Читать онлайн Навеки твоя Эмбер Том 1, автора - Уинзор Кэтлин, Раздел - Глава девятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинзор Кэтлин

Навеки твоя Эмбер Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава девятая

Пол в камере покрывали циновки из расползшегося тростника, в помещении пахло кислой застоявшейся гнилью, и повсюду без всякой опаски бегали крысы в поисках остатков пищи. В полутьме ярко блестели их черные, как бусинки, глаза. По каменным стенам стекала вода, она сочилась из слизи, покрывавшей зеленый лишайник. Из каменных глыб торчали забитые в них большие чугунные кольца, с которых свисали тяжелые цепи. Вдоль стен тянулись нары, как в бараке. Хотя наступило утро, в камере стоял сумрак, и было бы совсем темно, если бы не тусклый свет сальной свечи, которая еле теплилась, словно пламя не могло пробиться сквозь густой затхлый воздух. Здесь, в камере обреченных тюрьмы Ньюгейт, содержались заключенные, не имевшие денег, чтобы заплатить за более приличное помещение.
В камере сидели четыре женщины, закованные в тяжелые цепи. Они молчали.
Одна из арестованных, молодая женщина-квакер
type="note" l:href="#FbAutId_18">[18]
, в строгой черной одежде, белом накрахмаленном воротнике и полотняной косынке на голове, сидела неподвижно, опустив голову.
Напротив нее — женщина средних лет, похожая на обычную домохозяйку, которые каждый день с корзинами в руках снуют по улицам города, по рынку. Рядом лежала мрачная неопрятная женщина и, цинично улыбаясь, тупо глядела на окружающих, ее грудь и лицо покрывали раны и болячки. То и дело женщину сотрясал такой глухой мучительный кашель, что казалось, внутренности ее вырвутся наружу. Четвертой была Эмбер. Она сидела, завернувшись в плащ, одной рукой крепко прижимая к себе клетку с попугаем, другой — муфту.
Эмбер казалась странно неуместной в этом грязном хлеву: хотя ее одежда и потеряла прежний нарядный вид после всего, что произошло за прошедшие две недели, ткань была дорогой, а покрой модным. Платье с пышными рукавами, которое сшила мадам Дарнье из черного бархата, прекрасно сидело поверх жесткой нижней юбки из красно-белого полосатого атласа. Низкое декольте окаймляли белые тонкие кружева, ноги — в шелковых алых чулках, а из-под платья виднелись черные бархатные туфельки с квадратными носами и большими блестящими пряжками. Эмбер куталась в черный бархатный плащ и держала на коленях лисью муфту, перчатки, веер и маску.
Она находилась в тюрьме, возможно, около часа, хотя ей показалось, что гораздо дольше, и пока никто не проронил ни слова. Она беспокойно оглядывалась, стараясь хоть что-то разглядеть в этой полутьме, потом начала нервно ерзать. Повсюду — снизу, сверху, из-за стен — слышались приглушенные звуки: стоны, крики, ругательства и смех.
Она посмотрела на домохозяйку, потом на квакершу и, наконец, — на грязную шлюху у противоположной стены. Та наблюдала за Эмбер с нескрываемым любопытством и насмешкой.
— Это и есть тюрьма? — спросила Эмбер, обращаясь к ней, потому что остальные обитатели будто не замечали ее или были погружены в собственные размышления.
Шлюха секунду близоруко щурилась на Эмбер, потом рассмеялась и закашлялась, прижав руку к груди. Она выплюнула на пол комок окровавленной слизи и передразнила:
— Это и есть тюрьма? — и скорчила насмешливую гримасу. — А ты что думала? Уайтхолл, что ли, высокородная леди?
У нее был грубый говор простолюдинки, а голос звучал глухо, как у человека, давно уставшего от жизни.
— Я имею в виду — это вся тюрьма?
— Господи, конечно, нет, — она устало махнула рукой. — Слышишь шум? Над нами, под нами и вокруг. За что сидишь? — резко спросила она. — Мы не привыкли к благородным дамам в нашей компании.
В голосе женщины звучал сарказм, но без злости, вероятно, от усталости.
— За долги, — ответила Эмбер.
Наутро после того вечера, когда Льюк, его тетя и служанка бросили Эмбер, она проснулась совершенно разбитая, горло болело так, что она едва могла говорить. Но болезнь принесла ей облегчение, потому что она могла отдохнуть, пока не поправится; однако она не представляла себе, что будет делать потом. Одежды не было никакой, кроме того, что на ней, ни копейки денег, единственное, что осталось, — обручальное кольцо, нитки жемчуга на шее, жемчужные сережки, да те серьги, которые Брюс купил ей на ярмарке. Льюк украл все, представлявшее хоть какую-то ценность, включая браслет, подаренный в знак примирения, и даже зубную щетку с серебряной ручкой, купленную ей Брюсом.
