Читать онлайн Тайна черного янтаря, автора - Уитни Филлис, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна черного янтаря - Уитни Филлис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уитни Филлис

Тайна черного янтаря

Читать онлайн

Аннотация

Захватывающий роман знаменитой американской писательницы Филис Уитни, в котором тонкая любовная интрига удивительно органично вплетается в детективную канву и таинственная детективная интрига в любовную канву. Главная героиня романа, очаровательная девушка Трейси, пытается выяснить причину гибели своей сестры – та перед смертью как-то странно обмолвилась о черном янтаре… Под подозрение попадают многие, в том числе и бывший муж ее сестры, художник Рэдберн, помощницей которого становится Трейси под вымышленным именем и… страстно в него влюбляется. Но разве не может ее возлюбленный быть убийцей? И не представляет ли он опасность для самой Трейси, ведь кто-то таинственный – возможно и предмет ее обожания – дает понять, что с ней может случиться то же самое, что и с ее сестрой, если она не прекратит интересоваться подробностями весьма загадочной смерти сестры.
И тут на передний план выходят бусы из черного янтаря…


Следующая страница

1

Под высокими красивыми балконами, тянущимися по фасаду огромного американского отеля, кварталы Нового города под резким углом спускались к берегам Босфора. На берегу стояла мечеть, белизна стен которой размывалась серым мартовским дождем. Минареты, своего рода эмблема и визитная карточка Стамбула, вздымались в небо. Если бы не эта мечеть, вид с балкона отеля был бы вполне современным и, по мнению Трейси, имел мало общего с той Турцией, какой она представлялась издалека большинству западных туристов.
Трейси стояла на балконе и смотрела сквозь пелену дождя на город, в который так стремилась и наконец попала. Но сейчас ей одновременно и хотелось, и не хотелось этой встречи, было чуть страшновато. Если бы не некоторые обстоятельства, такое путешествие могло оказаться обычной беспечной туристической поездкой, но все складывалось так, что Трейси было не до развлечений, и унять тревогу в душе она не могла, как ни старалась.
Но Трейси сама обрекла себя на эти волнения. Как только узнала, что есть возможность поехать в Стамбул, она тут же ухватилась за нее и не собиралась сдаваться, что бы ни случилось.
Трейси нервно сдернула с головы голубой замшевый берет и дала ветру с пролива взъерошить свою шелковистую каштановую челку. Ветер нес с собой брызги дождя, но Трейси подняла лицо навстречу холодным каплям, словно они могли успокоить ее. Гнев девушки вызвало письмо, которое она держала в руке. Однако если иметь дело с его автором, то потребуется холодная голова, подумала Трейси и постаралась обуздать свои эмоции. Она много слышала об этом человеке, но не знала, насколько правдивы эти слухи. Впрочем, сейчас это ее заботило менее всего, она не собиралась позволять кому-то отправить себя назад с помощью какого-то там письма.
Три месяца Трейси ждала возможности попасть в Стамбул. И вот она в Турции… Прошло всего два часа, как самолет приземлился в Стамбульском аэропорту, а ее уже собирались с позором отправить домой, даже не выслушав доводов. Трейси разгладила смятый в порыве негодования лист бумаги в руке, и он зашуршал. Она в третий раз перечитала письмо, всматриваясь в мужской почерк:


«Дорогая мисс Хаббард!
Мы договорились с мистером Хорнрайтом из «Взгляда» о том, что мне пришлют мисс Джанет Бейкер. Мисс Бейкер должна была помочь мне подготовить рукопись книги для публикации. Долгие годы она провела на Среднем Востоке, прекрасно знает историю турецких мозаик.
Но только что мне принесли телеграмму, в которой сообщается, что она будет занята следующие шесть месяцев и вместо нее мне пришлют временную помощницу. «Молодая женщина, которая в течение нескольких лет работы у нас зарекомендовала себя с самой лучшей стороны», говорится в телеграмме.
Однако это замена абсолютно не приемлема для меня. Я предпочитаю дождаться мисс Бейкер. У меня даже в мыслях нет намерения критиковать Вас, и в моем отказе нет никакой личной неприязни к Вам. Я могу предложить Вам лишь одно – сесть на первый же самолет и вернуться в Нью-Йорк.
Рэдберн».


