероятной голубизны глаза. Сильвана Эрим сидела неподвижно, слегка расслабившись, с поразительным хладнокровием в самом эпицентре шума, и, казалось, испускала ауру спокойной уверенности. Восточный базар, бушевавший вокруг нее, абсолютно ее не волновал. Стоящие на коленях крестьяне призывали ее обратить внимание на шарфы, разложенные на полу, горы вышитых сумок, медные подносы, энергично расхваливая все товары. Но Сильвана Эрим и бровью не повела.
Заметив Трейси, она поманила ее рукой. Жест этот был плавным и величественным, как у королевы.
– А… Мисс Хаббард? Добрый вечер. Пожалуйста, присядьте рядом со мной. Извините, что я принимаю вас посреди этого маленького базара, но он скоро закончится. Ахмет-эффенди, пожалуйста…
Тотчас из-за спин стоящих на коленях крестьян явился усатый дворецкий и стал слушать то, что ему говорила по-турецки миссис Эрим. Ни в позе, ни в выражении его лица не было никакой робости и раболепства.
Трейси села на низкий диван рядом с хозяйкой дома. Нарсэл Эрим улыбнулась ей какой-то загадочной и неуверенной улыбкой и отошла.
– Простите меня, – извинилась миссис Эрим, – вам придется немного подождать, я только закончу это маленькое дело.
Сильвана стала обсуждать с торговцами качество то одного предмета, то другого, с одинаковым спокойствием хваля их достоинства и указывая на их недостатки. Торговцы начинали собирать отвергнутые товары.
Как только они ушли, миссис Эрим взяла с соседнего столика элегантный стеклянный пузырек и протянула его Трейси.
– Одеколон для рук, – объяснила она. – Воспользуйтесь им. Таков принятый турецкий обычай.
Трейси побрызгала одеколоном руки, и к аромату, царившему в комнате, прибавился новый запах. Он был очень приятным, но все время как бы ускользал.
– Нравится? – поинтересовалась миссис Эрим. – Это в основе розовое масло, но с моими собственными маленькими добавлениями. Я сама выделила этот запах. Это так, небольшое развлечение, которое позволяет мне коротать время.
Трейси пробормотала какие-то похвалы аромату и обнаружила, что уже немного побаивается эту явно незаурядную женщину. Миссис Эрим выбрала из горы отобранных ею вещей желтый шарф и развернула его со слегка презрительной гримасой.
– Хорошенькая вещица, но материал, да и работа никуда не годятся. Я прикладываю немало усилий, чтобы возродить в деревне ткачество, каким оно было в старину. Но мы позабыли искусство предков, и теперь нам предстоит пройти долгий путь его возрождения. Зато изделия из меди и латуни у нас получаются блестяще. Для них я всегда смогу найти покупателей за границей. К сожалению, шелковые изделия оставляют желать лучшего и пока не вызывают в Америке особого интереса.
– Так вы покупаете их не для себя? – удивилась Трейси.
Миссис Эрим взмахнула рукой.
– Нет, нет… их делают для продажи за границу крестьяне из соседней деревни, в которой я пытаюсь возродить старинные ремесла. Крестьяне знают, что я хочу помочь им и что я могу найти покупателей для некоторых их товаров за границей. Торговля напрямую позволяет экономить деньги, которые пришлось бы отдавать стамбульскому посреднику. Для меня это не бизнес, а просто небольшой подарок стране, которая приютила меня. Однако я пригласила вас сюда не для того, чтобы обсуждать свои ничтожные усилия по возрождению старинных турецких ремесел. Bien
type="note" l:href="#n_5">[5]
… а вот и ваш чай. Можно освежиться по ходу разговора.
Ахмет внес латунный поднос с маленьким самоваром и двумя стаканами на элегантных фарфоровых блюдцах. На подносе стояло, кроме того, большое блюдо с ломтиками лимонов и тарелка с крошечными пирожными. Без тени улыбки, чуть ли не угрюмо, Ахмет взял с полки в верхней части самовара маленький чайничек и подставил его под краник самовара. Когда вода, нагретая в трубке углем, находящимся внутри, залила листья чая, дворецкий поставил его обратно на полочку, чтобы он не охладился, пока будет завариваться, и подал Трейси маленькую тарелочку с салфеткой. После этого миссис Эрим жестом отпустила его. Ахмет-эффенди повиновался приказу госпожи, но при этом бросил на нее такой сердитый взгляд, будто хотел остаться. Когда за ним закрылась дверь, Сильвана Эрим вздохнула.
