Читать онлайн Навеки твоя Эмбер Том 1, автора - Уинзор Кэтлин, Раздел - Глава двадцать четвертая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинзор Кэтлин

Навеки твоя Эмбер Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двадцать четвертая

Эмбер решила отправиться в городок Танбридж Уэллс в надежде, что местные минеральные воды вернут ей здоровье. Она выехала рано утром в карете вместе с Нэн, Теней, Темпестом и Иеремией. Моросил дождь, лошади шли шагом и, несмотря на это, коляска несколько раз чуть не перевернулась.
Эмбер ехала молча, закрыв глаза и сжав зубы, даже не слыша болтовни Нэн с Теней. Она проглотила горькое лекарство миссис Фагг и теперь страдала от ужасных болей в животе, которые казались хуже родовых схваток. «Чтоб земля разверзлась и поглотила их всех, чтоб молния ударила с неба и убила ее, чтоб ей умереть, только бы прекратились, наконец, эти мучения!» — думала Эмбер, трясясь в карете. Она говорила себе, что, если бы какой-нибудь мужчина сделал ей еще раз греховное предложение за тысячу фунтов золотом, она бы отлупила его, как простого лакея.
Они остановились в деревенской гостинице, а наутро отправились дальше. Лекарство подействовало, но Эмбер чувствовала себя хуже, чем вчера, и при каждом толчке коляски ей хотелось открыть рот и закричать что есть мочи. Она даже не заметила, как они остановились, и Нэн начала протирать запотевшее стекло, внимательно вглядываясь куда-то.
— Боже, мэм! Уж не разбойники ли напали на нас?
Ей мерещились разбойники каждый раз, когда Темпест и Иеремия останавливались, чтобы вытащить колеса кареты из грязи.
Эмбер ответила ей, не открывая глаз:
— Господи, Нэн! Ты ожидаешь разбойников буквально за каждым деревом! Я же сказала тебе, что в такую погоду разбойники не выходят из дома!
В этот момент Иеремия раскрыл дверь.
— Тут один джентльмен, мэм. На него напали разбойники и забрали лошадей.
Нэн вскрикнула и укоризненно взглянула на хозяйку. Эмбер поморщилась.
— Ну что ж, пригласи его ехать с нами. Но предупреди, что мы едем только до Уэллза.
Иеремия вернулся с мужчиной лет шестидесяти, холеным, с хорошим цветом лица. Его седые волосы были острижены короче, чем у кавалеров, и лежали естественной волной. Красивый, довольно высокий — выше шести футов, стройный, широкоплечий, мужчина был одет несколько старомодно, но черная ткань дорогая и хорошего качества, без всяких украшений — ленточек или золотого шитья.
Он вежливо поклонился, и в его манерах нисколько не чувствовалась модная французская пышность: обыкновенный парламентарий, воспитанный Сити, который, возможно, осуждал Карла Стюарта с его ленточками и бантиками, сквернословием, куртизанками, дуэлями и тому подобными новомодными безобразиями; крепко стоящий на ногах торговец или, может быть, ювелир, банкир.
— Добрый день, мадам. Очень любезно с вашей стороны пригласить меня в вашу карету. Я действительно не помешаю вам?
— Конечно нет, сэр. Я рада помочь вам. Садитесь же, не то совсем промокнете.
Мужчина сел. Нэн и Теней чуть потеснились, чтобы дать ему место, и карета поехала дальше.
— Меня зовут Сэмюэль Дэнжерфилд, мадам.
— А меня — миссис Сент-Клер.
— Очевидно, что имя Сент-Клер ничего ему не говорило.
— Мой лакей сказал вам, что мы едем только до Танбриджа? Я не сомневаюсь, что вы сможете нанять там лошадей.
— Благодарю вас за предложение, мадам. Но дело в том, что я тоже еду в Танбридж.
Они немного поговорили. Нэн сказала незнакомцу, что у ее хозяйки страшно болит голова, наверное, это лихорадка. Мистер Дэнжерфилд выразил сочувствие, сказав, что сам страдает от болезни, и предложил кровопускание как радикальное средство. Через три часа они прибыли в деревню.
Танбридж Уэллс представлял собой модное место отдыха, которое в прошлом году сам король и его придворные удостоили своим посещением. Но теперь в середине января деревня являла собой скучное, заброшенное и пустынное селение. Окрест не было видно ни одного человека, единственную большую улицу окаймляли несколько вязов, и только дым из труб свидетельствовал о том, что здесь все-таки живут люди.
Эмбер рассталась с Дэнжерфилдом в гостинице, где у него были забронированы комнаты, и сразу же забыла о нем. Она сняла маленький аккуратный трехкомнатный домик, обставленный очень старой дубовой мебелью, где в кухне на стенах блестела начищенная медная посуда. Четыре дня Эмбер не вставала с постели, она отсыпалась и отдыхала. Но потом к ней вернулись силы. Ее снова стала беспокоить мысль о том, что же ей делать дальше.
— Вернуться в Лондон я не могу, это как пить дать, — мрачно заявила она Нэн, сидя на кровати и выщипывая серебряными щипчиками брови.
— Не понимаю, мэм, почему?
— Не понимаешь? Да как же я вернусь в этот поганый театр, ведь каждый городской франт будет насмехаться надо мной. Нет, я не могу вернуться туда!
— Но вы можете вернуться в Лондон, мэм, и не идти в театр, верно? Только у плохой мыши всего одна нора, — Нэн обожала заезженные афоризмы.
— Я не знаю, куда мне деваться, — пробормотала Эмбер
Нэн набрала побольше воздуха для очередной тирады, при этом не отрывая глаз от шитья:
— Мне по-прежнему кажется, мэм, что если вы поселитесь в Сити и станете вести жизнь богатой вдовы, то вам не много потребуется времени, чтобы сыскать себе мужа. Может быть, вы не хотите этого, но ведь, как говорится, нищие не выбирают.