Трейси сложила плотный лист бумаги вдвое и задумалась, благо разумная часть ее сознания советовала ей смириться с приговором, потому что она сделала все, что могла, и совесть ее чиста. Естественно, никто дома не упрекнет ее в поражении, потому что она была бессильна что-либо возразить Майлсу Рэдберну. К тому же если она вернется домой немедленно, то не узнает ничего неприятного и тревожного, что могла бы узнать в Стамбуле. В общем, было бы даже неплохо уехать домой и забыть про все, что связано с этим делом, все таинственные предупреждения и намеки, все тревоги и вопросы, на которые нет ответа. Судьбу все равно не переломишь, поэтому она с чистой совестью может не ворошить прошлое и позволить ему и дальше хранить свои страшные тайны.
Трейси внимательно прислушивалась к своему внутреннему голосу, но в то же время хорошо понимала, что если обратится в бегство, то потом ни за что не простит себе этого малодушия. Она сложила письмо еще раз вдвое, смяв его, словно хотела выместить свою досаду на листке бумаги. Трейси не хотела позволять письму разозлить себя и вывести из равновесия. Только встретившись с ним, она сможет понять, что в рассказах о нем правда, а что – ложь. Она честно призналась себе, что его реакция на ее приезд не могла быть для нее абсолютной неожиданностью. Он был по-своему прав.
Из Турции мистер Хорнрайт вернулся очень расстроенным. Книга Майлса Рэдберна об истории турецких мозаик и изразцов, которую не так давно решил издать «Взгляд», по замыслу Хорнрайта, должна была стать выдающимся вкладом в историю искусства. Было решено вложить в это издание максимум возможных средств. В свое время такая ставка на мощную финансовую поддержку с самого начала обеспечила фирме славу одного из самых лучших издательств в стране. Имя Майлса Рэдберна само по себе почти стопроцентно гарантировало книге успех. Хотя мистер Рэдберн добился известности еще в молодости, но в последние годы, на пороге своего сорокалетия, работал как художник довольно мало, хотя портреты кисти Майлса Рэдберна висели в музеях и картинных галереях по всей стране. Но, к несчастью, живописцы, даже знаменитые, редко обладают организаторскими способностями. Мистер Хорнрайт, побывав в Стамбуле, пришел в ужас от того, в каком состоянии находилась рукопись столь важной для него книги.
Майлс Рэдберн с неохотой согласился принять помощь, выставив одно условие: ему должны прислать не кого попало, а именно мисс Бейкер, с работами которой он был знаком. Хорнрайт долго упрашивал художника не капризничать, но в конце концов сдался и пообещал ему приложить все силы, чтобы уговорить мисс Бейкер приехать. Трейси в то время работала еще стажером, ее обошли стороной слухи, гулявшие по редакции. Хорнрайт прекрасно знал, что мисс Бейкер занята, но он знал также и то, что Майлс Рэдберн на данном этапе еще не готов для работы с такой опытной помощницей. Сейчас Рэдберну требовался не столько знаток турецких мозаик, сколько человек, способный навести хотя бы элементарный порядок в неразберихе.
Узнав о шансе поработать с Рэдберном, Трейси, не колеблясь ни секунды, бросилась в кабинет мистера Хорнрайта и сразу взяла быка за рога. Она заявила, что во всем отделе свободна лишь она. К тому же она считала себя достаточно квалифицированным редактором и готова доказать это делом.
Трейси не хвастала, она действительно успела хорошо зарекомендовать себя в редакции и довольно успешно выполнила два-три задания мистера Хорнрайта, благодаря чему он, по крайней мере, знал о ее существовании.
Горячность девушки тронула и позабавила мистера Хорнрайта, он улыбнулся.
– Сколько вам лет, мисс Хаббард?
– В этом месяце исполнится двадцать три, – с достоинством ответила Трейси.
– Гммм… Не обижайтесь, но, по-моему, в этом возрасте человек еще не может оценивать реальность адекватно. Возможно, я не прав, и это скорее достоинство, чем недостаток. Впрочем, к делу. Вполне вероятно, что Рэдберн решит немедленно отправить вас домой. Что вы тогда будете делать?
– Если я попаду в Стамбул, то никакому Рэдберну не удастся отправить меня домой против моей воли, – возразила Трейси Хаббард.
Жизнь не баловала ее, но пережитые трудности и неудачи закалили характер девушки, и когда она чего-то очень хотела, то производила на людей впечатление сильного человека.
Мистер Хорнрайт задумчиво посмотрел на нее.
– Что ж, должен признаться, ваше желание поехать уже ваш плюс. Но, учтите, если я соглашусь на ваше предложение и пошлю вас в Турцию вместо мисс Бейкер, необходимо действовать очень быстро, для того, чтобы мистер Рэдберн не успел опомниться и помешать нам. В этом случае мы сообщим ему о вашем приезде в самый последний момент.
