Читать онлайн Навеки твоя Эмбер Том 1, автора - Уинзор Кэтлин, Раздел - Глава тридцать первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинзор Кэтлин

Навеки твоя Эмбер Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава тридцать первая

Приемная кишела людьми. Молодые люди стояли группами по два, по три человека или вчетвером. Опершись на подоконники, они глядели на улицу, где яростный мартовский ветер гнул деревья, почти прижимая их к земле. Мужчины были в шляпах с перьями и в длинных камзолах с пристегнутыми у бедра шпагами. Кружевные манжеты ниспадали на пальцы, кружева были и на коленях, а на плечах, локтях и у бедер свисали кольца из лент. Некоторые зевали, другие бродили с сонными глазами.
— О, мой Бог! — застонал один из молодых людей, печально вздохнув. — Ложиться в три и вставать в шесть! Нашел бы старина Роули себе женщину, способную удержать его в кровати по утрам…
— Ничего, когда пойдем в море, то будем спать, сколько захотим. Вы прошли комиссию? Мне обещали должность капитана.
Все присутствующие рассмеялись.
— Если вы — капитан, то я должен быть контр-адмиралом, я могу хотя бы отличить правый борт от левого.
— Можете? В самом деле? Ну и в чем же разница?
— Правый борт — справа, левый — слева.
— Ошибаетесь. Как раз наоборот.
— Да? Все равно, так или иначе — разница невелика. Нет человека, более подверженного морской болезни, чем я. Если я проплыву на веслах от Чаринг-Кросс до Прайви Стэйрс, меня дважды вывернет наизнанку.
— Я сам моряк в пресных водах. Но все равно я чертовски рад, что началась война. Сколько можно жить в окружении актрис и апельсинщиц. Ведь это в конце концов приедается. Черт меня подери, но я приветствую хоть какую-то перемену в жизни. Соленый ветер, волны, ружейная стрельба — вот это жизнь для мужчины! Кроме того, моя последняя шлюшка начинает меня всерьез тревожить своим поведением.
— Кстати, о женщинах… вы мне напомнили, что я забыл принять терпентиновые пилюли. — Он извлек из кармана маленькую шкатулочку, инкрустированную драгоценными камнями, открыл ее и предложил сначала своему приятелю, который, однако, отказался. Потом бросил в рот две большие пилюли и с трудом проглотил, тряхнув головой. — Я уже ими по горло напичкан, Джек.
В этот момент в комнате началось оживление. Дверь широко распахнулась, и появился канцлер Кларендон. Как всегда, нахмуренный и серьезный, с толстой повязкой на правой ноге, он не стал ни с кем разговаривать. Он прошел через всю комнату к двери, ведущей в спальню его величества.
Молодые люди многозначительно переглянулись, подняв брови.
Кларендон быстро становился самым ненавистным человеком в Англии, не только при дворе, но и повсюду. Он слишком долго оставался у власти, и люди начали обвинять его во всем, что не ладилось, независимо от того, какое он имел к этому отношение. Кларендон не любил выслушивать чужие советы, не допускал никакой оппозиции; все, что он делал, не могло быть неправильным. Даже с этими недостатками можно было бы примириться, если бы у него не было других, уж совсем непростительных. Кларендон был исключительно и неизменно честен, не брал и не давал взяток, и даже его друзья не имели никаких преимуществ.
Хотя он прожил большую часть жизни при королевском дворе, он презирал придворных и никогда не хотел стать одним из них.
И молодые люди следили за событиями, выжидая. Если канцлер единожды уступит Парламенту, поскользнется, они вцепятся ему в горло, как стая голодных шакалов.
— Вы не выезжали на Пиккадили полюбоваться новым домом канцлера? — спросил кто-то, когда Кларендон ушел.
— Судя по фундаменту, мне кажется, ему придется продать Англию, чтобы закончить этот дом, Того, что он получил в Дюнкерке, не хватило бы и на конюшню.
— Интересно, сколько еще раз старый черт думает продавать Англию? Наш капитал долго не продержится при нынешнем биржевом курсе.
Вновь открылись двери личных покоев короля, и оттуда вышел Бакхерст с каким-то молодым человеком. Двое или трое бросились к ним с расспросами.