Эмбер лежала в постели, кашляла, сморкалась, казалось, у нее болят все кости, а голова будто набита колючей ватой. Она начала беспокоиться. Эмбер знала, что оказалась дурой, что они провели ее по старому, как мир, сценарию, такому старому, что он износился до дыр от частого употребления. А она с ее деревенской наивностью сама вошла в ловушку, как глупая курица. Ей нечем было утешиться, кроме сознания, что и она обманула их. Эмбер считала, что Льюк действительно поверил, будто она богатая наследница, и удрал тогда, когда сообразил, что их провели.
На третий день в коридоре скопилось множество кредиторов, и все требовали оплаты счетов. И когда Эмбер, завернувшись в одеяло, отперла им дверь и сообщила, что ее муж. убежал и что у нее нет денег, они стали угрожать судом. Она отказалась отвечать на вопросы, крикнула, чтобы они убирались прочь и оставили ее в покое. Утром явился констебль, велел ей одеться и забрал ее в тюрьму Ньюгейт. Констебль заявил, что будет суд, и тогда — если ее признают виновной в неуплате большого долга — ее приговорят к заключению в Ньюгейте, пока не будет выплачен долг.
— Значит, за долги, — повторила домохозяйка. — Вот и я за то же самое. У меня умер муж, оставив долг в один фунт стерлингов и шесть шиллингов.
— Один фунт и шесть! — вскричала Эмбер. — Я-то должна триста девяносто семь фунтов!
Она вроде бы гордилась, что должна такую крупную сумму, но ее торжество было недолгим.
— В таком случае, — услышала она, — останешься здесь, пока тебя не вынесут в деревянном ящике.
— Вы что имеете в виду? У меня же были деньги! И гораздо больше — меня муж ограбил! Когда его схватят, я получу все деньги обратно! — Она старалась говорить убежденно, но слова женщины напугали ее — ей приходилось слышать, какое правосудие вершат здесь, в Лондоне.
Другая женщина усмехнулась, подошла поближе, и при этом по камере разнеслась вонь, от которой Эмбер чуть не задохнулась. Женщина рассматривала Эмбер, и в ее взгляде читалось многое: она завидовала молодости и красоте Эмбер, испытывала презрение и дружеское расположение к этой наивной, доверчивой и такой оптимистичной дамочке. Потом женщина уселась рядом.
— Меня зовут Молл Тернер. Откуда ты, красотка? Ведь ты недавно в Лондоне. Верно?
— Я живу в Лондоне семь с половиной месяцев! — с гордостью ответила Эмбер. — А сама я из Эссекса, — добавила она уже без зазнайства.
— Ну и нечего строить из себя важную шишку, тоже мне королева нашлась! Вот что я тебе скажу: коли тебя так надули, то лучше послушай дельный совет от опытных людей. Он тебе очень даже понадобится перед тем, как ты тут надолго поселишься.
— Простите, но я правду говорю, миссис Тернер, я попала в такую беду, что с ума сойду. Что же мне теперь делать? Я должна, обязательно должна выбраться отсюда! Ведь у меня скоро будет ребенок!
— В самом деле? — на женщину это сообщение не произвело особого впечатления. — И это будет не первый ребенок, который родится в Ньюгейте, уж поверь мне. Знаешь, красавица, вероятнее все что ты отсюда никогда не выберешься. Поэтому послушай, что я тебе скажу, и у тебя будет гораздо меньше хлопот в будущем.
— Никогда! — вскричала Эмбер отчаянно. — О, я должна, слышите, просто должна вырваться! Я не останусь здесь, они не имеют права держать меня тут!
Но миссис Тернер не обратила внимания на протесты Эмбер. Со скучающим видом она продолжала:
— За то, чтобы тебя перевели в камеру получше этой, следует заплатить выкуп жене тюремщика, еще выкуп — за облегченные кандалы, еще… тут за все надо платить. Можешь начинать прямо сейчас и отдать мне твои сережки…
Эмбер ахнула в ужасе и отшатнулась.
— Нет, ни за что! Они мои! Чего ради стану я отдавать их тебе?
— А того, красавица. Если не я, то их заберет жена тюремщика, вот почему. Я тебя не обману. Дай мне сережки, похоже, они стоят не меньше фунта… — добавила она, сощурившись, чтобы получше разглядеть серьги, — и тогда я скажу тебе, как выжить здесь, в тюрьме. Я в Ньюгейте не в первый раз. Так что давай, пока нам не помешали.
Эмбер долго, с откровенным недоверием глядела на женщину, но потом решила, что серьги стоят того, чтобы иметь здесь подругу. Она вынула их из ушей и бросила в протянутую руку миссис Тернер. Молл сразу же запихнула их в вырез платья, куда-то между грязными жилистыми грудями, и повернулась к Эмбер.
— Ну, дорогая моя, теперь скажи, сколько у тебя денег?
— Ни фартинга.
— Ни фартинга? Боже мой, как же ты проживешь? Ньюгейт не благотворительное заведение, будь уверена. Здесь за все надо платить, и платить дорогую цену.
— Но я не могу платить, я же говорю, у меня нет денег.