– Я могу уехать в любую минуту, – пообещала Трейси. – У меня уже есть заграничный паспорт. – Она уточнила, что еще ни разу им не пользовалась, да и оформила его всего-то несколько месяцев назад.
Мистер Хорнрайт, однако, продолжал колебаться.
– Не знаю… Рэдберну не понравится замена. Его мать была американкой, и он сам прожил в Штатах большую часть своей жизни, но его упрямая британская половина сразу же встанет на дыбы, как только он узнает, что что-то не так. Он обладает исключительным даром портить со всеми отношения… в общем, у Майлса Рэдберна сложный характер.
– Никакой Рэдберн не отправит меня из Турции обратно, – стояла на своем Трейси. Упрямства ей тоже было не занимать.
– Хорошо, – кивнул наконец мистер Хорнрайт. – Мне нравится ваша настойчивость. Только не приходите потом, если наткнетесь на каменную стену, плакать у меня на плече. Поймите: в Турции вы уже не будете иметь морального права проиграть. Если там вы сдадитесь и уедете восвояси, мы можем лишиться книги. Договор составлен так хитро, что Рэдберн вовсе не обязан по нему предоставлять нам готовую рукопись. Поэтому он не торопится, а вы можете попробовать поторопить его. Понимаете?
– Понимаю, – кивнула Трейси.
– Тогда за дело, – сказал мистер Хорнрайт. Девушка бросилась к двери, но он жестом остановил ее. – И последнее предупреждение. Даже если вы хорошо знакомы с творчеством мистера Рэдберна, постарайтесь не говорить с ним о живописи. У него сейчас творческий кризис, он ничего не пишет года полтора-два и это – его самое больное место. Кризис начался где-то за год до смерти его жены. Вы, конечно, слышали об этой трагедии?
– Да, – кивнула Трейси. – Обещаю вести себя с ним крайне деликатно. – Завершив этой фразой разговор, она помчалась по коридору.
В том же лихорадочном темпе прошли для нее и следующие три дня, заполненные подготовкой к поездке. Трейси быстро купила все необходимое, но долго не могла прийти в себя после реакции организма на прививки.
И вот она стоит на балконе отеля, держит в руке письмо Майлса Рэдберна с решительным отказом принять ее помощь и советом немедленно возвращаться домой, даже не уезжая из аэропорта. Трейси вернулась в комнату. На столике у кровати застыл молчаливый телефон, но она подошла к двери в ванную комнату, на которой висело зеркало в человеческий рост, и критически, как бы глазами Майлса Рэдберна, посмотрела на себя.
Из зеркала на нее глядела невысокая девушка ростом пять футов и один дюйм, с шелковистой челкой и аккуратным узлом каштановых волос на затылке. У этой девушки был чересчур большой рот, да и нос, пожалуй, немного великоват. Из-под густых ресниц смотрели серые глаза, но не холодные, как у большинства сероглазых людей, а теплые, выдавая в ней натуру слишком эмоциональную и непосредственную, она никогда не могла скрыть свое внутреннее напряжение, пыл, волнение, негодование, и это часто мешало ей в отношениях с людьми. Серое шерстяное платье простого кроя плотно облегало стройную фигуру, и Трейси насмешливо прищурила глаза, разглядывая его. Она сама сшила это платье, как, впрочем, почти всю свою одежду. Шила она отлично, что подтверждали некоторые из ее элегантных коллег, когда интересовались, где она одевается.
Когда-нибудь, промелькнула у нее дерзкая мысль, я нарушу эту серость и строгость какими-нибудь яркими бусами или еще каким-нибудь столь же вызывающим украшением. Ей всегда отчаянно хотелось выглядеть слегка экстравагантной, носить яркие шарфы, необычные украшения, такой стиль казался ей очень женственным. Но в сегодняшней Трейси Хаббард лишь два штриха нарушали доминирующую строгость: вышитый кожаный пояс с золотой пряжкой и элегантная золотая булавка в форме пера у шеи. Трейси дотронулась до булавки, словно пытаясь успокоить себя, и вновь сунула большие пальцы за пояс, стараясь придать себе непреклонный вид. Эту булавку она носила давно.
Трейси улыбнулась себе. Да, пусть никто не сомневается: этой девушке упорства не занимать, и если она решила остаться в Стамбуле, то так и будет.
Необходимо было сделать следующий шаг – попасть к Майлсу Рэдберну. Трейси подошла к телефону и подняла трубку. Гостиничная телефонистка говорила по-английски. Трейси попросила соединить ее с миссис Сильваной Эрим. Видимо, это имя было достаточно широко известно в Стамбуле, потому что очень скоро в трубке послышались длинные гудки.