– Характер Ахмета-эффенди с годами не улучшается, и, по-моему, тут уже ничего нельзя сделать. Он служил моему мужу и очень предан нашей семье. Временами с ним приходится нелегко, но он хорошо изучил всех нас, знает наши желания и нужды и верен всем, кто носит фамилию Эрим. А теперь вы должны рассказать мне о себе, мисс Хаббард, и о том, зачем приехали сюда.
Пока Трейси пыталась как можно понятнее объяснить цель своего приезда, миссис Эрим разлила заварившийся чай в небольшие стаканчики и протянула тарелку с пирожными. Когда Трейси закончила рассказ, она задумчиво кивнула.
– Боюсь, ваш мистер Хорнрайт поступил не очень правильно и разумно. Извините меня за прямоту, но вы молоды и не обладаете опытом, необходимым для такой ответственной и сложной работы. Едва ли вы в состоянии оказать мистеру Рэдберну большую помощь. Разве я не права?
– Я и не надеюсь оказать ему большую помощь в работе над книгой, – откровенно призналась Трейси. – Мистер Хорнрайт рассчитывал, что я могу разобрать собранный мистером Рэдберном материал, определить, на какой стадии подготовки к сдаче в печать находится книга и что еще осталось сделать. В случае необходимости я должна рассортировать материалы рукописи и разложить их по отдельным папкам. По-моему, в данный момент наведение порядка было бы самой большой помощью мистеру Рэдберну.
В мягком смехе миссис Эрим Трейси послышались нотки сочувствия.
– Боюсь, порядок и папки, о которых вы говорите, являются незнакомыми понятиями для мистера Рэдберна. Сомневаюсь, что ему понравится, когда кто-то начнет наводить порядок и ковыряться в его книгах, бумагах и набросках мозаик.
– Я бы не стала использовать такое сильное слово, как «ковыряться». Могу повторить: я приехала для того, чтобы просто рассортировать материал. – Брови Трейси сомкнулись и образовали линию, недвусмысленно говорящую, что она не намерена сдаваться.
Белокурая француженка с турецкой фамилией откровенно и изучающе посмотрела на девушку.
– То, что вы предлагаете, невыполнимо. Но, вероятно, вам следует убедиться в этом самой. Кажется, я смогу сделать так, чтобы вы остались здесь как минимум на неделю.
– Для такой работы мне не хватит одной недели, – гнула свою линию Трейси.
Однако ее слова, казалось, не произвели совершенно никакого впечатления на миссис Эрим.
– Возможно, мне удастся устроить так, чтобы вы остались здесь на неделю, – невозмутимо повторила она. – За это время вы убедитесь в несбыточности своих надежд и сможете доложить мистеру Хорнрайту о невозможности выполнить поставленные перед вами задачи. В этом не будет вашей вины, как не было бы и вины любого другого человека, которого он мог послать вместо вас. Но факт остается фактом: Майлс Рэдберн просто не хочет заканчивать эту книгу. Когда я пригласила его к себе для работы над книгой, то надеялась, что он напишет что-то очень значительное и внесет важный вклад в изучение турецкой культуры. Мне очень хотелось на это надеяться, но я реалистка, мисс Хаббард. Сейчас я уже не сомневаюсь, что он не собирается заканчивать ее.
Мистер Хорнрайт и я думаем иначе, мысленно возразила ей Трейси.
– Когда я могу его увидеть? – произнесла она вслух, словно не слыша доводов миссис Эрим. – Он знает, что я здесь?
– Пока нет. Майлс уехал, и мы ждем его возвращения завтра. Может, завтра мне и удастся немного подготовить его к известию о вашем приезде. Он отправился на стамбульский берег в одну маленькую мечеть, мозаики которой поразительны по красоте. Мистер Рэдберн регулярно совершает такие поездки. Он постоянно пополняет рукопись книги новыми материалами и сам делает наброски интересных мозаик. Эти поездки начались давно, и им не видно конца, хотя я не вижу необходимости представлять в книге мозаики всей Турции. Было бы вполне достаточно отдельных примеров из разных периодов истории. Ваш редактор дал ясно это понять во время своего приезда в Стамбул. Но, скажите мне, моя дорогая, почему мистер Хорнрайт для продолжения этой миссии выбрал именно вас?