— Отчего эта задержка? Я жду здесь уже с полчаса в надежде поговорить с его величеством о месте для моего кузена, ничто другое не заставило бы меня вылезти из постели в такую рань. А теперь, я полагаю, он ушел по потайной лестнице и бросил нас на произвол судьбы.
— Он сейчас появится. Торгуется с иезуитским священником из-за цены за рецепт для духа человечьего черепа. Нет ли у вас счета от портного в кармане. Том? Продайте его старине Роули под видом панацеи от всех болезней, и ваше будущее обеспечено. Ведь он выдаст старому плуту-иезуиту не меньше пяти тысяч фунтов за клочок бумаги!
— Пяти тысяч! Бог ты мой! Но на что старику пять тысяч?
— Как на что? На средство от импотенции, конечно.
— Лучшее средство от импотенции — смазливая бабенка…
Голоса стихли, как только появился король. Он вышел в сопровождении собак и подхалимов, семенивших за ним следом. Карл был свежевыбрит, его гладкая смуглая кожа излучала здоровье. Он улыбнулся всем присутствующим, кивнул головой и прошествовал дальше. Сразу же началась суетливая борьба за место в свите его величества, но Букингем уже пристроился у левого локтя Карла, а Лаудердейл — у правого.
— Полагаю, — заметил Карл герцогу, — что уже завтра на галереях дворца и в городе только и будет разговоров, что я убежденный католик.
— Я уже слышал сплетни об этом, сир.
— Что ж, — пожал плечами Карл. — Если это худшее, что обо мне скажут за границей, то беспокоиться не о чем.
Надо сказать, что Карл вообще не был склонен тревожиться о том, кто и что про него говорит, он достаточно хорошо, знал свой народ и понимал, что воркотня — это национальное развлечение англичан, разновидность спорта — не более опасная, чем футбол или классическая борьба. Он прожил здесь уже почти пять лет, и медовый месяц с подданными был позади.
Выйдя из своих покоев, Карл прошел через Каменную галерею и спустился в лабиринт узких коридоров, который вел вдоль Прайви Гарден через ворота Холбейн в Сент-Джеймс Парк. Король шагал так быстро, что людям маленького роста приходилось почти бежать следом, чтобы не отставать, а поскольку большинство намеревалось о чем-либо просить его величество, они не могли позволить себе отставать.
— Я думаю, что пора свернуть в парк и прогуляться перед посещением церкви, — сказал Карл. — Надеюсь, сегодня довольно холодно и мне удастся не задремать на проповеди.
Они вышли к старой лестнице, спустились в парк, и тут неожиданно распахнулась одна из дверей, и выбежал Монмаут. Все остановились, и пока его отец весело смеялся, герцог подбежал к ним. Задыхаясь от бега, он снял шляпу и низко поклонился. Карл опустил руку на плечо молодого человека и дружески похлопал его.
— Я проспал, сир! Я как раз собирался подойти к вам в церкви.
— Пошли, Джеймс. Я сам хотел поговорить с тобой.
Монмаут, который шагал теперь между королем и Лаудердейлом, бросил на отца благодарный взгляд.
— О чем, сир?
— Должно быть, сам знаешь, иначе у тебя не было бы такого виноватого вида. Все говорят о тебе. Твое поведение стало излюбленной темой разговоров. — Джеймс опустил голову, а Карл с улыбкой, которую не мог сдержать, продолжал: — Говорят, что ты взял на содержание девицу пятнадцати лет, Джеймс. Что ты залез в долги, что ты бесчинствуешь на улицах, бьешь стекла по ночам, нарушаешь мирный сон горожан. Короче говоря, сынок, говорят, что ты ведешь разгульную жизнь.
Монмаут быстро стрельнул глазами на отца, и его красивое лицо расплылось в обаятельной улыбке.
— Если я и веду разгульную жизнь, сир, то исключительно, чтобы отвлечься от своих горестей.
Некоторые из свиты короля прыснули со смеху, но Карл посмотрел на мальчика серьезно, хотя черные глаза короля весело блестели.
— Вероятно, у тебя очень много горестей, Джеймс. Ну, давай, расскажи мне о них.