«Вдова, – рассказывал ей об этой даме мистер Хорнрайт, – француженка, несмотря на итальянское имя. Вышла замуж за турка и осталась после смерти мужа в Турции. Довольно богата и пользуется немалым весом в обществе. Рэдберн с женой познакомились с ней во время своего медового месяца несколько лет назад. Очевидно, она предложила ему спокойную гавань для работы над книгой. Он живет у нее на вилле на противоположном от города берегу Босфора. Если возникнут проблемы, обратитесь к миссис Эрим. Она цивилизованная женщина в европейском смысле этого слова. Очаровательная… многое делает для возрождения забытых народных ремесел. И удивительно хладнокровная для француженки.
В трубке раздался голос, который что-то произнес по-турецки.
– Я хотела бы поговорить с миссис Эрим, – сказала Трейси.
Молчание затянулось, и Трейси испугалась, что их разъединили.
Потом совершенно неожиданно в трубке послышался приятный женский голос с французским акцентом.
– Сильвана Эрим у телефона. Трейси представилась.
– Ах да, я припоминаю: издатель из Америки прислал вас помогать мистеру Рэдберну в работе над книгой. Так ведь?
– Так, – ответила Трейси. – Мне бы хотелось как можно скорее увидеться с мистером Рэдберном.
– Но, насколько мне известно, вам в отель было послано письмо, – произнес приятный голос.
– Я получила его, – ответила Трейси. – В нем содержится совет вернуться домой, но я не хочу уезжать, пока хотя бы не поговорю с мистером Рэдберном.
Последовала пауза, потом в трубке раздался странный, чуть забавный звук, выражающий сожаление.
– Конечно, ваше желание хотя бы поговорить с ним после такого долгого путешествия вполне объяснимо. Иногда Майлс ведет себя поистине, как медведь. Мне нужно немного подумать, как вам помочь.
Миссис Эрим вновь замолчала – думала. Трейси почувствовала облегчение. Ей почему-то казалось, что, если эта женщина действительно возьмется помочь ей, у нее не будет проблем.
Ожидание оказалось недолгим.
– Вам повезло: вы приехали в удачный момент, – сообщила миссис Эрим. – Моя золовка, Нарсэл, сейчас как раз в городе, и я знаю, как ее найти. Я попрошу мисс Эрим заехать за вами в отель, скажем, через час и отвезти вас в яли. Захватите с собой чемодан, вам придется переночевать у нас.
Миссис Эрим не стала ждать слов благодарности и повесила трубку. Трейси теперь была уже уверена, что миссис Эрим – человек надежный и обязательный. Мистер Хорнрайт был прав в отношении этой женщины, сказала она мысленно себе.
Положив телефонную трубку, Трейси первым делом разорвала письмо Майлса Рэдберна на мелкие кусочки, после чего с наслаждением швырнула их в мусорную корзину. Этот маленький акт мести Майлсу Рэдберну позволил ей окончательно успокоиться. Ему не удастся отправить ее домой: ставки слишком высоки, во всяком случае, для нее. Какое счастье, что мистер Хорнрайт даже не догадывался об истинной причине поездки Трейси Хаббард в Турцию, иначе он едва ли отпустил бы ее.
Как же далеко находилась Турция от маленького американского городка на Среднем Западе, в котором она выросла! Хотя и не намного дальше, чем находился для нее несколько лет назад Нью-Йорк, когда она решила жить самостоятельно, без родительской опеки. Сколько бед и несчастий ей тогда напророчили! Но Трейси повезло: она сразу нашла в Нью-Йорке работу, потом другую. После смерти матери она взгрустнула, конечно, но и только. Они с матерью уже давно отдалились друг от друга. С отцом близкие отношения тоже не складывались.
Два года назад она нашла хорошую работу – во «Взгляде». Ей всегда хотелось заниматься созданием книг и журналов. Пока, правда, ей приходилось исполнять лишь второстепенные роли, но если она поможет Майлсу Рэдберну закончить рукопись, у нее появится авторитет. Однако гораздо важнее было другое: в случае успеха, она докажет отцу, всему свету… и, главное, самой себе, что Трейси Хаббард – личность.
Трейси не хотелось ворошить прошлое. Особенно сейчас, когда она наконец в Стамбуле. Для начала нужно повидаться с миссис Эрим. Главное – не торопиться и все делать по порядку.