Трейси ответила с дипломатической осторожностью:
– Мистер Хорнрайт подумал, что я могла бы пригодиться мистеру Рэдберну в данный момент. Если, конечно, мне удастся убедить его согласиться принять мою помощь.
– Мне нравятся люди, которые откровенны со мной, – кивнула миссис Эрим. – Может, мне повезет, и я помогу вам остаться на неделю, как я уже говорила. Большего обещать не могу. Но и неделя уже кое-что, не так ли?
Трейси оставалось только молча кивнуть. Она никак не могла понять, на чьей стороне эта женщина, и ее очень удивило безапелляционное заявление миссис Эрим о том, что Майлс Рэдберн не собирается заканчивать книгу.
– Скажите, мисс Хаббард, – продолжила свои расспросы миссис Эрим, – вы знакомы с живописью Майлса Рэдберна?
– Да, конечно, – кивнула Трейси. – Я много раз видела его портреты на выставках в Америке. – Да, она обязана говорить правду, но не должна быть слишком откровенной. Сейчас разговор коснулся опасной темы, и Трейси решила, на всякий случай, не слишком доверять спокойствию и откровенности хозяйки. – Мистер Хорнрайт сказал, что он давно ничего не пишет, – добавила девушка.
На какую-то долю секунды глубокие голубые глаза прекрасной блондинки затуманились, но тут же вновь прояснились.
– Совершенно верно. Это большая потеря для всех. Но, может, этот тяжелый период в его жизни пройдет, как проходит все на Земле. Время лечит боль. Я тоже теряла дорогих мне людей.
Трейси помешала чай крошечной серебряной ложечкой и ничего не сказала. Миссис Эрим не стала есть сладкие пирожные, отхлебнула лишь глоток чая с лимоном. В комнате воцарилась тишина, которую нарушал только дождь, стучащий в окна. Сильвана Эрим, судя по всему, привыкла не тратить свою энергию напрасно. Она обладала замечательной способностью сохранять спокойствие, но не казаться при этом вялой и медлительной. Трейси становилось все больше и больше не по себе в присутствии этой загадочной женщины. Она спросила себя, какая миссис Эрим, которая так замечательно умела держать себя в руках, в гневе или во время ссоры. Едва ли такому властному человеку понравится, если ей кто-то будет перечить, мелькнула у нее догадка.
Миссис Эрим поставила стакан и блюдце на поднос и слегка изменила позу, откинувшись на подушки.
– Скажите мне… вам удобно в той комнате, в которой вас поселили в яли?
– Очаровательная комната, – ответила Трейси, опустив глаза. – Спасибо за приглашение остановиться у вас.
– Вам не мешает плеск волн? Не тревожит?
– По-моему, нет, – покачала головой Трейси.
– Хорошо! Что касается меня самой, то я не выношу гудков и свистков проходящих судов и звуки голосов, которые разносятся слишком далеко над водой. Поэтому я и уговорила мужа построить мне этот дом в лесу, где можно жить спокойно и где мне ничто не будет мешать. Будем надеяться, что шум не помешает вашему сну. И не беспокойтесь о завтрашнем дне. Я сама переговорю с Майлсом Рэдберном.
– Вы очень добры, – поблагодарила ее Трейси. Разговор подошел к концу. Трейси пробормотала, что должна вернуться в свою комнату и разобрать вещи. Миссис Эрим не стала провожать гостью до двери, у которой неожиданно возник дворецкий Ахмет. Он открыл дверь, молча провел Трейси по крытому переходу в яли и проводил ее до комнаты. Когда девушка поблагодарила его, он кивнул и, двигаясь бесшумно, как тень, в своем темном, плохо сидящем костюме, быстро растворился в темноте большого салона: Какая жалость, подумала Трейси, входя в свою комнату, что Ахмет живет во второй половине двадцатого века, а не во времена оттоманских турков. Он бы потрясающе смотрелся в тюрбане и развевающемся халате.