Серьезный тон Эмбер поверг Молл в новый приступ кашля. Наконец она выпрямилась и провела рукой по мокрому рту.
— Похоже, ты слишком молода, красавица, чтобы выбраться отсюда в одиночку. Где твоя семья, в Эссексе? Мой тебе совет — обратись к ним за помощью.
Эмбер окаменела от такого предложения, она опустила глаза, как бы защищаясь.
— Не могу. То есть не буду. Они не хотели, чтобы я выходила замуж, и я…
— Это ничего, дорогая. Думаю, я понимаю твое положение. Оказалась беременной и убежала из дома. А твой драгоценный содержатель бросил тебя. Но здесь в Лондоне мы не слишком-то щепетильны в таких делах — у нас своих хлопот хватает, и нам нет дела до других…
— Но я же замужем! — протестующе воскликнула Эмбер, решив придерживаться роли благородной женщины, раз уж до такого докатилась. — Меня зовут миссис Чаннелл — миссис Льюк Чаннелл. И вот мое обручальное кольцо в доказательство! — Она сняла перчатку с левой руки и сунула Молл под нос.
— Ну ладно, ладно, дорогая, мне все равно, замужем ты или переспала с сорока мужиками подряд. Я и сама была замужем в старые добрые времена. А теперь стала седая, и ни один мужчина даром не захочет меня. — Она слабо улыбнулась и пожала плечами, потом уставилась в пустоту. Забыв о своем обещании, она стала рассказывать о прежних разочарованиях в жизни. — Вот так все и началось. Он был капитаном корабля на королевском флоте, такой красавец, когда надевал форму. Но моему отцу он не понравился. Поэтому я приехала в Лондон. А здесь спрятаться нетрудно. Мой ребенок умер — земля ему пухом, а капитана своего я больше не увидела. Зато других мужчин — хоть пруд пруди, уж поверь мне. И денег было у меня вдосталь. Однажды один джентльмен дал мне сто фунтов за одну ночь. А теперь… — Она неожиданно повернулась и взглянула на Эмбер, смотревшую на нее с ужасом. Эмбер никак не могла поверить, что эта изможденная, больная женщина была когда-то молодой, могла любить красивого мужчину. — Сколько лет ты мне дашь? Пятьдесят? Нет, мне тридцать два. Да, только тридцать два. Не буду врать, я свое отгуляла, и очень даже неплохо отгуляла. Ни на что другое не променяю…
Ужас охватил Эмбер — она представила себя на месте Молл, неужели и она станет такой же через несколько лет! «О Господи, Господи! — подумала она с исступленной горечью. — Ведь именно так говаривала тетя Сара. Посмотри, что сталось с дурной женщиной!»
Тут они услышали звук ключа в замке, и большая железная дверь отворилась. Молл приложила руку ко рту и быстро пробормотала:
— Продавай кольцо за любую цену, которую она предложит.
В камеру вошла женщина лет пятидесяти. Ее седые, почти белые волосы казались безжизненными, как солома. Они лежали тугим узлом на макушке. Женщина была в грязной блузе, темно-синей шерстяной юбке, а поверх нее — длинный красный передник. На поясе женщины висела связка больших ключей, ножницы, кошелек и «бычий член» — короткая, но тяжелая деревянная дубинка для поддержания дисциплины. В руке она держала свечу, воткнутую в горлышко бутылки. Прежде чем оглядеть арестованных, она установила свечу на полке.
Следом за тюремщицей в камеру вошел огромный серый полосатый кот; он терся о ноги хозяйки, выгибал спину, негромко и удовлетворенно мурлыкая. Вдруг он углядел попугая Эмбер и бросился к клетке. Эмбер взвизгнула, вскочила на ноги, подняла клетку повыше и отшвырнула кота ногой. А бедный попугай испуганно прижался к прутьям клетки.
Доброе утро, леди, — провозгласила тюремщица, ее колючие, безжалостные глаза быстро оглядели каждую заключенную, чуть задержавшись на Эмбер. — Меня зовут миссис Клеггет, и мой муж. — тюремный начальник. Как я понимаю, вы все здесь дамы тонкого воспитания и, конечно, вам не место в камере, предназначенной для воров, грабителей и убийц. Счастлива сообщить вам, что могу перевести вас в помещение, где вы будете, как дома, в достойной обстановке, с хорошей мебелью и где можно вести изысканные беседы и развлекаться, но, естественно, не бесплатно.
— В том-то и дело, — заметила Молл. Она лежала, вытянув ноги и скрестив руки на груди.
— Сколько? — спросила Эмбер, не спуская глаз с кота, который терпеливо сидел теперь у ее ног, широко раскрыв глаза и чуть подергивая самым кончиком хвоста. Если ей удастся выгодно продать кольцо, то денег хватит на приличную комнату, а потом через день-два — в чем Эмбер была совершенно уверена — она выйдет на свободу.