Утро стояло холодное, морозное, ветер раздувал парики придворных и длинные уши спаниелей. Карл потуже натянул на голову шляпу, но всем остальным пришлось придерживать парики руками, а шляпы держать под мышкой. Трава заиндевела и была скользкой, тонкая пленка льда сковала воды канала. Зима была необычайно холодной и сухой, и даже после Рождества не наступило оттепели. Мужчины кисло глядели друг на друга, недовольные, что им приходится ходить пешком в такую погоду, но король шагал широко и бодро, будто был прекрасный летний день.
Карл любил пешие прогулки и свежий воздух.
Ему нравилось шагать вдоль канала, а еще хотелось посмотреть, как его птицы переносят холода. Клетки с птицами были развешены на деревьях по обеим сторонам аллеи. Некоторых мелких птиц до конца холодов перенесли в помещение. Еще Карл хотел узнать, не повредили ли морозы аллею вязов, которую он высадил в прошлом году, и научился ли его любимый журавль ходить на деревянном протезе после несчастного случая, когда лишился одной ноги.
Но король гулял не только для развлечения и поддержания здоровья, прогулка была частью рабочего дня монарха. Карл всегда предпочитал выполнять неприятные обязанности в приятных условиях, а выслушивать обращения и просьбы о милости было для него едва ли не самым ненавистным из всех королевских дел. Если бы он мог, то с радостью исполнил бы все просьбы, не из безграничной щедрости, а чтобы таким образом избавиться от этих заунывных голосов и молящих глаз. Он ненавидел голоса и вид просителей, но едва ли мог избежать этой неблагодарной обязанности.
Некоторые просители хотели получить должность при дворе для друга или для родственника, и на каждую случайную вакансию всегда приходилось множество недовольных завистников, а тот, кто получал заветную должность, редко бывал так рад, как ожидал. Другие рвались получить лицензию на продажу королевской лотереи по повышенной цене. Иные выпрашивали имение, конфискованное во времена Кромвеля. Среди просителей был молодой человек, пожелавший отправиться в море бить голландцев, но в должности капитана или командора, хотя его опыт в навигации ограничивался плаванием во Францию на пакетботе.
Карл терпеливо выслушивал их, старался, когда мог, передать решение вопроса кому-то другому, а когда не мог, обычно удовлетворял просьбу, прекрасно зная, что выполнение едва ли возможно. Часто во время таких прогулок к нему подходили старики и старухи, иногда молодые матери с детьми и просили его прикоснуться, чтобы исцелить их от болезни. Придворные отгоняли их. Карл — никогда.
Он любил свой народ и, хотя долгое время жил вдали от родины, понимал англичан. Они выражали недовольство любовницами короля и экстравагантностью нравов при дворе, но, когда он улыбался или останавливался поговорить с ними, смеялся низким рокочущим голосом, они любили его, несмотря ни на что. Обаяние и доступность короля были его главным политическим оружием, и Карл знал это.
Король со своей свитой прошел вдоль канала, пересекавшего парк из конца в конец, и обратно по Пэлл-Мэлл, потом они повернули на Кинг-Стрит и вернулись во дворец. Послышался звук церковного колокола, и Карл заспешил, с удовольствием думая о том, что скоро окажется там, где просители больше не будут мучить его. Монмаут опередил всех. Он все время метался туда-сюда, подзывал спаниелей, и они бегали за ним, пока у них не намокли уши и не испачкались в жидкой грязи лапы.
— О! — глубоко вздохнул Карл, когда они вышли на церковный двор. — Еще сотня ярдов — и я в безопасности!
В этот момент Букингем, ранее уступивший место другим, вновь подошел к нему.
— Сир, — начал он, — позвольте мне представить вам…
Карл бросил шутливый взгляд на Лаудердейла.
— Как это получается, — негромко произнес он, — что в каждом моем друге сидит замаскированный негодяй?
Но он обернулся с улыбкой, чтобы выслушать просителя, и остановился как раз у дверей церкви в окружении придворных. Мимо него проходили дамы, и он проводил глазами каждую. Прошла Фрэнсис Стюарт в сопровождении фрейлины и помахала ему рукой. Карл широко улыбнулся ей и хотел броситься следом, но вспомнил, что выслушивает просьбу, и одумался.
— Да, — перебил он просителя. — Я понимаю ваше положение, сэр. Поверьте, я серьезно обдумаю это.