После разговора с Сильваной Эрим у нее немного поднялось настроение. По крайней мере, она могла остаться здесь хотя бы на неделю. Трейси еще не смогла разобраться в характере этой женщины и понять, почему она стала на сторону незнакомки, которая не могла ничего ей дать, но факт оставался фактом: она сделала шаг навстречу Трейси. Где одна неделя, там и две. Может, удастся найти способ растянуть эту неделю…
Трейси открыла чемодан и начала развешивать одежду в похожем на пещеру шкафу из темного ореха. Этот шкаф оставался единственным напоминанием о старине во вполне современной спальне. Белая кошка неподвижно лежала, теперь уже на стуле. Наконец она пошевелилась, открыла сонные глаза и бросила на Трейси беглый взгляд, после чего опять потеряла к ней интерес и уснула.
Трейси заканчивала распаковывать вещи, когда вошла Халида, внеся своим нарядом в цветовую гамму комнаты ярко-красный акцент.
– Ханым-эффенди, – сказала девушка и добавила одно из немногих английских слов своего лексикона: – Пожалуйста?
Судя по ее жестам, она предлагала Трейси выгладить одежду. Трейси согласилась. Перекидывая платья американки через руку, Халида с любопытством разглядывала каждое во всех деталях и восхищенно цокала языком. К счастью, одежды Трейси взяла с собой немного.
После ухода Халиды Трейси открыла двери и вышла на веранду. Ливень ослаб и превратился в мелкий моросящий дождик. На фоне холмов, темнеющих на противоположном берегу Босфора, двигались огни проходящего по проливу грузового парохода. В этом месте пролив был узким и извилистым и больше напоминал реку, чем море. Сейчас, когда над Фракией, расположенной на европейском берегу, погасли последние отсветы дня, Босфор превратился в широкую реку черного мрамора, гладкая поверхность которой нарушалась водоворотами.
Трейси Хаббард молча и отрешенно смотрела на воду, и вдруг в ее душе ожила, казалось, улегшаяся боль. Но, видно, рана, которой она была вызвана, еще не успела зажить. Константинополь, который набожно вздымал минареты к небу, прятал свои отвратительные тайны, все свои пороки и грехи в этом проливе, подумала Трейси.
Она не без труда отвела наконец взгляд от гипнотизирующей игры теней на поверхности Босфора. Участок на берегу под балконом был хорошо освещен, и девушка принялась рассматривать его. Это была мощенная камнем площадка, от которой к воде вели каменные ступеньки. На нижней ступеньке стоял Ахмет с лодочным крюком в руках. Послышался звук лодочного мотора. Лодка приближалась. И вот она уже у причала. Это был ярко окрашенный каик с высоким, искривленным носом. Посередине располагался продолговатый белый навес, защищающий пассажиров от дождя. Стоящий на корме лодочник направлял лодку к причалу, а из-под навеса выглядывали только ноги пассажира.
Ахмет проворно и ловко бросил крюк, и на причал легко сошел пассажир. Пальцы Трейси на мгновение крепко сжали перила ограждения балкона. Она отпрянула в тень. Пассажир каика взглянул на дом, и на его лицо упал свет. Оно было смуглым и угрюмым. Правильной формы голова, седые виски. Да, это был не кто иной, как Майлс Рэдберн. Трейси хорошо запомнила, как он выглядит, по фотографии. Означало ли его неожиданное возвращение, что их разговор состоится уже сегодня вечером, за ужином? Днем Трейси подбадривала себя, настраиваясь на встречу с Рэдберном, но сейчас не хотела и боялась ее. Пока она не была готова к решающему разговору. Обещание миссис Эрим помочь ей остаться и помогло ей психологически, и помешало – ослабило ее смелость. А вдруг именно на это и рассчитывала миссис Сильвана Эрим, предлагая свою помощь. Может, ее поразительное спокойствие служило лишь для демонстрации той мысли, что всякая борьба бессмысленна?
Майлс Рэдберн скрылся в доме, и Трейси ушла с веранды, закрыв двери на балкон. Не в силах успокоиться, она принялась ходить туда-сюда по большому золотистому ковру. Белая кошка открыла глаза и, флегматично щуря их, посмотрела на нее. В мангале продолжали тлеть угли, но в комнате с каждой минутой становилось все прохладнее. Трейси включила электрический обогреватель и села около него.