— Два шиллинга шесть пенсов за то, чтобы переехать отсюда, шесть шиллингов за облегченные кандалы, два шиллинга шесть в неделю за кровать, два шиллинга за постельное белье, шесть шиллингов шесть надзирателю, десять шиллингов шесть охраннику за уголь и свечи. Пока — все. С каждой из вас, леди, по одному фунту и десять шиллингов. — Все женщины поглядели на нее, но никто не проронил ни слова, тогда она добавила быстро: — Ну-ка, поживей, я деловой человек, и меня ждут другие.
Молл подняла юбку и извлекла из кармашка нижней юбки требуемую сумму, выругавшись:
— Черт подери, похоже, мне удается украсть только для того, чтобы не подохнуть в тюрьме.
Эмбер оглянулась, ожидая, что кто-нибудь запротестует, но все по-прежнему молчали. Тогда она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула его миссис Клеггет.
— У меня нет денег. Сколько дадите за это?
Миссис Клеггет взяла кольцо, поднесла его к свету свечи и объявила:
— Три фунта.
— Как, почему три, ведь я платила за него двенадцать фунтов!
— Здесь другие цены. — Она расстегнула кошелек, отсчитала несколько шиллингов, вручила их Эмбер и бросила кольцо к себе в карман. — Это — все?
— Да, — ответила Эмбер. Она не собиралась расставаться с жемчужным ожерельем, которое ей подарил Брюс незадолго перед отплытием.
Миссис Клеггет посмотрела на нее пронизывающим взглядом.
— Ты лучше отдай мне то, что у тебя есть, прямо сейчас. Если же не отдашь, обещаю, что не пройдет и двух часов, у тебя все украдут.
Эмбер колебалась еще секунду, потом, грустно вздохнув, отстегнула замочек и сняла ожерелье. Миссис Клеггет дала за него шесть фунтов и сразу же обратила внимание на других женщин. Квакерша встала, посмотрела ей прямо в глаза и произнесла тихим, жалостным тоном:
— У меня нет денег, подруга. Делай со мной, что хочешь.
— Так пошли письмо, чтобы прислали. Иначе перейдешь в общую камеру, а это совсем неподходящее место для такой обезьянки, как ты.
— Это ничего, я привыкну.
Миссис Клеггет пожала плечами и сказала презрительным безразличным голосом:
— Фанатичка.
Надо заметить, что фанатиками называли всех, кто не принадлежал ни к католикам, ни к представителям англиканской церкви.
— Ладно уж. Отдай мне свой плащ в качестве первого взноса и туфли за облегченные кандалы.
В этом каменном мешке стоял промозглый холод. Тем не менее, девушка отстегнула плащ и отдала его тюремщице. Эмбер переводила взгляд с девушки на миссис Клеггет со все растущим возмущением, и тут ей неожиданно пришла в голову мысль.
— Эй! Не снимай плаща! Я за тебя заплачу! Иначе заболеешь!
Молл осуждающе взглянула на нее.
— Не будь дурочкой! У тебя же у самой ничего не осталось!
Но квакерша мягко улыбнулась Эмбер:
— Благодарю тебя, подруга, Ты добрая душа, но мне ничего не надо. И если я заболею, на то воля Божья.
Эмбер с сомнением посмотрела на нее и протянула монеты миссис Клеггет.
— Возьмите за нее.
— Эта девушка будет мне очень досаждать, если хорошо устроится. Оставь деньги при себе, самой пригодятся.
Тюремщица повернулась к домохозяйке, которая заявила, что у нее нет ни фартинга. Эмбер взглянула на Молл в надежде, что та вместе с ней возьмет расходы. Но Молл нарочито безразлично стала разглядывать стены камеры.
— Ну что ж, я заплачу за нее.
На этот раз предложение было принято с благодарностью, и женщина пообещала вернуть долг, как только предоставится возможность, чего, вероятно, никогда не произойдет, ибо она останется в тюрьме до погашения задолженности. После этого в камеру вошел какой-то мужчина и сменил кандалы на облегченные. Кандалы-обручи свободно держались на руках и ногах и соединялись цепями. И хотя они доставляли неудобства и громко звенели, с ними стало легче.
— Отведи фанатичку в общую камеру, — велела миссис Клеггет мужчине, когда он закончил с кандалами. — Ну, пошли со мной, леди.
Женщины последовали за ней, сначала Молл, потом Эмбер, прижимая к себе клетку с попугаем, и завершала процессию домохозяйка.
Они поднялись по узкой темной лестнице и подошли к большому помещению с широко раскрытой дверью. Над дверью виднелась зловещая эмблема — череп со скрещенными костями Миссис Клеггет со свечой в руке вошла в камеру первой, потом — остальные. В камере они увидели два ряда нар с матрацами и скомканными простынями, стол, исцарапанные табуреты и стулья, холодный камин, рядом висели на гвоздях почерневшие чайники, сковородки, кружки и миски. Ничто не походило в этой грязной, запущенной комнате на ту роскошь, которую расписывала им миссис Клеггет.
— Это камера должниц, — объявила она. Эмбер поглядела на нее сердито и удивленно, а Молл улыбнулась.