Трейси снова вышла на балкон и посмотрела на город, который имел так мало общего со Стамбулом, о котором она читала. Пока она совершила всего одну поездку по городу: от аэропорта до отеля. Когда они проезжали мимо развалин древних римских стен, за пеленой дождя трудно было что-то разглядеть как следует, но кое-что она все же увидела. Машина ехала по мощенным булыжником улочкам старого Стамбула. Улицы были скользкими от грязи и такими узкими, что встречным машинам было трудно разъехаться. Повсюду виднелись толпы прохожих, одетых в этот дождливый день весьма невзрачно. Конечно, Стамбул не больше Турция, чем Нью-Йорк – Америка, напомнила себе Трейси. Стамбул – город с неоднозначной судьбой, нюансы которой непросто понять западному туристу.
Трейси с трудом вытерпела час. Но потом напомнила себе, что пока от нее требовалось только делать все по порядку и ждать, припудрила нос и подкрасила губы.
Ровно через час зазвонил телефон, и портье сообщил, что в вестибюле ее ждет Нарсэл Эрим. Трейси набросила на плечи серое пальто, взяла сумку и отправилась по длинному коридору к лифту.
Внизу, около вращающихся дверей, ее ждала молодая женщина, по виду всего лишь на год-другой старше самой Трейси. У нее были огромные черные глаза и чисто турецкая красота, которой славятся здешние девушки знатного происхождения. Одета мисс Эрим была не менее элегантно, чем одевались модницы Парижа или Нью-Йорка. Она была без шляпки, но ее черные волосы были тщательно уложены в модную прическу. Из-под расстегнутого пальто, отороченного мехом, выглядывало черное платье. Вокруг горла на фоне платья мерцало жемчужное ожерелье. С первого же взгляда становилось ясно, что жемчуг – настоящий. Рядом с этой утонченной красавицей Трейси почувствовала себя простушкой.
Элегантная турчанка грациозно протянула ей руку.
– Вы мисс… мисс Трейси Хаббард? – Она слегка запнулась, произнося иностранные имя и фамилию. – Я – Нарсэл Эрим. Пойдемте, пожалуйста, со мной. Я, как обычно, оставила машину в неположенном месте.
Этакая милая небрежность ее тона свидетельствовала о том, что маленькие нарушения закона мисс Эрим позволяла себе довольно часто.
Выйдя под дождь, они торопливо направились к небольшому автомобилю, который уже застопорил движение. Швейцар с отчаянием покачал головой, но тем не менее держал над ними раскрытый зонтик, пока мисс Эрим открывала дверцу. Со смехом дав понять Трейси, куда ей садиться, мисс Эрим обошла кабину и села за руль.
– В глубине души, – сообщила она, отъезжая от отеля, – ни один турок не считает турецких женщин способными управлять автомобилем. Мустафа Кемаль
type="note" l:href="#n_1">[1]
помог нам сбросить паранджу, но для изменения человеческой психологии необходимо не меньше полувека.
Они спустились по залитым дождем улицам к проливу и въехали на автомобильный паром. Нарсэл Эрим не сводила взгляда с дороги и молчала до тех пор, пока они не оказались на пароме. Недолгое путешествие из Европы в Азию Нарсэл и Трейси проделали в сухом и теплом салоне парома. Как только они вышли из машины и поднялись в салон, турчанка превратилась в радушную хозяйку, готовую продемонстрировать гостье достопримечательности, которые можно разглядеть под дождем. Однако, несмотря на эту ее демонстративную гостеприимность, Трейси интуитивно почувствовала в ней какую-то настороженность по отношению к себе.
– Отсюда начинается Босфор. Он течет между Мраморным и Черным морями. – Мисс Эрим показала на мутную серую воду. – Если пристальнее посмотреть в том направлении, то можно увидеть через туман Сераглио и стены старинного дворца. А там находилась древняя Византия.
Трейси стояла в дверях салона и с интересом смотрела через Мраморное море на известную на весь мир узкую полоску земли, от которой они сейчас отдалялись. Ветхие, с осыпающейся штукатуркой стены спускались прямо к воде, а вдали, в тумане, вырастали, одна за другой, крыши дворцов и окна под ними.
– Естественно, туристов всегда очень интересует Сераглио и его история, – сообщила мисс Эрим. – Кстати, именно в этом месте попавших в немилость женщин из гарема засовывали в мешки и бросали в Босфор.
Трейси искоса посмотрела на красивую женщину, стоявшую рядом с ней. Взгляд Нарсэл Эрим был не без лукавства, будто она хотела напугать гостью из Америки.
– Однако, насколько я знаю, этот дикий обычай остался в прошлом, – сухо заметила Трейси.
Турчанка пожала плечами.
– Босфор как был, так и остается местом трагедий.