В дверь постучали. Девушка испуганно вскочила на ноги.
В комнату вошла Нарсэл Эрим, изящно ступая в туфлях на высокой шпильке в облаке аромата каких-то экзотических духов.
– Простите за беспокойство, – извинилась девушка. – Миссис Эрим попросила меня узнать: не откажетесь ли вы поужинать сегодня у себя в комнате? Тогда не будет необходимости немедленно сообщать мистеру Рэдберну о вашем присутствии. Спокойнее всего сегодня вечером подготовить его к вашему завтрашнему утреннему появлению. Вы не возражаете?
Трейси не только не возражала, но согласилась на это даже с облегчением.
Турчанка не торопилась уходить.
– Вам ничего не нужно? – поинтересовалась Нарсэл. Хотя она и посмотрела по сторонам, демонстрируя искренность своего участия, ее слова звучали как-то неубедительно, и Трейси показалось, что они были только предлогом, чтобы остаться. Нарсэл разговаривала словно сама с собой, а присутствие Трейси тут не имеет ровным счетом никакого значения. – Я не была в этой комнате несколько недель. Она всегда навевает на меня печальные мысли. Будто в ней осталось что-то от миссис Рэдберн. Когда я вхожу сюда, меня охватывает злость. Я злюсь на этот ковер, который моя подруга выбрала в стамбульском магазине… Ковер остался, а она ушла.
Трейси слушала ее молча. Нарсэл подошла к закрытым дверям и выглянула на балкон.
– Она всегда любила воду. Иногда мы вместе убегали и катались на лодке. Мы смеялись, веселились и вели себя, как две девчонки. Никто не бросал на нас сердитых взглядов с намеком, что мы уже не дети. Но в этой комнате больше нет радости. А все вода, которую Анабель так любила и которая предала ее.
– Она утонула, да? – негромко спросила Трейси.
– Да, – кивнула Нарсэл. – Недалеко отсюда. Место видно из яли. Ах, если бы кто-нибудь предвидел, что может произойти, хотя бы стоял тогда у окна и видел, может, Анабель и осталась бы в живых. Она утонула в серый вечер, похожий на сегодняшний. Наверное, поэтому мне и кажется в такие вот дождливые вечера, что она все еще здесь.
Трейси непроизвольно издала некий тихий звук, Нарсэл словно очнулась от воспоминаний и с любопытством взглянула на нее.
– Я вас напугала? Извините. Все это не имеет к вам никакого отношения. Человек, который не знал Анабель Рэдберн, не может почувствовать ее присутствия в этой комнате. Сейчас вам следует отдохнуть, а потом Ахмет принесет поднос с ужином. Вас это устраивает? Вас не огорчает то, что придется ужинать одной?
– Не огорчает, – ответила Трейси. – Спасибо.
– Тогда я покину вас. – Нарсэл в последний раз обвела взглядом комнату, и ее взгляд остановился на кошке. – Ничего, если кошка останется? Если хотите, я заберу ее.
– Пусть остается, – кивнула Трейси.
Она подождала, пока Нарсэл уйдет. Потом подошла к двери на балкон и потянула за шнур. Шторы из камчатной с золотой нитью ткани закрыли окна. Ей не хотелось смотреть на воду. Особенно в такую холодную, унылую ночь. Кошка осторожно посмотрела на Трейси, встала и подошла к стулу.
– Сначала, – мягко начала Трейси, – нужно поменять тебе имя. Каждый раз, когда я буду произносить его, у меня на глазах будут появляться слезы. Да и тебе самой будет значительно удобнее, если у тебя будет какое-нибудь турецкое имя. Конечно, ни один турок не назовет кошку именем подруги. Так как я не знаю ни одного человека по имени Ясемин, может, это имя, пожалуй, и сгодится. Тебе нравится зваться Ясемин?
Белая кошка деликатно замурлыкала, но Трейси не могла решить: в знак одобрения или отрицания? Девушка медленно подошла к кошке и крепко взяла ее обеими руками, потом села на стул недалеко от электрического обогревателя и положила Ясемин к себе на колени. Ясемин не стала шипеть или царапаться, но и не заурчала с довольным видом. Она приняла человеческую ласку, как само собой разумеющуюся, не одобряя, но и не отвергая. Трейси погладила мягкую шерсть и почувствовала, как вместе с теплом маленького живого комочка, свернувшегося клубочком у нее на коленях, ей передается успокоение.