— Это? — вскричала Эмбер и, забыв о кандалах, широко взмахнула рукой. — Но вы говорили нам…
— Неважно, что я говорила. Если не нравится, отведу в общую.
Эмбер возмущенно отвернулась, а миссис Клеггет собралась отвести Молл в камеру для преступниц. «О, — подумала Эмбер с горечью. — Какое мерзкое место! Я здесь и дня не останусь!» Она резко обернулась.
— Я хочу послать письмо!
— Это будет стоить три шиллинга.
Эмбер заплатила.
— Мы здесь одни? — она по-прежнему слышала голоса, которые непрестанно исходили от всех стен, хотя никого не было видно.
— Большинство сейчас внизу, в пивной. Ведь нынче канун Рождества.
При помощи переписчика Эмбер сочинила письмо, которое отправила Элмсбери, совершенно уверенная, что тот вызволит ее из тюрьмы через двадцать четыре часа. Когда же она не получила немедленного ответа, то стала убеждать себя, что из-за Рождества Элмсбери, вероятно, не было дома. «Завтра! — говорила она себе. — Завтра он придет». Но Элмсбери не пришел ни завтра, ни в последующие дни, и Эмбер вынуждена была примириться с мыслью, что либо он не получил ее письма, либо потерял к ней интерес.
Камера должниц считалась наименее населенной в Ньюгейте, но, тем не менее, Эмбер и миссис Бакстед жили вместе еще с дюжиной заключенных. Во многих других помещениях содержалось по тридцать или даже по сорок человек, хотя камеры предназначались для количества вдвое меньшего. Лечь всем заключенным на нары одновременно было невозможно, да и кухонной посудой они пользовались по очереди. Обычно посуду просто вытирали — вода стоила денег, к тому же имела неприятный затхлый запах, в ней плавали очистки от овощей и другие отходы. Поэтому заключенные старались заменить воду элем или вином.
Внутри тюрьма была погружена в вечные сумерки, ибо узкие, прорубленные в толстых стенах окна открывали только в самых темных переходах. Светильники и сальные свечи заключенные покупали сами, и они горели круглые сутки. По камерам носились огромные безобразные кошки и многочисленные собаки. Наполовину облезшие от чесотки, они состязались в скорости с крысами, гоняясь за каждой крошкой отходов. Эмбер не спускала глаз со своего попугая. Во всех комнатах стоял удушливый, почти осязаемый смрад, столетиями копившийся в стенах древней тюрьмы. Но иногда ощущался необычный удушающий резкий запах. Как Эмбер узнала позднее, он шел снизу, из кухни, от котлов, где палач отваривал головы. Не прошло и часа пребывания в камере, как Эмбер начала лихорадочно чесаться. Ей удалось поймать жирную вошь, и она раздавила ее пальцами, как вареную горошину.
Всем новеньким вменялась обязанность уборщицы. В первое же утро Эмбер и миссис Бакстед пришлось выносить из камеры парашу и сливать в выгребную яму. От тяжелого запаха Эмбер чуть не упала в обморок. После этого она платила одной из заключенных два пенса в неделю, чтобы ты выполняла обязанность вместо нее.
Тюрьма считалась местом наказания, а не исправления, и с восьми утра до девяти вечера все внутренние двери стояли открытыми, и каждый был волен делать, что хотел.
Осужденные по религиозным обвинениям могли проповедовать свою веру, совершать обряды и творить молитвы. У кого водились деньги, те коротали время в пивной Тэпрум, пьянствовали и играли в карты. Богатые обитатели тюрьмы устраивали иногда грандиозные развлечения, на которые приходили люди из благородных, ибо некоторые заключенные пользовались широкой популярностью. Посетителей пропускали в зал, где их собирались сотни. Заключенные мужчины могли пригласить к себе жен и детей, и иногда они жили вместе годами, или же, если не хватало денег, мужчина мог выбрать проститутку, которая приходила к нему с воли.
Воровство у своих и драки процветали в тюрьме, потому что порядки поддерживались самими заключенными. Некоторые сходили с ума, и тогда их заковывали в тяжелые цепи, но обычно не отделяли от остальных. Здесь же в тюрьме нередко рождались дети, но немногие из них выживали. Смертность среди заключенных была большой.
Насколько могла, Эмбер пыталась не втягиваться в тюремную жизнь. Ньюгейт — не то место, где она желала бы известности. Эмбер не появлялась в пивной Тэпрум и, конечно, не ожидала посетителей, поэтому она выходила из камеры только по воскресеньям, когда всех заключенных водили в церковь на третьем этаже.
Большинство женщин-должниц пали жертвами несчастной судьбы, и все ожидали скорого освобождения. Они часами рассказывали в том, что станут делать, когда выйдут отсюда, когда отец, брат или друг отдаст за них долг, и они вновь обретут свободу. Эмбер с тоской слушала эти разговоры, ибо за нее-то никто не отдаст долг, и надежды на освобождение не оставалось. Однако она упрямо продолжала надеяться.