– Вы живете далеко от Стамбула? – сменила Трейси тему разговора.
– Не очень. Наше яли находится в Анатолии, на азиатской стороне пролива. Дом очень старый, он принадлежит нашей семье больше ста лет. Вы знаете, что означает слово яли? Это вилла на воде. В старину многие богатые паши жили в таких яли на Босфоре.
– Вы живете там со своей невесткой? – Трейси хотела подвести разговор к Майлсу Рэдберну, но осторожно, чтобы не вызвать подозрений у своей собеседницы.
– Мы живем в яли с моим братом Мюратом. Сильвана, миссис Эрим, жена нашего покойного старшего брата, построила для себя дом на холме. Поэтому мы живем в разных домах, хотя у моего брата на первом этаже ее дома есть лаборатория, где он может спокойно работать. Мюрат – врач по образованию, но не практикует. Зато широко известен как ученый, – с гордостью добавила она.
– А где живет Майлс Рэдберн? – отважилась полюбопытствовать Трейси.
– Комнаты мистера Рэдберна тоже в яли, – ответила Нарсэл Эрим. Когда она произнесла это имя, ее голос слегка изменился, но Трейси не могла определить, что означает эта перемена.
Паром миновал маяк Леандра,
type="note" l:href="#n_2">[2]
квадратную белую башню, вздымавшуюся в небо у входа в Босфор. Странное название, потому что Леандр утонул в Геллеспонте, в другом конце Мраморного моря. Паром начал делать широкий поворот против быстрого течения и пристал к берегу у городка Ускюдар. Сквозь серую пелену дождя виднелись несколько маленьких мечетей с минаретами. Этот городок Трейси показался больше похожим на настоящую Турцию.
Они съехали с парома и направились вдоль невысоких холмов над Босфором на север. Вдоль дороги тянулись маленькие деревеньки. Нарсэл увеличила скорость, словно хотела побыстрее добраться до дома. После получасовой езды по извилистой дороге они остановились перед каменной стеной с железными воротами. Ворота открыл сторож, из-под густых черных усов которого сияла белоснежная улыбка. Дальше дорога стала резко спускаться к воде, потом выпрямилась и закончилась перед дверьми квадратного трехэтажного деревянного дома, выкрашенного в нежный серебристо-серый цвет. Он был окружен по периметру верандой, украшенной многократно повторяющимися резными турецкими арками.
Нарсэл оставила машину слуге, чтобы тот отогнал ее в гараж, и ввела Трейси в длинный коридор с мраморным полом. Их встретила невысокого роста служанка, к удивлению Трейси, одетая в ярко-красную юбку и красный свитер чуть потемнее. Голова девушки была покрыта красным платком с белыми цветами.
Мисс Эрим заговорила с ней по-турецки. Служанка что-то ответила, робко кивая головой.
– Халида говорит, что ваша комната готова, – объяснила мисс Эрим, поворачиваясь к лестнице. – Пойдемте, пожалуйста… Я отведу вас наверх. Мы не живем внизу. Здесь кухня, складские помещения и комнаты слуг.
Лестница была ограждена литыми чугунными перилами со сложным узором. Наверху, двумя этажами выше, виднелась старинная люстра, слабо освещающая лестницу.
Нарсэл и Трейси поднялись на второй этаж. Неожиданно перед ними возник немолодой турок в черном, довольно поношенном европейском костюме и темно-сером свитере, из-под которого выглядывал белый воротничок. У него было угрюмое лицо оливкового оттенка, большие черные усы и живые, зоркие черные глаза. Трейси ожидала, что мрачное лицо преобразит приветливая улыбка. Отнюдь, и девушка почувствовала, что незнакомец изучает ее.
– Это Ахмет-эффенди,
type="note" l:href="#n_3">[3]
наш кахья, то есть дворецкий. Если вам что-нибудь понадобится, Ахмет-эффенди к вашим услугам.
Нарсэл что-то сказала Ахмету по-турецки, и тон ее был почтительным. Они начали подниматься дальше. Нарсэл объяснила:
– Мы с братом живет на втором этаже. Мои комнаты над самой водой, а его – в задней части дома. Я предложила миссис Эрим поселить вас в комнате на третьем этаже, она очень удобная и сейчас пустует.
И вновь Трейси удивил странный взгляд Нарсэл искоса, Словно турчанка ждала ее реакции.
