Читать онлайн Дом незнакомцев, автора - Уинспир Вайолет, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дом незнакомцев - Уинспир Вайолет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.91 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дом незнакомцев - Уинспир Вайолет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дом незнакомцев - Уинспир Вайолет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинспир Вайолет

Дом незнакомцев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4



Марни все продолжала повторять имя Нади, когда сознание вернулось к ней, и она поняла, что находится в хирургической клинике. Пол Стиллмен склонился над ней, накладывая что-то слегка пощипывающее на ее ногу.
— Лежите спокойно, милочка, — пробормотал он. — Надя вполне здорова и в безопасности.
— С ней ничего не случилось? В-вы бы сказали мне?
— Конечно, мистер Стиллмен сказал бы вам, дорогая. — Марни увидела над собой уютное, успокаивающее лицо сестры Траскотт. — Бедную девочку выбросило из коляски, когда она стукнулась об обочину, но ей от этого хуже не стало. Ей даже удалось втащить себя обратно в коляску, она так страшно беспокоилась, что с вами.
Марни готова была кричать от благодарного облегчения.
— Я так боялась, что она расшибется.
— Это вы приняли на себя удар, — ответила сестра Траскотт. — Мистеру Стиллмену пришлось удалить весьма неприятные кусочки гравия из вашей ноги.
Теперь Марни почувствовала руки Пола на своем правом бедре и подскочила так, словно ее ужалила пчела.
— Это всего лишь йодин, — сказал он. — Щиплет?
— Совсем чуть-чуть. — Она подняла голову, чтобы видеть, что делает врач. Она лежала на одной из кушеток, ее платье было разорвано до талии, а на белых трусиках виднелись яркие пятна крови. Она вздрогнула, ее снова затошнило, и она опять откинулась назад. — Мистер Стиллмен, Эррол был не виноват, — сказала она. — Я всегда очень осторожно перехожу эту дорогу, особенно когда везу Надю, но сегодня… я… я просто шла, совершенно не глядя по сторонам. — В горле у нее пересохло. — Извините, можно мне воды? — спросила она.
— Не пожалейте бренди, Скотти, — сказал Пол. — Вы найдете бутылку у меня в гостиной. — Сестра Траскотт поспешила из хирургической, и Пол осторожно перевернул Марни на бок, чтобы осмотреть правое бедро. Оно было все в синяках и ссадинах, но его руки не нашли никаких повреждений кости. Копчик тоже не был задет, и Пол с облегчением улыбнулся ей. — Немножко поболит, милочка, но ничего не сломано. А ссадины от гравия через день-другой заживут.
Он поработал с ней еще несколько минут, потом, наконец, подошел к изголовью кушетки и помог девушке принять сидячее положение, подхватив и приподняв девушку теплыми и сильными руками. На мгновение его лицо оказалось совсем близко к ней, такое решительное и мужественное, с ямочкой на подбородке и косыми бровями над сияющими серыми глазами.
— Вы всегда ставите интересы других людей выше своих собственных? — пробормотал он.
Ее глаза вопросительно смотрели на него, и он ласково откинул взлохмаченные волосы с ее лба.
— Вы могли погибнуть, знаете ли. Надя сказала мне, что вы толкнули ее коляску с дороги, а сами остались прямо на пути у проклятой машины Денниса.
— Ну, я за нее отвечала…
Ее слова замолкли, потому что Пол улыбнулся и осторожно поцеловал ее в самый кончик носа.
— Это, Марни, означает «спасибо» от Нади и от меня, — сказал он. — Теперь я лучше пойду и скажу Эрролу Деннису, что вы ничего не сломали. Я оставил его нервно меряющего шагами холл.
Сестра Траскотт вернулась в хирургическую с бутылкой и бокалом примерно через минуту после того, как вышел Пол. Она налила Марни бренди, и это вернуло румянец щекам девушки.
— Ох, Скотти, вы не представляете, какое облегчение было услышать, что с Надей все в порядке, — с трудом улыбнулась Марни. — Она в самом деле смогла сесть в коляску без посторонней помощи?
— Конечно, смогла. Я бы сказала, что это хороший признак, не правда ли? Это доказывает, что ноги у нее не совсем беспомощные, но, с другой стороны, мистер Стиллмен так всегда и говорил.