Эмбер внимательно взглянула на нее. Потом неожиданно отбросила в сторону щипчики, отложила зеркало и откинулась на подушки, которыми была обложена со всех сторон. Несколько минут женщины молчали, Нэн даже не смотрела на хозяйку. Наконец Эмбер вздохнула и произнесла задумчиво:
— Интересно, этот мистер, как его, у которого лошадей украли, он в самом деле богат или так себе?
Мистер Дэнжерфилд два дня назад посылал справиться о здоровье Эмбер. Та ответила сухо и формально и с тех пор не вспоминала о нем.
— Может быть, мэм. У него очень красивый лакей, я у него все выспрошу.
Через пару часов Нэн вернулась раскрасневшаяся и возбужденная — по понятным причинам, решила Эмбер, — и принесла новости.
— Ну? — спросила Эмбер, лежа на спине и закинув руки за голову. Пока Нэн отсутствовала, она мрачно обдумывала свои прежние ошибки, осуждая мужчин, из-за которых, как ей казалось, все ее беды. — Что тебе удалось выяснить?
Нэн влетела в комнату, внеся струю холодного воздуха.
— Я узнала все — воскликнула она торжествующе, развязывая тесемки капюшона и бросая плащ на кресло. Она подбежала к Эмбер и села к ней на кровать.
— Я узнала, что мистер Сэмюэль Дэнжерфилд — один из богатейших людей Англии!
— Один из богатейших? Англии? — повторила Эмбер медленно, не веря своим ушам.
— Да! У него огромное состояние! О, я забыла — двести тысяч фунтов или что-то вроде. Джон сказал, что все знают о его богатстве! Он купец и он…
— Двести ты… Он женат? — спросила Эмбер неожиданно, начиная соображать.
— Нет, не женат! То есть он был женат, но его жена умерла шесть лет назад, так сказал Джон. Но у него четырнадцать детей; некоторые уже умерли… забыла сколько. Он каждый год приезжает сюда пить воды для поправки здоровья… у него был сердечный приступ. А сейчас он собирается поехать к источнику… Большой Джон будет его сопровождать!
Вдруг Эмбер откинула одеяла и стала вставать с постели.
— Пожалуй, мне тоже надо бы попить целительной водицы. Достань-ка мне зеленое бархатное платье с золотым шитьем и зеленый плащ. Достаточно ли грязно сейчас, чтобы надеть высокие башмаки на венецианском каблуке?
— Думаю, что да, мэм. — Нэн начала суетиться, рыться в незнакомых ящиках комода, извлекать платья, нижние юбки, разбрасывать ленты, подвязки, непрерывно болтая при этом.
— Подумать только, мэм! Как нам повезло! Клянусь, вы просто в сорочке родились! — Обе женщины оживились, у них давно уже не было такого хорошего настроения.
Дождь прекратился накануне, ночью похолодало, и грязь покрылась корочкой. Бледное солнце тускло светило сквозь серо-голубое небо с редкими облачками, слишком белыми и прозрачными, чтобы собраться дождю. На улицах появились местные деревенские девушки в соломенных шляпках, коротких юбочках, с корзинками в руках. Они несли яйца, свежее масло, молоко и овощи. Когда Эмбер в сопровождении Нэн и Теней шла к источнику, два молодых человека в нарядах с лентами, в шляпах с плюмажем, в длинных завитых париках и при красивых шпагах, церемонно поклонились ей и попросили разрешения представиться самим. В местах отдыха это допускалось.
Одного звали Фрэнк Киффин, другого — Уилл Уигглсуорт. Они сказали, что приехали из Лондона, чтобы убежать от одной дамы, которая настаивала, чтобы Уилл женился на ней. Эмбер не видела ни того, ни другого в театре, поэтому решила, что это мошенники, которые прикидываются джентльменами, или же младшие сыновья, которые живут на широкую ногу, не имея средств. Карточные шулеры, воры-карманники, фальшивомонетчики ловили рыбку среди наивных и ни о чем не подозревающих людей; их жертвами становились молодые деревенские эсквайры и наследницы больших состояний. Льюк Чаннелл — типичный представитель такого племени. Дик Роббинс, который жил у Матушки Красной Шапочки, тоже такой, но более умный мошенник. Вероятно, их выгнали из Лондона или другого большого города, потому что Танбридж не представлял собой плодородного места для их деятельности, и теперь они временно отошли от дел.
К неудовольствию Эмбер, они так и подскочили, когда она назвала им свое имя.
— Миссис Сент-Клер? — повторил Уилл Уигглсуорт, некрасивый, рябой молодой человек. — Клянусь, мне знакомо это имя, мадам. А тебе, Френк? Разве мы не встречали где-то миссис Сент-Клер?
— Да, конечно, уверен, что встречали, мадам. Интересно, где же это могло быть? Вы не были в Банстед Даунз в прошлом году?
«Вот черт! — подумала Эмбер. — Ведь если эти два дурака узнают, кто я такая, и об этом услышит мистер Дэнжерфилд, у меня останется шансов не больше, чем у жителя Луны!»
Но она мило улыбнулась джентльменам.
— О нет, я уверена, вы меня с кем-то путаете. Никто из вас не кажется мне знакомым, а я бы никогда не забыла, если бы видела вас прежде.
Оба восприняли эти слова как комплимент, заулыбались, сняли шляпы и поклонились.
— Ваш слуга, мадам.