— Но, сир, — запротестовал господин и всплеснул руками. — Как я вам сказал, дело не терпит отлагательств! Я должен знать как можно скорее, в противном случае…
— О да, — ответил Карл, который вовсе не слышал просьбы. — Конечно. Очень хорошо. Я полагаю, вы имеете право.
Господин в избытке благодарности начал падать на колени, но король жестом запретил ему это, потому что спешил поскорее закончить с прошениями. Потом, уже входя через большие резные дубовые двери, обернулся и добавил через плечо:
— Что касается меня, то я разрешаю. Но вам сперва-лучше убедиться, нет ли у канцлера других планов на этот счет.
Человек от неожиданности открыл рот, улыбка исчезла с его лица, уступив место выражению глубокого разочарования, но было слишком поздно, король ушел.
— Поймайте его на выходе, — шепнул Букингем и шагнул внутрь церкви.
А там собралось уже много прихожан и звучала музыка большого органа. Карл не любил ходить в церковь, служба навевала на него тоску, но он сумел извлечь для себя удовольствие из посещения храма Божьего, наслаждаясь прекрасной музыкой, и к великому возмущению консерваторов, ввел в церковный оркестр скрипки, которые любил больше всех других инструментов.
Он сидел в королевской нише на галерее — Катарина посещала свою, католическую мессу — и смотрел вниз, на внутреннее убранство церкви. Занавеси по обеим сторонам ниши отделяли часть галереи, где сидели дамы, и он знал, что рядом с ним расположилась Фрэнсис так близко, что они могли перешептываться. Молодой священник, который должен был сегодня читать проповедь, занял свое место и сейчас вытирал рукой в черной перчатке пот со щек и лба, отчего по лицу потекла краска, и он стал больше похож на трубочиста, нежели не преподобного отца. То тут, то там раздавались смешки, и молодой священник смутился еще сильнее, не понимая, отчего начался смех раньше, чем он успел произнести хоть слово.
Читать проповедь в дворцовой церкви было почти так же трудно, как преуспевать при королевском дворе. Король всегда засыпал во время службы, хотя сидел прямо и вроде бы смотрел вперед. Фрейлины перешептывались, обмахиваясь веерами, делали знаки мужчинам, находившимся внизу, хихикали, примеряли украшения и ленты, одалживая их друг у друга. Молодые франты вертели головами, разглядывая дам, сидевших на галерее, и обменивались впечатлениями о вчерашних ночных похождениях или же выбирали хорошеньких женщин из числа прихожанок. Политиканы обсуждали вполголоса дела, наклонившись друг к другу, но устремив взгляды вверх, но не трудно было догадаться, чем они заняты. Большинство же пожилых дам и джентльменов — реликтов двора Карла Первого — сидели на церковных скамьях с серьезным видом и удовлетворенно кивали головами на неоднократные замечания святого отца в адрес молодежи, когда та вела себя шумно. Но даже их благонравные намерения часто заканчивались громким храпом.
Наконец молодой священник, недавно назначенный сюда благодаря влиятельному родственнику, объявил тему своей первой проповеди перед королем и королевским двором.
— Смотрите! — продекламировал он и еще раз провел рукой в черной перчатке по лицу. — Се человек, прекрасно и грозно созданный!
Церковь мгновенно содрогнулась от хохота, и пока растерянный и напуганный молодой проповедник оглядывал своих прихожан, у него потекли слезы, и даже королю пришлось прокашляться и наклониться, якобы поправляя шнурки на башмаках, иначе он не мог скрыть улыбку. Через занавеску его подтолкнул пальчик, и Карл понял — это Фрэнсис, ее смех он только что слышал. Наконец в церкви установилась тишина, напуганный священник заставил себя продолжать, а Карл устроился поудобнее и задремал
Фрэнсис Стюарт, заменившая Барбару Пальмер, стала самой популярной и преуспевающей хозяйкой в Уайтхолле. На званых ужинах у Фрэнсис в ее апартаментах, на берегу реки, присутствовало множество могущественных, умных мужчин и красивых женщин. И Букингем, и Арлингтон старались заручиться поддержкой Фрэнсис в осуществлении своих проектов, ибо, как и все остальные, они были убеждены, что только она может повлиять на короля.