Они все еще беседовали о Наде и ее перспективах, когда в хирургическую вернулся Пол. Его лицо было бесстрастным, но глаза сверкали блеском закаленной стали — явный признак того, что он только что спорил. Он предупреждающе поднял руку, когда Марни начала говорить.
— С вашей стороны очень мило утверждать, что несчастный случай произошел по вашей вине, Марии, — сказал он, — но я видел, на какой скорости Деннис огибает этот угол у парка, словно он участник ралли в Монте-Карло. Во всяком случае, он был потрясен и теперь отправился домой с поджатым хвостом.
Марни не могла не посочувствовать Эрролу, но видела, что с Полом лучше не спорить. Он уже решил для себя возложить большую часть вины на Эррола, и она, по правде говоря, чувствовала себя слишком слабо, чтобы вступать в споры. Нога у нее была ободрана и болела, а бедро довольно противно пульсировало, несмотря на обезболивающее, которое Пол вколол ей.
Она с трудом, словно старуха, выбралась из постели на следующее утро, но настояла, что будет работать, поскольку был четверг и офисной работы накопилось очень много. Когда в одиннадцать часов им принесли кофе, Пол предложил выпить его у него в гостиной.
Он взял поднос и понес к двери, отделявшей офис от его апартаментов.
— Пойдемте, — сказал он, — вы сегодня слишком слабы и утомление нежелательно, мне придется нянчиться с вашим здоровьем, Марни.
Она улыбнулась и последовала за ним в гостиную, он мило ухаживал за ней. Он вынул бутылку виски из буфета и налил по чуть-чуть в каждую чашку кофе, потом добавил сливок.
— Ирландский кофе, — сказал он, передавая ей чашку. — Отлично восстанавливает силы.
— Спасибо. — Прихлебывая кофе, который был действительно хорош на вкус, она откровенно изучала его гостиную. Это была по сути своей мужская комната, но все в ней приятно гармонировало, откровенные, яркие краски Ван-Гога над камином оттенялись большим ковром песочного цвета, лежащим на полу. Глубокие кресла были обтянуты натуральной кожей, и Марни загляделась на полку вдоль спинки большой кушетки, предназначенную, видимо, для книг, пепельниц и бокалов.
— Вам нравится моя комната, Марни? — Пол присел на ручку одного из больших кресел, и Тигр, его полосатый кот, вышел из дремы и забрался к нему на колено. Басистое мурлыканье Тигра смешивалось с уютным тиканьем часов на каминной полке, и Марни утонула в кресле и почувствовала, как ее ноющее тело расслабилось в нем.
— Я ее обожаю, — ответила она. Она указала на картину над камином. — Это ведь Ван-Гог, не так ли, мистер Стиллмен? Такие живые краски. Я почти чувствую жар, исходящий от этих солнечных мазков.
Пол стал рассматривать картину, а Тигр сидел, с наслаждением чувствуя, как тонкие, подвижные пальцы поглаживают его шерстку.
— Цвет означал для Ван-Гога страсть, солнечный свет был жизнетворным элементом страсти, — прошептал Пол. — То и другое были для него нераздельны, как тому и следует быть, однако не все принадлежат к его школе мышления. — Теперь серые глаза задумчиво изучали Марни. — Думаю, вы принадлежите к этой школе, Марни, а в наше время немного найдется девушек, о которых можно так сказать. Любовь стала для многих бессмысленной игрой, и это заставляет мужчину опасаться всего и нервничать.
Его замечание смутно встревожило ее, потому что вернуло мысли к той сцене между ним и Иленой недели две назад, которую прервало ее появление. Тогда его поведение встревожило ее, вспомнила она. Он был в ярости… но, кроме того, задет и озадачен. Словно какое-то сомнение относительно Илены закралось в его сердце в тот вечер, и Марни не могла не чувствовать, что он говорил об этом, утверждая, что для многих девушек любовь — всего лишь игра.
Она взяла миндальный бисквит с кофейного подноса и откусила кусочек. Пол положил в блюдечко немного сливок для Тигра, и тот вылизывал их, жадно мурлыкая и пачкая мордочку и усы. Пол смеялся над ним, напряженное выражение исчезло с его лица, и Марни подумала, что он похож на задорного мальчишку, с белозубой улыбкой и волосами, по обыкновению падавшими ему на глаза. Он очень нравился ей, и в ней зашевелилась обида при мысли о том, что Илена может сделать его несчастным.