Лестница выходила в огромный, голый и мрачный салон, по которому гуляли сквозняки. Он походил больше на холл, чем на комнату. Высокая голубая изразцовая печь у стены излучала тепло, но в просторах салона оно быстро терялось. Несколько жестких стульев стояли вокруг круглого стола, накрытого красной бархатной скатертью, шелковая бахрома с которой касалась пола. В углах салона были расположены двери, обычные и сейчас закрытые, а в стене, напротив лестницы, – французские, они вели на арочную веранду.
– В старину, – объяснила Нарсэл Трейси тоном экскурсовода, – здесь располагался гаремлик, женские помещения, а мужские помещения, селамлик, находились в более удобных комнатах этажом ниже. Разумеется, женщины могли свободно перемещаться по дому, за исключением тех случаев, когда в нем появлялись посторонние мужчины. Тогда они прятались в свои комнаты в гаремлике и не высовывали оттуда носа.
Она повернула в ту часть дома, что нависала над водой, и на мгновение задержалась перед огромной деревянной дверью с красивой медной ручкой. Ручка, очевидно, выполняла лишь декоративную функцию, потому что засов находился у самого пола. Нарсэл Эрим ловко открыла дверь носком ноги.
Заметив реакцию на это Трейси, она улыбнулась.
– У нас здесь все старомодно. Да вы скоро сами в этом убедитесь. Пожалуйста, входите. Надеемся, вам здесь будет удобно.
Трейси вошла в огромную комнату с высоким потолком. К ее удивлению, мебель из светлого дерева в комнате была вполне современной. Большую часть пола покрывал толстый, золотистого цвета ковер. У стены стоял элегантный туалетный столик со складывающимися зеркалами и стул, обтянутый золотым атласом. Кроме входной, в комнате имелось еще три двери: одна вела в салон, другая, наверное, в соседнюю комнату, третьи, распашные двери, на арочную веранду, которая, похоже, огибала весь дом по периметру.
Мисс Эрим открыла дверь в соседнюю комнату и, показывая туда рукой, сказала:
– Здесь раньше был кабинет мистера Рэдберна. Сейчас комната пустует. Он захотел перебраться подальше от воды. В зимние месяцы в этой части дома довольно холодно, хотя я не обращаю на холод внимания. Мне Босфор никогда не надоедает. Скоро весна, и холод уйдет. А пока, если замерзнете, можете воспользоваться электрообогревателем. Я вижу, Халида уже принесла угли из печи, чтобы разжечь мангал.
Нарсэл показала на огромную медную жаровню, от которой веяло сильным жаром. Мангал был похож на открытый цветок лотоса, в центре его краснели угли. Закрыв дверь в соседнюю спальню и заперев ее, Нарсэл повернулась к гостье.
– Это была комната Анабель, его жены.
Трейси стояла в самом центре золотистого ковра, замерев в ожидании, когда пройдет волна неожиданно нахлынувшего холода. Турчанка наблюдала за ней каким-то загадочным взглядом, будто чего-то ждала. Чего она ждала, Трейси не знала. Может, какого-нибудь комментария по поводу недавней трагической смерти Анабель Рэдберн. Трейси ощутила, что наступил момент, когда ей нужно следить за собой особенно жестко: ни одного лишнего слова о ситуации, возникшей в их пока заочных отношениях с Рэдберном. Она должна держаться как можно более спокойно и естественно.
– Вы хорошо знали его жену? – поинтересовалась Трейси нарочито равнодушным тоном.
Нарсэл Эрим склонила элегантно причесанную головку в знак печального согласия.
– Ну конечно же, я знала ее очень хорошо, – ответила она и неожиданно замолчала. Трейси показалось, что сейчас ее мысли витают где-то далеко.
Мисс Эрим подошла к французским дверям и приоткрыла их, впустив в комнату сероватый свет. С веранды донесся звук капель, падающих в воду. Прямо под далеко выступающим балконом нес свои быстрые воды Босфор. Но Трейси не подошла к дверям, чтобы насладиться видом знаменитого пролива. Она все еще дрожала от холода. Мисс Эрим стала закрывать двери, и тут в них неожиданно проскочила белая кошка. Она запрыгнула на кровать и расположилась на ней по-хозяйски, наблюдая за девушками огромными немигающими зелеными глазами. Трейси любила кошек и непроизвольно сделала шаг к кровати, но мисс Эрим остановила ее.
– Пожалуйста, не трогайте ее! Она злая, не любит людей. Мы в Турции называем эту породу кошек анкарскими, а вы на Западе – ангорскими.
– А как ее зовут? – спросила Трейси и спокойно двинулась к кровати.