Букингем играл для нее на гитаре, пел песни и очень смешно пародировал Кларендона; Арлингтон играл с ней в ее любимую игру — строить карточные домики; он льстил себе, считая, что Фрэнсис влюбляется в него. Он не обладал такими талантами, как Букингем, но умел говорить с Фрэнсис с грациозной снисходительностью — чем иначе он мог привлечь внимание красивой женщины? И когда Людовик XIV прислал своего нового министра Куртэна уговорить Карла, чтобы тот отложил войну с Голландией, веселый маленький француз немедленно обратился за поддержкой к миссис Фрэнсис Стюарт.
— Ах, Боже мой, — пожаловалась она однажды вечером Карлу, когда тот сумел наконец увлечь ее в тихий уголок. — У меня голова кругом от всех этих разговоров о политике. Один говорит одно, другой — другое, а третий — опять что-то новое… — она остановилась, взглянула на короля, потом неожиданно рассмеялась. — И я ничего не могу запомнить. Если бы они только знали, как мало я прислушиваюсь к их болтовне, они не обращались бы ко мне, уверяю вас.
Карл не отрываясь глядел на Фрэнсис, в глазах его светилось страстное восхищение, ибо он по-прежнему считал ее самой красивой на свете, просто идеальной красавицей.
— И слава Богу, что вы их не слушаете, — ответил он. — Женщине незачем вмешиваться в политику. Мне кажется, за это я и люблю вас, Фрэнсис. Вы никогда не докучаете мне просьба ми за себя или за кого-то еще. Я вижу просящие лица повсюду, куда ни повернусь, и я рад, что вы ни о чем не просите. — Он понизил голос. — Но я дам вам все, что вы захотите, Фрэнсис, все, о чем вы могли бы попросить. И вы знаете это, не так ли?
(У противоположной стены комнаты один молодой человек, наблюдавший за королем и Фрэнсис, сказал своему приятелю: «Его величество влюблен в нее уже два года, а она все еще девственна. Это просто невероятно!»)
Фрэнсис улыбнулась такой мягкой, томной и безыскусной улыбкой, что у Карла защемило сердце.
— Я знаю, что вы очень щедры, сир. Но по правде говоря, я ничего не желаю, кроме как жить достойной и благочестивой жизнью.
Нетерпение мелькнуло на лице Карла, его брови сердито изогнулись. Но потом он улыбнулся.
— Фрэнсис, дорогая моя, благочестие — это лишь то, что человек о нем думает. В конце концов, благочестие — это всего лишь слово.
— Не понимаю, о чем вы говорите, сир. Уверяю вас, что для меня честь гораздо больше, чем слово.
— Но тем не менее, с определенным словом может быть связано одно или несколько понятий. Его светлость герцог Букингемский, например, вон там, за карточным столом, имеет иное толкование благочестия, отличное от вашего.
Фрэнсис облегченно рассмеялась, она не любила серьезных разговоров и чувствовала себя растерянно, когда речь шла об абстрактных вещах.
— Не сомневаюсь, ваше величество. Я думаю, это один из тех предметов, где его светлость и я придерживаемся не более одинаковых взглядом, чем вы и я.
— Вот как? — удивился король заинтересованно. — А не пытался ли Букингем склонить вас к его пониманию благочестия?
Фрэнсис покраснела и стала нервно постукивать веером.
— О, я не это имела в виду!
— Не это? А я думаю, именно это. Но вам не стоит тревожиться, моя дорогая. У герцога есть старая привычка — влюбляться одновременно со мной.
— Влюбляться одновременно с вами? — обиделась Фрэнсис. — Боже мой, сир! Звучит так, будто вы очень часто влюблялись!
— Если бы я попытался сделать вид, будто не обращал внимания на женщин, пока не встретил вас, Фрэнсис, то, в конце концов…
— Все равно вам не следует говорить так, как будто влюбиться в женщину — это для вас пустяковое дело! — она вздернула подбородок и высокомерно отвернулась.
— Мне всегда кажется, — засмеялся Карл, — что вы становитесь особенно очаровательной, когда немного, совсем немножко, сердитесь на меня. У вас самый прелестный носик на свете…
— Вы находите, сир? — повернув голову, она улыбнулась ему, не в силах противиться удовольствию от комплимента.
Но тут король поглядел на людей в зале и раздраженно пробормотал:
— Святой Боже, сюда идет Курэн, он снова начнет читать мне лекцию о войне! Быстрее! Пошли отсюда!