Через некоторое время он начал говорить о своих пациентах, и разговор вдруг перешел на Джинджера. Теперь, когда мальчику сделали рентгеновские снимки и место травмы было полностью изучено, Пол собирался оперировать его как можно скорее. Но здесь существовала проблема. Прежде чем делать операцию, нужно было найти мать Джинджера. Она бросила его три года назад, но это не отменяло необходимости получить ее согласие на операцию ненужного ей ребенка.
— Ирония, не так ли? — Пол предложил Марни сигарету и дал прикурить. Потом закурил свою. — Отчасти она виновата в том, что случилось с мальчиком, и все же я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему, пока она не даст официального согласия. Когда она ушла от Фарнинга, то отправилась на север с каким-то мужчиной. С тех пор как она рассталась с ним, похоже, постепенно катится вниз. У меня мало сомнений в ее образе жизни, и полиция, вероятно, довольно скоро отыщет ее. Проблема в том, что такие женщины могут жить под дюжиной разных имен.
— Вы действительно можете снова сделать Джинджера здоровым и сильным? — с волнением посмотрела на него Марни.
— Я собираюсь очень постараться, черт побери, милочка. — Он улыбнулся ее волнению. — Благодаря вам его нервы сейчас в гораздо лучшем состоянии, чем прежде, и он хорошо ест. Однако есть еще одно. Я заметил, что вы, похоже, проводите с ним большую часть своего свободного времени. Вам нужно почаще покидать клинику.
— Мне нравится быть с Джинджером, — мгновенно ответила она. — Мне так жалко его. Знаете, мистер Стиллмен, он никогда не был на море. — Ее потемневшие глаза были полны сострадания к мальчику. Их глаза встретились. — Он никогда не плескался в море, не собирал ракушки, не делал из песка куличики. Я так любила все это, когда была ребенком, и мой отец сажал меня к себе на плечи и заходил со мной в воду, пока я не перестала бояться и научилась плавать как рыба. — Она обхватила колено, и глаза ее стали мягкими и задумчивыми. — Я обожала своего отца. У него была чудесная, живая улыбка и огромное сердце. Он был очень высокий, как вы, мистер Стиллмен, а мама казалась рядом с ним совсем крохотной. Он поднимал ее в воздухе с такой же легкостью, как меня.
— Великая вещь — счастливое детство, — согласился Пол. — Мои родители были фермерами. Они много работали и не всегда получали достойную награду за весь свой тяжелый труд, но даже в трудные времена смех никогда не стихал в нашей старой кухне. Папа умер, когда мне было шестнадцать, и Дрю, мой брат, увез меня и маму с фермы. За год до этого он закончил колледж и стал профессиональным хоккеистом. Он помог мне закончить медицинскую школу. Я многим обязан Дрю.
— Так он повредил спину, когда играл в хоккей? — спросила Марни. — Скотти рассказала мне, что вы заинтересовались остеопатией, когда у вашего брата случилась какая-то проблема с позвоночником.
— Верно. Дрю получил сильный удар в спину во время матча и вскоре после этого согнулся как старик. Казалось, он вообще не сможет выпрямиться. Ему пришлось отказаться от игры, и несколько месяцев он переходил из одной больницы в другую. Ему без конца делали анализы и лечили прогреваниями. Ничего не помогало, и тогда его жена Стелла уговорила его обратиться к остеопату, о котором рассказывали легенды. — Пол улыбнулся Марни, поглощенной рассказом. — Тело — забавная штука, Марни. Один маленький винтик не на месте, в особенности в районе позвоночника, и вы просто полностью разваливаетесь.
Ну так вот, этот остеопат занялся Дрю, и на меня произвело сильное впечатление, как меньше чем за три месяца он помог ему выпрямиться и встать на ноги, когда обычная медицина ничем не смогла помочь. В больницах применяли лекарства и лампы солнечного света, а этот остеопат использовал только свои руки, как садовник, который выхаживает клочок земли, бывший когда-то плодородным, а потом превратившийся в пустырь. Дрю даже смог на некоторое время вернуться в хоккей, но, к сожалению, этот удар вышиб его из обоймы и испортил карьеру талантливого игрока, так что он окончательно бросил играть, занялся ресторанным бизнесом и довольно неплохо преуспел там. Моя мать умерла вскоре после того, как Дрю ушел из профессионального хоккея, а я приехал сюда изучать остеопатию.