– Ее зовут Банни,
type="note" l:href="#n_4">[4]
– ответила Нарсэл Эрим с легкой улыбкой. – Странное имя для кошки, вы не находите? Его выбрала сама миссис Рэдберн. Она нашла кошку во время своего первого приезда, и с тех пор Банни стала ее любимицей. В Турции полно бездомных кошек, и, по-моему, Анабель, если бы у нее была возможность, приютила их всех. Но Майлс… мистер Рэдберн… разрешил ей взять только эту. Сильвана не любит кошек.
В этот момент Трейси возилась с пуговицами своего пальто и не смотрела ни на Нарсэл Эрим, ни на кошку. Ей подумалось, что, если занять чем-нибудь руки, волна холодной тошноты пройдет. Она даже представить себе не могла, как тяжело будет каждый раз слышать это имя – Анабель! Банни! Надо же назвать так кошку!
Мисс Эрим посмотрела на гостью с выражением огромной заботы на лице.
– Сейчас я вас покину. Вы, должно быть, очень устали после такого долгого полета. Пожалуйста, отдыхайте… а я вернусь через полчаса и отведу вас к миссис Эрим.
– Хорошо, – тихо согласилась Трейси. – Очень хорошо. Большое спасибо. – Она на самом деле чувствовала необходимость отдохнуть.
Трейси дождалась, когда хозяйка уйдет, потом сбросила с себя пальто и осторожно прилегла на краешек огромной кровати. Кошка даже не шелохнулась, лишь хладнокровно посмотрела на Трейси, критически сощурив глаза. Трейси показалось, что в этом существе совершенно нет обычного для ее соплеменниц легкомыслия.
«Банни», произнесла про себя имя кошки Трейси и неожиданно остро ощутила собственную беспомощность и одиночество. Вот-вот должна состояться встреча с Майлсом Рэдберном, и собственные хладнокровие и упорство, которыми Трейси уже почти гордилась, сейчас казались ей смешными и ничего не значащими. А может, она поступает глупо, не веря в то плохое, что слышала о нем? Она решила не бояться его. Но не опрометчиво ли это решение?
Трейси лежала и смотрела на высокий потолок, украшенный ромбами, выложенными из брусков темного дерева. Только этот потолок и арочная веранда за дверями свидетельствовали, что она находится в древней Турции. Сама комната была вполне современной. Это была типичная женская комната, обставленная, возможно, с целью доставить удовольствие жившей здесь когда-то женщине.
Трейси вновь посмотрела на кошку. – Банни? – решила попробовать наладить отношения девушка.
Кошка не прореагировала никак, лишь слегка приподняла свой розовый нос и пошевелила усами, как антеннами, с помощью которых принимала сообщения. Потом, придя, видно, к решению, кошка спрыгнула с кровати и пересела на стул, как бы заранее отвергая дальнейшие заигрывания незнакомого человека.
Комната будто наваливалась на Трейси своей зловещей громадой. В уголках ее глаз собрались горячие слезы и медленно потекли на твердые турецкие подушки. Поняв, что отдается во власть уныния и жалости, Трейси поднялась и отправилась на поиски ванной комнаты, которую Нарсэл Эрим показала ей раньше.
В облицованной кафелем ванной стояла огромная старомодная европейская ванна с массивными приспособлениями. За ней виднелась железная печка, от которой через стену шла труба. Скорее всего воду для ванны можно было нагреть только на этой печке. Так оно и оказалось. Когда Трейси открыла воду, из крана побежала ледяная вода.
Тем не менее, Трейси Хаббард умылась и только после этого напомнила себе, что устала. Завтра она будет чувствовать себя более смелой и готовой к разговору с Майлсом Рэдберном. Трейси очень надеялась, что встречу удастся перенести на завтра, тогда она смогла бы отдохнуть ночью. Она посмотрела на часы и спросила себя: который сейчас час в Нью-Йорке? И тут же ответила себе: какая разница! Сейчас значение имело только турецкое время. Трейси вернулась в комнату и вообще прогнала мысли о времени, как бы отсекая очередное звено, связывающее ее с домом и всем тем, что было безопасно и знакомо.
Когда за ней зашла Нарсэл Эрим, Трейси была готова. Ее глаза высохли, и она полностью владела собой, не обращая никакого внимания на белую кошку.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна черного янтаря - Уитни Филлис

Разделы:
12346789101112131415161718

Ваши комментарии
к роману Тайна черного янтаря - Уитни Филлис



Лорио
Тайна черного янтаря - Уитни ФиллисНрпепош
3.09.2015, 21.22





Не больше 7б.Нудно и не очень интересно.Еле осилила.
Тайна черного янтаря - Уитни Филлисларик
26.05.2016, 9.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100