Но даже и после этого они не переменили тему разговора, вероятно оттого, что больше им не о чем было говорить. Френк спросил, не бывала ли она в Мэлл, а Уилл стал уверять Френка, что они видели Эмбер в Гостиной. Она все отрицала и обдумывала способ оторваться от них. Но тут подошел мистер Дэнжерфилд и заговорил с ней:
— Вы очень хорошо выглядите, мадам. Надеюсь, ваша лихорадка прошла?
Эмбер сделала реверанс, улыбнулась и подумала, как бы она хотела, чтобы Киффин и Уигглсуорт испарились, как облачко дыма. Пока Эмбер и мистер Дэнжерфилд разговаривали о погоде и вкусе минеральных вод, два франта возились со своими ленточками, расчесывали волосы гребнями, закатывали глаза, очевидно желая, чтобы этот старикан поскорее убрался отсюда. Но когда Эмбер представила их Дэнжерфилду, ее очень позабавило, как резко изменилось их поведение. Теперь она убедилась в правильности своей догадки о том, кем они были на самом деле.
— Сэмюэль Дэнжерфилд, сэр? — повторил Уилл Уигглсуорт, и они оба насторожились. — Я знавал Боба Дэнжерфилда. То есть, мы встретились однажды в доме общего знакомого. Он из большой купеческой семьи. А вы, сэр, не родственник?
— Я — отец Боба.
— Ах, вот что. Подумать только, Френк. Отец Боба!
— О, замечательно! Передайте, пожалуйста, привет Бобу, сэр, когда вернетесь в Лондон.
— Благодарю вас, джентльмены, передам. Эмбер нервничала. Она вовсе не хотела, чтобы они продолжали разговор, выясняя ее личность в присутствии мистера Дэнжерфилда.
— Извините меня, джентльмены, но мне пора возвращаться. К вашим услугам, сэр, — она снова сделала реверанс мистеру Дэнжерфилду, но когда собралась уходить, два франта стали настаивать, чтобы она позволила навестить ее.
— Честное слово, Уилл, — сказал Френк Киффин, как только они отошли подальше от мистера Дэнжерфилда, — подумать только, мы встретили здесь отца Боба. Он, кажется, ваш близкий знакомый, миссис Сент-Клер?
— О нет. Мы познакомились, когда у него украли карету с лошадьми, и я предложила ему свою.
Уилл рассердился.
— Господь всемогущий, до чего же дошли разбойники в наше время! Это просто варварство! Они ни перед чем не останавливаются! Напасть на такого человека, как мистер Дэнжерфилд!
— Да, варварство! — согласился Френк. Эмбер остановилась на пороге своего дома и стала прощаться. В это время Уигглсуорт, внимательно рассматривавший ее лицо, вдруг радостно щелкнул пальцами:
— Теперь я знаю, кто вы, миссис Сент-Клер! Вы — актриса в театре его величества!
— Ну конечно! Вот вы кто! Я же говорил, что где-то видел вас раньше, мадам! Но почему вы скромничаете? Ведь большинство актрис…
— Актриса? — протестующе воскликнула Эмбер. — Боже, да как вам это пришло в голову? Возможно, я напоминаю одну из них, но ведь у них это обычное дело — стараться походить на благородную даму, они сами говорили мне. Нет, джентльмены, вы ошиблись. Уверяю вас, дальше партера я к сцене не приближалась. А теперь до свидания, джентльмены.
Но по веселым взглядам, которыми они обменялись, по их улыбочкам, когда они кланялись, она поняла, что отнюдь не убедила их. Закрыв дверь, Эмбер прислонилась к ней спиной и тихо присвистнула.
— Черт бы побрал этих дурней пустоголовых! Я должна как-нибудь отделаться от них!
Вечером они явились пригласить Эмбер пойти с ними в игорный дом. Первым ее желанием было отказаться. Но потом она подумала, что, возможно, там ей удастся поймать их на чем-нибудь и напугать так, что они забудут дорогу в Уэллз. И она согласилась. По дороге Френк Киффин предложил зайти к мистеру Дэнжерфилду и пригласить его.
— Вероятнее всего, бедный старик скучает в одиночестве, и хотя, видит Бог, мне отнюдь не улыбается играть вместе со старой перечницей, не могу допустить, чтобы отец Боба томился от скуки.
Но Эмбер совсем не хотела, чтобы мистер Дэнжерфилд узнал, что она актриса.
— Мистер Дэнжерфилд не играет в карты, джентльмены. Он их видеть не может и относится к ним, как квакер к попугаю. Вы же знаете этих старых пуритан.
Мужчины казались разочарованными, но согласились.
У столов игорного дома собралось меньше двух десятков человек, из них большинство местных жителей, которые ставили лишь по нескольку пенсов или шиллингов. Некоторое время Эмбер и ее спутники наблюдали за игрой, наконец, Френк Киффин предложил испытать судьбу в игре в кости: дайс, уверили они Эмбер, — самая безобидная игра в мире, и удача зависит только от ловкости рук.
— О Господи, джентльмены, — воскликнула Эмбер удивленно и застенчиво, — ведь я не умею играть. Я пришла только посмотреть и чтобы составить вам компанию. Я и денег не беру с собой, когда путешествую.
Это понравилось мистеру Киффину.
— И очень разумно поступаете, миссис Сент-Клер. В наше время путешествия — опасное предприятие. Но позвольте мне одолжить вам десять или двадцать фунтов, а то просто смотреть — это скучное занятие.
Эмбер сделала вид, что колеблется:
— Ну, я даже не знаю, стоит ли…
— Что вы, мадам! Почему бы нет? И не будем говорить о возврате с процентами, прошу вас. Только негодяй может принять процент от такой прекрасной дамы, как вы.
— Какой же вы галантный джентльмен, мистер Киффин! — сказала Эмбер, а сама подумала, что если они не хотят процента, значит у них на уме что-то другое.