Мучительная тоска по дому вызывала у Эмбер воспоминания о Гудгрумах. Она с удовольствием вдруг вспоминала о вещах, о которых и сама не подозревала, что помнит. Например, как окна ее спальни оплетали розы и какой чудесный аромат они источали. Как на карнизах под окнами возились воробьи, и каждое утро она просыпалась под их чириканье. Как вкусно готовила Сара, в какой чистоте содержала пол на кухне и как сверкали чистотой кастрюльки, миски и плошки на кухонной полке. Эмбер страшно захотелось вновь увидеть голубое небо, вдохнуть свежий воздух, ощутить аромат цветов и сена, услышать пение птиц. Она никогда прежде не знала, что Рождественские праздники могут быть такими грустными.
Она помнила Рождество в прошлом году, когда она готовила вместе с Сарой сладкий пирог и сливовую подливку, как они с кузинами одевались и разыгрывали веселые шутки ряженых, а все жители деревни по старинной традиции произносили тосты за фруктовые деревья и пили яблочный сидр. В канун Нового года Эмбер истратила несколько шиллингов из быстро тающих денег на бутылку рейнского вина, и обитательницы камеры должников распили ее, провозглашая тосты за Новый год. Перед полночью во всех церквах Лондона начали звонить колокола, и Эмбер охватил страх, что она никогда больше не услышит звука колокола, не доживет до следующего Нового года. А через неделю Ньюгейт охватило радостное возбуждение: в городе произошел бунт религиозных фанатиков. Три дня и три ночи бушевало восстание на улицах и площадях. Провозглашая Иисуса монархом, повстанцы расстреливали каждого, кто не соглашался с ними. Сквозь тюремные стены заключенные слышали грозные крики, зловещие угрозы и цокот копыт. Пленники Ньюгейта стали собираться группами, говорили о пожаре и всеобщей резне, обсуждали способы побега. Женщины впадали в истерику, толпились у ворот тюрьмы и умоляли выпустить их.
Но за «пятыми монархистами» устроили настоящую охоту — их отлавливали, убивали или брали в плен. Через несколько дней двенадцать человек повесили, вздернули на дыбу и четвертовали. Их останки бросили в Ньюгейт. Обрубленные туловища, руки и ноги свалили во дворе тюрьмы, и эсквайр Дан принялся за работу, отмачивая головы в морской соли и набивая их затем специальной бальзамирующей травой кумин. В тюрьме все постепенно вернулось к прежнему: пьянство, разврат, карточные игры, воровство и драки.
На очередное слушание в суде Эмбер привели вместе с миссис Бакстед и Молл Тернер; их всех, а также многих других должников приговорили к заточению в тюрьме до погашения долга. Эмбер так надеялась, что после суда ее освободят, что приговор прозвучал для нее как удар грома, и несколько дней после суда она не могла прийти в себя. «Лучше бы я умерла», — говорила она. Но потом Эмбер стала уговаривать себя, что ее положение не настолько отчаянное, как кажется. В самом деле, ведь в любой день может приехать Элмсбери и спасти ее. Помощь приходит, когда ее меньше всего ожидаешь, и она стала очень стараться не ждать Элмсбери.
Она часто виделась с Молл Тернер; та не раз уговаривала Эмбер выйти, так сказать, в свет, бросить этот затворнический образ жизни.
— Господи, милочка, ну что ты теряешь? Разве ты хочешь заживо сгнить здесь?
— Конечно, нет, — сердито вскричала Эмбер, — я мечтаю поскорее выбраться отсюда!
Молл усмехнулась и подошла к камину прикурить трубку. Многие заключенные — и мужчины, и Многие женщины непрестанно курили табак; считалось, что это предохраняет от болезней. Молл вернулась в облаке дыма, села и стала барабанить пальцами по столу.
— Погляди-ка, — на среднем пальце Молл сверкнул крупный бриллиант. — Сняла с одной дамы, которая позавчера приперлась на свидание. Мы ее пихнули, а когда она стала заваливаться, я сдернула с нее кольцо, а другая из наших прихватила часы.
Молл часто выражалась на тюремном жаргоне, который немного начала понимать и Эмбер.
— Знаешь, дорогая, пивная — очень прибыльное место. Во всяком случае, через месяц я смогу выкупиться отсюда. А ты, если хочешь, можешь оставаться здесь, — и она поднялась на ноги.
Раз или два, почти убежденная россказнями Молл об удачных кражах, Эмбер заходила в Тэпрум, но к ней сразу начинали приставать, да так грубо, что ей не оставалось ничего, кроме как подхватить юбки и бегом укрыться в относительно безопасной камере должников. Молл рассмешил ее рассказ об этом, она заявила Эмбер, что та вела себя, как дура, что она не умеет пользоваться тем, что имеет от Бога.
— Некоторые из этих джентльменов весьма богатые люди. Я не сомневаюсь, что со временем ты сумеешь заработать и выбраться отсюда. Конечно, — добавила она с кривой улыбочкой, — четыреста фунтов так быстро не насобирать, — здесь пруд пруди шлюх, которые зарабатывают по два-три шиллинга каждый день.