Пол посмотрел на свои руки, и Марни наблюдала, как он поочередно сгибает свои тонкие пальцы.
— Не будет ли банальностью сказать, Марни, что я люблю свою работу? — спросил он.
— Я знаю, что вы ее любите, — тепло ответила она. — Это одна из причин, почему я так рада, что могу принести здесь пользу.
— И все равно, — его глаза скользнули по ее лицу, на котором виднелись следы беспокойной ночи, — я не хочу, чтобы вы перерабатывали и совсем не отдыхали от клиники. Нам всем нужно время от времени расслабляться. Послушайте, вы только что говорили, что Джинджер никогда не был на море. Давайте исправим это, Марни. — Его глаза стали настойчивыми. — Давайте покажем ему песок и море. Мы могли бы поехать в субботу. Алек Гордон не откажется присмотреть за порядком в клинике вместо меня, а Илена, как вы знаете, в Париже. Нам ничего не может помешать, а погода как раз подходящая, чтобы провести день на море.
День у моря, с Джинджером и Полом. В этот момент Марни не отдавала себе отчета, в каком она восторге от этой идеи, но сразу же предложила поехать в Найтон-Сэндс.
— Там есть прелестная пещера, — сказала она Полу, тиская Тигра, прыгнувшего к ней на колени, — и песок там будто серебряный. Меня туда возили пару раз ребенком, и мне там очень понравилось. И дорога туда красивая. Мы проедем через лес Нью-Форест, и Джинджер сможет посмотреть на пони и оленей.
— Вам и самой страшно хочется посмотреть на пони и оленей, правда? — засмеялся Пол, наблюдая, как она чешет шейку Тигру. Кот мурлыкал от удовольствия, наевшись сливок и от всей души наслаждаясь новизной ощущения оттого, что его держал кто-то нежный и мягкий, не пыхавший поминутно табачным дымом в мордочку.
Для Пола тоже было внове видеть в своей гостиной такую девушку, как Марни, грациозно поджавшую под себя стройную ногу, ее юные руки, слегка тронутые косыми лучами солнца, в которых устроилось большое, пушистое тело Тигра. Он заметил, что на фоне ярких волос ее кожа на шее казалась еще прозрачней и отличалась исключительной белизной.
— В каждом из нас живет ребенок, я думаю, — сказала она. Она взглянула на него, и на ее лице мелькнула улыбка. — Я видела, как вы играли с Джинджером в «змейки-лестницы»!
— Признаю себя виновным и в том, что иногда читаю его комиксы, — расхохотался Пол, и они единогласно решили поехать в Найтон-Сэндс. Он сказал, что попросит миссис Пайпер, свою экономку, приготовить им завтрак для пикника, и предложил Марни пойти в магазин и купить для Джинджера плавки. Еще можно было бы взять для него цветное ведерко и лопатку.
— А теперь нам лучше вернуться к работе, — он поднялся на ноги и затушил окурок, — иначе персонал завтра останется без зарплаты.
На следующий день бедро у Марни приобрело оттенок темной сливы, и Пол запретил ей работать. Он заверил ее, что кость не повреждена, но ей не помешает немного полежать. Она послушно провела утро в постели, но встала на ленч, а потом пошла по магазинам купить что-нибудь для себя и сестер. Вернувшись в клинику, она решила попить чаю под большим ливанским кедром, который рос на территории. Она как раз выходила с подносом из бунгало, когда заметила Эррола Денниса, выходившего из клиники, и решила его подождать.
— Вы можете присоединиться ко мне, если принесете чашку и блюдце, — сказала она.
Он поспешно пошел в бунгало за чашкой и блюдцем, потому что идея присоединиться к ней определенно ему понравилась. В сущности, он шел узнать, как она себя чувствует.
— Мне чуть дурно не стало, когда я понял, что машина вас сбила. — Его желто-коричневые глаза оглядывали ее, пока он стоял, прислонившись спиной к кедру и помешивая свой чай. — У вас все хорошо?
— Я вся в синяках и ссадинах, но жить буду. Хотите пирожное? — Она с улыбкой протянула ему тарелку, и он взял шоколадное. — Во всяком случае, это не только ваша вина.
— Стиллмен, кажется, так не считает. Мне от него влетело. — Эррол надкусил бисквит, но было не похоже, что он сильно переживает из-за того, что ему «влетело», и, глядя на него, Марни подивилась его полной самодостаточности. Правда, он выглядел огорченным, когда его машина сбила ее, но она чувствовала, что он мало что принимает близко к сердцу.