Киффин и Уигглсуорт вытащили из карманов великое множество блестящих шиллингов и высыпали их на стол перед Эмбер. Ни гинеи, ни пенни никакой другой монеты среди денег не было, поэтому для Эмбер не составило труда догадаться, что этих двоих наняли фальшивомонетчики, чтобы они «отмывали» изготовленные шиллинги. Эмбер проиграла несколько фунтов, затем прекратила игру, пообещав, что пошлет в свой банк записку немедленно, так что они смогут получить долг по возвращении в Лондон.
— Но имейте в виду, миссис Сент-Клер, — сказал Уигглсуорт перед тем, как они расстались. — Мы не примем ни пенса в качестве процентов. Ни пенса.
Эмбер внимательно осмотрела некоторые монеты и убедилась, что это «черные собаки» — специально обработанные оловянные диски. Они выглядели и даже звенели совсем как настоящие, как и те, которые делал фальшивомонетчик, живший на третьем этаже в доме матушки Красной Шапочки. Эмбер подбросила одну монетку, поймала ее на лету и подмигнула Нэн.
— Уж я позабочусь об этих двух субчиках, будь уверена. Завтра утром первым делом пошлю Иеремию и приглашу к нам на обед мистера Дэнжерфилда. Минуточку… пожалуй, я надену то черное бархатное платье с белым кружевным воротником и манжетами… тогда я сойду за невинную девушку, согласна?
— Если это вообще возможно, мэм.
Когда мистер Сэмюэль приехал, Эмбер встретила его в дверях: платье с высоким воротом плотно облегало талию, волосы лежали крупными локонами, на висках черные бархатные бантики, косметика на лице столь искусная, что даже женщина не смогла бы заметить.
— Очень любезно с вашей стороны пригласить меня на обед, миссис Сент-Клер.
— Я понимаю, что нарушила правила этикета, но я послала не слишком вежливый ответ на вашу записку… простите меня, пожалуйста. Всему виною дурное самочувствие, сэр.
Эмбер знала, что ее приглашение выходит за рамки простой вежливости, но надеялась, что произведет на него впечатление скромной и невинной женщины и таким образом сможет одурачить его. Мистер Дэнжерфилд улыбался ей так, как если бы она была хорошеньким маленьким котенком.
Некоторое время они обсуждали ее болезнь, потом сели за стол, который Нэн накрыла в гостиной у камина. Большой Джон сообщил Нэн, что у его хозяина хороший аппетит, хотя врачи запретили ему много есть. Поэтому Эмбер заказала в гостинице обед из многих блюд, решив, что для нее важнее угодить мистеру Дэнжерфилду, а не его врачам.
Без больших трудностей Эмбер переключила разговор на мистера Киффина и мистера Уигглсуорта. Она сказала, будто эти господа заходили к ней вчера вечером и попросили обменять им деньги для уплаты их карточного долга. А у нее было с собой лишь пятнадцать или двадцать гиней, которые они и обменяли на шиллинги, и теперь она не представляет, как ей уложить в сундучок эту гору монет.
Как и рассчитывала Эмбер, мистер Дэнжерфилд очень встревожился из-за этой наивной историй.
— А вы хорошо знакомы с мистером Киффином и его другом?
— Боже мой, конечно, нет! Я познакомилась с ними только вчера утром у источника. Они сами представились. Знаете, в таких местах, как это, правила приличия не особенно соблюдаются.
— Вы очень молоды, миссис Сент-Клер и, как я понимаю, вероятно, не настолько хорошо знакомы с жизнью. Если позволите, я дам вам совет: не принимайте слишком много денег от этих джентльменов. Может быть, они очень честные, а может, только притворяются. Когда проживешь на свете столько, сколько я, то начинаешь понимать, что лучше всего остерегаться новых знакомых, особенно, если повстречаешь их на курорте.
— О, — расстроено произнесла Эмбер. — Я-то считала, что Танбридж Уэллс посещают люди самого благородного сословия! Меня сюда направил мой доктор, он говорил, что прошлым летом здесь была ее величество со своими фрейлинами.
— Да, так оно и было. Но там, где появляются благородные господа, там неизменно промышляют и мошенники. И они охотятся именно за такими молодыми и неопытными, как вы, мадам.
Слушая мистера Дэнжерфилда, Эмбер подняла руку и поправила бантик на виске. Это был сигнал для Нэн, которая ожидала на улице и заглядывала в окно.
— Ах, как я могла столь глупо повести себя, — сказала Эмбер встревоженно. — Я надеюсь, что…
В это мгновение в комнату вбежала Нэн и вскричала, задыхаясь:
— Боже мой, мэм! Хозяин таверны отказался принимать эти деньги! Он заявил, что они фальшивые!
— Фальшивые! Но ведь эти монеты мне дал вчера мистер Киффин!
Сэмюэль Дэнжерфилд повернулся в кресле.
— Позвольте мне взглянуть? — Он взял монету у Нэн, положил на стол и пощупал край. Обе женщины внимательно следили за его действиями. — Это фальшивая монета, — сказал он серьезно. — Те молодые люди — фальшивомонетчики. Дело серьезное и опасное. Интересно, со сколькими людьми они уже обменивались деньгами?
— Полагаю, со всеми, кто выглядел простачком! — возмущенно заметила Эмбер. — Думаю, надо вызвать констебля и посадить их куда положено!
Мистер Дэнжерфилд, однако, проявил меньшую мстительность.
— Закон слишком суров — их повесят, потом проволокут по городу и четвертуют. — Эмбер особенно не волновала судьба несчастных, но она решила, что лучше не высказывать этого. — Думаю, мы справимся с ними по-другому. Как вы считаете, миссис Сент-Клер, вы могли бы позвать их сюда под каким-нибудь предлогом?