Несколько раз Молл передавала Эмбер предложения от тех или иных мужчин, но плата никогда не была достаточной для вызволения из тюрьмы. Внешний облик Молл служил вполне красноречивым предупреждением для Эмбер. Она смертельно боялась состариться и поседеть. Тем не менее, она готова была на все, чтобы выбраться из Ныогейта и воспользовалась бы любой возможностью, чтобы ее ребенок родился на воле.
К концу месяца у нее осталось меньше двух фунтов — за все приходилось платить, а цены здесь были высокими. Эмбер расплачивалась за пишу, которую ей приносили, — бесплатно выдавались только черствый хлеб и затхлая вода, да благотворительное мясо раз в неделю. Еще она оплачивала еду миссис Бакстед, иначе несчастная голодала бы. Когда одна повитуха, ее сокамерница, сказала, что Эмбер слишком худа для беременной и что ребенок поглощает все, что она ест сама, Эмбер решилась продать золотые серьги.
Миссис Клеггет бросила на серьги презрительный взгляд:
— Вот за эти? Латунь и бристольский камень! Да они не стоят и трех фартингов! Где ты их нашла — в магазине Сент-Мартина? — в приходском магазинчике при церкви Сент-Мартин-ле-Гранд продавалась дешевая бижутерия из поддельных драгоценностей.
Уязвленная, Эмбер не ответила ей. Но она сама стала замечать, что тонкий слой позолоты постепенно сходит и обнажается серый тусклый металл. Она даже обрадовалась, что серьги слишком дешевы для продажи.
Как-то раз в конце пятой недели пребывания в Ньюгейте Эмбер сидела в часовне, разглядывала свои грязные ногти и с тревогой размышляла, что она будет делать в будущем месяце. Уже несколько дней она набиралась решимости сказать миссис Бакстед, что не в состоянии платить за ее еду. Но не могла заставить себя сделать это, ибо дочь миссис Бакстед ежедневно приходила на свидание к матери и приводила ей понянчить младшего ребенка. Как всегда, Эмбер не услышала ни одного слова проповеди, хотя служба шла достаточно долго.
Тут Молл Тернер толкнула ее локтем. — Гляди, это Черный Джек Моллард! — прошептала она. — Он на тебя глаз положил.
Эмбер угрюмо взглянула через проход и увидела крупного черноволосого мужчину. Тот не отрываясь разглядывал ее и, заметив ее взгляд, улыбнулся. Недовольная тем, что ее сбили с мыслей, Эмбер хмуро взглянула на него и отвернулась. Молл сердито толкнула ее несколько раз, но Эмбер перестала обращать внимание на подругу.
— Ну что за цаца такая! — пробормотала Молл, когда они выходили из церкви. — Кого ты ожидаешь увидеть здесь, в Ньюгейте? Его величество, что ли?
— Да что в нем такого замечательного? Что ты в нем находишь?
Эмбер считала Джека Молларда слишком смуглым и некрасивым.
— Ну, красавица, думай как хочешь, но Черный Джек — это личность! Знаешь, кто он? Разбойник!
— Бандит?
Как стало известно Эмбер, разбойники считались элитой в преступном мире, хотя такого человека она видела впервые. Еще она вспомнила, что видела однажды в Мэригрине на перекрестке дорог железную виселицу с повешенным разбойником — дочиста отмытый дождями скелет — безмолвное предупреждение всем другим представителям бандитского братства. При малейшем ветерке кости скелета постукивали друг о друга, и жители деревни всегда спешили домой, чтобы успеть засветло и не слышать этого кошмарного звука в ночной тьме.
— Да, разбойник, причем выдающийся. Он уже трижды бежал отсюда.
— Убегал отсюда? Но как? — Эмбер широко раскрыла глаза.
— Это ты сама у него спроси, — ответила Молл и ушла, оставив Эмбер у дверей камеры.
Изумленная Эмбер глубоко задумалась. Вот тот шанс, которого она так долго ждала! Если ему и раньше удавалось вырваться, то он сможет совершить побег еще раз и, может, скоро. Эмбер неожиданно ощутила прилив надежды, она воспряла духом. Но тут же эта надежда стала улетучиваться,
«Ты только посмотри на себя, — с отчаянием сказала она себе. — Толстая и жирная, как курица-наседка! От тебя несет бог знает чем, заросла грязью! Да сам дьявол не захотел бы иметь с тобой дела!»
Конечно, ее внешний вид претерпел немало печальных изменений за прошедшие пять недель. К тому же теперь, на седьмом месяце беременности, она не могла даже застегнуть пуговицы на животе, когда-то накрахмаленные кружева смялись и обвисли, юбка грязная, неопределенного серого цвета, на платье — пятна под мышками, следы от пищи, и спереди оно стало на несколько дюймов короче, чем сзади. Она давно уже выбросила шелковые чулки, совершенно изношенные и в стрелках, а туфли истерлись до дыр. С того дня, как Эмбер оказалась в тюрьме, она ни разу не смотрелась в зеркало, ни разу не снимала с себя одежды, и хотя чистила зубы подолом юбки, они покрылись толстым налетом. Лицо стало серым, а волосы — грязными и жирными; из-за отсутствия гребня Эмбер могла расчесывать волосы лишь ногтями.