День был знойным, и это несколько тревожило Марни. Ей не хотелось, чтобы погода испортилась и помешала поездке, которую они с Полом запланировали на завтра. Джинджеру уже рассказали, и ей больно было представить его разочарование, если поездку придется отменить.
— Судя по небу, будет небольшая гроза, — заметил Эррол.
Солнце оставило на небе красные, прореженные полосы, и голубовато-зеленые ветви кедра слегка трепетали под знойным ветром, не принесшим прохлады. Эррол выпил чай, верхняя губа у него покрылась потом. Марни завязала волосы в свободный хвост, чтобы не было так жарко, но с каждой минутой воздух становился все более тяжелым и жарким.
— У Стиллмена, должно быть, железные нервы, — сказал Эррол. — Провалиться мне на этом месте, если я смог бы справиться сегодня с его работой.
Через каждую пятницу Пол ездил в маленькую больницу в Степни, где большинство пациентов были пожизненными калеками. Для многих из них никакой надежды на излечение не было, но остеопатические манипуляции и массаж приносили им некоторое облегчение, и Пол работал там вместе с коллегой-остеопатом Мартином Стайном.
— Вы не очень любите мистера Стиллмена, не так ли, Эррол? — спросила Марни.
Он пожал плечами и поднес зажигалку к сигарете Марни.
— Скажем, между нами существует химическая несовместимость. Мы оба это чувствуем и ничего не можем сделать. Закон джунглей, возможно. Я восхищаюсь его способностями, он восхищается моими, и, пока дело касается работы, мы совместимы. Но клянусь, во всем остальном о совместимости не может быть и речи. — Эррол выдохнул дым, и его подвижные брови выразили изумление, смешанное с нетерпением. — Этот тип осуждает мою склонность ценить противоположный пол, но в свое время он и сам не был святым. — Эррол резко стряхнул пепел. — Исправившиеся бабники превращаются в чертовски правильных мужей. Надеюсь, великолепная Илена готова это принять.
— Не думаю, что мистер Стиллмен когда-нибудь был бабником, — быстро запротестовала Марни. — Я признаю, что он кажется женщинам привлекательным.
— Вы находите его привлекательным? — Глаза Эррола сузились как у кошки, он внимательно изучал ее лицо. — Когда вы остаетесь с ним наедине в офисе, он не пытается с вами заигрывать?
— Нет, не пытается! — Марни сама удивилась силе своего негодования. Ее просто трясло от возмущения, когда она поднялась с садового кресла и отошла в тень, которую отбрасывало огромное дерево. Словно бы ей хотелось на минуту-другую оказаться подальше от Эррола. — Мистер Стиллмен обручен, — сухо сказала она, — а Илена — самое прекрасное существо из всех, кого я видела.
— «Жена твоя пусть будет лозой плодоносящей у стены дома твоего», — пробормотал Эррол с циничной усмешкой, — Какой я ни есть нехороший человек, но Библию, как видите, знаю, Марни.
Марни резко повернулась к нему, и в ее зеленых глазах, смотревших на его худощавое, сардоническое лицо, появился испуг.
— Какое отношение эта цитата имеет к Илене? — требовательно спросила она.
— Ну, вы уж наверняка знаете, хотя, возможно, не хотите в этом признаться — ради нашего дорогого Пола Стиллмена. Она будет сонной одурью возле дома мужа своего, но уж никак не лозой плодоносящей.
Марни уставилась на Эррола. Она считала, что ничто не может лишить Эррола присутствия духа, но теперь увидела, что губы у него странно побелели. Жара ли сделала их бледными или какое-то чувство, связанное с Иленой, которого он не должен был ощущать?
Она не успела остановить себя, спросив:
— Вы так хорошо знаете Илену?
Его взгляд был направлен на тяжелое, зноем дышащее небо.
— Скажем так, у меня есть глаза.
Эррол рассмеялся и заговорил о Чардморском бале, на который Алек Гордон, может быть, согласится сопровождать Джулию Брелсон. В настоящий момент, однако, он пытается бороться с мнением своей мамаши-вдовицы, что идти ему не следует. Алек, бедняжечка, говорил Эррол, чересчур мягок, когда речь идет о его матери.