— Да, они могут зайти в любую минуту, они пригласили меня пойти с ними к источнику.
Вскоре, когда молодые люди пришли, Нэн открыла дверь. При виде мистера Дэнжерфилда они удивленно открыли рот и заулыбались, но улыбка быстро исчезла, когда он сказал:
— Миссис Сент-Клер и я только что обсуждали тот факт, что в Танбридже появились фальшивомонетчики.
Киффин удивленно поднял бровь:
— Фальшивомонетчики? О Боже мой! Подумать только! Эти негодяи наглеют с каждым днем!
А Уигглсуорт воскликнул, будто не веря своим ушам:
— Фальшивомонетчики в Танбридже?!
— Да, — ответила Эмбер. — У меня есть шиллинг, который только что отказался принять хозяин таверны, а мистер Дэнжерфилд определил, что монета фальшивая. Возможно, они займутся этим, сэр.
Мистер Дэнжерфилд передал монету Уигтлсуорту. Тот, нахмурившись, внимательно рассмотрел ее, а Киффин прокашлялся. Лица обоих начали покрываться потом.
— А мне кажется, что монета настоящая, — произнес, наконец, Киффин. — Но я такой простак, что меня любой обмануть может.
— Я тоже, — смеясь, заметил Уигглсуорт и вернул монету.
— Скоро сюда придет констебль, — мрачно объявил мистер Дэнжерфилд, — чтобы рассмотреть монету. Если он сочтет монету фальшивой, то думаю, он начнет проверять всех жителей этой деревни.
Тут мимо окон прошла деревенская женщина с корзинкой в руках. Она громко рекламировала свой товар:
— Свежие куриные яйца! Кому продать свежие яйца?
Киффин быстро повернулся:
— Это она, Уилл. Надеюсь, вы извините меня, миссис Сент-Клер, мы пришли к вам попросить разрешения услужить вам сегодня позднее. Мы проспали и вышли на улицу, чтобы купить яиц к обеду. Желаем доброго дня, мадам. До свидания, сэр.
Он и Уигглсуорт поклонились и вышли, а когда оказались на улице, поспешили поскорее исчезнуть. Они шагали все быстрей, миновали девушку, продававшую яйца, и даже не удостоили ее взглядом. Пройдя ярдов двести, они откровенно пустились бегом, выскочили на главную улицу и пропали совсем. Эмбер и мистер Дэнжерфилд, которые выходили проследить за незадачливыми мошенниками, вернулись в дом, поглядели друг на друга и весело рассмеялись.
— Как они помчались! — вскричала Эмбер. — Они, наверное, не остановятся перевести дыхание до самого Парижа!
Она закрыла дверь и вздохнула.
— Ну, надеюсь, я усвоила урок, и, клянусь, никогда впредь не стану доверять незнакомым.
Он с улыбкой посмотрел на Эмбер.
— Такая молодая и красивая леди должна всегда относиться к чужим людям с подозрением, — он произнес эти слова с видом человека, который решил проявлять галантность, но не имеет в этом деле большого опыта. И когда Эмбер ответила на комплимент быстрым кокетливым взглядом из под опущенных ресниц, он прокашлялся и его красное лицо потемнело.
— Хм… интересно, миссис Сент-Клер, а мне вы доверились бы, если бы я предложил вам вместе пройтись к источнику?
Эмбер ощутила интимное сближение, и по ее телу пробежала волна возбуждения, как и всегда, когда она чувствовала, что нравится мужчине.
— Конечно, доверилась бы, сэр. Я всегда вижу, когда передо мной честный человек, хотя иногда я бываю излишне доверчива.
Эмбер сыграла в театре множество ролей, изображая суровую, лицемерную жизнь семейств из Сити, и хотя роли были сатирическими и недостатки сильно преувеличивались, Эмбер воспринимала все, как жизненную правду. По этой причине она считала, что может точно определить, какие качества может ценить мистер Дэнжерфилд в женщине. Но вскоре она обнаружила, что ее собственная интуиция вернее.
Чем больше Эмбер узнавала мистера Дэнжерфилда, тем больше осознавала, что хоть он и был купцом из Сити и пресвитерианцем, тем не менее оставался мужчиной. К немалому своему удивлению, Эмбер увидела, что он нисколько не походил на тех старых, надутых лицемеров, которых они высмеивали в театре.
Мистер Дэнжерфилд не отличался фривольностью, но в то же время не был угрюмым или слишком серьезным. Напротив, он всегда выглядел жизнерадостным и часто смеялся. Всю свою жизнь Сэмюэль много и усердно трудился и свое огромное состояние нажил сам. Сейчас он поддался очарованию молодой, красивой и веселой женщины. Он вел довольно замкнутый образ жизни и, возможно, ощущал, что лишен каких-то ее радостей, интерес к которым в нем, по-видимому, не угас. Эмбер вошла в его жизнь, как свежий весенний ветер, как вызов, как толчок к пробуждению дремлющей в нем страсти к приключениям, отчаянным поступкам. Он нашел в ней то, что никогда прежде не предполагал и не мечтал найти в женщине.
Прошло немного времени, и они стали проводить время вместе. И хотя Сэмюэль не раз говорил, что ей, должно быть, скучно в компании старика и что ей следовало бы познакомиться с кем-то из молодых людей, гостивших здесь, Эмбер неизменно отвечала, что терпеть не может молодых франтов, которые, как правило, глупы, пусты и не интересуются ничем, кроме танцев, азартных игр и гримерной театра.
Эмбер старалась не выходить из дома без причины, ибо опасалась встретить кого-либо, кто мог бы узнать ее.