Он взял Фрэнсис под руку и, хотя она сначала сопротивлялась, увлек ее в сторону, провел через дверь, которую закрыл за собой. Комната, где они оказались, освещалась лишь лунным светом отраженным от воды в реке, но Карл уверенно повел Фрэнсис дальше, в другую.
— Сюда! — произнес он, закрывая дверь. — Он не осмелится идти за нами!
— Но он такой милый человек. Почему вы не желаете побеседовать с ним?
— Да что толку? Я тысячу раз объяснял ему, что Англия и Голландия в состоянии войны, и больше не о чем говорить. Флот уже в море, ведь не могу же я отозвать корабли ради всех милых человечков Франции. Идите же сюда…
Фрэнсис с сомнением взглянула на Карла, ибо всякий раз, когда они оказывались наедине, повторялось одно и то же. Но после минутного колебания она подошла к окну и остановилась возле короля. В ранних весенних сумерках по реке, у самого берега, плыли белые лебеди, а тростник был таким высоким, что его верхушки доходили до окна. Вода казалась темной и холодной, порывистый ветер нагонял волну. Карл обнял Фрэнсис одной рукой, некоторое время они стояли молча, глядя на реку. Потом он медленно повернулся, прижал к себе девушку сильнее и поцеловал в губы.
Фрэнсис уступила, но не ответила на поцелуй. Ее руки легко лежали на его плечах, тело оставалось напряженным, губы холодными и пассивными. Он обнял Фрэнсис крепче, раздвинул ее губы своими, казалось, кровь в его жилах порывисто пульсирует от неудержимой страсти. Карл был уверен, что на этот раз ему удастся оживить ее, пробудить в ней ответное желание.
— Фрэнсис, Фрэнсис, — бормотал он с какой-то просящей яростью в голосе. — Ну поцелуйте же меня. Перестаньте думать… перестаньте говорить себе, что это якобы грешно. Забудьте все… забудьте себя и дайте мне показать, что такое счастье…
— Сир!
Она начала отталкивать его, несколько испуганно, изгибая спину, стараясь отстраниться от него. Но тело Карла наклонялось над ней, его руки и губы искали все настойчивее.
— О, Фрэнсис, я не могу ждать вечно… я люблю вас, Фрэнсис, клянусь, люблю! Я не обижу вас, дорогая, ну, пожалуйста, пожалуйста…
Он действительно был влюблен в нее. Он был влюблен в ее красоту, в ее женственность, в то, что обещало полное осуществление мечтаний и, казалось, исходило от псе. Но он любил ее не больше, чем прежде любил других женщин. Он считал, что ее демонстрация благочестия — упрямый каприз, придуманный нарочно, чтобы получить то, чего она хочет. Эгоистичный во всем. Карл в отношениях с женщинами доходил до цинизма.
— Сир! — вскричала она снова, теперь уже напуганная всерьез, ибо никогда раньше не подозревала насколько он физически силен и как легко мог бы совершить насилие.
Но Карл не услышал мольбы Фрэнсис. Он сдернул с ее плеч платье с низким декольте и крепко прижал к себе, будто желая поглотить своим телом. Она никогда прежде не видела Карла таким слепо возбужденным и ужаснулась: ее чувства не отвечали его страсти, наоборот, она впала в другую крайность — ею овладели страх и отвращение. Да, она сразу же возненавидела его.
Фрэнсис, скрестив руки на груди, оттолкнула Карла и при этом отчаянно крикнула:
— Ваше величество, отпустите меня! — и разрыдалась.
Карл мгновенно замер и отстранился от девушки так быстро, что она чуть не потеряла равновесие. Он молча стоял в темноте рядом с ней, столь тихо и неподвижно, что она могла подумать, будто находится здесь одна, если бы не звук его дыхания. Фрэнсис отвернулась, продолжая плакать, не тихо лить слезы, а рыдать громко, исступленно, чтобы он слышал и сожалел о том, что сделал. И еще чтобы он понял — она обижена больше, чем он. Фрэнсис боялась, что Карл рассердится.
Обоим показалось, что прошло много времени. Наконец он заговорил:
— Простите меня, Фрэнсис. Ведь я не знал, что вызываю у вас отвращение.
Она быстро обернулась.