Марни слушала Эррола невнимательно, не в состоянии забыть его странные слова об Илене. Что он мог знать о ней? Что он мог знать о девушке, которую любит Пол, чтобы называть ее сонной одурью? Сонная одурь — ядовитое растение. Пока Марни пыталась прочесть что-нибудь на его лице, небо над их головами потемнело, слышался рокот приближающейся грозы. Дождь застучал по листьям кедра, и Эррол вдруг взял сигарету из рук Марни и бросил ее в траву вместе со своей. Растаптывая ботинком окурок, он прижал ее к своей тонкой голубой рубашке, крепко обхватив руками, когда она попыталась высвободиться.
— Пойдете со мной куда-нибудь завтра вечером? — спросил он.
— Я… мне очень жаль, Эррол, но мистер Стиллмен завтра собирается отвезти Джинджера на море, и я поеду с ними.
— Понятно. — На красивом лице Эррола появилась циничная понимающая ухмылка.
Марни покраснела, потому что точно знала, что именно он подумал, — Пол решил воспользоваться поездкой Илены в Париж, чтобы пофлиртовать с ней. Она отвела глаза.
— Думаю, мне надо идти, — сказала она. — Начинается дождь.
— Черт побери! — прорычал он, и удивительно сильными руками прижал ее к себе так, что она не могла шевельнуться, и завладел ее губами, на которых этот поцелуй горел еще долгое время после того, как он широким шагом направился к белому зданию клиники.
К огромному облегчению Марни, субботнее утро было ясным и солнечным. Словно гроза накануне придала новых сил земле, все выглядело сверкающим и освеженным.
Миссис Пайпер собрала большую корзину для пикника, и, пока Пол укладывал ее в багажник машины вместе с ведерком и лопаткой Джинджера и большой сумкой яблок для пони в Нью-Форесте, Марни и мальчик устраивались на переднем сиденье. Джинджер улыбался во весь рот, одетый в клетчатую рубашку, точно такую же, как у Пола (покупка, от которой Марни была не в силах отказаться), заправленную в маленькие джинсы. Марни тоже чувствовала себя непринужденно в тореадорских брючках и блузке без рукавов, и, когда машина отъезжала от клиники, их трио можно было принять за маленькую семью, решившую провести день в беззаботном отдыхе.
Миссис Пайпер махала им вслед рукой с задумчивой улыбкой. Она была с Полом с того самого дня, как он открыл клинику, и очень близко к сердцу принимала его благополучие. Ей нравилась мисс Жюстен, которая, разумеется, была очень красива, но одного взгляда на него с Марни и маленьким искалеченным мальчиком было достаточно, чтобы понять, как он относится к детям. Ему нужна семья, и миссис Пайпер гадала, обсуждал ли он уже эту тему со своей невестой.
Черный «бентли» скользил вдоль утренних городских улиц, где на крышах флиртовали голуби, чьи перья металлически поблескивали на солнце, и веселые цветочные ящики украшали подоконники высоких офисных зданий. Пол с улыбкой посмотрел на Марни.
— Благодаренье небу, вчерашняя гроза не испортила погоду, — заметил он.
— Да, благодаренье небу, — пробормотал Джинджер, старательно обдирая обертку с плитки молочного шоколада.
Марни и Пол расхохотались, и их взгляды на мгновение встретились над головой мальчика. Мягкий ветерок, дувший в окна машины, привел волосы Марни в очаровательный беспорядок, и ее лицо с зелеными смеющимися глазами выглядело словно само воплощение лета — теплым, абрикосовым загаром, приветствующее прикосновения солнца.
— Какой хорошенькой вы выглядите, Марни, — сказал Пол. — Словно сошли с веселой рекламы летних каникул.
Комплимент не смутил ее, потому что она инстинктивно чувствовала, что Пол не заигрывает с ней. Она улыбнулась ему в ответ, потом благодарно приняла липкий кусочек шоколада от Джинджера, который явно считал, что хорошенькую женщину более полезно кормить не речами, а сладостями.
Его глаза, опушенные длинными ресницами, сияли счастьем, и мальчик королем сидел между двух людей, которым почти удалось стереть его печальные воспоминания и показать ребенку, что он тоже может быть любим, несмотря на больное плечо.