По тому, как мистер Дэнжерфилд высказывался о королевском дворе, Эмбер прекрасно понимала, как он может относиться к актрисам. Однажды, когда зашел разговор о короле Карле, он заметил:
— Его величество мог бы стать величайшим правителем в истории, но, к сожалению и для него самого, и для всех нас, годы изгнания испортили короля. За границей он усвоил привычки и образ жизни, от которых никогда не избавится, и я боюсь, в значительной степени потому, что сам не хочет этого.
Эмбер занималась вышиванием кружев, взятых из рабочей корзинки Нэн. Она очень серьезно заметила, что, по слухам, Уайтхолл стал весьма злачным местом.
— Да, злачным и испорченным. Честь поругана, добродетель подвергается насмешкам, брак — объект вульгарных шуток. Но так же, как и во всей Англии, в Уайтхолле еще остались честные и достойные люди, а дураки и негодяи расталкивают их локтями.
Однако не всегда беседы были столь серьезными, он редко говорил с Эмбер об этических проблемах или о политике — женщины не интересуются подобными вещами, а хорошенькие — тем более. Кроме того, в обществе Эмбер он как бы спасался от неприятной действительности.
Но сама она частенько обращалась к нему с просьбой дать совет в финансовых вопросах и слушала его с широко открытыми глазами, кивая головой. Он рассуждал о процентах с капитала, об основном вкладе, закладных и недвижимости, документах, удостоверяющих право владения, доходах и прибыли. Когда Эмбер упомянула в разговоре имя ее банкира Шадрака Ньюболда, это произвело на него благоприятное впечатление. Эмбер заявила, что считает большой ответственностью для себя распоряжаться деньгами своего мужа — она представилась богатой вдовой — и что она очень беспокоится, как бы ее не обманули. Вот почему, сказала она, у нее вызвали подозрение те молодые люди, которые так стремились познакомиться с ней. Она много говорила о своей семье и через какие испытания им пришлось пройти во время гражданских войн. Она пересказывала многое из того, что слышала от Элмсбери и лорда Карлтона. Подобными разговорами она пыталась, на всякий случай, отвести любые подозрения в том, что она — охотница до чужих денег.
Они десятки раз играли в «веришь-не-веришь», и всегда Эмбер давала обыгрывать себя. Она смешила его, корча забавные рожицы, — изображала толстых пожилых матрон и подагрических стариков, приехавших сюда на воды. Она играла ему на гитаре и пела, но не грубые уличные песенки, а веселые деревенские, вроде «Чеви Чейз», «Филлида флаутс ми» и «Харланд Мэри». Она угождала и льстила ему, она поддразнивала его, всегда обращалась с ним, как с молодым, и не проявляла заботливость, какой окружают стариков. Однажды Эмбер сказала, что ему, наверное, лет сорок пять, а потом, когда он упомянул, что имеет сына тридцати пяти лет, стала утверждать, что он наговаривает на себя. Она в совершенстве разыгрывала роль глубоко влюбленной женщины.
Но и по прошествии трех недель он не попытался овладеть ею, и Эмбер забеспокоилась.
Как-то вечером она стояла у окна с недовольным, мрачным лицом и рисовала на стекле узор. Мистер Дэнжерфилд только что ушел от нее.
Нэн в это время вытаскивала из камина раскаленные угли и укладывала их в серебряную грелку.
— Что-нибудь случилось, мэм? — взглянула она на Эмбер.
— Да, случилось! О Нэн, я с ума сойду! Уже три недели я гоняюсь за этим зайцем, а он никак не дается мне.
Нэн прикрыла грелку крышкой и понесла ее в спальню.
— Но он уже учуял, мэм. Точно, учуял.
Эмбер прошла за ней в спальню и стала раздеваться, но лицо оставалось недовольным, и время от времени она нетерпеливо и сердито вздыхала. Ей казалось, что она всю жизнь пытается заставить Сэмюэля Дэнжерфилда сделать ей предложение. Вошла Нэн помочь ей раздеться, зашла сзади и стала расшнуровывать корсет.
— Боже мой, мэм! — заговорила она. — У вас нет причин так мучиться! Знаю я этих старых пуритан — работала в их домах. Они считают внебрачную связь пороком, точно вам говорю! Держу пари на свою девственность, он кроме своей жены за двадцать лет ни одной женщины не поимел! Господи, дайте же джентльмену преодолеть его скромность! И потом, не забывайте, сколько вам потребовалось усилий, чтобы убедить его в вашей добродетельности. Я наблюдала за ним, не сводя глаз, и точно могу сказать — его зацепило, в его жилах загорелся огонь, не дайте ему погаснуть, — Нэн энергично кивнула. — Только предоставьте ему возможность, один шанс, и голубок — в ловушке, как миленький, — и она показала руками, как затягивается петля на шее.
Пока хозяйка снимала юбку, Нэн стала нагревать простыни грелкой. Потом Эмбер нырнула под одеяло и быстро натянула его до подбородка. Она погрузилась в приятное тепло и стала обдумывать свои проблемы.
Она понимала, что у нее последний шанс ухватить мир за уши и выбраться наверх. Если сорвется сейчас, но нет, не сорвется. Она просто не может себе этого позволить. Ей приходилось видеть, что происходило с женщинами, которые, как она, решались жить своим умом и своей внешностью, — они успевали состариться, так и не достигнув цели.
«Я должна, должна сделать это! — отчаянно думала она, — я должна заставить его жениться на мне!»
Пока Эмбер, лежа, размышляла, ей пришло в голову, что, может быть, она ошибается, стараясь подстроить так, чтобы он женился из угрызений совести, из чувства вины. «Ну конечно, — подумала она с ощущением сделанного открытия, — это может просто не прийти ему в голову! Он вовсе не собирается совращать меня! Он ведь считает меня невинной и добродетельной, и он уважает меня! Он никогда не женится иначе, как по собственной свободной воле. Вот что я должна сделать — я должна вынудить его сделать мне честное предложение выйти замуж! Как же я раньше не додумалась до этого? Но как, как мне это устроить?..»