Наверное, они с кошкой задремали, потому что, когда Ахмет постучал в дверь, Трейси с удивлением заметила, что прошел целый час. От ее внезапного движения Ясемин испугалась, спрыгнула с коленей и спряталась под кроватью, будто давно знала Ахмета-эффенди и не любила его.
Дворецкий поставил поднос на столик, снял серебряные крышки, сохраняющие тепло, с мисок и ловко накрыл на стол. По-видимому, Ахмет умел делать все на свете. Наблюдая за его точными, проворными движениями, Трейси попыталась заговорить с ним, но он покачал головой, давая понять, что не понимает по-английски. Перед тем как уйти Ахмет-эффенди показал на колокольчик, в который она должна позвонить, если ей что-нибудь понадобится. После его ухода Трейси позвала Ясемин из-под кровати, приготовила для нее несколько кусочков и села ужинать.
Ужин был вкусным и прекрасно сервирован: небольшой стейк с картофелем и бобы незнакомого Трейси вида. В этом доме понимали толк во вкусной еде. Еще бы! Ведь хозяйка была француженка. Трейси и Ясемин поужинали с большим аппетитом.
Когда Халида забрала поднос и принесла новых углей для мангала, Трейси выпустила Ясемин из комнаты, и кошка сразу же направилась к лестнице. В ванной комнате уже растопили печь, и Трейси с предвкушением наслаждения залезла в большую ванну, наполненную очень горячей водой.
После ванны Трейси Хаббард поспешила к себе, чтобы случайно не столкнуться с Майлсом Рэдберном. Она было собиралась лечь спать, но Босфор не позволил ей сделать это, он неумолимо манил ее. Она набросила на ночную рубашку пальто, выключила свет, раздвинула плотные шторы и вышла на веранду. На причале никого не было, волны с тихим шелестом бились о ступеньки. Дождь прекратился, и в тишине Трейси различила голоса, доносящиеся из деревни, расположенной неподалеку на этом же берегу. Мимо проследовал ярко освещенный пароход с громко работающими двигателями, направляющийся из Стамбула к российским черноморским портам. Над головой мчались рваные тучи, сквозь серую вату которых временами пробивался тусклый лунный свет.
В деревне запел мужчина. Трейси впервые слышала печальную турецкую песню, изобилующую монотонными повторами. Что-то в ней, несмотря на непривычный для слуха американки музыкальный строй, завораживало.
Трейси Хаббард опять охватило чувство одиночества. Сейчас все то, что было ей знакомо и на что она могла бы опереться, находилось бесконечно далеко. Она плыла по течению, которое могло вынести ее куда угодно. Итак, попробовала Трейси подвести итоги дня, что за люди ей встретились? Миссис Эрим – очень непростая дама, в ее истинных чувствах и намерениях разобраться очень трудно. А Нарсэл, с этой своей странноватой привязанностью к Анабель, которую ей не удавалось скрыть даже под маской идеальной благовоспитанности, разве она – не загадка? Интересно, каков доктор Эрим, брат Нарсэл. Но главное, что заставляло ее волноваться – вопрос, чего ждать от человека, ради которого она и приехала в Турцию – Майлса Рэдберна. А может, она все-таки сделала глупость, отправившись в Турцию? Вопросов было много, ответы не находились. Трейси оставила дверь приоткрытой, выключила обогреватель и легла в большую, удобную кровать. И усталость убаюкала ее…
Спала Трейси Хаббард, в общем, крепко, изредка просыпаясь от странных звуков, которые доносились от пролива, потом опять засыпала. Окончательно Трейси разбудил рано утром крик петуха, такой громкий, что ей показалось, будто закукарекал не один, а тысяча петухов.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис

Разделы:
12346789101112131415161718

Ваши комментарии
к роману Тайна черного янтаря - Уитни Филлис



Лорио
Тайна черного янтаря - Уитни ФиллисНрпепош
3.09.2015, 21.22





Не больше 7б.Нудно и не очень интересно.Еле осилила.
Тайна черного янтаря - Уитни Филлисларик
26.05.2016, 9.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100