— О, сир! Не надо так думать! Это вовсе не так! Но если я когда-нибудь отдамся вам, я потеряю единственное, что имеет для меня ценность. Женщина не заслуживает прощения в большей степени, когда отдается королю, чем когда она отдается другому мужчине. Вы знаете, так говорит ваша собственная матушка.
— Моя матушка и я не всегда думаем одинаково, тем более по такому вопросу. Ответьте мне честно, Фрэнсис. Чего вы хотите? Я говорил прежде и повторю сейчас: я дам вам все, что у меня есть. Я дам вам что угодно, кроме брака, я и это предложил бы, если бы мог.
Ответ Фрэнсис прозвучал твердо и решительно:
— В таком случае, сир, вы никогда не получите меня. Я никогда не отдамся мужчине ни при каких условиях, кроме брака.
Карл стоял спиной к окну, его лицо оставалось в тени, и она не видела, как бешеный гнев исказил его черты.
— Когда-нибудь, — произнес он тихо, — вы состаритесь и станете уродливой, тогда вы никому не будете нужны, как бы вам ни хотелось.
Он повернулся и быстро вышел из комнаты.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин



Книга очень понравилась, автор молодец - всё у неё выдержано в чётком, подробном и выдержанном стиле, нет никаких пастельных и похотливых сцен, их описаний. Читатель в таком случае имеет возможность применить собственную фантазию.... Эмбер получает горький опыт через разочарования и лишения, это даёт ей возможность отточить свой характер в лучшую или худшую сторону. В любом случае, - роман приглашает читателя задуматься, сравнить и сделать выводы для себя. Молодец автор книги, написала профессионально, нравится иногда юмор различных ситуаций и сцен.... Спасибо автору! Желаю всем счастья и Любви взаимной, преданной и длящейся вечно!!!Надежда. Надежда Ремизова-Бабушкина 17.06.2011, 5.53
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНадежда Ремизова-Бабушкина
17.06.2011, 6.07





Очень понравился роман. Спасибо автору большое!!!
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинЗагир Рамазанов
27.10.2011, 22.07





мой любимый роман
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинТамара
4.10.2012, 20.33





очень инетересная книга. жаль не продолжения
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлинума
16.05.2015, 15.03





еле нашла. когда то давно читала в библиотеке 1 книгу и с тех пор не могла найти 2 книгу. Слава тому кто изобрел интернет)))
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинБота
18.08.2015, 18.09





Роман очень понравился, и по-моему мнению, написан высокопрофессионально. Через сдержанность, присущую автору, тем не менее раскрыты мельчайшие детали - от характера описываемых персонажей до состояния той далекой эпохи в целом. И что удивительно: здесь не найдешь присущей многим любовным романам грязи в виде смакования постельных сцен, но показана сплошь изнанка жизни и людских характеров, живущих в ней - с их эгоизмом, честолюбием,порочностью; вот и Эмбер - главная героиня романа, способная идти по головам ради своего благосостояния и признания в обществе, - совсем не положительный персонаж. Но автор, описывая все злоключения, происходившие с ней, и все гадости, которые она делает другим, предлагает каждому решить для себя, как к ней относиться, ведь в конечном итоге Эмбер имеет всё, кроме любимого мужчины, которому не нужна.Прекрасная книга, достойная повторного чтения.
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНаталия
16.11.2015, 13.24





Он ее выжимал до капли, а затем бросал, как тряпку, и не единожды. И Она чувствовала себя брошенной выжатой тряпкой. Она пыталась построить свою жизнь без него, пыталась любить другого, других. Но вся ее сущьность стремилась только к нему. Конечно, она не идеальна (а кто из нас идеал?). Она стремилась к богатству, к роскоши, хотела навсегда выкарабкаться из нищеты, в которой прошло ее детство. Но прежде всего она любила. А он... Если бы он только позвал, она бросила бы все и пошла бы за ним на край света. Несмотря на все недостатки Эмбер, искренне ей сочувствовала, потому-что она всего лишь Женщина, которая любила и все ее поступки были пропитаны отчаянием из-за неразделенной любви. По отношению к образу Брюса возникает вопрос - а способен ли он вообще кого-либо любить?
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинLady K.
4.04.2016, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100