Эмбер и Нэн общими усилиями приступили к решению проблемы, и, наконец, план действий был найден.
Неделю спустя Эмбер и Сэмюэль Дэнжерфилд вместе отправились в Лондон в его карете. За несколько дней до этого он сообщил, что должен вернуться в Лондон, и Эмбер предложила, поскольку ей все равно пора возвращаться, почему бы им не поехать вместе. Для нее так будет гораздо безопаснее. В другой карете ехали Нэн и Теней. В то утро они вместе позавтракали в ее доме — плотный завтрак необходим перед долгой дорогой — и хотя за завтраком Эмбер пребывала в веселом и игривом настроении, теперь она впала в задумчивость и время от времени тихо вздыхала.
День стоял серый, тусклый, непрерывно моросил дождь, стекая с голых веток деревьев. Влажный воздух проникал в душу и тело промозглым холодом, но путники закутались в меховые накидки, а на ноги набросили меховые полости. Под ноги подставили небольшие жаровни с тлеющими углями. Поэтому в карете было тепло, и из окон вились клубы пара. Тепло и запотевшие окна создавали некую интимность и ощущение оторванности от мира, как на островке в безбрежном океане.
Возможно, эта уединенность сделала мистера Дэнжерфилда более смелым. Он протянул под полостью руку к Эмбер и сказал:
— Плачу пенни за ваши мысли, миссис Сент-Клер!
Секунду она молчала, потом с нежностью взглянула на него и улыбнулась самой призывной улыбкой. Она пожала плечами.
— О, я думала, что буду скучать по нашим карточным играм, ужинам, прогулкам к источнику, — она снова тихо вздохнула. — Мне теперь будет очень одиноко, ведь я успела привыкнуть к вам. — Эмбер рассказывала ему, что в Лондоне вела очень уединенную жизнь, что у нее не было ни друзей, ни родственников, а заводить знакомства она не умеет.
О, миссис Сент-Клер, я надеюсь, наше знакомство не закончилось. Я… Честно говоря, я надеюсь, мы можем иногда встречаться в Лондоне.
— Это очень любезно с вашей стороны, — печально произнесла Эмбер, — но я знаю, как вы заняты… и потом ведь на вас держится вся семья, — она знала, что все дети — взрослые и маленькие — живут в большом семейном особняке в Блэкфрайерз.
— Нет, уверяю вас, я не буду слишком много работать. Мой врач требует, чтобы я не перегружал себя, и потом я и сам не прочь отдохнуть от дел, тем более в приятной компании, — она улыбнулась на эти слова и опустила глазки. — И я хотел бы познакомить вас с моей семьей. Мы живем дружно и хорошо, и, думаю, вам у нас понравится… я убежден, что и вы им понравитесь.
— Вы так любезны, мистер Дэнжерфилд, что подумали обо всем… О! Что случилось? — вскричала она, когда его лицо исказилось болью.
Секунду он молчал, очевидно, сраженный тем, что в столь романтический момент его схватило. Потом потряс головой.
— Нет… — произнес он, — нет, ничего.
Но тут снова его пронзила боль, и лицо побагровело. Эмбер сильно встревожилась, взяла его за руку.
— Мистер Дэнжерфилд! Пожалуйста! Вы должны сказать мне… Что с вами?.
Он с тоской взглянул на нее, явно чувствуя себя несчастным, потом наконец признался, что сам не знает почему, но он испытывает ужасные боли в животе.
— Но ради Бога, не беспокойтесь обо мне, миссис Сент-Клер, — сейчас все пройдет, это всего лишь… О! — с его губ сорвался неожиданный стон.
Эмбер изобразила сочувствие. Она мгновенно начала действовать.
— Там неподалеку есть гостиница… я помню, мы проезжали ее по дороге сюда. Мы там остановимся. Вы должны немедленно лечь в постель, я уверена, что вам это необходимо… О, нет, не возражайте, сэр! — протестующе сказала она, и хотя тон Эмбер не допускал отговорок, он оставался нежным, как у матери, говорящей с больным ребенком. — Я лучше знаю, что надо делать. Так, у меня в сумке есть ястребинка и ромашка, я всегда вожу эти травы с собой. Подождите, я сейчас открою флягу с водой, и вы запьете…
Вскоре они добрались до гостиницы, Эмбер крикнула кучеру остановиться, и огромного роста лакей мистера Дэнжерфилда Большой Джон Уотерман помог хозяину войти. Большой Джон хотел просто перенести хозяина на руках, и, конечно, легко сделал бы это, но тот наотрез отказался. Эмбер суетилась, как курица-наседка со своими цыплятами. Она побежала вперед предупредить владельца гостиницы, чтобы тот приготовил комнату для больного, давала указания Иеремии и Темпесту, какие сундуки надо распаковать, много раз подбегала к Сэмюэлю уверить его в том, что все в порядке и что он скоро поправится. Наконец мистер Дэнжерфилд был водворен наверх, где против его воли уложен в постель.
— Теперь, — заявила Эмбер хозяйке, — вы должны растопить камин, принести мне чайник и бутылки, чтобы я могла приготовить грелки. И еще принесите одеяла. Нэн, открой вон тот сундук и достань оттуда коробку с травами, Иеремия, подай мне книгу с рецептами, она на дне зеленого кожаного сундука. Так, а теперь убирайтесь отсюда. Все, все уходите — мистеру Дэнжерфилду надо отдохнуть…
Эмбер расстегнула на нем одежду, сняла плащ и камзол, наполнила бутылки горячей водой и обложила ими старика, накрыв его одеялами. Эмбер действовала быстро и нежно, весело и заботливо — постороннему показалось бы, что она жена Дэнжерфилда. Сэмюэль просил ее не беспокоиться о нем, просил ехать дальше в Лондон и прислать ему врача. А поскольку у него мог произойти еще один приступ, и, возможно, последний, он просил известить его семью. Эмбер наотрез отказалась.