В приюте Джинджер, к несчастью, узнал, что есть люди, которые по-разному относятся к здоровым детям и к тем, у кого есть физические недостатки. Он заметил, что именно здоровые дети всегда находят новых родителей. Потом они уезжают жить в красивые дома, где есть сад и очень часто есть братик или сестричка, с которыми можно играть, иногда даже есть собака. Джинджер, казалось, не мог рассчитывать на приемную семью, но в глубине своего сердца, в большой, большой тайне, он считал своей семьей Марни и мистера Стиллмена.
Ребенок хранил эту тайну глубоко внутри. Как бы они удивились, думал он, поглядывая на Пола, потом на Марни с видом собственника. Это были его люди, и он прижался рыжеволосой головкой к Марни, которая начала его щекотать, заставляя заливаться трелью звонких смешков.
Они провели полчаса в Нью-Форесте, кормя лохматых пони из окна машины, а потом добрались до Найтон-Сэндс, где море, похожее на растопленное серебро, набегало на прелестный дикий берег, который никогда не пользовался большой популярностью у широкой публики. Для большинства поездка на море означала ресторанчики с морепродуктами, кафе-мороженые и шумные парки развлечений. То здесь, то там виднелись семейные пары, растянувшиеся на песке, впитывавшие в себя солнце, счастливо избавленные от шума и суматохи более модных пляжей, расположенных дальше по побережью. Ласточки касались крыльями сверкающей воды, а белые и жемчужно-серые чайки стенали над скалами, где просоленные, перепутавшиеся колючки свисали словно занавес над входами в каменистые пещеры утеса.
Марни скинула туфли и босиком побежала по мягкому песку. Джинджер сделал то же самое и поспешил за ней. Они спустились прямо к линии прибоя, и Пол слышал их жизнерадостный юный смех. Когда они наконец вернулись, неся с собой какие-то водоросли, он уже открыл корзину для пикника и любезно накрывал стол. Они набросились на цыпленка, салат и сваренные вкрутую яйца, а потом Марни немного подремала на горячем мелком песке. Шелковое бормотанье моря смешивалось с криками чаек, а тоненький голосок Джинджера — с низким, слегка скрежещущим тембром Пола. Марни улыбнулась поверх руки, когда Джинджер тихо и шаловливо сказал:
— Марни уснула, дядя Пол, и я закопаю ее в песке.
Ведерко теплого песка опрокинулось на ее ноги. Было щекотно, и она с трудом удерживалась, чтобы не захихикать. Песок все сыпался, и Пол лениво заметил шалуну:
— Попадет вам, молодой человек, когда Марни проснется и увидит, что вся в песке.
— О, она не будет против. — Джинджер говорил очень уверенно, высыпая на нее еще одно ведерко. — Марни не плакса, как другие девчонки. Она вообще особенная. Она видела бобров, дядя Пол, и умеет ходить под парусом. Могу поспорить, на свете… на свете немного девчонок, которые это умеют.
— Не надо спорить, дружище, это так и есть, — согласился Пол и, улыбаясь, продолжал наблюдать, как Джинджер с деловитым видом засыпал Марни песком.
Ее влияние на мальчика было заметно даже в том, как мальчик говорит, и, куря сигарету, Пол вспоминал о самом первом дне, когда встретил ее на железнодорожном вокзале. Он был поражен ее молодостью и сильно сомневался, что она впишется в работу клиники. Девушка более чем вписалась в нее. Она стала почти незаменимой, и Пол не мог себе представить, что не будет обсуждать с ней различные трудности, возникавшие в работе. Марни никогда не навязывала своего мнения, но для такой молодой девушки обладала поразительной способностью завоевывать доверие людей. Последнее время она очень помогла ему с парой действительно нервных пациентов. Одной из них была миссис Грант, жертва глухоты, возникшей в результате инфекции. Она прибыла в клинику пару недель назад, но мысль о необходимости оперироваться пугала ее. Пол заручился поддержкой Марни, которой удалось уговорить женщину согласиться на операцию. Все прошло удачно, и теперь она начала снова слышать после девяти лет почти полной глухоты.
Песок пирамидой покрывал тело Марни, и она услышала голос Пола:
— Я бы на твоем месте остановился, Джинджер. Марни ведь очень маленькая, помни об этом, и у нее больная нога.
— Хорошо. — Джинджер любезно прекратил свои действия по закапыванию. — Я думаю, что пойду поиграть вон с той собакой, — решил он и зашагал, надев ведерко на голову и предоставив Полу выкапывать Марни из песка.