В отчаянии Эмбер провела руками по телу: она прекрасно понимала, что у нее появился единственный шанс, и ее охватила решимость. «Здесь темно, — говорила она себе, — он не сможет хорошенько рассмотреть меня, и к тому же, возможно, мне удастся сделать что-нибудь, чтобы получше выглядеть». Эмбер решила постараться привести себя в порядок, а потом спуститься в Тэпрум в надежде встретить его, хотя входная плата — драгоценные полтора шиллинга.
Она начистила зубы солью, посыпав ее на подол юбки, прополоскала рот элем и сплюнула в камин, и в этот момент в дверях появился мужчина. Он объявил, что Черный Джек желает видеть ее в Тэпрум. Эмбер вздрогнула и быстро обернулась.
— Меня?
— Да, вас.
— О Боже! Но я же не готова! Подождите немного!
Не зная, что делать, она начала приглаживать на себе платье, тереть лицо руками, надеясь хоть немного снять грязь.
— Мне заплатили, чтобы я проводил вас и осветил вам путь, миссис, а не за то, чтобы вас тут ожидать. Пошли! — он сделал приглашающий жест и шагнул к выходу.
Эмбер задержалась только для того, чтобы успеть пониже оттянуть лиф на платье и чуть обнажить грудь.
— Позаботься о моем попугае, — быстро сказала она миссис Бакстед, подхватила юбки и поспешила следом за провожатым. У нее громко стучало сердце, будто ее собирались представить ко двору.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлин



Книга очень понравилась, автор молодец - всё у неё выдержано в чётком, подробном и выдержанном стиле, нет никаких пастельных и похотливых сцен, их описаний. Читатель в таком случае имеет возможность применить собственную фантазию.... Эмбер получает горький опыт через разочарования и лишения, это даёт ей возможность отточить свой характер в лучшую или худшую сторону. В любом случае, - роман приглашает читателя задуматься, сравнить и сделать выводы для себя. Молодец автор книги, написала профессионально, нравится иногда юмор различных ситуаций и сцен.... Спасибо автору! Желаю всем счастья и Любви взаимной, преданной и длящейся вечно!!!Надежда. Надежда Ремизова-Бабушкина 17.06.2011, 5.53
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНадежда Ремизова-Бабушкина
17.06.2011, 6.07





Очень понравился роман. Спасибо автору большое!!!
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинЗагир Рамазанов
27.10.2011, 22.07





мой любимый роман
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинТамара
4.10.2012, 20.33





очень инетересная книга. жаль не продолжения
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор Кэтлинума
16.05.2015, 15.03





еле нашла. когда то давно читала в библиотеке 1 книгу и с тех пор не могла найти 2 книгу. Слава тому кто изобрел интернет)))
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинБота
18.08.2015, 18.09





Роман очень понравился, и по-моему мнению, написан высокопрофессионально. Через сдержанность, присущую автору, тем не менее раскрыты мельчайшие детали - от характера описываемых персонажей до состояния той далекой эпохи в целом. И что удивительно: здесь не найдешь присущей многим любовным романам грязи в виде смакования постельных сцен, но показана сплошь изнанка жизни и людских характеров, живущих в ней - с их эгоизмом, честолюбием,порочностью; вот и Эмбер - главная героиня романа, способная идти по головам ради своего благосостояния и признания в обществе, - совсем не положительный персонаж. Но автор, описывая все злоключения, происходившие с ней, и все гадости, которые она делает другим, предлагает каждому решить для себя, как к ней относиться, ведь в конечном итоге Эмбер имеет всё, кроме любимого мужчины, которому не нужна.Прекрасная книга, достойная повторного чтения.
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинНаталия
16.11.2015, 13.24





Он ее выжимал до капли, а затем бросал, как тряпку, и не единожды. И Она чувствовала себя брошенной выжатой тряпкой. Она пыталась построить свою жизнь без него, пыталась любить другого, других. Но вся ее сущьность стремилась только к нему. Конечно, она не идеальна (а кто из нас идеал?). Она стремилась к богатству, к роскоши, хотела навсегда выкарабкаться из нищеты, в которой прошло ее детство. Но прежде всего она любила. А он... Если бы он только позвал, она бросила бы все и пошла бы за ним на край света. Несмотря на все недостатки Эмбер, искренне ей сочувствовала, потому-что она всего лишь Женщина, которая любила и все ее поступки были пропитаны отчаянием из-за неразделенной любви. По отношению к образу Брюса возникает вопрос - а способен ли он вообще кого-либо любить?
Навеки твоя Эмбер Том 1 - Уинзор КэтлинLady K.
4.04.2016, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100