— Ничего серьезного, мистер Дэнжерфилд, — уговаривала она. — Через несколько дней вы будете в полном порядке, я в этом уверена. И незачем пугать ваших, особенно Леттис, которая собирается рожать.
Леттис была старшей дочерью мистера Дэнжерфилда.
— Пожалуй, да, — неохотно согласился он, — вы правы.
Несмотря на все неудобства, вскоре стало ясно, что ему нравится болеть и пользоваться столь большим вниманием. Несомненно, что прежде ему приходилось проявлять стоицизм, но теперь, вдали от дома и от тех, кто знал его, он мог позволить себе роскошь принимать заботу и ухаживание со стороны прекрасной молодой женщины, которая, казалось, не думает ни о чем, кроме его удобств. Она отказалась даже оставлять его одного ночью из опасения, что приступ может повториться, и спала на сундуке в нескольких футах от него.
Малейший шорох — и она вскакивала с постели и оказывалась рядом, ее тяжелые густые волосы падали ему на лицо, когда она склонялась над больным, слабый свет свечи бросал глубокие тени на ее плечи и грудь. Ее успокаивающий голос походил на ласку, а когда она прикасалась к нему, ее кожа излучала тепло; сам воздух, теплый и пахнущий жасмином и амброй, ее духами, доставлял наслаждение. Никогда болезнь не приносила ему столько удовольствия. Он оставался в постели в значительной степени потому, что Эмбер отговаривала его вставать и ехать дальше, ссылаясь на то, что он еще слишком бледен и слаб. Так продолжалось еще несколько дней после того, как всякие боли исчезли окончательно.
— О Господи! — заявила однажды Эмбер, обращаясь к Нэн и одеваясь в комнате, смежной с комнатой больного. — Я думаю, что когда я выйду замуж, за этого старика, я стану сестрой милосердия, а не женой!
— Но, мэм, вы же сами настаивали, чтобы он не вставал с постели! И по вашему указанию его кормили этими мухоморами…
— Ш-ш-ш-ш! — предупредила Эмбер. — Не твое это дело все помнить. — Она встала, бросила последний взгляд в зеркало и пошла в соседнюю комнату. Перед тем, как открыть дверь, она придала своему лицу выражение нежной заботливости.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин



Книга очень понравилась, автор молодец - всё у неё выдержано в чётком, подробном и выдержанном стиле, нет никаких пастельных и похотливых сцен, их описаний. Читатель в таком случае имеет возможность применить собственную фантазию.... Эмбер получает горький опыт через разочарования и лишения, это даёт ей возможность отточить свой характер в лучшую или худшую сторону. В любом случае, - роман приглашает читателя задуматься, сравнить и сделать выводы для себя. Молодец автор книги, написала профессионально, нравится иногда юмор различных ситуаций и сцен.... Спасибо автору! Желаю всем счастья и Любви взаимной, преданной и длящейся вечно!!!Надежда. Надежда Ремизова-Бабушкина 17.06.2011, 5.53
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНадежда Ремизова-Бабушкина
17.06.2011, 6.07





Очень понравился роман. Спасибо автору большое!!!
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинЗагир Рамазанов
27.10.2011, 22.07





мой любимый роман
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинТамара
4.10.2012, 20.33





очень инетересная книга. жаль не продолжения
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлинума
16.05.2015, 15.03





еле нашла. когда то давно читала в библиотеке 1 книгу и с тех пор не могла найти 2 книгу. Слава тому кто изобрел интернет)))
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинБота
18.08.2015, 18.09





Роман очень понравился, и по-моему мнению, написан высокопрофессионально. Через сдержанность, присущую автору, тем не менее раскрыты мельчайшие детали - от характера описываемых персонажей до состояния той далекой эпохи в целом. И что удивительно: здесь не найдешь присущей многим любовным романам грязи в виде смакования постельных сцен, но показана сплошь изнанка жизни и людских характеров, живущих в ней - с их эгоизмом, честолюбием,порочностью; вот и Эмбер - главная героиня романа, способная идти по головам ради своего благосостояния и признания в обществе, - совсем не положительный персонаж. Но автор, описывая все злоключения, происходившие с ней, и все гадости, которые она делает другим, предлагает каждому решить для себя, как к ней относиться, ведь в конечном итоге Эмбер имеет всё, кроме любимого мужчины, которому не нужна.Прекрасная книга, достойная повторного чтения.
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНаталия
16.11.2015, 13.24





Он ее выжимал до капли, а затем бросал, как тряпку, и не единожды. И Она чувствовала себя брошенной выжатой тряпкой. Она пыталась построить свою жизнь без него, пыталась любить другого, других. Но вся ее сущьность стремилась только к нему. Конечно, она не идеальна (а кто из нас идеал?). Она стремилась к богатству, к роскоши, хотела навсегда выкарабкаться из нищеты, в которой прошло ее детство. Но прежде всего она любила. А он... Если бы он только позвал, она бросила бы все и пошла бы за ним на край света. Несмотря на все недостатки Эмбер, искренне ей сочувствовала, потому-что она всего лишь Женщина, которая любила и все ее поступки были пропитаны отчаянием из-за неразделенной любви. По отношению к образу Брюса возникает вопрос - а способен ли он вообще кого-либо любить?
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинLady K.
4.04.2016, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100