— Тянись, репка! — Он поставил ее на ноги и стряхнул с нее песок. — Думаю, у нас еще есть время поплавать, перед тем как начнется прилив. Вы не забыли свой купальник, правда?
— Нет, конечно! Мы переоденемся в той пещерке. А вы?
— Плавки у меня под брюками.
— Мы недолго. — Она собрала купальные принадлежности и побежала к пещере, около которой играл Джинджер. Он копался среди скалистых камней, покрывавших эту часть пляжа, выискивая кра— г сивые камешки. Очень мокрая дворняжка усердно помогала ему. Марни решила, что она принадлежит, кому-то из отдыхавших на берегу.
— Его зовут Черныш, — сообщил ей Джинджер, погладив пса по голове. — Ты славный дружище, правда, Черныш?
Собака гавкнула в знак согласия с этим замечанием, и Марни улыбнулась.
— Мы собираемся поплавать, Джинджер, — сказала она. — Иди надень плавки.
— Поплавать? — взглянул он на нее. — Я?
— Да, ты! — Она со смехом поставила его на ноги и сняла ведерко с головы. — Дядя Пол понесет тебя на плечах. Ты не испугаешься, правда?
— Нет! — Он пошел за ней в пещеру, где она быстро сняла с мальчика одежду и нарядила в зеленые плавки, которые купила для него накануне.
— А Чернышу можно с нами поплавать? — спросил он, держась за ее плечо, пока она натягивала плавки на худенькое тельце.
— Не вижу, почему нет, — улыбнулась она. — По нему видно, что он уже побывал в воде, так что его хозяин возражать не станет. Вот так, ну, разве ты не мило выглядишь? Теперь иди к дяде Полу, пока я сама переоденусь.
Но мальчик вдруг заколебался, потом обхватил ее руками за талию и прижался к ней.
— Люди будут смотреть на мое плечо? — прошептал он.
— Разумеется, нет, милый. — Марни нежно обняла его. — Хочешь подождать меня?
— Да, я тебя подожду.
Он вышел и сел у входа в пещеру вместе с черной дворняжкой, и Марни видела его маленькую искалеченную спинку, пока надевала свой белый купальник. Любовь к ребенку причиняла ей большие страдания. Как посмел кто-то так изуродовать его, тем более собственный отец! Он был безобидным ребенком, а то, что он не стал смотреть, как она переодевается, продемонстрировало его трогательную галантность. Она надела зеленую купальную шапочку и рука об руку с Джинджером спустилась на пляж, где Пол швырял в воду камешки. Черная дворняжка прыгала вокруг них.
— Дядя Пол! — окликнул его Джинджер.
Пол отвернулся от линии прибоя. В плавках он выглядел сильным и длинноногим, мускулы гладко перекатывались под кожей, когда он сажал Джинджера на плечо.
— У меня есть место еще для одного малыша, — усмехнулся он, глядя на Марни сверху вниз.
Его рука потянулась к ней, но девушка быстро проскользнула мимо него в воду.
— Нет… нет! — В ее смехе послышалась паника.
Пролетели беззаботные, солнечные часы, и на пути домой Джинджер крепко спал на заднем сиденье, завернутый в одеяло, а Марни дремала, слегка касаясь плеча Пола своей золотисто-рыжей головой. Его кожа все еще хранила запах моря, и Марни вдыхала его с каким-то мечтательным наслаждением. «Какой он милый», — думала она и теперь не понимала, почему в такой панике ускользнула от него на берегу.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дом незнакомцев - Уинспир Вайолет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Дом незнакомцев - Уинспир Вайолет



Очень добрая и искренняя книга. Одна из редких книг, которая дарит гармонию в душе.
Дом незнакомцев - Уинспир ВайолетЛюдмила
20.02.2013, 22.28





Классная книга,очень понравилась! Только вот конец смазан ,еще главы точно не хватает! Читайте не пожалеете!
Дом незнакомцев - Уинспир Вайолетвиктория
13.11.2014, 20.14





Очень затянутая,простая милая сказка без пошлости, буйства чувств. Прочла и забыла .
Дом незнакомцев - Уинспир ВайолетЗара
31.03.2015, 13.24





смехотворно
Дом незнакомцев - Уинспир ВайолетГюльджан
19.03.2016, 20.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100